В ритме сердца

Тори Майрон
В ритме сердца

Глава 14

Адам

– Никак не ожидал тебя здесь увидеть, Харт, – без тени радушия заявляет Эрик Мэрроу, присаживаясь за наш столик.

Как Тони и обещал, он выделил нам место в отдельной зоне прямо возле сцены, где уже вовсю вытворяют чудеса гибкие танцовщицы.

– Представь себе, я тоже не ожидал, что буду проводить вечер в твоей компании, но тебе ли не знать, что от твоего брата не скрыться, – смакуя двойной виски, неохотно отвечаю я.

Я дружу с Тони ещё со школы, и с тех же времён мы с Эриком на дух друг друга не переносим. Начиная с подросткового возраста вплоть до момента, когда я покинул Рокфорд, у нас было огромное количество стычек и разборок, но об этом сейчас нет смысла вспоминать. Ссоры остались давно в прошлом, а вот взаимная неприязнь сохраняется до сих пор.

– Я имел в виду, что не ожидал увидеть тебя вновь в Рокфорде, – с совершенно равнодушным выражением лица поясняет Эрик.

– Чему ты удивляешься? Уже забыл, что это и мой родной город тоже, где находится немаловажный штаб компании и до сих пор живёт мой отец?

– Я-то не забыл. – Он жестом подзывает к себе официантку. – А вот ты, насколько я понимаю, немного запамятовал как о старых друзьях, так и о родном папаше. Как, кстати, поживает Роберт?

Наблюдаю, как соблазнительная девушка, не отрывая томного взгляда от меня и заметно подрагивая, ставит на стол новую порцию виски.

– Прекрасно, не может нарадоваться своему вечному отпуску, – с полной уверенностью говорю я, в самом деле не имея и малейшего представления, чем занимается отец в своём особняке в пригороде Рокфорда. До сих пор не было ни возможности, ни искреннего желания добраться до него.

– Да что ты говоришь? Мне казалось, заставить Роберта покинуть работу сможет только смерть.

– Как видишь, ты ошибся.

– Ты бы навестил его, Адам, – слегка удивляет меня Тони.

– Не думаю, что он целыми днями сидит у окна и с добродушным трепетом ожидает моего появления.

– И всё же.

– Ты что, с ним общался?

– Встречал пару раз на общественных мероприятиях, – он быстро переводит взгляд с меня на сцену.

– Да, мы с Тони были немало удивлены, получив приглашение на торжественный приём в честь открытия благотворительного фонда помощи бездомным детям, что основал сам Харт-старший, – официальным тоном заявляет Эрик, вынуждая меня чуть ли не подавиться виски.

– Что ты сказал? – в этот раз мне никак не удаётся скрыть удивления.

Даже несмотря на то, что наши отношения с отцом строятся исключительно на рабочих делах, я не смог бы пропустить мимо носа столь абсурдную и никак непохожую на Роберта деятельность, как какой-то фонд помощи нуждающимся.

– Только не говори, что ты не был в курсе, – усмехается Эрик. – Приём пройдёт на следующей неделе. Все сливки общества соберутся там. А те, кто близко знаком с Робертом, вообще недоумевают: неужели это приближение старости вынудило жестокого Харта резко подобреть и кинуться на помощь беззащитным брошенным детям?

Его ехидный голос схож со скрипом ногтя по стеклу, но я с завидной лёгкостью подавляю в себе желание разукрасить холёную физиономию Мэрроу.

– Это вряд ли, – скептично отрезаю я, не желая продолжать разговор.

Единственным разумным объяснением столь благородного поступка отца может быть лишь желание отвлечь всеобщее внимание от неприятного происшествия в компании, но тогда вопрос в другом: почему он меня не поставил в известность?

– А что насчёт Лиама? Его тоже в Рокфорде не видели уже несколько лет. Он же…

– Эрик, что ты сегодня такой разговорчивый? На тебя это как-то не похоже, – заметив, как я с силой сжимаю в руках стакан с виски, Тони перебивает брата. – Может, хватит тратить энергию на ненужные беседы, а вместо этого насладимся праздником? – Он указывает на сцену, где на сей раз развлекают публику две «лесбиянки», сливаясь в безумных эротических танцевальных связках.

– Ты изрядно постарался, Тони. Я в самом деле впечатлён, – честно признаюсь я.

– Я же говорил. Дождись финала, уверен, тебе понравится, – интригует друг.

Он это умеет. Мне действительно невероятно жаль, что глупый несчастный случай лишил мира столь талантливого артиста, как он.

Я искренне ценю профессионалов высочайшего уровня в любой сфере деятельности, а не только в границах своей работы.

Тони не бросал слова на ветер, когда в красках описывал атмосферу своего клуба. В юном возрасте я частенько любил проводить разгульные ночи в компании элитных проституток. Это далеко не первый стриптиз-клуб, в котором мне доводилось бывать, и потому меня уже мало чем можно удивить, но увиденное в «Атриуме» меня неслабо поразило. И хочу отметить: весьма приятно.

Сразу видно, что в создание своего дела братья Мэрроу вложили не только кучу денег, но и собственную душу. В Рокфорде их клуб является порочной изюминкой города, но я уверен, даже в перенасыщенном развлечениями Нью-Йорке братья сумели бы выдержать конкуренцию.

Чарующий мир «Атриума» значительно расслабляет меня, не только отгоняя прочь вечные мысли о работе, но и целиком переключает голову на беззаботный режим. И признаюсь, я уже забыл, насколько это приятно – ни о чём не думать.

– Тони, будь добр ответить, почему Селена находится в зале? – холодно чеканит Эрик, сверля взглядом рыжеволосую бестию, что притягивает внимание большинства мужчин.

Да… Неплоха чертовка, но этого для меня слишком мало. Важнее узнать, настолько же ли она «устойчива», насколько эффектна?

– А что такое? Разве не там её место? Она усердно поднимает нам кассу. Не это ли тебе надо?

– Почему она не готовится к выступлению? Её номер через пару минут.

– Я выгнал её из шоу.

– Какого хрена?! Почему я узнаю об этом только сейчас?

Впервые за вечер замечаю признаки раздражения в его голосе, что вызывает на моих губах злорадную улыбку.

– Я не обязан отчитываться об изменениях в моей же программе. А ты, если хочешь и дальше видеть своих любимых девок на сцене, объясни им, что они не смеют открывать рот до тех пор, пока их не спросят, – злобно парирует Тони.

– Значит, и сегодня без криков не обошлось? – усмехаюсь я, наблюдая за бурной реакцией друга.

Тони лишь устало закатывает глаза.

– И кого ты поставил вместо неё? – Эрик вновь напускает на себя спокойствие.

– Подожди немного, брат, это будет сюрприз, – вальяжно откинувшись на спинку дивана, Тони хитро смотрит на меня и вполголоса добавляет: – Сейчас у тебя появится уникальная возможность вволю насладиться вспышкой его праведного гнева.

– Что ты сделал? – глухо смеюсь.

Вроде бы Тони давно уже взрослый мужик и много лет ведёт совместный бизнес с братом, а всё равно не упускает любой возможности, как ребёнок, насолить ему.

– Потом объясню, а сейчас наслаждайся представлением.

И вслед за его голосом в зале полностью гаснет свет. Несколько секунд выжидательной тишины – и сцена загорается огненными оттенками, обращая всё внимание публики на фигуру в свободном мужском костюме.

– Какого *уя?! – ругается Мэрроу, и я немного удивляюсь, потому что голос принадлежит вовсе не Эрику.

Тони с вытянутым лицом наклоняется вперёд, недоумённо глядя на танцующую девушку, тело которой утопает в чёрной ткани костюма, а лицо прикрыто шляпой, открывая залу лишь чувственную линию губ и соблазнительную родинку на подбородке.

Родинка… Прямо как у…

Да нет… Не может быть!

Не верю в подобные совпадения, но, полностью копируя положение Тони, пристально всматриваюсь в эротичное выступление танцовщицы.

Даже в мужской строгой одежде она выглядит невероятно женственно, порхая по сцене словно лёгкий, освежающий ветер. Она такая маленькая, но её так много. Столь нежная, невинная, как падший с неба ангел, что в переливах огненных софитов раскрывает свою страсть.

В один момент её движения ритмичны и дерзки, а в следующий она мягко прогибается как кошка. Дикая, похотливая, требующая ласки и тепла. И чтобы с неё к чертям сорвали всю ненужную одежду и как следует взяли сзади.

Вот же чёрт!

Она ещё не оголила ни одной части своей потрясающей фигурки, а я уже готов стащить её со сцены от всех блудливых глаз и сотворить всё то, что так назойливо рычит мне неизвестный голос.

И клянусь: в момент, когда девчонка раскрывает свой пиджак, я еле удерживаю себя на месте. Огненная спираль, вьющаяся вдоль позвоночника, ударяет прямо в пах, пробивая тело до крохотных капель пота.

Продолжая изящно танцевать, она проводит пальцами по тонкой красной ткани, сквозь которую заманчиво просвечивают острые соски. Её грудь идеальной формы словно создана для того, чтобы я крепко сжал и больше никогда не выпускал её из своих ладоней.

Мне плевать, что так возмущает обоих Мэрроу. Не улавливаю сути их разговора. Не слышу. Не вижу их лиц.

Что за хрень творится? Это какое-то эротическое наваждение? Почему сейчас для меня существует лишь она? Эта хрупкая девушка, что приковывает к себе всё моё внимание.

Никогда не испытывал ничего подобного: будто где-то глубоко внутри зарождается сжигающее пламя, что заставляет всеми фибрами тела ощутить рвущегося на волю зверя, о существовании которого я даже не подозревал.

Он неадекватен. Силён. И очень голоден. У него одна потребность. Одно желание. Одна цель – получить её.

Я залпом допиваю виски, чтобы хоть немного усмирить свой первобытный нрав, продолжая неотрывно наблюдать, как, избавившись от пиджака, девчонка плавно опускается на пол. Ложится на спину. Приподнимает ягодицы и, извиваясь как волна, освобождается от брюк.

Дьявол! Да что я там не видел?!

Но почему-то чувствую, что сейчас умру. И мне совершенно не до смеха. Умру, если не получу её немедля. От возбуждения я весь горю. Кожа пылает. Тело ломит. Глаза слезятся. Может, я внезапно заболел? Или принял наркоту и, будучи под кайфом, просто-напросто забыл об этом?

 

Да, однозначно всё так и есть…

Ведь как ещё мне объяснить столь небывало острый приступ вожделения к какой-то шлюхе, лица которой до сих пор не вижу?

А она, сука, всё никак его не открывает. Намеренно изводит и томит. Будто нарочно хочет раздразнить мой аппетит до максимального предела, но проблема в том, что я уже его достиг.

Кровь пульсирует в висках и, ускоряясь с каждым вздохом, накаляет тело до красна, превращая страстное желание сделать её своей в нестерпимую, болезненно-острую потребность.

Ещё несколько движений… Плавных изгибов телом… Совсем чуть-чуть, и вот наступает тот волнительный момент, когда девчонка, расплываясь в чувственной улыбке, наконец срывает с себя шляпу.

Вижу светлый водопад её волос, спадающий лавиной вниз на плечи, а вслед за ним – холодные синие глаза, что ещё в тот вечер прочно отпечатались в моём сознании своим дерзким огоньком.

Да, ошибки быть не может.

Это она! Та самая дикарка! Совсем другая, но это она.

Не могу в это поверить! Вот так неожиданная встреча. Совсем не так и уж точно не в подобном месте я ожидал найти ту бойкую пацанку, внешний вид которой сегодня просто не узнать.

Но я узнал. Не только по глазам, что действуют на мозг похлеще алкоголя, но и по тому, как неадекватно реагирует на её близость моё тело. Во мне срабатывает совсем не тот с рожденья вложенный рефлекс, что возбуждает женщин. Сейчас мой организм не поглощает, как обычно, а нестерпимо требует. Не манит к себе шармом, а словно отражает собственную силу и бьёт по мне в ответ.

Теперь я чётко понимаю, почему тогда горел желанием затащить её в свою машину. Я не думал. Не осознавал. Я был захвачен в плен невыносимой жажды взять её прямо на том же месте и просто шёл на поводу у тела, которое впервые в жизни отказывалось слушаться меня.

Не знаю, что произошло в нашу первую встречу и как ей удалось сбежать, но я должен проверить, сможет ли она и на этот раз передо мной так же устоять? И это, бля*ь, не просто интересно. Меня заживо съедает любопытство… и, чёрт подери, желание. Неконтролируемое желание до помутнения рассудка, до крайности, до дрожи.

Забываю, как дышать, когда смотрю, как белокурая дикарка продолжает неторопливо трогать своё тело, что ещё совсем немного и будет также извиваться подо мной, на мне и во всевозможных позах и поверхностях.

Одна бретелька. Затем вторая сползает вниз по гладкой коже. Один миг – и кровавая ткань платья спадает до её упругих бёдер, а пышную грудь теперь прикрывают густые пряди светлых волн.

Чёрт, я обожаю натуральных блондинок, а она определённо одна из самых потрясающих их представительниц. Идеальные параметры гибкого тела, совершенные черты лица, которые не спрятать даже под толстым слоем косметики, и эти, мать её, роскошные длинные волосы, что я жду не дождусь пропустить сквозь свои пальцы, сжать в кулаке и оттянуть до боли и её громких протяжных стонов.

Дикарка, у меня всё конечности немеют от необходимости испробовать тебя и отыметь со всех сторон. Ну же… давай… посмотри на меня. Сейчас именно в твоих глазах я жажду встретить тот обычный страх, что вижу в каждом женском взгляде.

Но словно действуя назло, она поворачивается своим аппетитным задом к залу, насылая каждому фантазии о том, как будет сладко проделать путь по тонкой шее, между лопаток, по бархату нежной кожи. По каждому выпирающему позвонку к соблазнительным ямочкам на пояснице. И медленно, всё ниже и ниже… туда, куда хочу добраться как никогда прежде. С той самой первой секунды, что увидел. И нет. Вовсе не сегодня. Ещё тогда, прохладным тёмным вечером, когда, нагло проникнув на мою территорию, она ускользнула из моих рук.

Но в этот раз всё будет иначе – я в этом полностью уверен. Никто не убегает от меня, и у неё больше не выйдет. Я нашёл её, и теперь ей от меня не скрыться. Сегодня это невероятное тело будет принадлежать только мне.

Всего пара секунд и множество ударов сердца… Невесомая ткань платья окончательно спадает с её нежных бёдер на пол.

Но я не вижу – в зале гаснет свет, а вслед за ним и мой здравый разум.

Глава 15

Николина

Эйфория, подпитываемая безграничным чувством свободы, вперемешку с щекочущим все мои нервные окончания адреналином. Вибрации во всём теле. Ликующее сердце и пробегающие по венам разряды энергии.

Это именно то, что я испытываю, стоя за кулисами совершенно голая, прижимая к груди лёгкую ткань платья, пытаюсь отдышаться и прийти в себя, пока зал «Атриума» разрывается бурными аплодисментами.

Я так боялась выходить на сцену, но, оказавшись там, мечтала, чтобы танец никогда не заканчивался. Не только потому, что те короткие минуты моего личного рая возводили меня на седьмые небеса, но и потому, что прекрасно знала, к чему мне стоит готовиться дальше.

Я намеренно не смотрела на братьев Мэрроу, но точно знаю: они оба в гневе! И сейчас мне остаётся лишь ждать, кто из них первый придёт меня увольнять.

Набросив на себя алое платье, я возвращаюсь в гримёрную, переполненную танцовщицами, что торопливо скидывают с себя сценические наряды.

Стоит девушкам заметить моё появление, как комната тут же заполняется тихими перешёптываниями с чёткими прогнозами о том, что именно сделает со мной Тони за выход на сцену в подобном виде.

Но в чём я виновата? Если кого и следует винить в случившемся, так это Селену.

Проблема лишь в том, что Тони не будет выяснять причины моего поступка. Он явится лишь для наказания того, кто посмел совершить подобные изменения в шоу, которое он создаёт и прорабатывает от начала до конца.

Я точно буду уволена. Без сомнений. И потому, лишь слегка поправив макияж, я тороплюсь выбежать в зал до того, как встречу хоть кого-то из братьев Мэрроу. При гостях «Атриума» они не станут устраивать разборки. Этим я и воспользуюсь, чтобы в последний раз заработать хоть немного, перед тем как остаться без работы и вновь ломать голову, как же выбраться из всего дерьма?

Но для воплощения моего прощального плана не хватило всего пары секунд. В один миг в шумной гримёрной воцаряется оглушительная тишина. Ни единого голоса, шороха или даже дыхания. Мне кажется, все присутствующие в душном помещении девушки не только замолкают, но и застывают на месте, позволяя расслышать глухой звук работающих ламп на потолке и мерные шаги Мэрроу.

Мне даже не приходится оборачиваться, чтобы увидеть одетого с иголочки Тони и его окаменелое от злости лицо. Вижу в отражении зеркала его убийственный взгляд, которым он оглядывает каждую танцовщицу, выискивая ту, что выпотрошит на месте за непозволительную самодеятельность.

Он ищет меня.

И когда наконец находит, приближается ко мне стремительной, но всё той же величественной походкой.

Я не решаюсь обернуться, даже когда он становится прямо за моей спиной. Мне вполне достаточно видеть его свирепое лицо в зеркале. Я нервно сглатываю, ничего не говорю, но взгляд от разозлённого хореографа не отвожу. И только жду. А чего жду – сама не знаю. Ведь всё и так понятно. Тони подобного не прощает. И ему неважно, что таким образом я спасла его финальный танец от провала.

– Не знаю, что произошло с настоящим платьем, – начинает он холодным голосом. – Также я не представляю, как ты додумалась выйти на финальный танец в мужском костюме…

Лишь сейчас я виновато потупляю взгляд в пол, желая поскорее услышать свой приговор, собрать вещи и уйти домой.

Забегу в свою комнату и сразу же приступлю к поискам новой работы, хотя даже представлять не хочется, что вновь придётся целыми днями носить подносы в какой-то забегаловке за копейки, ведь ничего лучше без образования и навыков мне не найти. Только если воровство, как во времена скитаний с бандой.

Больше ничего. Кроме танцев я полная бездарность. Ни ума, ни других талантов, ни стремлений, которые я могла воплотить, не покидая Рокфорд. Полный ноль!

Хочется протяжно выть от минуты жалости к себе, но вместо этого вздрагиваю от звучных хлопков, что с каждым ударом увеличивают свой темп и громкость.

Я поднимаю взгляд и вижу, что…

Тони аплодирует!

Нет, вы не ослышались… Он стоит за моей спиной, смотрит прямо в мои ошеломлённые глаза, хлопает в ладони и расплывается в широкой улыбке.

– Даже в этом жалком тряпье ты умудрилась станцевать так, что каждый зритель зала не мог оторвать от тебя глаз! Признаю, ты меня сегодня порадовала как никогда. Я впечатлён!

Прекратив хлопать, он кладёт руки на мои плечи, но я не могу заставить себя расслабиться, до сих пор ожидая какого-то подвоха.

Тони – впечатлён?

Моим выступлением?

Я точно ещё жива, а не убита им же несколько секунд назад, когда он только вошёл в гримёрную?

Никто из нас никогда не слышал хвалебных слов от Тони. Если он оставался доволен нашей работой, то в знак награждения просто избавлял нас от его обычных криков.

И сейчас я, мягко говоря, в тотальном шоке и совершенно не знаю, как реагировать на его слова. Что, впрочем, можно сказать и о всех остальных стриптизёршах – они разинули свои смачно накрашенные рты и продолжают изумлённо стоять на месте.

– Да расслабься ты, Аннабель, всё в порядке, – Тони крепче сжимает мои плечи. – Но в следующий раз сделай всё возможное и невозможное, чтобы сообщить мне о случившейся проблеме. Я больше не хочу видеть неожиданные сюрпризы на сцене.

– В следующий раз? Значит, я не уволена? – вскидываю брови в изумлении, до конца не веря, что мне удалось выбраться сухой из воды.

– Не уволена… но при одном условии.

Вместо облегчения меня охватывает дурное предчувствие.

– Курицы, что встали? Вы какого хрена ещё не в зале? Быстро все вон отсюда! – разразившись громким криком, Тони в один миг размораживает всех любопытных девушек. – Я удивляюсь, почему Эрик ещё не появился здесь и за волосы вас не выволок к клиентам. Проваливайте!

Имя Эрика лишь сильнее будит недоброе ощущение в моей груди. Если Тони чудесным образом закрыл глаза на мою выходку, то Эрик сегодня всю душу из меня вытрясет, пока не добьётся согласия на предоставление интимных услуг клиентам.

Дабы избежать новую порцию яростных криков Тони, девушкам хватает пары минут, чтобы исчезнуть из гримёрной, оставляя нас одних.

– Что за условие? – Я оборачиваюсь к хореографу, чтобы посмотреть ему прямо в лицо, а не в отражение зеркала.

– Ты хоть представляешь, что тебя сегодня там ждёт? – Тони отходит от меня к столику напротив и присаживается на край, указывая взглядом в сторону зала.

– Представляю. Именно этого я и боялась. Я никогда не хотела танцевать заключительный танец шоу.

– Ты уже должна была понять, что меня не интересуют чьи-то пожелания, – строго напоминает Тони, стирая несуществующие пылинки со своего пиджака.

– Так что за условие?

– Ты понравилась моему другу, и он хочет приват.

– Нет! – без колебаний отвечаю и вскакиваю со стула.

– Сядь и дослушай до конца! – сдержанно проговаривает мужчина, хотя я вижу, какие усилия он прикладывает, чтобы не повысить голос.

– Нет, Тони, мне даже слушать не надо. Я не предоставляю приват, и ты это знаешь!

– Знаю, и мне всегда было на это плевать. Для меня главное – иметь лучших танцовщиц в своём шоу, а вот Эрику важно, чтобы каждая из вас приносила клубу максимальный доход. Он не позволит тебе сегодня отвертеться, как бы ты ни пыталась. И в этот раз я тоже не стану выслушивать его надоедливые монологи о том, что тебе тут не место. Не спорю, ты хороша, но незаменимых нет. Сама видела, какая длинная очередь стоит из желающих работать у нас.

– Тогда у меня нет выбора – мне придётся уволиться, – уверенно заявляю я.

Даже если я буду помирать с голода или замерзать на улицах, ночуя среди мусора под мостом, ни за что не начну продавать себя незнакомым мужчинам.

– Я тебе предлагаю выбор. Вместо всей кучи клиентов, что не могут дождаться, когда накинутся на тебя, сегодня ты развлекаешь только моего друга, и Эрик тебя не трогает.

– С чего это вдруг Эрик согласился на подобное?

По серьёзному голосу Тони я чувствую, что он не шутит, но что-то всё равно вызывает подозрение.

– Десять тысяч.

– Чего?

– Мой друг платит за тебя десять тысяч.

На миг я теряю дар речи от озвученной суммы. Я таких денег за всю жизнь не держала в руках, но всё равно твёрдо отвечаю:

– Нет!

– Половина – твоя.

– Нет!

– Совсем дура?! Ты столько не зарабатываешь даже за месяц.

– Нет!

– Никто не говорит о сексе, – тут же добавляет он, подходя ко мне ближе. – Он просто хочет, чтобы ты станцевала только для него.

– И ты хочешь сказать, он платит целых десять тысяч просто за танец?

– Для него это не деньги, – пожав плечами, уверяет Мэрроу.

– По-твоему, я совсем идиотка, Тони?

 

– Ты будешь идиоткой, если не согласишься на его предложение. Чего ты боишься? Никто не станет тебя насиловать. Не захочешь интима – всегда можешь отказать. Я же видел, с какой деликатностью ты отшиваешь клиентов каждую ночь. Ты в этом мастер.

– Это всё понятно… Я только не понимаю, зачем ты своему другу подсовываешь стриптизёршу, которая не готова пойти до конца? – задаю резонный вопрос, немало сбитая с толку столь усердными уговорами Тони.

За все месяцы работы здесь, мне кажется, это наш первый разговор вне зеркального зала, в котором Тони именно общается, а не разрывается диким ором.

– Я никого не подсовываю. Он сам выбрал тебя. А я пообещал ему сегодня исполнение всех его желаний.

– Тогда это однозначно не ко мне! – напрочь позабыв, с кем разговариваю, вконец не контролирую ни тон, ни громкость голоса.

Но плотно сжатая челюсть и активно играющие желваки на щеках Тони мгновенно отрезвляют меня.

– Прости, я не хотела кричать… Просто… Сам понимаешь… – От переизбытка нервов я запускаю руки в волосы, взлохмачивая свои крупные локоны.

– Да что за паника такая? Будто ты первую ночь здесь! Что лучше: один мужик или сотни, что ждут тебя в зале?

Ничто из этого не лучше… Ничто!

– Но всем понятно, для чего уединяются в приватных комнатах, – испускаю почти что стон от безысходности.

– Господи! Честное слово, ты меня достала! – теряя терпение, сквозь зубы шипит Тони. – Думаешь, я ему не сказал, что ты у нас единственная из всех с нравственным «приветом»?

– И он всё равно согласился?

– Да. Я же сказал: никто не собирается тебя насиловать. Всё случится только по обоюдному согласию, – уверено заявляет он, словно уже о свершившемся факте.

– Ничего не будет! – восклицаю я с твёрдой непоколебимостью, что вызывает в нём ироничную усмешку.

– Как скажешь. Это тебе решать. Но это значит, что ты согласна?

Я мешкаю с ответом, прокручивая в голове нынешнее дерьмовое положение вещей: Филипп украл все мои деньги, мне пришлось пропустить несколько смен для заживления ран, из-за чего я не смогла заработать и цента, а арендодатель уже пригрозил, что вышвырнет нас из квартиры, если к концу недели я не выплачу ему хотя бы часть накопленных долгов.

Полная жопа!

Как никогда раньше, мне необходимо сейчас сделать всё, чтобы сохранить единственный источник дохода.

– Один приват? Пять тысяч уходят мне? Никакого секса и никаких проблем с Эриком? – в последний раз уточняю я, чтобы быть уверенной, что всё поняла правильно.

– Да. Всё именно так. Эрика вполне всё устраивает. Секса не будет, если не захочешь, – шумно выдыхает Тони, явно устав от уговоров глупой стриптизёрши.

Пять тысяч. Целых пять тысяч!

Для кого-то это не деньги. А для меня – кругленькая сумма, которая поможет погасить весомую часть долгов и хоть немного исправит моё плачевное финансовое положение.

Пять тысяч. Один приватный танец. Один мужчина. И множество моих проблем будут решены.

Могу ли я упустить такой шанс всего лишь из-за собственного страха?

Ответ очевиден.

– Хорошо, Тони, я согласна, – смиренно отвечаю я, искренне надеясь, что не совершаю роковую ошибку, о которой потом мне придётся жалеть.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru