bannerbannerbanner
полная версияПленники чести

Александр Шатилов
Пленники чести

– Какое же несчастье всё-таки, что тётушка не приехала, – заявил Алексей Николаевич.

– Вот уж наговоритесь вы с ней, когда она приедет, мало не покажется, ещё пожалеете о своих мечтах, ведь такой сварливой тётушки в целом свете нет ни у кого, кроме нас, – заметил Карл Феликсович.

– А для меня, – вставил своё слово господин Симпли, – самым большим несчастьем, после того, как меня изволил обмануть господин Симовский, будет съесть на меньшую сумму, чем стоила сюда дорога.

– Ты, муженёк, съешь в сотню раз больше, а проку всё равно нуль, – возразила его жена.

– Мне совершенно нет дела до характера тётушки, я хочу скорее отсюда уехать, ведь служба не ждёт, – сказал Алексей Николаевич.

– Между прочим, господа, завтра похороны, так что сегодня можем помянуть усопшего бутылочкой хорошего вина, – предложил Карл Феликсович.

– Ах, бедный старик, столько мучений, – вздохнул Павел Егорович.

– Ну, он уже не мучается, ему, можно так сказать, много лучше, чем нам, ему уже всё в этом мире едино. А от винца и я бы не отказался, – отозвался Алексей Николаевич.

– Когда замок станет моим, я тут такое устрою, – мечтательно произнесла госпожа Симпли.

– Почему это он будет вашим? – недовольно возразил Алексей Николаевич.

– Лично я не вижу более достойных кандидатов, чем я, – ответила госпожа Симпли. – У нас с господином Уилсоном были самые тесные отношения, какие возможны между родными. Я писала ему не реже раза в месяц, в то время, как иные могли бы…

– Помилуйте, мы же все обеспеченные люди, зачем нам ссоры, – начал Павел Егорович, стараясь замять назревавший конфликт.

– Господа! – вдруг резко крикнул Карл Феликсович. – Не будем притворяться. Мы все находимся сейчас в трудном финансовом положении. Давайте раскроем, наконец, карты, господа!

– Да, да, давайте, – робко произнёс господин Симпли, первым поддавшийся какому-то магнетическому импульсу, исходившего в этот момент от молодого черноусого франта.

– Тогда позвольте мне быть первым, – торопливо начал Алексей Николаевич. – Зачем я приехал сюда? А вот зачем: я был банкиром, прогорел, ну и теперь мне нужны деньги, чтобы начать своё дело сначала.

– А я, господа, слишком мягкосердечен, в этом моя беда. Я слишком часто давал в долг, так что теперь я почти нищий, – скромно произнёс Павел Егорович.

– А с нами, приключилась чудовищная история: меня и моего незадачливого мужа надул какой-то проходимец, так что если у нас не будет в скором времени достаточно средств, мы разоримся. Поверьте, на свете нет справедливости, – сказала госпожа Симпли с неподдельной тоской в голосе.

– Ну что ж, раз на то пошло, то вот моя история: я много проиграл в карты, конечно, каждого из этих жуликов я мог бы вызвать на дуэль, но надоели проблемы с законом. Лучше откупиться деньгами, так, право, будет спокойнее, – сказал Карл Феликсович.

– Вот уж не думал, что дядюшка всем сможет так угодить своей кончиной, – с улыбкой произнёс Алексей Николаевич, – ещё и письма каждому заранее прислал.

– Ну, а вы, Александр Иванович, зачем приехали? Тоже в долг много давали или проигрались в пух и прах? – спросил, высокомерно глядя на собеседника, Карл Феликсович.

– Мне не нужны деньги, мне вообще ничего не нужно, господа, – честно ответил офицер.

В этот момент Наталья Всеволодовна встала из-за стола и молча вышла из столовой. Все присутствующие проводили её взглядом.

– До чего неблаговоспитанная барышня, – презрительно заметила госпожа Симпли.

– Прошу вас не осуждать её, эта девушка расстроена кончиной своего опекуна, и ей простительно подобное поведение, тем более в нашем кругу, – сказал Александр, вступаясь за Наталью.

– Но мы же так себя не ведём, хотя тоже немало скорбим, – вмешался господин Симпли.

– И всё-таки, зачем вы сюда приехали, мне это право интересно, – перебил Карл Феликсович.

– Мой двоюродный дед, господин Уилсон, прислал мне письмо, в котором просил меня осуществить протекцию его воспитаннице, Наталье Всеволодовне, – твёрдо сказал Александр.

– И какого же рода протекцию? – поинтересовался Карл Феликсович.

– Известно, какого! Такую протекцию осуществляют всякие офицеры над подобными девицами, – язвительно произнёс Алексей Николаевич.

Александр вскочил со стула, жалея, что оставил саблю в комнате. Он хотел хорошенько проучить наглеца, но вовремя сдержался.

– Что это вы имеете в виду, сударь, – вскричал он, – извольте незамедлительно взять свои слова назад и извиниться!

– Скажите-ка, какой гордый господин, обижаться на меня вздумал, – буркнул Алексей Николаевич.

Видя, что вот-вот произойдёт серьёзный скандал, Павел Егорович тоже встал со стула, преградив дорогу Александру, готовому разорвать оскорбившего его Алексея Николаевича.

– Умоляю, не делайте глупостей, – зашептал Павел Егорович Александру, – поверьте, этот человек не стоит вашего гнева.

Как это ни странно, слова невысокого худого человечка возымели силу над разумом драгунского офицера, и тот снова сел на стул, отвернувшись от господ, сидевших за столом.

– Неужели вы намерены жениться на Наталье Всеволодовне, если вас о том просил ваш дедушка? – спросил господин Симпли. – Вы, конечно, меня извините, но вы так ревностно изволите защищать её интересы…

– Нет, жениться на такой девушке я и сам не против! – воскликнул Алексей Николаевич. – Она конечно не подарок, но при должном воспитании станет хорошей супругой. С тётушкой я как-нибудь сумею договориться по этому поводу! – и он принялся потирать свои маленькие пухлые ручки.

– Как вы смеете? – с горечью произнёс Александр Иванович. – Прекратите сейчас же, или вы потеряете остатки моего уважения!

– Больно мне оно надо, сударь, – презрительно отозвался Алексей Николаевич.

В эту минуту в столовую вошла Наталья Всеволодовна. Она немного смутилась, когда все тотчас посмотрели на неё. Все замолчали, и минуты три никто не произносил ни слова.

– Скажите, милочка, вы никогда не задумывались о свадьбе? – начал господин Симпли.

– Помилуйте, Семён Платонович, ведь завтра похороны, грех о свадьбе думать! – удивлённо воскликнула Наталья.

– О таком деле никогда не грех думать! – заявил Алексей Николаевич.

– Я вас не понимаю, – смущённо произнесла Наталья Всеволодовна, отодвигаясь от него.

– Видите ли, сударыня, вы произвели на меня неизгладимое впечатление, я, можно так сказать, очарован вами! Думаю, что ваша дражайшая опекунша, госпожа Уилсон, согласится на ваш брак с таким солидным женихом, как я, в этом можно не сомневаться, уж поверьте! – говорил Алексей Николаевич, подходя к ней всё ближе и ближе, напирая и стараясь взять за руку.

Наталье Всеволодовне пришлось отступать, пока она не достигла стены, далее отойти было уже невозможно, ибо дорогу ей преграждал массивный посудный шкаф.

– Полноте, сударь, я вас не понимаю, – бормотала перепуганная девушка.

Александр Иванович вскочил со стула и хотел броситься к девушке, ибо уловил её взгляд, ищущий защитника среди присутствующих господ. Но его окружили супруги Симпли и, не давая ему прохода, стали что-то говорить скороговорками наперебой. Офицер старался деликатно обойти их, но всё время они возникали прямо перед ним, точно привидения, не пропуская его.

– Как-же-с не понимаете, сударыня? Дайте ваше согласие, мы обвенчаемся законным браком и будем счастливы, – мягко, но напористо говорил Алексей Николаевич, и глазки его алчно сверкнули.

– Но я не люблю вас! – в испуге воскликнула Наталья.

– Достаточно и моей любви к вам! Моя страсть вспыхнула сегодня тотчас, с первого взгляда! Соглашайтесь, или вы хотите всю жизнь просидеть старой девой? – всё более жёстко и угрожающе напирал он, хватая её за локоть.

– Оставьте меня, прошу вас! – молила девушка, пытаясь избавиться от пухлых, но цепких пальцев.

– Согласитесь, ведь я прошу вашей руки по-хорошему при свидетелях, или я устрою так, что больше никто и никогда не попросит вашей руки! – прошипел Алексей Николаевич, окончательно перейдя на угрозы.

– Никогда! – крикнула Наталья.

Тут всех оглушил зон пощёчины. Алексей Николаевич отшатнулся и выпустил локоть девушки. Александр Иванович смог заметить, как слёзы бежали из глаз Натальи, когда та выбегала из дверей.

– Пусть бежит. Ещё одумается! – крикнул Алексей Николаевич, потирая щёку и криво улыбаясь.

Александру же всё никак не удавалось освободиться от назойливых супругов Симпли, они висели на нём, как каторжные гири, так что нельзя было пошевелиться. Их слова путались, а смысл оставался далёким, хотя как будто говорили они о чём-то важном.

– Да оставьте же меня! – крикнул на них поручик.

Но тут перед ним встал, всё это время сидевший за столом и посмеивавшийся над происходившим в зале, Карл Феликсович. Положив ему на плечи обе руки, он произнёс холодным и твёрдым голосом:

– У нас есть к вам дело, милостивый государь, и с вашей стороны не вежливо уходить от нас.

Александр Иванович почувствовал на себе острый, пронзительный взгляд чёрных глаз кузена.

– Что вам угодно, Карл Феликсович? – спокойно спросил он, понимая, к чему могут привести неосторожные действия.

– Видите ли, мы решили, что раз вам не нужны деньги, то почему бы вам не отказаться от своей доли наследства в нашу пользу? Вы, конечно, имеете право не принимать моего предложения, но, поверьте, мы не останемся в долгу, – ответил тот сдержанно. Он испытующе посмотрел на Александра.

– Возьмите всё, что угодно, только прошу, оставьте меня, – тихо, но уверенно произнёс поручик, отстранил кузена и вышел прочь из столовой быстрым шагом.

– Какой невоспитанный молодой человек, – покачала головой госпожа Симпли.

– Нынешнее поколение всё такое, душенька, – заметил её супруг.

– Подумайте очень серьёзно над нашим предложением! – выкрикнул вслед Александру Ивановичу Карл Феликсович.

От его внимательного взгляда не укрылось то негодование, которое он вызвал в своём собеседнике. Ещё немного, и тот бы потерял контроль. Какую радость доставляло сейчас ему чувство превосходства над этим офицером, столь неосторожно поддавшегося эмоциям. Как же всё-таки просто казалось играть чувствами других людей, очертя голову бросавшихся в расставленные искусным манипулятором сети.

 

Затем Карл Феликсович вновь подошел к столу, налил большой бокал вина и залпом осушил его. Наступило молчание, только часы мерно тикали, отсчитывая время на круглом циферблате.

– Господа! – вдруг вскричал Павел Егорович, который всё это время сидел молча и неподвижно, теребя в руке вилку. – Ваши предложения и требования незаконны и абсурдны! Вы, Алексей Николаевич, не имеете никакого морального права заставлять несчастную девушку выйти за вас замуж! А вы, господа Симпли и Карл Феликсович, не имеете права предлагать, а уж тем более заставлять молодого человека отказываться от его доли в наследстве! Вы поступаете не по-людски, даже забыв о том, что всего несколько часов назад скончался близкий нам человек! Более того, если вы посмеете совершить хоть что-то противоправное в стенах этого дома, я вызову жандармов!

– Вы зря осмеливаетесь нас критиковать, – заметил Карл Феликсович, – лично мне виднее, когда скорбеть, а когда наслаждаться жизнью. И мои дела вас не касаются никоим образом, Павел Егорович, так что ведите себя благоразумно, и не устраивайте скандалов!

– Но, помилуйте, сударь… – начал было Павел Егорович, ожидавший несколько другого эффекта от своей проповеди.

– Неужели вы хотите очень долго жалеть о своих словах? – угрожающе перебил его Карл Феликсович.

– Лучше жалеть, чем быть равнодушным, – горько заметил Павел Егорович.

– Перестаньте, перестаньте, господа, – вмешался раскрасневшийся от пощёчины и выпитого накануне вина Алексей Николаевич, – мне надоели споры, которые ни к чему не приводят. Кузен, ты верно уже бредишь, хватит тебе нести чепуху. Ты слишком много читал дурацких романов, вот уже и говоришь невесть что. Никто не собирался нарушать законов и приличий!

Все замолчали, на это раз надолго. Так или иначе, эти слова уняли пыл спорщиков к великой радости Алексея Николаевича. Павел Егорович обиделся и сел в углу, отвернувшись от остальных, Карл Феликсович налил себе очередной бокал вина, считая свою победу в споре окончательной и бесповоротной, супругам Симпли было просто нечего сказать. Все сидели мрачные и понурые.

– Знайте, господа, я слов на ветер не бросаю и привык исполнять всё, что говорю, – твёрдо сказал Карл Феликсович, нарушив тишину.

Однако, он не продолжил своей фразы, только улыбнулся, как улыбаются люди, верящие, что повезёт именно им. Он встал и, обведя всех взглядом, покинул столовую.

– И в самом деле, довольно, господа, – задумчиво произнесла госпожа Симпли.

Затем они с мужем вместе вышли из столовой, за ними последовали Павел Егорович и Алексей Николаевич.

Между тем встревоженный Александр Иванович ходил по всему замку в поисках Натальи Всеволодовны. Он не мог успокоиться, зная, что она обижена и страдает от одиночества. Сердце его было переполнено чувством глубокого сострадания к этой юной и беззащитной девушке. Он хотел, во что бы то ни стало, отыскать и утешить её, но, увы, это было безуспешно. Он прошёл все коридоры, обыскал все комнаты, но нигде её не оказалось. Неожиданно в одном из залов Александр столкнулся с Алексеем Николаевичем. Не помня себя от ярости, поручик схватил его за ворот, так что тот едва устоял на ногах, и начал трясти, что было сил.

– Говорите, сударь, где Наталья Всеволодовна, или вам не поздоровится! Вы ответите за оскорбление, нанесённое ей, слово даю, ответите! – почти рычал Александр, готовый убить пленника.

– Отпустите, богом прошу, не делайте глупостей, – задыхаясь, бормотал Алексей Николаевич, размахивая в воздухе своими пухлыми ручками. – Я понятия не имею, где она. Шуток что ли не понимаете! Всего-то покуражился! Мне не нужна женщина, с которой столько проблем!

Офицер резко отпустил Алексея Николаевича, и тот упал прямо в кресло, на его счастье оказавшееся рядом, тяжело дыша и отдуваясь, как жаба. А Александр Иванович поспешил удалиться для продолжения поисков, ибо на сердце у него было неспокойно.

В этот момент из ближних дверей вышел Павел Егорович, немало удивившийся помятому виду кузена.

– Вот, на кого ваших жандармов натравливать надо, братец, – прохрипел Алексей Николаевич, потирая шею и грозя кулаком вслед поручику.

Однако сколько Александр не искал Наталью по замку, её не было нигде, и никто из встречавшихся ему людей не знал, куда она могла пойти. Александр Иванович спустился вниз ко входу в замок. Там он встретил горничную, нёсшую вёдра с водой.

– Марта, не знаешь ли ты, где я могу найти Наталью Всеволодовну? – спросил он у неё.

– Как-же-с, ваша милость, минут двадцать назад они выбегали из замка в слезах, в одном платьице, а на дворе уже холодно-с, – отвечала горничная спокойным голосом.

Ничего не говоря, Александр молниеносно выбежал из замка.

– Эй, куда направилась девушка, что не так давно выбегала отсюда? – крикнул он слугам, стоявшим у ворот замка.

Те, переглянувшись, показали в направлении леса. Александр Иванович мигом бросился в ту сторону. Он чувствовал, что если не поторопится, то может произойти несчастье. А тем временем Наталья Всеволодовна пробиралась по лесу через густые заросли елей и кустарника к крутому обрыву оврага, на дне которого звонко бежал по грубым древним валунам быстрый ручей. Её нежное личико было заплакано, волосы растрепались и лезли в глаза, цеплялись за ветви деревьев. Платье было изорвано, и, казалось, что сам лес хотел остановить и удержать её от безумного поступка. Но она упрямо шла вперёд, не желая доле оставаться на этом свете, ставшим для неё пустым и холодным. Всё казалось Наталье серым, безжизненным, мёртвым, какой и она должна была стать в ближайшее время, иначе бы её ожидала жизнь в сто раз хуже смерти. Раньше всё представлялось ей ярким и приветливым, но теперь для неё наступило время боли, лишений и утрат, к которым эта хрупкая девушка была не готова. Все прелести прошлого исчезли, и осталась только боль и отчаянье.

Плеск воды уже отчётливо доносился до неё. Она медленно подходила к оврагу и думала, повторяя мысленно каждое слово: «Мой бедный дядюшка, зачем ты умер, оставив меня одну? Твой замок и состояние пропадут, а злые родственники сделают всё, чтобы тебя все забыли. Меня выгонят из дома или, ещё хуже, женят на этом ненавистном мне Алексее Николаевиче, а уж у него я буду точно рабыня. Я не хочу так жить! Нет, нет, такая жизнь страшнее любой смерти! Пусть я умру, и все забудут меня навсегда!» Так она дошла до края обрыва, огляделась в последний раз по сторонам и встала на выступ земляного уступа, нависавшего над ручьём. Наталья глянула вниз, и голова её закружилась. Под ней далеко внизу мелодично журчала вода, острые, поросшие мхом камни звали её к себе, притягивая, как магнитом. Не было на свете более спокойного и уединённого места, и никто бы никогда её там не нашёл и не побеспокоил.

«Боже прости меня! Я больше не могу оставаться на этом свете! Здесь никто не увидит моей слабости, моего преступления, не увидит и не осудит. Здесь я сама с собой… Боже, спаси меня!» С такими мыслями она стояла долго, словно чего-то ожидая. Она готовилась к последнему шагу в своей жизни, самому страшному и тяжёлому. Сбившееся дыхание становилось ровнее, в душу вливался пьянящий покой, что через пару мгновений станет вечным. Неожиданно сзади раздался хруст ветвей, и она услышала голос Александра Ивановича у себя за спиной:

– Остановитесь, Наташа, не делайте этого! – прокричал он.

– Уходите, мне нечего терять, – ответила она, стараясь казаться спокойной.

Но слёзы предательски бежали по её лицу, а всё тело начинало колотить, как в лихорадке.

С трепещущем сердцем, Александр подошёл ближе, не сводя глаз с Натальи Всеволодовны. Нервы его были на пределе.

– Поверьте, я никак не могу уйти! Ваш дядюшка, мой дед, просил меня в своём письме защищать и оберегать вас после его смерти. Если же я не выполню его последней воли и позволю вам умереть, то я не смогу жить на свете, – сказал он, превозмогая волнение.

Наталья повернулась к нему, на её лице было написано удивление. Слова молодого драгуна тронули её своей прямотой и искренностью. На лице её отразилось колебание, казалось, она уже передумала, но… Внезапно раздался резкий треск – земля, на которой она стояла, поползла с хрустом и грохотом вниз, и Наталья, вскрикнув, сорвалась в пропасть. Александр стремглав бросился вслед за ней и успел в последнюю секунду схватить её руку.

– Держитесь! – крикнул он. – Только не отпускайте меня!

Вскоре ему удалось вытащить Наташу из лап бездны, которая уже решила, что одним прекрасным существом на её чёрном дне должно стать больше. Оба они отпрянули от манящего края на твёрдую почву. Дул холодный осенней ветер, небо было серым, сквозь узкую брешь в облаках просачивались бардовые лучи заката, в свете которых кружились падающие жёлтые листья, засыпая собой лежащих на земле Наталью и Александра. Они всё любовались этим прекрасным зрелищем, не чувствуя холода и сырости. Им обоим стало отчего-то очень тепло и хорошо, что-то наполнило и согрело их сердца.

– Никогда больше так не делайте, – ласково сказал Александр Иванович.

– Я обещаю, – тихо промолвила Наталья.

Потом они встали и медленно пошли через лес к замку, который казался призрачным и волшебным, возвышаясь над окрестностями.

– Как же вы нашли меня? – спросила Наталья Всеволодовна.

– Мне подсказало сердце, – улыбаясь, ответил Александр.

Когда они вошли через тяжёлую парадную дверь в замок, к ним тут же бросился дворецкий.

– Я с ног сбился, разыскивая вас! Где вы пропадаете? Мы все уже решили, что что-то случилось! – спросил разнервничавшийся Альфред.

– Успокойся, Альфред, всё кончилось хорошо, видишь, мы вернулись целыми и невредимыми, – ласково ответил Александр Иванович.

– Не жалеете вы моих седин, – укоризненно пробормотал дворецкий.

Когда Наталья поднималась вместе со своим спасителем по лестнице, им встретился Алексей Николаевич, возникший точно фантом в свете канделябра. Наталья отшатнулась от него, но Александр взял её под руку, прошептав: «Не бойтесь его, я с ним говорил, и ручаюсь, что он и пальцем не посмеет вас тронуть». Некоторое время все трое стояли молча и неподвижно, не зная, чего ожидать друг от друга.

– Спокойной ночи! – грубо буркнул Алексей Николаевич и проскользнул мимо них, исчезнув в тёмной зале.

После того, как Александр проводил Наталью Всеволодовну до её комнаты, она сказала ему на прощанье:

– Благодарю, что спасли меня, я этого никогда не забуду, – на этих словах она потупилась и покраснела.

– Это был мой долг, и я рад, что столь благополучно его исполнил, – ответил Александр Иванович, и на этом они расстались.

Глава II

Солнце окончательно закатилось за горизонт, и стало совсем темно. Александр Иванович пошёл к себе в комнату. Он устал от переживаний и нуждался в хорошем отдыхе.

Все же остальные наследники собрались этим пасмурным вечером в гостиной, которая была невероятно богато убрана и являлась гордостью её прежнего владельца. На полу лежали персидские ковры, вдоль стен были расставлены мягкие кресла и диваны, на стенах висели большие портреты в золочёных рамах, но главным украшением был камин с искусно вылепленным гербом владельца замка. Четыре джентльмена и одна леди сели играть в бридж за круглый стол, накрытый зелёной бархатной скатертью. Однако игра шла плохо, и завязался разговор.

– Когда день вашей свадьбы, милостивый государь, – спросил господин Симпли, подтрунивая над Алексеем Николаевичем.

– Увы, сударь, свадьбы не будет, я, видите ли, человек строгих правил и не могу взять в жёны девицу, которая так плохо воспитана. К тому же, небезызвестный вам офицер уже изволил выказать на неё претензию, – мрачно отвечал тот.

– Вот как? Ай да поручик, и на войне хваток, и на гражданской не подкачал! – воскликнул удивлённый господин Симпли.

– Тебе, муженёк, поучиться бы хваткости в делах, – сказала наставительным тоном госпожа Симпли.

– По сути, играем только мы с вами, Алексей Николаевич, – сказал после минутной паузы Карл Феликсович, перекладывая карты из одной руки в другую. – Что толку в пустой забаве, может, мы с вами сыграем на деньги?

– Сейчас у меня денег нет вовсе, так что я не могу согласиться на ваше предложение. Вот когда получу наследство, тогда и сыграем, – ответил он.

– Да вы не робейте, сделайте только ставку, а уж отдадите после того как наследство получите, – сказал Карл Феликсович, жаждавший азарта.

– Когда замок станет моим, я сделаю здесь головокружительный ремонт, – задумчиво произнесла госпожа Симпли. – Персиковый цвет сейчас в моде, так что гостиная непременно должна быть персиковой. Весь этот старомодный декор, – она показала на лепнину над каминной полкой и на потолке, – всё это надо непременно поменять!

 

– Помилуйте, сударыня, всему этому великолепию, что нас окружает, по меньшей мере, полтораста лет! – прервал полёт её фантазии Павел Егорович. – Да и вряд ли вам удастся заменить герб господина Уилсона своим, ведь у вас, насколько я знаю, его нет.

На это госпожа Симпли ничего не ответила, лишь недовольно фыркнув, она начала яростно обмахиваться веером.

– Я выиграл, Карл Феликсович, – радостно воскликнул Алексей Николаевич.

– Кому везёт в картах, тому не везёт в любви, – заметил Павел Егорович.

– Только не говорите мне об этом противном чувстве! – воскликнул Карл Феликсович. – Оно ослепляет разум, мешает мыслить чётко и ясно, да и вообще не верю я в любовь. Это всего-навсего дешёвая уловка лицемеров, желающих достичь своей цели. А я всего, чего желаю, добиваюсь силой и умом, но только не подобными ухищрениями, как любовь. Её нет, просто нет, нет ни любви между мужчинами и женщинами, ни, тем более, любви к ближнему! Всё это уловки всякого рода святош, желающих обогатиться за наш счёт. Любовь придумали, чтобы принудить оставаться тех, кто хочет уйти, чтобы заставить делать то, что делать нет желания, любовь надо доказывать, а доказать её невозможно. Я слишком ценю свободу, чтобы поддаться этой манипуляции. Любовь стала оправданием неудачливых людей, ширмой, за которой они прячут свою несостоятельность, свою трусость и лень.

Произнесённая тирада смутила всех присутствовавших, уж слишком она была дерзкой и необычной. Несколько минут все молчали, не зная, что сказать, ведь спорить с таким человеком, как Карл Феликсович было опасно, хоть и слова его некоторым пришлись не по душе.

– И всё-таки она существует, а ваша свобода есть лишь право выбирать себе ограничения, – тихо произнёс Павел Егорович.

– Такова моя позиция, господа, и я не намерен больше это обсуждать, – громко добавил Карл Феликсович, смешал карты, встал и вышел из гостиной прочь.

Павел Егорович тоже встал и несколько раз нервно прошёлся по ковру, уж очень сильно задели его слова молодого человека. Госпожа Симпли настороженно озиралась, словно бы что-то искала по всей гостиной.

– Мне кажется, господа, за нами кто-то следит, – сказала она с обеспокоенным видом.

– Да, дорогая, ручаюсь, что это старики с картин смотрят за каждым нашим шагом! – с улыбкой произнёс господин Симпли.

– Снять бы эти портретики, да продать подороже, – предложил Алексей Николаевич.

– Ах, кузен, как вы не понимаете, что этого делать нельзя, – возразил Павел Егорович, – без этих портретов гостиная потеряет свой уникальный шарм!

– Да нет же, господа, здесь слишком душно, – сказала госпожа Симпли.

– В таком случае, не мешало бы открыть окно, – предложил Алексей Николаевич.

– Да, да, конечно стоит открыть окно, – согласились все и поспешили к окну.

Однако едва они встали, оно само собой распахнулось, влетел ветер, задул свечи и поднял в воздух игральные карты. Все вскрикнули и кинулись закрывать хлопающие створки. Но ветер свирепствовал, метал жёлтые листья в господ и трепал их волосы. На шум прибежал перепуганный Альфред. Всеобщими усилиями окно было плотно закрыто, свечи зажгли вновь. Когда все пришли в себя, Павел Егорович заметил:

– На том месте, где сидел Карл Феликсович, лежит пиковая дама.

– Друг мой, не будьте столь легкомысленны! Какие только суеверия не придумают игроки, – заметил господин Симпли.

– Здесь всё буквально устлано картами-с, – сказал Альфред, собирая с пола пёстрые картонки.

– Мне кажется, тут вообще начинается какая-то чертовщина, – буркнул Алексей Николаевич.

– Да полно вам на сатану всё сваливать, – сказал господин Симпли, закуривая кривую трубку.

– Если вам, господа станет душно, не стоит открывать окон самим, вы можете вызвать слуг, – сказал, уходя, дворецкий.

Все сели по разным углам. Никто ничего не говорил, каждый занимался своим делом. Павел Егорович читал французский роман, господин Симпли курил, иногда выпуская изо рта причудливые кольца сизого дыма, Алексей Николаевич потирал руки и улыбался чему-то своей противной улыбкой, госпожа Симпли рассматривала портрет одного из своих прадедушек. Так они просидели ещё долго. Некоторые свечи стали оплывать и гаснуть. Господа начали расходиться, по-прежнему соблюдая молчание, так как им казалось, что очередной разговор не способен привести ни к чему хорошему. Да и сил на слова у них больше не осталось. После этого в опустевшую гостиную вошёл Альфред, он затушил оставшиеся свечи, поправил стулья и скатерть, а затем ушёл. Вдруг в кромешной темноте открылась потайная дверь, находившаяся за тем портретом, который так долго рассматривала госпожа Симпли. Из двери вылезла небольшая согнутая фигурка со свечой в руках. Человечек закрыл за собой дверь и поспешно удалился из гостиной.

Тем временем Карл Феликсович, мучимый бессонницей, прохаживался по тёмному коридору, обдумывая причины своих карточных неудач. Ведь раньше ему всегда везло, а теперь отчего-то фортуна изменила ему, причём в тот самый момент, когда она так была нужна. Ни одна умная мысль не шла ему в голову. Нужны были деньги, а взять он их мог, только выиграв в карты. Долги росли, а капиталы так и не появлялись. Единственным способом избавления от угрозы обнищания и долговой тюрьмы было получить большую сумму в наследство.

Внезапно он остановился и прислушался, ему стало мерещиться, что кто-то идёт навстречу по коридору. Впереди показался странный мрачный силуэт, покрытый плащом. Он тихо приближался к Карлу Феликсовичу в абсолютной темноте. У бывалого дуэлянта застучало в висках, он резко повернулся и со всех ног бросился к своей комнате. Добежав до неё, он заперся и, на всякий случай, придвинул к двери большое кресло. Правда, потом он решил, что силуэт просто привиделся ему от усталости и был не более чем обманом зрения.

Прошло несколько часов. Все спали, даже Карл Феликсович задремал под горой одеял. Но Александр Иванович всё это время так и не сомкнул глаз. Он много думал, вспоминая своё детство в замке, юность, проведённую в военной академии, и последние годы, что прошли на фронтах и в походах. Мысли приходили одна за другой, отгоняя сон. Было что вспомнить, но чаще всего он вспоминал сегодняшний день, а особенно его конец. Тут он услышал шаги в коридоре. Александр Иванович поднялся с постели, на которой лежал всё ещё одетым. Шаги приближались к его комнате, они были ритмичны и глухи. Александр взялся за рукоять сабли и подошёл к двери. Конечно, он ничего не боялся, но всё-таки ему было не по себе находиться в такой непривычной обстановке. Шаги удалились и снова стихли. Поручик отложил саблю, сел и закрыл глаза. Через минуту раздался негромкий стук в дверь.

– Кто там? – спросил он, машинально хватаясь за эфес.

– Это я, откройте, – услышал он голос Натальи Всеволодовны.

Александр Иванович поспешил отворить дверь. На пороге действительно была она.

– Отчего вы не спите? – спросил он, зажигая свечу.

– Прошу, не поймите меня превратно, по замку кто-то ходит, и мне страшно, – боязливо прошептала она.

– Я думал, вы боялись приведений только когда были девочкой, – улыбнувшись, произнёс он, впуская её в комнату.

– О, нет, я не боюсь их, – ответила Наталья по-прежнему шёпотом, ставя свою свечу на стол. – Я спала, мне показалось во сне, что кто-то открыл дверь и смотрит на меня. Я открыла глаза и вскрикнула. Потом хлопнула дверь, и я услышала шаги. Лица его я не видела. Мне стало очень страшно, поэтому я оделась и пришла к вам.

– Действительно странно, – сказал Александр. – Что ж, вы оставайтесь здесь, а я пойду и разыщу того нахала, который смеет мешать вам спокойно спать.

– Нет, прошу, не оставляйте меня одну, – сказала Наталья Всеволодовна. – У того, кто отпер мою дверь, могут быть ключи и от любой другой двери. Поверьте, я запиралась, но когда я хотела к вам идти, дверь оказалась открыта.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27 
Рейтинг@Mail.ru