Настоящим неожиданным откровением для главного героя оказалось то, что сообщества Анонимных Наркоманов и Алкоголиков, отечественное реабилитационное движение образовывали вокруг себя целый культурный пласт со своими особенностями, традициями, укладом. До попадания в Центр Доктору даже в голову не могло прийти что огромное количество известных и популярных деятелей культуры и искусства, актёров и музыкантов так или иначе ассоциировали себя с этим сообществом демонстрируя эту нерушимую связь в своих произведениях. И даже слышав до попадания сюда некоторые музыкальные композиции Док только здесь начал «въезжать» в их истинную смысловую нагрузку. Оказывается, очень большое количество людей пройдя успешно или не очень реабилитацию, посещая добровольные группы зависимых в социуме считали себя неотъемлемой частью этой субкультуры.
На момент попадания в него главного героя реабилитационный центр «Северное сияние» был одним из двадцати восьми действующих в области подобных заведений. Все многоопытные реабилитяне сходились во мнении, что в пределах области за «Северным сиянием» закрепилась слава самого жёсткого по режиму содержания реабилитационного Центра. Здесь волей-неволей приходилось принудительно «выздоравливать» всем: и бывшим выдающимся спортсменам, и бывшим уголовным авторитетам, и бывшим высоким руководителям, и бывшим храбрым военным, и бывшим сотрудникам органов правопорядка. Высокая с позволения сказать дисциплина поддерживалась прежде всего страхом перед неотвратимостью наказания за неповиновение культивируемым и поддерживаемым организаторами этого заведения.
Под «выздоровлением» же прежде всего, подразумевалось беспрекословное соблюдение требований режима содержания и безусловное подчинение воле лечебного персонала. С утра до вечера на всех лечебных мероприятиях в той или иной форме как заклинание повторялась мантра о необходимости отказа от губительного своеволия и «препоручении нашей воли и нашей жизни заботе Бога, как мы Его понимаем»145.
Поскольку сообщества Анонимных Наркоманов и Алкоголиков декларировали себя как нерелигиозные движения, то под Богом было принято понимать некую абстрактную Высшую Силу. И, само собой разумеется, что в этом изумительном месте проводниками Божественной воли выступали, прежде всего, Представители Высшей Силы – консультанты и Верные Адепты Высшей Силы – волонтёры. И забота Бога в исполнении этого не очень слаженного ансамбля весьма забавных исполнителей могла принимать порой самые причудливые и замысловатые формы.
Глеб Валерьевич Самохвалов с первых дней знакомства с главным героем позиционировал себя в структуре реабилитационного центра «Северное сияние» человеком важным, значащим, ответственным за принятие решений. И вроде как на первых порах картинка, наблюдаемая Доктором вокруг, вполне соответствовала обозначенному им статусу. Другие консультанты и тем более волонтёры подчинялись беспрекословно его воле и спешили порой очертя голову исполнить его приказ. Однако кроме всего прочего Док с первых же дней слышал про некоего Хозяина этого заведения, но во-первых его личность для новичка до поры до времени была покрыта неким ореолом таинственности, а во-вторых он проводил параллель со своей Московской работой где арендаторы даже близко не догадывались об истинных хозяевах Бизнес-центра где он трудился, а имели дело непосредственно с ним – директором или управляющим этого самого Бизнес-центра.
С замиранием в душе и трепетом в голосе реабилитяне из уст в уста по большому секрету рассказывали про некоего всемогущего Вождя, который на самом деле решает абсолютно все вопросы в этом центре, «крышует» чуть не все остальные Центры в области, помогает пацанам после Центра «встать на ноги» и является человеком практически безграничных возможностей. Про его жизнь и судьбу складывали целые взаимоисключающие легенды, а страх и ужас, вселяемый им в сотрудников Центра и простых реабилитян молва возводила до уровня Гудвина Великого и Ужасного из сказки про Изумрудный город. Доктор, будучи человеком взрослым, опытным, начитанным и в меру впечатлительным принимал все эти байки в основном к сведению и не торопился с какими-либо выводами. В столице он привык к тому, что половина москвичей лично знакомы с Президентом страны, а вторая половина в хороших отношениях с Премьером Правительства РФ. А когда касалось дела то блеф неминуемо вываливался наружу…
Первое мнение о личности Вождя у главного героя появилось благодаря начавшему приятельствовать с ним Зёмику. Как-то поутру Зёма вышел совершенно растерянным из сортира и с крайне удручённым видом сообщил всем стоящим в очереди в уборную:
– Всё, пацаны! Пиздец мне пришёл! Долго я так не протяну!
И после такого эффектного многообещающего вступления блондинистый урка широко распахнув дверь продемонстрировал всем желающим окроплённый собственной кровью пол вокруг «очка» и уподобившись заправскому рыбаку на руках стал показывать длину кишки якобы вывалившейся у него из задницы. С диагнозом «острый геморрой» Зёмик был освобождён от всех противозависимых мероприятий и уложен на угловой шконарик в чилинарии. Немного «побатонившись»146 он начал сетовать на лихорадку, температуру и обильное потоотделение. Доктор, руководствуясь исключительно интересом можно ли из этой дыры «соскочить по больничке»147 целиком принял сторону нового приятеля и подтвердил перед волонтёрами наличие тревожных симптомов, свидетельствующих о его тяжёлом состоянии основываясь строго на имевшихся фактах. Док обратился с просьбой к Подробному оказать страждущему необходимую медицинскую помощь так как, по его мнению, достойный бродяга не заслуживал позорной смерти от истечения кровью через поганую дыру.
Никто из руководства на Первом доме не захотел брать на себя ответственность за принятие решения что делать с тяжело больным пациентом и поэтому Зёмика повели на Второй дом к приехавшему по случаю с инспекторской проверкой Вождю. Этот мужественный молодой человек потоптавший от вольного зоны-лагеря с трудом встал, сжал покрепче свои «полубулки»148 чтоб не потерять ничего ценного по дороге и отправился под присмотром волонтёра, неспешно прихрамывая и покачиваясь из стороны в сторону на встречу своей судьбе-злодейке. Весь дом провожал его словно героя, собравшегося как минимум на подвиг, а то и на последний смертельный бой.
Не прошло и двадцати минут как бодрый и оживший Зёмик здоровой спортивной походкой вернулся к своим собратьям напрочь забыв про недуг, ещё недавно так нещадно мучавший его, и сразу же присоединился к группе даже не помышляя поваляться ещё на койке. Поскольку невозможно было допустить что владелец реабилитационного центра собственноручно за десять минут вправил выпавший геморрой своему пациенту на место, то Доктор, во-первых, сделал предположение, что неведомый Вождь однозначно знаком либо с искусством целебного знахарского заговора, либо с волшебным даром убеждения. А во-вторых, напрашивался неутешительный вывод, что слинять отсюда, закосив под больного вряд ли удастся. В любом случае чудесное воскрешение и преображение блондинистого «уркаганчика» позиционирующего себя как несгибаемого и непреклонного бродягу и его категорический отказ поделиться деталями аудиенции у Великого Вождя произвели впечатление на главного героя и дали ему повод для новых невесёлых размышлений.
Ещё одним легендарным в этом месте руководящим персонажем прежде всего в кругу «околотюремной» молодёжи с позицией на ступеньку ниже Хозяина был Городок. Кто-то как Конёк бравировал знакомством с ним старшего брата, кто-то как Казах покровительственным тоном рассказывал, как они вместе «чалились»149 в лагерях. Доктор познакомился с изрядно растатуированным Духовным Лидером примерно через неделю после своего приезда в «ребу» когда ещё «двигался на гире». Значительно младший его по возрасту Городок пожурил главного героя за его безрассудное увлечение молодёжной наркотой, не соответствующее его возрасту и социальному статусу, поделился собственным опытом прохождения реабилитации и обрисовал весьма туманные перспективы будущего. В целом первая беседа была не особо содержательной по своему наполнению, но вполне выдержанной и уважительной по своей форме. Практически с каждой их последующей встречей чернильные доспехи на теле Городка пополнялись новым декоративным элементом, а суть их диалогов, в общем и целом, оставалась неизменной, только добавилось обращение со стороны Татуированного Духовного Наставника к главному герою: «Дядя».
Знакомство Доктора с Вождём произошло весьма неожиданно, больше, чем через месяц после начала его реабилитационного пути. Однажды вечером встревоженный и напряжённый Подробный залетев в зал на идущее там групповое мероприятие сказал Аслану и Доктору срочно готовиться к внеочередному посещению бани, не задавая лишних вопросов. Причём Аслану, двигающемуся к тому времени уже недели три с крестом и в короне было разрешено оставить в доме все свои царские причиндалы. По пути в маленькую баньку Подробный продолжил инструктаж прежде всего Дока о совершенной ненужности задавания неведомому собеседнику лишних вопросов и инициировании диалогов на любые темы:
– Спросит – ответишь и не более того!
По взволнованному и озабоченному виду уже бывшего старшего брата Доктор понимал, что его ожидает встреча с некоей очень важной персоной и догадывался что с большой вероятностью это будет Вождь. Его догадка полностью подтвердилась, когда, едва зайдя в маленькую баньку Асланчик протянув руку уже сидевшему там в гордом одиночестве незнакомцу и нехарактерно бодрым для него голосом произнёс:
– О, Ефим, привет!
Ефим Ильич Сергиенков – собственной персоной сидел на полке в чём мать родила и обливался потом. Властный повелитель «Северного сияния» представлял из себя упитанного крепкого мужика с небритой щетиной на недобром лице и округлым животом примерно одного с главным героем роста. По возрасту он был на восемь лет младше Дока, но на первый взгляд молодо не выглядел. Ответив на приветствие Аслана и даже не взглянув в сторону его спутников, он сразу завёл непринуждённый разговор со своим старым знакомым:
– Что, Аслаша, заклевал тебя Подснежник?! Весь мозг вынес? Да, он такой! Заслуженный мастер спорта международного класса по «мозгоклюйству»! Специально его вам сюда привёз! Помогает! Помню, как он мне в Центре в своё время кровь сворачивал! Каждый вечер его зарыть хотел где-нибудь в песочке! Ну ничего, время прошло, теперь могу с уверенностью сказать – мне помогло! И вам поможет если выводы верные сделаете! Ему вот самому только бы кто помог… Так-то хоть по делу то достаёт тебя?
Аслан, воспользовавшись благоприятной ситуацией принялся нещадно хлестать себя ушами по щекам, каяться в собственных прегрешениях и признавать допущенные ошибки. Затем настроив вершителя здешних судеб на нужную волну посетовал между делом, что Главный Терапевт тоже перегибает палку и страдают по итогу от его неимоверно огромного креста и нечаянно поцарапанное имущество Центра и ни в чём не повинные соседи. В этом месте хитрожопый Асланчик привлёк в качестве свидетелей пацанов, и по итогу его пространной челобитной Вождь пообещал переговорить с Бородой.
С Подробным или Доктором Вождь так и не удосужился пообщаться в тот день, уже в скором времени закончив свои банные процедуры с парилкой, веником и бассейном для контраста. А с Аслана действительно тут же сняли все царские регалии, и Глеб упрекал разжалованного императора что тот «продавил» себе «скощуху».
