В ритме сердца

Тори Майрон
В ритме сердца

– Я думал, тебя уже здесь нет. – Намеренно игнорирую её вопрос, понимая, что, видимо, придётся заканчивать с ней раньше установленного срока. Уже не в первый раз я вынужден терпеть на себе её влюблённый взгляд, который мне нахрен не нужен.

А вроде же профессиональная шлюха. Такие обычно держатся дольше остальных.

Наконец слышу, как она закрывает за собой дверь, докуриваю сигарету и возвращаюсь к нерешённым рабочим вопросам, с которыми необходимо справиться как можно скорее. Но не успеваю окунуться в процесс, как меня отвлекает звон рабочего телефона.

– Мари, мне казалось, я тебе чётко сказал, что на час меня ни для кого нет! – недовольно произношу я, теряя последние остатки терпения к хреново исполняющей свои обязанности секретарше.

Мне кажется, в этом здании вообще не осталось ни одного толкового работника! Куда смотрел отец? Уволю всех к чертям!

– Я помню, мистер Харт, но к вам пришёл…

– Ты меня не слышала? – Чувствую, она будет первой, кто вылетит на улицу.

– Ты вконец охренел, Харт?! – не успеваю расслышать вялый ответ Мари, как всё моё внимание обращается к без разрешения ворвавшемуся в кабинет мужчине. – Мало того, что не сообщил, что вернулся в Рокфорд, не отвечаешь на звонки, так ещё выловить тебя невозможно. Неужели совсем времени найти не можешь на старых друзей?

– Тони! Какие люди! – Поднимаюсь с кресла, чтобы поздороваться с первым человеком за последние недели, которого по-настоящему рад видеть.

– Ну, хорошо, что ты хоть признал, а то я уже думал, меня под руку с охраной выведут отсюда. До президента легче добраться, чем до тебя, – укоризненно сообщает друг и крепко обнимает меня, стуча кулаком по спине. – У тебя вообще совесть есть, Адам? Ты какого хрена уже месяц в городе, а я об этом узнаю только сейчас, и то от случайных знакомых?

– Да у меня здесь такой завал, что не было возможности даже позвонить. Присаживайся. – Пропускаю Тони к креслу. – Мари, принеси нам кофе, – приказываю я перед тем, как закрыть дверь кабинета.

– Ну да, конечно, позвонить другу времени нет, а на встречи со знойными красотками, похожими на ту, что пару минут назад покинула помещение, есть? – продолжает возмущаться Тони, нахмуривая лоб.

Не могу не отметить, что с нашей последней встречи друг практически не изменился: всё те же мальчишеские черты лица и статная осанка артиста, лишь стрижка тёмных волос стала заметно короче, да карий взгляд более серьёзный.

– Тебе ли не знать специфику моих встреч с ними. – Возвращаясь в своё кресло, закидываю руки за голову.

– Конечно, знаю, и, похоже, некоторые вещи не меняются даже с годами. Ты конечный предприниматель, Адам. Даже в постели не можешь обойтись без бизнеса.

Теперь я искренне смеюсь.

Но что есть, то есть. Даже не поспорить.

– Сколько мы не виделись? – спрашивает Тони.

– С того самого момента, как ты покинул Нью-Йорк. Два года? Три?

– Пять, – ошарашивает друг.

– Чёрт! Уже пять лет прошло?

– Да, погрязнув в этих чёртовых бумажках, ты не успеешь оглянуться, как вся жизнь пройдёт мимо тебя. – Он разводит руками по сторонам, осуждающе рассматривая беспорядок на столе.

– Это и есть моя жизнь, Тони. Меня всё устраивает.

И это правда.

Если бы работа не доставляла мне удовольствия, я бы уже давно всё бросил. Я вообще никогда не делаю того, что встаёт наперекор моим желаниям или не приносит максимальной выгоды.

– Печально, Адам, очень печально. – Он приподнимается и подходит к окну, явно думая о том же, о чём думал я ещё несколько минут назад, – как же всё здесь вокруг уныло и бесцветно.

– Как твои дела? Не скучаешь по Нью-Йорку? Мне вообще непонятно, почему ты решил уехать.

Я, как никто другой, знаю, что там у Тони была не только блестящая карьера, но и вся его жизнь.

– Нет, по городу не скучаю. Я скучаю по сцене, а находиться в бурном Нью-Йорке, где всё напоминает о том, чего я лишился, для меня невыносимо.

– Но разве здесь лучше? Я не вижу тебя в Рокфорде. Этот город для тебя слишком… тусклый, что ли, – говорю я, отчётливо помня темперамент и вечно бурлящую через край энергию друга.

– То, что время не изменило тебя, Адам, не значит, что меня оно обошло стороной.

Не вижу его лица, но слышу горькую усмешку.

– Но давай сегодня не будем о грустном. Тот факт, что мне удалось тебя всё-таки встретить, определённо нужно отметить.

Собираюсь отказаться ещё до того, как он огласит грандиозный план на вечер. Однако в этот момент в кабинет входит Мари, неся поднос в трясущихся руках, вынуждая кофейный сервиз издавать ритмичный назойливый звон.

Прислонившись спиной к окну, Тони внимательно следит за движениями взволнованной девушки, которая меня уже, мягко говоря, бесит своей «неустойчивостью» и несобранностью в работе.

Видимо, она так же бездарна, как и её бывший начальник. И в подтверждение моих мыслей Мари опрокидывает грёбаный поднос прямо на меня, заливая все брюки и рубашку кофе.

От неожиданности я вскакиваю со стула и теперь возвышаюсь прямо над головой неуклюжей идиотки. На сей раз ей несказанно повезло, что её вечно дерьмовый кофе успел по дороге остыть, иначе бы я не оставил от неё и живого места.

Я не кричу и не ругаюсь. Мне этого не надо. Хватает лишь красноречивого взгляда, чтобы дать ей понять всю силу моего негодования.

– Боже, мистер Харт, простите… Я не знаю, как это получилось.

Я думал, ещё сильнее трясти её уже не может, но как бы не так.

– Я сейчас всё уберу… и… и принесу влажные салфетки. Простите, пожалуйста… Я не хотела… Я…

– Заткнись, – сдержанным тоном требую я, но она подпрыгивает на месте, словно от выстрела, и тут же замолкает.

Осматриваю свою одежду и понимаю, что никакие влажные салфетки мне не помогут. Хорошо, что я предусмотрительно успел привезти в этот офис несколько сменных костюмов.

– Мари, если не ошибаюсь, отдел кадров на пятом этаже. Иди прямиком туда, я дам распоряжение рассчитать тебя.

– Но, мистер Харт, пожалуйста… Мне… мне очень нужна эта работа… – со слезами на глазах мямлит побледневшая девушка, не вызывая во мне ничего, кроме раздражения.

На что она рассчитывает своими слезами? Я должен её пожалеть? Или утешить?

Это не по адресу.

Всё просто и справедливо. Если не справляешься со своими элементарными рабочими обязанностями – будешь уволена. Так было, есть и будет всегда поголовно с каждым, кто не будет соответствовать моим требованиям.

– Я говорю – ты выполняешь, – с холодным спокойствием в голосе напоминаю ей закон, который не должен забывать ни один работник… и не только работник.

Девушка наконец-то прекращает дрожать, когда замечает, как я начинаю расстёгивать ремень, а вслед за ним и молнию на испачканных брюках. Делаю шаг к ней, и на сей раз мне не удаётся расслышать не только плаксивых всхлипов и жалобных слов, но даже её собственного дыхания.

Настолько боязливые кадры обычно меня разочаровывают сильнее всех остальных женщин, что неумолимо трепещут в моём присутствии.

– Уходи.

Одно слово возле её лица призывает Мари сорваться с места и торопливо покинуть кабинет, так и не выдавив из себя ни одного звука.

Стягивая с себя брюки, я поворачиваюсь к Тони, что всё это время с интересом наблюдал за происходящим.

– Что? – спрашиваю, до конца не понимая его странного выражения лица. Смесь удивления с восхищением?