В последствии главный герой узнал, что данный реабилитационный центр «Северное сияние», существующий как таковой уже около десяти лет попал в орбиту деловых интересов Вождя примерно лет пять назад. С тех пор имеющаяся в Центре материальная база и инфраструктура неуклонно развивалась и расширялась. А сама организация стала чуть ли не градообразующим предприятием в этой глухомани, так как источником денежных средств в этой забытой Богом дыре на карте России были пенсии стариков, доходы местного фермера и деньги «Сияния».
Стоит подробно остановиться на описании личности человека, являющегося безусловно значимой хоть и не главной фигурой в реабилитационном центре «Северное сияние», а именно Глебе Валерьевиче Самохвалове официально занимающим должность директора этого без тени иронии богоугодного заведения с декларируемыми благородными намерениями, пропитанными высокой духовностью.
Глеб, будучи младше главного героя всего на полгода также, как и Доктор относился к последнему поколению советских детей, то есть успел окончить среднюю школу к самому краху Советского Союза. Он воспитывался в семье советского партийного функционера второго эшелона власти в небольшом городе на Алтае. Сызмальства вкусив жизни с излишествами и привилегиями и вероятно не получив должного внимания со стороны родителя, занятого решением более важных для него вопросов городского масштаба, он, как и Док очень рано разрешил себе всё. А поскольку в его «кайфожорском» рационе с значительным опережением появились всякие занятные забористые штучки и внутренние скрепы Глеба были послабее, то он гораздо раньше оказался у «разбитого корыта» и ему ещё в середине «нулевых» понадобилась помощь из вне.
В то время иностранные Программы реабилитации людей с проблемой химической Зависимости только начали проникать за Урал и ему посчастливилось попасть в один из самых первых реабилитационных центров на территории Сибири с которого он и начал своё затяжное путешествие к трезвости. Многократный «срывник» допуская роковые ошибки, спотыкаясь, падая и откатываясь назад он вновь находил в себе силы жить и продолжал двигаться дальше все эти годы так или иначе оставаясь в орбите реабилитационного движения. В «Северном сиянии» он оказался три с половиной года назад после очередного крутого пике, в котором Глеб «прохохотал»150 собственный реабилитационный центр на Алтае. Их знакомство с Вождём было давним и уходило корнями как раз в тот самый первый Центр в Сибири, в котором они и познакомились, проходя каждый собственную реабилитацию.
Первый проникновенный разговор между Глебом и Доктором, о котором вскользь упоминалось ранее состоялся на следующий день после приезда Главного Консультанта на свою недельную смену спустя полторы недели от попадания главного героя в «Сияние». Глеб, усадив нового пациента, едва отошедшего от алкогольного и наркотического дурмана напротив себя в консультантской пристально глядя в его глаза поинтересовался его самочувствием. Приняв ответ и продолжая внимательно изучать малейшие реакции собеседника, он продолжил задавать вопросы об удовлетворённости содержимым той самой первой посылки от родителей, о дополнительных потребностях в чём-либо и плавно перешёл к беседе о наличии у Дока желания завязать с употреблением и прочих его соображениях по этому поводу.
У главного героя несмотря на то, что он за время проведённое в деревне уже наслушался изрядное количество страшилок и ужастиков про демонического Бороду, ещё не сформировалось никакого предубеждения к этому человеку, а завязать с «дрянью»151 и «синькой» он, разумеется, хотел больше всего на свете. Из этих соображений решив не «наводить тень на плетень» он и сообщил своему будущему «лечащему врачу» о своём желании оставаться трезвым и высказался о своём абсолютном неверии в возможность достижения этой цели. Аргументировал же Док этот свой скепсис тем, что за без малого тридцать лет своей жизни в обнимку с удовольствием он не раз и не два пытался безуспешно завязать. Даже серьёзные проблемы с сердечно-сосудистой системой приведшие к увеличению аорты и пошатнувшееся душевное здоровье, выразившееся в устойчивых продолжительных галлюцинациях происходящих без употребления химических веществ, смогли остановить его лишь на время, не превышающее нескольких месяцев.
Но Глеба Валерьевича нисколько не волновали эти сомнения, ведь главное для себя он услышал – человек сидящий перед ним хотел оставаться трезвым! С этого момента всё и понеслось, продолжение беседы перестало его интересовать и скомканный финал разговора выглядел так будто, Доктор продал душу дьяволу. Правда на следующее утро пленника освободили от задолбавшего отягощения на цепи.
Как любил поговаривать Подснежник развивая теорию двойственности или дуализма в каждом человеке обязательно было что-то хорошее и непременно находилось что-то плохое. Док, основываясь на собственном богатом багаже наблюдений различных жизненных ситуаций вполне разделял подобный подход. С детства подавляющий проявления в себе стадного рефлекса главный герой в собственной оценке этой новой для него фигуры грозящей не много не мало, а сотворить чудо сделав его трезвым не стал опираться на уже сложившееся общественное мнение с яркой негативной оценкой. Его мозг индивидуалиста стал отыскивать в Бороде прежде всего притягательные положительные стороны. Первое что бросилось в глаза это его умение подать себя с выгодной стороны.
Разговорившись как-то вечером на улице во время перекура, Директор Центра на примере американского фильма про реабилитационную клинику с Сандрой Буллок в главной роли провёл интересное сравнение с аналогичными заведениями в других странах. Упомянув удачный зарубежный опыт и посетовав на ограниченность в ресурсах, он ловко обосновывал применение подручных средств визуализации его лечебной командой. Под средствами визуализации помогающими вскрывать и обнажать прячущуюся болезнь Зависимость он разумеется подразумевал брёвна, вёдра, веники, вентиляторы и прочее барахло, с которым приходилось двигаться реабилитянам. Сама необходимость подобной визуализации осталась у Доктора под сомнением, но подвод и подача информации, бесспорно, были мастерскими.
У него вообще здорово получалось фокусировать внимание на своей персоне, и он обладал несомненными актёрским и ораторским талантами. Достаточно складная речь с применением речевых оборотов и афоризмов явно указывала на его образованность и начитанность. А уверенность и напористость в подаче информации свидетельствовали о том, что он во всяком случае владеет темой разговора и убеждён в своей правоте. Особенно впечатлила Доктора лекция, посвящённая Концепции болезни Зависимости, в которой лектор подробно и очень доходчиво рассказал о Зависимости как о болезни души и тела проявляющейся в специфически изменённом мышлении и характерном поведении больного человека.
Из этой лекции Доктор узнал, что первопричиной систематического употребления химических веществ зависимым человеком являлась его банальная неспособность справляться с неприемлемыми для проживания чувствами. Процесс употребления ХВ носил циклический характер с увеличивающейся амплитудой погружения в него и раскручивался как бы по спирали. То есть после получения негативных чувств химически зависимый употреблял ХВ для быстрого изменения чувств на эйфорические. На отходняках к непрожитым негативным чувствам добавлялись стыд, вина, угрызения совести, самогнобление и что-нибудь ещё в зависимости от индивидуальных особенностей торчка. Суммарный чувственный негативный заряд увеличивался и толкал ширика в объятия дури с увеличенной силой. Вместе с постепенным привыканием к яду увеличивалась и разовая доза и частота его употребления с последующей заменой на более сильные вещества. Этот процесс назывался Спиралью Зависимости или Спиралью Безумия.
В этой лекции было подробнейшим образом рассказано о поражениях всех сфер человеческой личности в процессе употребления химических веществ: физической, психической, эмоциональной, социальной и духовной. А также наглядно пояснено, что наркоманию правильней рассматривать не сугубо с точки зрения употребления ХВ, а в ракурсе специфических поведенческих аномалий, именуемых в Программе дефектами характера проявляющихся у зависимых в силу поражения этих самых сфер личности. Так, например для наркоманов наиболее характерными общими дефектами являлись хитрость, манипулятивность и скрытность, а для алкоголиков – гордыня и закрытость.
Во время своих размышлений наблюдательный и привыкший анализировать и раскладывать по полочкам входящую информацию главный герой частенько отмечал схожесть их взглядов с Главным Терапевтом по многим вопросам. Глеб Валерьевич любил повторять о том, что на самом деле человеческих психотипов не так уж и много и в своей работе с пациентами он прежде всего опирался на свой собственный прежний опыт со схожими типажами. Доктор, основываясь на своих жизненных уроках был полностью согласен с подобным подходом и глядя на Премудрого Учителя с этой точки зрения сразу начинал узнавать в нём своего бывшего лучшего друга показушного выпендрёжника и высокомерного выскочку, нахватавшегося верхушек и всю жизнь беспринципно паразитирующего на своих близких. У них было одинаково всё от манеры и шаблонов поведения до комплекции тела и формы бороды. Поэтому при прогнозировании возможного развития ситуаций связанных с Бородой Док опирался прежде всего на модель поведения своего друга детства, которого за тридцать с лишним лет познал, как облупленного и эти прогнозы никогда его не подводили.
В этой связи будет весьма, кстати сказать, что и сам Главный Терапевт отвечал главному герою взаимностью и тоже постоянно проводил параллели между ними уточняя, однако при этом, что «он то покруче будет» непременно подчёркивая степень превосходящей крутизны какой-нибудь очередной замшелой байкой про то, как он «кашмарил»152 своих консультантов будучи резидентом. На первых порах, к сожалению, Доктору не всегда хватало благоразумия отвечать на хвастовство Бородатого Духовного Лидера деликатным молчанием и тогда он напоминал ему его же любимый анекдот про реальность и виртуальность. А реальность увы заключалась в том, что в реабилитационном центре «Северное сияние» складывали и передавали из уст в уста легенды о том, как Верховный Вождь всех нарков в порыве неуправляемого гнева чморил прилюдно, грозил побить и обзывал последними словами совсем не уважаемого им Глеба Валерьевича с обязательным уточнением в присутствии кого сие занимательное действо происходило. Пикантность ситуации заключалась в том, что одна легенда отличалась от другой только именами невольных свидетелей оскорблений и каждый раз это был кто-то другой. А суть и смысл историй, в которых грозный Главный Консул безропотно сносил все оскорбления в свой адрес оставались прежними.
Само собой разумеется, после напоминания о подобной реальности их общение в лучшем случае прерывалось, а в худшем заканчивалась банальной местью консультанта резиденту. Но если у Дока хватало выдержки не язвить, то расчувствовавшийся наставник, продолжая и развивая тему их схожести непременно упирался в обоснование необходимости главному герою со временем примерить на свои плечи консультантский плащ. По непонятным причинам эти туманные перспективы всегда сопровождались неприятной гипертрофированной лестью в адрес потенциального консультанта. Обычно Док отшучивался, но однажды не выдержал и сказал, что согласится на это только в том случае если Глеба, привезут со срыва в качестве резидента, чем вновь навлёк на себя его немилость.
Поначалу Доктору очень понравилось регулярно проводимое каждую неделю под непосредственным патронажем Великого Магистра мероприятие под названием «Фильмотерапия». В рамках этого времяпровождения они смотрели старые советские фильмы типа «Калина красная», «А зори здесь тихие», «В бой идут одни старики» с трёхразовым перерывом, во время которого нужно было поделиться с окружающими своими чувствами и проекцией или интерпретацией просмотренного отрывка на свою личность или жизнь. Конечно же Док прекрасно понимал, что от него требуется, но он в принципе не собирался рассказывать что-либо кому-то о себе. И поэтому вольготно устроившись сидя с Дедом на своём шконаре в чилинарии «чесал»153 какую-нибудь чушь подобно телевизионному кинокритику используя мудрёные слова, которые не понимала добрая половина группы.
В один далеко не прекрасный день терпение Главного Лекаря лопнуло, и он провёл критическую беседу с заносчивым пациентом в присутствии всего коллектива с использованием очень нелитературных выражений по итогу запретив смотреть фильмы из чилинария не только совместно двум старым наркам, но и даже почтенному Дяде Вите в отдельности. После подобных выходок со стороны Алтайского Самородка Доктору всегда стоило огромных усилий успокоиться и вернуться в привычное русло существования в этой грёбанной деревне пока он не нашёл для этих целей действенный инструмент.
С лёгкой руки брата Подробного ему в своё время досталась дощечка для письма, принадлежащая некогда Вмазуру о котором будет поведано далее. У реабилитян было принято пользоваться подобными дощечками для подкладывания их под тетрадь используя как жёсткую основу. Так же активно практиковался разнообразнейший «артдекор» данного предмета обихода. Каждый в силу своих способностей пытался украсить свою доску: рисовали драконов, паутину, чешую, черепа и прочую живопись порой на очень даже высоком художественном уровне. А вот Вмазур даром рисователя видать был обделён, но зато ему не давали покоя лавры местного летописца. И он подобно пещерным людям отражал на своей доске некоторые бытовые зарисовки и упражнялся в придумывании прозвищ окружающим. Судя по приходящимся на долю Глеба Валерьевича «погремухам» тот занимал огромное пространство в жизни пока неизвестного Доктору Вмазура в реабилитации.
Именно на той доске Док впервые прочитал про Бородатого Демона и Алтайского Шарлатана. Ему понравилось славное начинание неведомого предшественника и в периоды проживания гнева и обид на Руководителя лечебной программы он продолжал украшать доску, что очень даже помогало ему восстановить утраченный было душевный покой. Так появился Великий Магистр за приверженность традициям Центра и сообщества AN по образу и подобию средневековых рыцарских Орденов, Великий и Ужасный за поразительную схожесть с мошенником Гудвином из Изумрудного города и прочее несчётное количество псевдонимов, потому как обид было всегда в изрядном достатке. Некоторые из прозвищ будут использованы далее в ходе настоящего повествования. А поскольку обиды периодически возникали и на проводников воли Самохвалова то на доске появилась целая плеяда прозвищ сподвижников Бородатого Духовного Лидера. Их новые имена складывались из сплава заимствованной терминологии различных религиозных организаций и словосочетаний, применяемых в местной Программной литературе с поправкой на какие-либо выдающиеся личностные характеристики. Так волонтёры стали Верными Адептами Высшей Силы, а Большой, например Гладковыбритым Духовным Наставником.
Сформировав в этой части повествования представление о некоей отправной точке, с которой начали взаимодействовать ключевые персонажи повести, пожалуй, стоит обратить внимание на ещё одну значимую черту в описании личности Глеба Валерьевича сразу привлекающую к себе внимание и резко отталкивающую от этого человека. Не раз выступая с пафосными обличительными речами о чужой наркомании, он приводил примеры правильного или трезвого поведения в тех или иных ситуациях. И этим красиво сказанным словам хотелось верить, за ним даже хотелось следовать как за Мудрым Учителем преодолевая все невзгоды и тяготы болезни. Но ровно до того момента пока возможный последователь сам не убеждался в том, о чём говорили все, кто уже пробыл определённое количество времени в «Сиянии».
Великий Магистр сам ни в коей мере не соответствовал своим словам, а его действия выдавали с потрохами его внутреннюю суть, а именно «Наркоманище» с большой буквы с огромным цветущим дурным цветом букетом дефектов собственного характера. Реабилитация была для Алтайского Шарлатана идеальным жизненным пространством для существования, ведь именно здесь он мог довольно успешно и безнаказанно выдавать свою фальшивость, необязательность, неумение держать собственное слово за некую абстрактную терапевтическую необходимость. И с момента понимания этих удручающих фактов ни о каких вере и доверии его нечестной и насквозь фальшивой персоне не могло быть и речи.