– Я уже забыл про твою бешеную энергетику и какую неадекватную реакцию она вызывает у женщин. – Тони скрещивает руки на груди. – Всегда хотел понять, как ты это делаешь?

Его вопрос вызывает во мне усмешку.

– Делаю что?

– Вводишь их в такой ступор, вынуждая трястись от страха, либо одним лишь взглядом заставляешь добровольно стянуть с себя трусы.

– Талант, – коротко отвечаю я, подходя к шкафу с другими костюмами.

– Мне бы такой талант пригодился на репетициях с моими девчонками.

– Ты имеешь в виду своих стриптизёрш? – уточняю, чтобы убедиться, что Тони до сих пор занимается постановкой шоу в своём клубе.

– Именно.

– Разве они и так не снимают перед тобой трусики?

Мой вопрос заставляет его брезгливо поморщиться.

– Боже упаси! После того количества членов, что проходит через них каждую ночь, я даже за деньги к ним не прикоснулся бы. – Тони достаёт пачку сигарет и закуривает, вызывая во мне желание сделать то же. – Мне бы не помешала твоя хладнокровная способность заставлять их танцевать так, как я того требую. Я скоро без голоса останусь от вечных криков. Все нервы мне вытрепали.

– Хладнокровность и сдержанность – это никак не про тебя, Тони. Всё забрал твой любимый братец. Как, кстати, поживает Эрик? – задаю вопрос, в принципе не требующий ответа.

Мне абсолютно похер на второго Мэрроу.

– Как всегда – цветёт и благоухает. – Выдыхая клуб дыма, Тони пытливо изучает меня. – А это ещё что за боевое ранение? – Взглядом указывает на моё правое предплечье, заставляя меня хищно улыбнуться.

В который раз всматриваясь в глубокий порез на руке, меня одолевает нездоровое возбуждение, а вместе с ним и злость за то, что какая-то грязная пацанка осмелилась сначала забрести на частную территорию «Heart Corp», чуть не прыгнуть под мою машину, затем упорно вырывалась от меня, порезала ножом, а под конец ещё и ослепила перцовым баллончиком, после которого я больше часа не мог вернуть ясность зрению.

Но даже не её столь отчаянные попытки сбежать так будоражат мою кровь, как вопрос: как ей вообще удалось противостоять мне?

Думаю, вы уже успели понять, что я имею некое влияние на женщин, заставляющее их одновременно бояться и изнывать от желания добровольно отдаться мне.

Называйте это как хотите: сверхъестественной способностью, притягательной силой обольщения, мощной сексуальной энергетикой или просто редкостной удачей, но это физиологическое явление берёт своё начало ещё до моего рождения.

 

Я не люблю лишний раз вспоминать далёкое прошлое, поэтому просто скажу, что мне никогда даже не приходилось стараться, чтобы привлечь к себе внимание женщин. Они сами всегда слетались на меня, как пчёлы на мёд, словно инстинктивно чувствуя, что я могу дать им то, чего они поистине желают.

Когда-то я пользовался своим магнетизмом не только для того, чтобы до умопомрачения насладиться всем тем, что предлагала мне прекрасная половина человечества: предаваться плотским утехам с более устойчивыми к моему шарму женщинам и жадно упиваться благоговейным страхом самых слабых из них, но так же и тщательно вслушивался в их самые глубинные и развратные мысли, которые они желали воплотить в реальность. Но тогда я был совсем юн и делал это чисто в целях познания тонкостей сексуальной жизни.

Сейчас же, когда я давно уже сыт по горло однообразием женских фантазий, я просто довольствуюсь их усиленным рвением доставить мне наслаждение, лишь бы откусить кусочек того неземного кайфа, что приносит им моя сила.

Став президентом компании, моя жизнь в основном зиждиться именно на работе, поэтому уже давно в свои контрактные любовницы без исключения я выбираю лишь тех, кто от моей необычной силы способен больше действовать, а не пугливо теряться как крохотный птенец, случайно выпавший из родного гнездышка.

Меньше страха – больше моего удовольствия – меньше траты времени впустую.

Но никогда прежде я не встречал женщин с такой сильной устойчивостью, которая была бы способна не просто уберечь их от сумасшедшего возбуждения и страха, но и позволяла бы им драться и нападать, как делала это маленькая дикарка. Это просто что-то невообразимое.

Её непоколебимость и агрессивное сопротивление, откровенно говоря, стали для меня неожиданным сюрпризом, и я до сих пор не могу определить – приятным или не очень? Но то, что невероятно интригующим – это определённо точно.

В тот же вечер я приказал отослать копию записей с видеокамер, где удалось немного разглядеть её лицо, одному из своих спецагентов, который пообещал выяснить её личность. Прошло уже несколько дней – и пока никаких вестей, но мне плевать – я буду ждать, сколько потребуется, чтобы встретить ещё раз столь редкий экземпляр девушки, которая не подвластна моим чарам. Не только ради праздного любопытства, но также чтобы поставить хорошенькую дикарку на место и немного поиграть.

Никто никогда не убегал от меня прежде… И я найду её, чтобы доходчиво объяснить ей это.

– Так что это за рана? Ты, что ли, со своих боевых искусств на фехтование перешёл? – напоминает о своём вопросе Тони, вырывая меня из воспоминаний об интересной незнакомке.

– Если я скажу, ты не поверишь, – не сдерживая усмешки, заверяю я.

Да… Приступ смеха также накатил на меня в тот вечер, когда я прокрутил всю ситуацию повторно, а точнее, моё импульсивное и никак не объяснимое желание запихнуть девчонку в свою машину и привезти к себе домой.

– Я весь во внимании. – Тони выжидающе смотрит на меня, но я не успеваю и слова сказать – в кабинете раздаётся телефонный звон.

– Чёрт!

Отвечаю на звонок работника из отдела кадров, которому я не сообщил об увольнении Мари. Быстро даю указания о её расчёте и параллельно листаю свой ежедневник, понимая, что мне уже нужно выезжать на ещё одну встречу, которую отменить никак не могу.

– Тони, меня в самом деле сейчас ждут в другом месте, но мы обязательно должны встретиться ещё раз.

– Конечно, должны и встретимся. Прямо сегодня. – Он неохотно отталкивается от окна и протягивает мне приглашение. – Жду тебя вечером в клубе.

– Тони, я не смогу сегодня…

– Мать твою, Харт, ты здесь начальник или кто?! Ты что, не можешь хоть раз освободить себе пятничный вечер? – Он перекидывает руку через мою шею. – Ты когда в последний раз расслаблялся как следует? И я не имею в виду твоих контрактных шлюшек.

– Они чем-то хуже твоих, через которых, как ты сам выразился, «каждую ночь проходит нескончаемое количество членов»?

– Забудь, что я говорил! Ты не такой брезгливый, как я, да и всех их еженедельно проверяет врач. Сам понимаешь, контингент у нас необычный, а потому лишние проблемы нам не нужны. – Продолжая держаться за меня, Тони торжественно взмахивает рукой. – Ты даже не представляешь, что они у нас умеют, – воплотят все твои самые грязные фантазии и дерзкие мечты. Девчонки у нас что надо. Лучшие профессионалки в Рокфорде, это я тебе гарантирую. Сам лично занимался тщательным отбором, а ты меня знаешь, я к любому делу подхожу серьёзно.

От безысходности я запрокидываю голову.

– Повеселимся как следует. Пообщаемся! Как ты сам уже успел осознать, пять лет не виделись. Думаю, у тебя есть что мне рассказать! Да и вообще, сегодня тебя ждёт фееричное секс-шоу, поставленное самим Тони Мэрроу. Разве возможно такое пропустить?

– Хорошо, хорошо, всё! Уговорил! Я буду! Я освобожу вечер, – обещаю я, в голове начиная обдумывать, куда переместить все рабочие дела, что были запланированы на сегодня. И ведь, как назло, именно сейчас мне нужно было остаться без секретаря.

– Точно? А я ведь только начал разогреваться! Могу ещё часами уговаривать.

– Не надо! Нет у меня часов. Сказал же, что буду. – Сдаваясь, поднимаю руки вверх.

– Вот и славно! Я гарантирую нам лучший столик. – Тони победоносно хлопает меня по плечу и отстраняется. – И только посмей обмануть и не прийти. Я же тебя из-под земли достану.

– Даже не сомневаюсь, – отвечаю, прекрасно зная, что он не шутит.

– Ладно, пошёл тогда готовить самых лучших девочек для тебя. Мне даже будет любопытно посмотреть, как они начнут вгрызаться друг другу в глотки. Они те ещё пираньи – за прибыльного клиента готовы любого порвать, – с прищуром говорит Тони, направляясь к выходу.

– Очень многообещающе.

– О, ты даже не представляешь!

– Иди уже, Мэрроу! – отмахиваюсь от него, натягивая на себя пиджак.

– До встречи в «Атриуме» – в мире плотских грехов и эротических сновидений! – восклицает он напоследок и наконец скрывается за дверью.

Глава 13

Николина

– Нет! Нет! И ещё раз нет! – вскипая до предела, Тони мощно бьёт по музыкальному центру, в миллионный раз прерывая чувственную композицию. – Да что с вами сегодня происходит, курицы бестолковые?! С утра оставили последние остатки мозгов на подушке? Вы не слышите, что я вам говорю?!

Его громкий голос точно молот забивает острые гвозди в мой рассеянный разум. Даже после трёхчасовой беспрерывной репетиции, я никак не могу влиться в тренировочный процесс и станцевать так, как требует того хореограф. Все движения получаются неслаженные и даются с таким непосильным трудом, будто последние несколько дней я вовсе и не отдыхала. Но тем не менее я не сдаюсь и пытаюсь сосредоточиться на чистом выполнении танцевальных связок для номера в шоу, даже несмотря на стёртые в кровь ноги. Эта боль практически не напрягает, в отличие от той, что никак не прекращает назойливо скрести мне душу.

Да! Я всё ещё продолжаю приходить в себя после невыносимой ночи и ещё более ужасного утра в квартире Остина. И честно, мне уже самой осточертело захлёбываться в стоячем болоте моих потаённых чувств, поэтому я раз за разом стараюсь отвлечься работой, чтобы перестать думать о нём и о том, с какой тревогой и придыханием он смотрел на свою драгоценную Лару.

– Разве так сложно выполнить всего несколько комбинаций чётко и без «грязи»? – Хромая, Тони выходит в центр зеркального зала, грозно оглядывая всех танцовщиц.

Несносность Тони Мэрроу прямо пропорциональна его неоспоримому таланту и профессионализму. Каждое шоу он продумывает от начала до конца: заказывает яркие костюмы, тщательно подбирает музыкальные композиции и занимается организацией создания декораций и установки необходимого освещения, превращающего сцену в совершенно иной мир. Но меня как танцора больше всего восхищает в Тони умение создавать дерзкую хореографию, которая не только возбуждает сексуальный интерес зрителя, позволяющий получать удовольствие лишь от увиденного образа, но также грациозно балансирует на тонкой грани между чувственно прекрасным и вызывающе порочным.

– До начала шоу всего пара часов, а я до сих пор не вижу от вас того, что хочу увидеть! Вы что, все сговорились и решили сегодня вывести меня из себя?

Имея за спиной весомый багаж опыта, Тони никогда никого не жалеет, заставляя работать на максимуме наших сил и возможностей. Он часто бывает резок, незаслуженно груб и чересчур требователен, но нам приходится терпеть и не возникать, если не хотим в ту же секунду вылететь за двери.

– Никто не хочет злить тебя, Тони, мы не виноваты, что ты вечно всем недоволен!

Удивляюсь неожиданной смелости одной из танцовщиц и поворачиваю голову в сторону высокой рыжеволосой девушки.

Недовольно скрестив руки на своей искусственной груди, она с вызовом смотрит на Мэрроу. Настоящего имени огненной красотки я не знаю, но в стенах «Атриума» она называет себя – Селена.

В женском коллективе, где царит жёсткая конкуренция за лучший номер на сцене и внимание более прибыльных клиентов, нет места дружбе или вежливым беседам, поэтому за всё время я ни разу даже словом не перекинулась с исполнительницей финального номера шоу и главной фавориткой Эрика Мэрроу. Поэтому могу лишь предполагать, что именно их тесные отношения придают ей непоколебимую уверенность в своей неприкосновенности от другого брата.

– Что ты сейчас сказала? – Даже несмотря на травму колена, Тони преодолевает метры до Селены грациозно, словно гепард, становясь вплотную к её нахмуренному лицу.

– Что слышал, Тони. Ты не можешь относиться к нам как к каким-то рабыням. Мы всё делаем на высшем уровне, как ты всегда и просишь. Просто дай нам немного передохнуть. Как-никак нам ещё целую ночь перед публикой выступать придётся.

Все в зале замирают на месте. От воцарившейся звенящей тишины с каждой секундой всё сильнее закладывает уши. Ожидая взрыва ядерной бомбы, мы пристально смотрим на сверкающее напряжение между кипящим от гнева Тони и уверенно стоящей перед ним протеже брата.

– Пошла отсюда, – хореограф удивляет нас всех еле слышным шёпотом, от которого все волосы на теле поднимаются дыбом.

Селена в недоумении сощуривает глаза, словно не сумела расслышать его с первого раза.

– Я сказал: ПОШЛА ВОН ОТСЮДА!!!

БАМ!!!

Вот этого все и ждали!

Мы все вздрагиваем от его дикого крика, а загорелое лицо Селены в один миг теряет всю кровь.

– Но Тони… – Она ошарашенно смотрит на него, мгновенно растеряв свой воинственный настрой.

– Ты глухая? Сама хотела передохнуть, поэтому пошла на выход! – Не дождавшись, пока она очухается, хореограф грубо толкает её в сторону дверей.

– Не трогай меня! Ты не можешь меня выгнать отсюда!

– Ты ещё собралась говорить мне, что я могу, а что нет в своём клубе? Вконец отупела?!

– Эрик тебе не позволит! Он не… – Селена запинается, когда Тони, не контролируя силы, резко оборачивает её к себе.

– Что он? Что Эрик сделает? Ты думаешь, если так раздвигаешь перед ним ноги, он станет выполнять каждый твой каприз?

Теперь лицо Селены сливается с огненным оттенком её рыжих волос.

– Ну ты и скотина, Тони! – яростно метнув взглядом по остальным танцовщицам, она вновь возвращает внимание к мужчине. – Вот увидишь, Эрик не позволит тебе меня уволить. Уж слишком много денег я ему приношу.

– Закрой свой грязный рот, шлюха! Им ты будешь работать ночью, продолжая приносить прибыль своему ненаглядному Эрику или сосать под его же рабочим столом, а в танцевальном зале чтобы я ноги твоей больше не видел! – Он брезгливо отбрасывает её в сторону как какой-то кусок мусора, после которого явно желает поскорее вымыть руки.

– Но как же мой номер в шоу? Ты не можешь! За мной финальный танец!

– Ты не слышала, сука?! Пошла к чёрту отсюда! В шоу ты больше не участвуешь! – Тони отмахивается от неё, как от назойливой мухи, и поворачивается к нам. – Ну что?! Кто-то ещё желает отдохнуть или, может быть, начнёте уже работать как надо?!

Селена точно статуя продолжает растерянно стоять на месте, явно до конца не веря, что только что потеряла главную партию в шоу.

Я же вслед за всеми танцовщицами торопливо занимаю свою исходную позицию в номере, который мы непрерывно репетировали до начала конфликта.

Глубоко вдыхая, я отгоняю от себя ненужные мысли и прокручиваю все комбинации от начала до конца, вспоминая исправления и комментарии Тони. Сейчас меньше всего хочется попадать под его горячую руку.

Полностью собравшись, я ожидаю услышать уже вконец надоевшее начало песни, но вместо этого вздрагиваю от громкого голоса Мэрроу.

– Аннабель, у тебя десять минут, чтобы привести в порядок свои ноги и вернуться! Финальный танец – твой.

Сказать, что я застываю в изумлении, ровным счётом ничего не сказать. И удивление моё имеет далеко не счастливый характер.

 

Каждая стриптизёрша «Атриума» из кожи вон лезет, чтобы получить главную партию на сцене, но только не я.

Моё тело мгновенно деревенеет от ужаса, когда я вспоминаю очередь из жаждущих испробовать Селену мужчин сразу после её финального выступления. И пробуют они её далеко не только руками.

Окружённая прицелом недобрых глаз остальных девушек, я потрясённо опускаю взгляд в пол, замечая, как из разорванной мозоли по туфлям течёт кровь.

– У тебя осталось девять минут, Анна, или будешь танцевать так!

Категоричный голос хореографа вынуждает меня собраться и, игнорируя всех девушек, в лицах которых нет и капли сострадания, направиться к выходу.

Я не дура и прекрасно понимаю, почему Тони отдал главный танец именно мне. Этот вспыльчивый и мстительный мерзавец решил одним выстрелом убить сразу двух зайцев: показать Селене, что только он имеет права решать, кому и что здесь делать, и крупно насолить братцу за то, что тот слишком много позволяет своим «возлюбленным» девицам.

И по тому, каким обжигающим прицелом меня провожает Селена, я понимаю, что первой цели Тони уже достиг. Рыжая в ярости, и, если бы взглядом можно было убивать – моё бездыханное тело уже исследовали бы патологоанатомы. Но не её гнева я боюсь. На Селену мне плевать с высокой колокольни, а вот Эрик однозначно с неё же сбросит меня вниз, когда поймёт, какую сумму денег сегодня потеряет.

***

Из всех моих многочисленных обязанностей единственной приятной частью работы, от которой я хоть немного получаю удовольствие, являются именно выступления в шоу. Фееричные, откровенные, сексуальные. Весь клуб погружается в праздничную атмосферу эротического мюзикла, помпезного гламура и острых ощущений. Но сегодня я готова пойти на что угодно, лишь бы не пришлось выходить на сцену.

На репетицию финального танца Селены мне далось катастрофически мало времени. Конечно, я неоднократно наблюдала за её выступлением, но одно дело – знать движения в теории, и совсем другое – выполнять на практике.

Капризная прозрачная ткань юбки на мне необычно переливается всеми оттенками красного, превращая в некую фантастическую огненную нимфу, а стягивающий корсет цвета спелой вишни, полностью украшенный рубиновыми камнями, придаёт более дерзкий образ, выгодно приподнимая мою грудь и ещё сильнее стягивая талию.

Никогда ещё не видела себя более сексуальной, так же, как и не ощущала настолько сильного дискомфорта. Этот наряд будто создан для того, чтобы его хотелось побыстрее скинуть с себя на сцене. Однако мне перед этим ещё как-то нужно в нём грациозно станцевать.

Шоу-программа подходит к своей середине, когда я выглядываю из-за кулис, о чём сразу же жалею. В главном зале «Атриума» сегодня царит аншлаг.

В VIP-зоне замечаю огороженный от всей остальной отдыхающей толпы столик, за которым братья Мэрроу ведут дружескую беседу с кем-то из гостей. По обычно бесстрастному лицу Эрика предполагаю, что он всё ещё не в курсе, что за импульсивное решение принял его брат-близнец, и потому обещаю себе во время выступления не смотреть в его сторону, чтобы при виде его разгневанной физиономии не свалиться со сцены.

Возвращаюсь в гримёрную вместе с закончившими номер танцовщицами и в сотый раз подхожу к зеркалу, чтобы проверить макияж.

До моего выхода на сцену ещё полчаса, а это значит, мне нужно как-то пережить целых тридцать минут беспокойного томления. Закрываю глаза и абстрагируюсь от лишних шумов, пытаясь вспомнить все движения, но, как назло, все шаги и связки смешиваются в несусветную кашу.

Прекрасно!

И ещё «прекраснее» моё состояние становится, когда до моего слуха доходит треск рвущейся ткани на спине.

– Упс!

Вижу в отражении зеркала позади себя притворно виноватое лицо Селены. Резко вскакиваю со стула, еле успевая придержать на груди верхнюю часть разорванного наряда.

– Ну что же ты так неаккуратна, Аннабель? Не успела на сцену выйти, а уже платье испортила, – насмехается рыжая стерва, даже не собираясь прятать ножницы в своей руке.

– Ты зачем это сделала, идиотка? – рычу я и нервно оглядываюсь назад в отражение.

Чёрт! Стягивающие корсет верёвки вместе с частью ткани полностью разрезаны.

– Что сделала? Не понимаю, о чём ты. Я просто проходила мимо, – она недоумённо разводит руками, хлопая своими изумрудными линзами. – Девочки, скажите, разве я что-то сделала? – Она поворачивается к танцовщицам за другими гримёрными столиками, которые, разумеется, поддерживают её, притворяясь, будто ничего не видели.

– Удачного выступления, новая звёздочка! – с ослепительно злорадной улыбкой на лице желает мне Селена и выходит в зал.

От её обращения ко мне я еле сдерживаюсь от импульсивного желания схватить её за волосы и подмести рыжей гривой все полы.

Вот же злобная сука!

Разберусь с ней позже, а пока я должна справиться с одолевшим меня ужасом – этот бесподобно соблазнительный наряд непоправимо испорчен!

Боже, это невероятно!

До финала шоу всего ничего, я ни хрена не помню танец, меня трясёт как в лихорадке, платье разорвано завистливой девкой, по вине которой мало того, что у меня будут проблемы с Эриком, так ещё на сцену, по всей видимости, придётся выходить голой.

Я ничего не забыла? Может ли этот вечер стать ещё хреновей?

Но мы-то все знаем – ещё как может! А потому унывать ещё слишком рано.

Отбрасываю разрезанный корсет в сторону и по пути к многочисленным стендам с рабочими формами стаскиваю с себя мешающую ткань юбки. Судорожно перебирая десятки вешалок с одеждой, я с каждой секундой всё сильнее падаю духом. Я не могу найти ничего даже близко похожего на роскошный, переливающийся огнём наряд Селены. И когда я уже готовлюсь потерять всякую надежду, на глаза попадается чёрный мужской костюм с шляпой-федорой.

Сию же секунду мне в голову приходит идея, которая либо обернётся успехом, либо мне придётся справляться не с одним разгневанным братом Мэрроу, а сразу с обоими.

Но разве у меня есть другой выбор?

Не обращая внимания на перешёптывания своих ядовитых коллег, я торопливо переодеваюсь. И пусть теперь моё отражение не столь эффектное, но однозначно не менее сексуальное. Уж точно в разы комфортнее и больше похоже на меня.

Под пиджаком вместо классической рубашки на мне слегка прозрачное платье на незаметных бретельках такого же алого цвета, как и предыдущий наряд и заготовленные декорации на сцене. Заправляю короткий подол в свободные брюки, под которыми из нижнего белья присутствует лишь тонкая полосочка стрингов, а заранее накрученные крупные локоны волос тщательно прячу под шляпой.

Стираю испарину со лба и жадно вдыхаю воздух, пытаясь угомонить бешено рвущееся из груди сердце, но всё тщетно. Последние минуты до выхода проходят как в тумане.

Болезненно пульсирующие виски, потеющие от нервов ладони, а трясущиеся ноги не желают удерживать вес тела на высоких каблуках.

Но вот я выхожу на сцену… Душное пространство «Атриума» погружено в кромешную темноту. Слышу шёпот, неразборчивые разговоры в зале и своё частое дыхание.

Даже в мраке чувствую сотни похотливых глаз. Но всё это неважно. Ведь вот играют первые чарующие аккорды джаза, и я больше не боюсь. Даже когда зажигается яркий свет софитов – во мне нет больше страха.

Я растворяюсь…

И просто начинаю танцевать.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru