В ритме сердца

Тори Майрон
В ритме сердца

Глава 11

Остин

Это была самая ужасная ночь в моей жизни!

Нет… Скорее это была самая непростая и мучительная ночь в моей жизни, в которой я изо всех сил пытался разобраться, где сон, а где явь, чтобы случайно не совершить того, о чём потом пожалею.

С какой стороны ни посмотреть, но мой вчерашний день смело можно назвать напряжённым и полным эмоциональных скачков. И, видимо, поэтому моё подсознание для достижения того расслабления, которого я был лишён дважды, решило наверстать упущенное с помощью немыслимо развратных сновидений.

И я бы не имел ничего против них, не будь в моей постели девушки, к которой не мог прикоснуться так, как того хотел.

Всю ночь меня мотало из горячих снов с Ларой в ещё более огненную, сжигающую каждую клетку кожи реальность с Никс, что я до мучительной боли сжимал в своих объятиях. Держал спящую малышку в своих руках без какого-либо шанса найти в себе силы отстраниться и в то же время боялся сделать хоть одно неверное движение, чтобы окончательно не сорваться и не натворить дел.

Меня беспощадно разрывало на две принципиально разные части: тело ощущало рядом с собой чертовски сексуальную незнакомку с невероятными формами и сводящим с ума нежным ароматом, а разум не переставал повторять, что я так крепко прижимаю к своей груди милую родную девочку, которая вначале приманила меня уникальным ментальным щитом от моего природного дара, а потом прочно привязала к себе дружеской связью, что с годами превратилась в братскую любовь.

Без преувеличений – эта ночь была сущим адом, где беспрерывно раз за разом повторялось одно и то же невыносимое мучение.

Я ждал наступления утра так, как ещё никогда и ничего не ждал в своей жизни. Только тогда, мучаясь и одновременно упиваясь близостью Никс, я совсем не догадывался, что утро встретит меня вовсе не тёплыми лучами солнца за окном и даже не чашкой крепкого кофе.

– Это что ещё такое, Остин?! – до того, как успеваю до конца проснуться, я слышу звонкий голос Лары.

А когда заставляю себя открыть глаза, первое, что вижу этим «прекрасным» утром, – уничтожающий взгляд янтарных глаз, ошеломлённо изучающий картину, как я намертво прижимаю к себе спящую Никс, чья обнажённая нога обхватывает моё тело.

– Я повторяю: это что здесь происходит, Остин?! Как ты мог?! Ты сам решил поставить крест на нас?! Так, я понимаю?! – не контролируя громкости, свирепеет Лара, пробуждая своими криками Никс, что на удивление быстро реагирует и шустро отстраняется от меня, чуть ли не падая с кровати.

– Лара, что ты тут делаешь?! – встревоженный тем, что она додумалась приехать в Энглвуд одна в своем привычном сногсшибательном виде, я задаю заведомо неверный вопрос, что опрокидывает на меня новую порцию женского гнева.

– Что я здесь делаю?! Честно? Теперь уже сама не знаю! Простите, я не хотела вам мешать! Можете смело продолжать! – Задыхаясь от ярости, она торопится выбежать из комнаты, но я резво вскакиваю с постели и подлетаю к ней.

– Лара, успокойся! Это не то, что ты подумала. Я тебе сейчас всё объясню. – Пытаюсь прикоснуться к ней, но она грубо отталкивает мои руки.

– Что ты собрался объяснять? По-твоему, я совсем слепая?! – Её обычно ясное лицо сейчас хаотично покрывается пунцовыми пятнами.

– Девочка моя, успокойся, всё не так, как тебе кажется. – Спросонья мои слова звучат хрипло, оттого ещё более жалко, заставляя меня почувствовать грёбаным героем сопливой мелодрамы, в которой меня поймали с поличным в постели с любовницей и теперь мне приходится усердно молить о прощении.

Только ни любовницы, ни причины, за что нужно извиняться, нет. Не так ли?

Невероятная палитра всех оттенков злости, ревности, глубокой обиды и неимоверного чувства унижения молниеносно закрашивает не только мои собственные эмоции, но вслед за ними и мысли.

– Никакая я тебе не девочка, и не смей трогать меня, Остин! Не после неё! – Лара бросает брезгливый взгляд на Никс, что прикрывается пледом, лениво протирая сонные глаза.

Если бы я мог «считать» её, уверен, что ощутил бы полное равнодушие или даже каплю злорадства к сложившейся ситуации. Николина крайне редко находила общий язык с кем-то из моих девушек, они же вообще все поголовно её недолюбливали, но лично меня данный факт всегда мало волновал. Мне и так постоянно не хватает времени даже на такие простые вещи, как полноценный сон и сбалансированные приёмы пищи, чтобы ещё тратить драгоценные минуты на банальные девчачьи разборки и взаимные претензии.

– Лара, прекрати кричать! Что значит «после неё»? Это же Никс! Она мне как сестра. Что ты себе там надумала? – Пытаюсь прорваться сквозь её плотную пелену ярости, но меня тут же отшвыривает прочь, лишая всякой возможности добраться до её здравого разума.

Я слегка польщён и весьма обескуражен тем, до какого неконтролируемого состояния доводит жгучий приступ ревности обычно сдержанную и уравновешенную Лару. Самому мне подобный ужас ещё не приходилось переживать и, очень надеюсь, никогда не придётся.

– Какая она тебе сестра?! Прекрати уже врать мне. Не после того, что я сейчас увидела!

– Да что ты видела?! Мы просто спали, Лара! Просто спали и всё! – выпаливаю я, ощущая неприятный спазм в районе сердца. Будто сейчас, глядя ей прямо в глаза, произношу наглую ложь, в которую сам же не могу искренне поверить.

– Видела я, как вы просто спали! – её свирепый взгляд вновь изучает смятые простыни, на которых всё ещё лежит Никс, продолжая хранить тактичное молчание. – Так брат с сестрой точно не спят! Боже, да меня сейчас стошнит от вас!

– Тебе нужно успокоиться, и ты поймёшь, что не права.

– Я ещё и не права? Какая же ты скотина, Остин! Имей хотя бы смелость признаться.

– Да в чём признаваться? Ничего не было! Ты бы меня ещё к Мэгги приревновала.

После этих слов я неосознанно оборачиваюсь к Никс, совсем не понимая, почему и что именно хочу найти в её холодном взгляде, но предельно ясно вижу одно – она тоже злится, и мне остаётся лишь предполагать, что Никс не рада начинать своё утро с подобного извержения вулкана так же, как и я.

– Успокойся, и пойдём поговорим, – возвращаю своё внимание к негодующей брюнетке, желая поскорее остановить бессмысленную истерику, но она, похоже, только начала разогреваться.

– Забудь, Остин! Нам с тобой больше не о чем говорить! Этого я тебе точно не прощу! – кричит она и отбивается от моих попыток схватить её и вывести из комнаты, нанося по груди и лицу весьма ощутимые удары.

Сейчас я чётко понимаю, что вчера Лара не прикладывала и доли тех же сил, чтобы оттолкнуть меня.

– Я всегда догадывалась, что между вами что-то есть! Боже, как я могла этого раньше не видеть? Как ты посмел, Остин? За что? Я ненавижу тебя! НЕНАВИЖУ! – с её языка слетает новая порция бреда, который обдаёт меня жаром сильнее, чем её последующая хлёсткая пощечина.

– Что ты несёшь?! Быстро угомонись, идиотка! Что на тебя нашло?! – не желая больше терпеть её впервые столь неадекватное поведение, всё-таки срываюсь на крик, но девушка совершенно меня не слышит.

– ОТПУСТИ МЕНЯ! ОТПУСТИ! НЕНАВИЖУ! – орёт мне прямо в ухо как пожарная сирена, когда я плотно сцепляю свои руки вокруг неё.

– Лара! Мать твою, успокойся!

Её истошные крики пробуждают во мне гнусное желание прибить её на месте, лишь бы заставить молчать.

– Нужно было сразу понять, что между вами вовсе не дружба! Не трогай меня, Остин, отпусти! Мне противно! Как ты мог так поступить? Я же верила тебе! Несмотря на то что всегда чувствовала, что она… Ужас! Я верила как последняя дура…

– Почему как?

Я застываю от тихого бурчания за своей спиной, которое, Никс думала, никто не расслышит.

Вот уж спасибо, ДжеймсВсё-таки не смогла сдержать свой язык за зубами.

Я готов испепелить Никс одним лишь только взглядом, но желание заклеить девчонке рот пропадает так же быстро, как и появляется, когда крики Лары наконец-то угасают, а тело, что я с силой сжимаю, всего на миг окаменев, неожиданно слабеет, и уже в следующую секунду из её глаз прорывается лавина горьких слёз.

– Значит, я права… – сдавленно, словно раненый зверь, стонет Лара.

Вот же бля*ь! Да что же такое? Что за хаос творится в её голове?!

Вчерашний день, что ли, был всего лишь генеральной репетицией настоящего стихийного бедствия её горечи и боли, что сейчас сметёт под ноль все мои внутренности?

– Я имела в виду совсем не это… – начинает оправдываться Никс, распаляя до последнего предела теперь уже меня.

– Заткнись, Николина! Больше ни слова! – зло рявкаю я и, не бросая в её сторону и мимолётного взгляда, обхватываю тонущую в слезах Лару и вывожу из комнаты.

До гостиной мне приходится тащить на себе надрывно плачущую девушку, что от переполняющего её непосильного груза эмоций еле переставляет ноги. Там усаживаю её на потёртый бабушкин диван, испачканный сероватыми разводами, на фоне которого её красота, изящная фигура и безупречно ухоженная кожа становится ещё приметней.

Всего минуту назад я был готов рвать и метать, ведь никому и никогда не позволял подобных бурных истерик, но сейчас, когда Лара сидит передо мной, нервно сжимая ладонями свои острые колени, вся дрожит и не перестаёт по-детски шмыгать носом, мой праведный гнев мгновенно исчезает.

Ещё совсем недавно пунцовое от ярости лицо плавно приобретает оттенок снега. Сегодня на ней нет ни грамма косметики, а вчерашние идеальные локоны спрятаны в высоком пышном хвосте, но так она даже прекраснее. Ещё свежее и ранимей.

Я даже жалею, что она прекратила кричать. Я готов терпеть что угодно, кроме её слёз, что сейчас крупными сверкающими каплями стремительно падают с бархатных щёк прямо на ткань её майки.

– Пожалуйста, успокойся и выслушай меня, – со всей серьёзностью начинаю я, усевшись рядом.

– Я ничего не хочу слышать, Остин. Просто дай мне пару минут успокоиться, и я уйду, – дрожащим голосом просит она, до сих пор не понимая, что я никуда не собираюсь её отпускать в таком состоянии.

 

– Лара, приди в себя и подумай как следует. Ты же прекрасно знаешь, что у меня с Никс ничего не было. Ни этой ночью, ни когда-либо ещё. Что за сцену ты устроила?

Бросаю на неё взгляд, теперь уже сам ожидая объяснений, но Лара молчит, глядя прямо перед собой, и продолжает мелко подрагивать всем телом.

– После вчерашнего разговора с тобой мне хотелось лезть на стену от тревожных мыслей, поэтому я пришёл сюда, надеясь найти спасения у Мэгги. И, как оказалось, то же сделала и Никс, после того как попала под машину. Вот и всё. Мы просто спали, да и были в квартире не одни, а с бабушкой, – объясняю я, лишь сейчас замечая, что Мэгги дома нет. – Кстати, где она?

– Вышла в магазин. Я встретила её на пороге, – неохотно, продолжая хлюпать носом, всё же отвечает Лара.

– И ты думаешь, она бы впустила тебя, будь я в постели с другой девушкой?

Этот вопрос вызывает во мне самом отторжение, а тело решает немедля взбунтовать, напомнив те нестерпимые мучения, что я испытывал от желания оказаться внутри Никс и долго-долго, до самого утра из неё не выбираться.

– Ты и был с другой… – еле слышно бормочет она.

– Лар, ты поняла, что я имею в виду. Я бы никогда не изменил тебе, и уже тем более с Николиной. – И вновь язык предательски немеет от сказанных слов.

– Это уже неважно, Остин. – Моя любимая брюнетка отчаянно вздыхает, поднимая свой грустный взгляд на меня, в золотистом блеске которого сверкает не что иное, как грядущее прощание.

– Ты хочешь сказать, что приехала ни свет ни заря в Энглвуд, чтобы сообщить мне о нашем расставании? – выдвигаю безрадостный домысел я, как никогда прежде соединяя с ней зеркально одинаковые чувства и ощущения.

– Нет, Остин, я всю ночь не могла уснуть, поглощённая мыслями о том, что ты вчера сказал, – с трудом произносит хриплым голосом Лара, неотрывно глядя на меня. – Я не могла дождаться наступления утра, чтобы сообщить тебе, что хочу дать нашим отношениям шанс.

Её слова должны были дать мне надежду на благоприятный исход, но не дали.

– Ты изменила решение, – уверенно делаю вывод я, считывая всё по её глазам. – Это из-за Никс? Я же вроде тебе объяснил. И в самом деле не понимаю, откуда в твоей голове столь бредовые мысли о ней? Разве я хоть раз давал тебе повод усомниться во мне?

– Нет, не давал, но дело не в этом, а точнее, не только в ней. – Она презрительно смотрит в сторону моей комнаты и трясёт головой, словно отгоняя от себя неприятные картинки. – Мне давно не нравится то, во что я превращаюсь рядом с тобой, Остин, и сегодняшний инцидент стал для меня последней каплей для осознания этого.

– Ты просто слишком бурно отреагировала.

– Со мной такого никогда не происходило! Ты же знаешь, я не из тех, кто устраивает подобные скандалы. Это не я. И не хочу быть такой. Я слишком долго молчала и копила в себе всё, что меня не устраивало, и вот чем это закончилось. Я так больше не могу. Мне не только не хватает тебя, но я неизбежно теряю себя, а этого я допустить не могу, как бы сильно я тебя ни любила.

Я детально рассматриваю её бледное лицо, чтобы найти в нём хоть какой-то намёк на то, что мне удастся переубедить её. Но его нет. Есть только горькая правда, что сейчас сходит с её искусанных от нервов губ.

Она поистине страдает рядом со мной. И уже давно. А я, как слепой эгоист, погрязнув с головой в работе, упорно отказывался замечать это и обращать на неё должное внимание.

Лара любит меня, в этом нет сомнений. Это видно в каждом её трепетном взгляде, томной улыбке и ласковом прикосновении. А ещё в горечи стекающих слёз, прерывистом тяжелом дыхании и душевных страданиях, что я уже долгое время причиняю ей своим небрежным отношением к «нам».

Люблю ли я её так же сильно?.. Возможно.

Ведь как её можно не любить?

Я молча смотрю в знакомые до боли черты лица Лары, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь её необыкновенной, доводящей до безумия красоты, внутри которой живёт нежная, трогательная, сердечно добрая и чистая душа, которую не имею больше права продолжать терзать и день за днём менять, почти незаметно отравляя.

Да, наверное, я всё-таки люблю.

Люблю настолько, чтобы отпустить её, пока ещё не поздно.

Она молчит и не уходит, но на сей раз вовсе не для того, чтобы дать мне возможность её остановить, а просто потому что ей нестерпимо больно и элементарно не хватает сил, чтобы встать, пойти и не оглянуться.

– Лара. – Не выдерживая давящего молчания, я прислоняюсь к её лбу своим и, закрыв глаза, пытаюсь отрешиться от реальности.

Вдыхаю, чувствуя, как искрит в пространстве между нами.

Да… так ослепительно искрит, но почему же этого так мало для того, чтобы дарить друг другу счастье?

Я не собираюсь больше извиняться или что-то объяснять. Она всё знает. И сделала свой выбор, который мне сейчас остаётся лишь принять. Не потому что хочу, а потому что так надо. Так будет лучше для неё, а может… и для меня.

– Я отвезу тебя домой. – Накрывая её влажное лицо ладонями, я отстраняюсь.

– Нет, прошу не надо. Я сама.

– Я не отпущу тебя одну.

– Остин, пожалуйста, лучше вызови мне такси, – нежнее просит Лара с предельным отчаянием в медовых глазах. – Мне так будет легче, чтобы…

Она не находит слов, чтобы закончить предложение, будто защищая своё разрывающееся сердце от произношения их вслух.

Чёрт… Не хочу, чтобы всё так заканчивалось… Но покорно вызываю машину и разлетаюсь на части, слушая, как безумно медленно и в то же время торопливо тикает стрелка на часах, с каждым тихим стуком подводя нас всё ближе к расставанию.

Смиренно следую за ней по коридору к входной двери, совершенно не зная, что хочу ей сказать. Никакие слова не смогут передать ей то, как мне жаль, что всё так сложилось.

– Не провожай меня, – даже не просит, а требует она.

– Но, Лара…

– Остин, пожалуйста. Останься здесь, – шумно выдыхает красавица, напоследок оборачиваясь ко мне, и выставляет руку вперёд, останавливая. – На этом всё.

Мне нечего ответить, не хочу с этим соглашаться.

Хочу прикоснуться, прижать к себе, вкусить сладость её кожи и чувственных губ, но вместо этого просто стою и понимаю, что ничего из этого сделать я уже не могу.

Хотя… Какого чёрта?..

Рывком хватаю её за шею, вплотную притягивая к себе. Всего одно мимолётное столкновение взглядов, и я до боли впиваюсь в столь желанные губы. Раскрываю языком, жадно наслаждаясь теплотой женского рта, который ещё совсем недавно так надрывно из-за меня кричал.

Я целую отчаянно и страстно, желая надолго оставить о себе воспоминание, в сотый раз эгоистично наплевав на то, что этим делаю лишь больнее нам обоим.

Но она не стонет, не просит и не вырывается, а только пылко отвечает в ответ. Как всегда это делала.

И я «твёрдо» уверен, что наш прощальный поцелуй закончился бы незабываемым прощальным сексом, если бы не внезапно появившаяся на пороге Мэгги.

– Голубки, остудите свой пыл, а то моё старое сердце не выдержит подобного напряжения, – без тени укоризны добродушно произносит бабушка.

– Не говори ерунды. Никакое оно не старое, Мэгги, оно ещё всех нас переживёт. – С трудом натягивая улыбку, неохотно отпускаю Лару и забираю пакеты с продуктами из бабушкиных рук, пропуская её вглубь квартиры.

– Типун тебе на язык, Остин. Мне бы дожить до правнуков, а дольше не нужно. – Она загадочно поглядывает то на меня, то на Лару. – Но вы всё равно не спешите, я могу ещё подождать. Оставьте ваши страсти на потом, а сейчас бегом на кухню. Я чайник поставлю, и все вместе посидим. Давно у меня столько гостей не было. – Мэгги источает превеликую радость, но даже она не утешает меня.

– Спасибо, Мэган, за приглашение, но мне пора, – вежливо отказывается Лара, больше не глядя на меня.

– Как? Ты уже уходишь? Вроде же только что пришла.

– Да, мне нужно идти. Уже давно пора… – И даже не прощаясь, она прячет лицо и выбегает из квартиры, плотно закрывая за собой дверь.

Я молча стою с пакетами в руках, не в силах что-либо сказать Мэгги. Но этого и не надо. Она всё сама понимает и тонко чувствует, что сейчас мне совсем не до объяснений.

– Нет ничего, что не может исправить вкуснейший бабушкин пирог. – Ощущаю её тёплую ладонь на своём плече и слабо улыбаюсь. – Всё будет хорошо, мой мальчик. Я накрою на стол, а ты позови на завтрак Николину.

Её имя немного отрезвляет, напоминая, что меня ожидает ещё один сложный разговор, в котором я хочу расставить между нами всё по своим местам. Не хочу больше никаких недомолвок, ошибочных суждений или обид.

Вообще не хочу больше никаких «отношений» и новых помех на своём пути. В груди всё нестерпимо ноет, но с этого момента я буду делать вид, что мне наплевать.

Девушки приходят и уходят, редкие из них, такие, как Лара, оставляют глубокие следы, но точно знаю, что у меня есть то, что никогда не исчезнет. Нечто, что всегда будет со мной.

Моя цель и работа. Именно в ней я и буду спасаться, переживать, забываться и продолжать двигаться дальше.

Другого варианта нет.

Я открываю дверь в спальню, полный решимости вновь поговорить с Никс о том, что произошло вчера и сегодня, но унылая комната неожиданно встречает меня тоскливой пустотой.

Она ушла. Тихо и совсем незаметно.

Точно так же, как прошли тайком мимо меня её поразительные изменения. Проскользнули перед самым носом, а затем по случайности, совсем неожиданно заставили очнуться и увидеть её с другой стороны.

С той, что определенно пугает и будоражит. Вводит смятение и восторгает. Вмиг разрушает годами привычные устои и вынуждает задуматься: что ещё она от меня скрывает?

Глава 12

Адам

«Идти напролом, несмотря ни на что, пока цель не будет достигнута».

Всегда и во всём я придерживался этого жизненного устоя, и именно он год за годом безоговорочно позволял мне возводить наш семейный бизнес на те высоты, которых он ещё никогда не достигал.

Даже после долгих лет непрерывной упорной работы, неоднократных взлётов и падений мой отец, беспощадный и властный Роберт Харт, наконец добившись того уровня жизни, что всегда желал, всё равно не собирался останавливаться на достигнутом. Ему всегда было мало просто быть в чём-то успешным. Он хотел быть лучшим. И я не просто перенял присущие ему черты характера и стремления, но всегда горел навязчивым желанием стать в разы лучше него.

И я стал.

Когда отец передал мне свой контрольный пакет акций и я занял президентское кресло «Heart Corporation», которую он основал и построил с нуля, наша компания уже являлась достойным игроком в сфере электронной промышленности. Но за семь лет моего правления мне не только удалось увеличить нашу годовую прибыль как минимум в три раза, но и значительно расширить территориальное влияние бизнеса, уничтожив на своём пути немалое количество конкурентов.

«Главное правило – никаких правил».

Это ещё одно крайне важное условие для достижения желаемого успеха. В большом бизнесе нет места эмоциям, жалости или состраданию. Всё просто: либо ты без раздумий и сожалений первый съедаешь противника, либо он так же быстро съедает тебя. Именно поэтому моя работа, как, впрочем, и вся жизнь, основана на рациональном и аналитическом подходе, в котором быть эмоциональным – значит казаться слабым. А я точно не считаю себя таким, как и не могу позволить хотя бы на мгновение кому-то подумать так же.

«Крупные дела не делаются одним человеком – они совершаются командой».

Эти слова также с самого детства мне не уставал повторять отец, который, будучи конченым эгоистом и одиноким волком по жизни, для процветания бизнеса всегда собирал вокруг себя сильную команду профессионалов.

Со временем, возглавив корпорацию, я полностью согласился с его словами. Верные и компетентные люди, что окружают тебя, являются одним из самых главных условий продвижения бизнеса вверх, но только в том случае, если ты умеешь правильно и чётко организовать их работу. Следить, наставлять и непрерывно контролировать. Вызывать уважение, заставлять бояться и полностью доверять каждому без исключения, кого подпускаешь к своим делам.

В чём явно и ошибся мой отец перед уходом на заслуженную пенсию, когда совершил столь опрометчивый поступок, выбрав в свои заместители в филиале Рокфорда, где он последние годы сам управлял делами, совершенно неподготовленного человека.

Под руководством этого мудака за последний год отмечается значительное падение прибыли, недопустимые задержки с выполнением заказов, потери нескольких крупных клиентов и внезапный пожар на одной из фабрик.

Последняя новость и вынудила меня оставить все важные дела в главном штабе «Heart Corp» и немедленно вернуться в Рокфорд, где я по восемнадцать часов в сутки разгребаю всю кучу дерьма в офисе, что натворил назначенный отцом руководитель.

 

– Джессика Роуз уже пришла? – пугаю своим вопросом Мари, возвращаясь с очередного общего собрания, на ходу торопливо освобождаясь от галстука.

Нет ничего более изнурительного, чем продолжительное общение с кончеными идиотами, которые не способны предложить ни одного реального решения проблемы в сложившейся ситуации на предприятии.

– Да, она уже минут пятнадцать ждёт в вашем кабинете, – еле слышно пищит моя временная секретарша.

– Прекрасно. Мари, в ближайший час меня ни для кого нет, – строго говорю я, даже не глядя на вечно растерянную девушку.

– Но, мистер Харт, у вас через полчаса назначена встреча с…

Она мгновенно затыкается, поймав на себе мой холодный взгляд, который каждый раз заставляет её трястись от страха. Думаю, стоит мне добавить хоть немного истинного раздражения, что сейчас кипит во мне, и девушка потеряет сознание прямо на месте.

За прошедшие недели я успел уже неоднократно пожалеть, что не взял в эту поездку свою незаменимую ассистентку Сару, которая за долгие годы совместной работы успела привыкнуть к специфике моего влияния на окружающих женщин и не содрогается от каждого слова и взгляда.

Я нарочно подхожу к напуганной секретарше ближе, желая достигнуть необходимого эффекта, что проявляется непосредственно под воздействием моей физической близости к женским естествам.

Её весьма привлекательное тело начинает мощно подрагивать, на коже проступает жаркая испарина от увеличившегося кровообращения, а сочные губы слегка приоткрываются, выдавая её глубокое дыхание, вызванное теперь далеко не только страхом.

Да… не могу не отметить, что у бывшего исполнительного директора неплохой вкус на женщин, но мне хватает доли секунды, чтобы понять, что эта прелестная пташка удивить меня ничем не сможет. В её курчавой головке бурлят всё те же развратные фантазии, что я считывал уже не раз, и мне даже проверять не надо, чтобы с уверенностью заявить – вслед за страхом, который я неизменно вызываю в женщинах, её одолевает жгучее желание самой раздвинуть передо мной свои стройные ноги, чтобы я вытворил с ней всё то, о чём она тайно мечтает.

– Послушай меня внимательно, Мари, повторять больше не стану. – Я приподнимаю за подбородок её покрасневшее лицо. – Когда я говорю, ты выполняешь. Сразу же. Молча и без лишних вопросов. Поняла? – Почти касаясь своими губами её, сквозь панический страх девчонки я также остро ощущаю её плотское желание.

Она нервно сглатывает, всё ещё боясь посмотреть мне в глаза.

– Не слышу ответа, – шепчу я, замечая мурашки на её коже.

– П-понял-а-а-а, – не говорит, а призывно стонет мне в рот, содрогаясь, как при сильнейшем ознобе.

Да… она слишком проста и в основном преисполнена страхом. С такими обычно каши не сваришь.

Неинтересно.

Я быстро отстраняюсь и, не желая больше тратить на неё своё время, скрываюсь в кабинете, где меня ждёт другая умелая и более «устойчивая» красотка, что поможет мне снять накопившееся за день напряжение.

– Я думала, что понадоблюсь тебе только вечером. – Джессика по-хозяйски устроилась в моем кресле, закинув длинные ноги в элегантных туфлях на стол прямо поверх кучи оставленных мной документов.

Соблазнительная картина не вызывает во мне ничего, кроме желания скинуть на пол наглую девку, которая временами забывает, как должна себя вести. А точнее, как обязана ждать моего появления – голая и готовая делать всё, что я пожелаю.

– Как замечательно, что в твои обязанности не входит думать. – Вслед за галстуком я снимаю пиджак, расстёгиваю ремень на брюках и, скинув с рабочего стола её ноги, опираюсь на него. Не церемонясь хватаю девушку за её роскошные светлые волосы и направляю голову к своему давно готовому члену. Сейчас мне не хочется никаких прелюдий, да они, в принципе, и не нужны. Ни мне, ни ей.

Джессика без сопротивления вбирает член до самого горла, приступая активно и с превеликим удовольствием отрабатывать свой контракт.

О да…

Это именно то, что мне нужно, чтобы расставить в голове всё по своим местам и вновь вернуться к работе.

Необходимая доза удовольствия. Быстрая разрядка. В любое время суток. В любом месте. Любой мой каприз. Без ненужных слов, эмоций и траты лишней энергии. Вот, что дают мне взаимовыгодные контрактные отношения с девушками, которых я выбираю.

Не каждая из моих любовниц по договору является элитной шлюхой, как Джессика. Весомая часть из них – простые девушки, которые случайно приглянулись мне на улице, в ресторане, на очередном культурном мероприятии или светском приёме.

Одним из главных критериев, по которым я выбираю этих счастливиц, является их уровень «устойчивости» передо мной, но об этом чуть позже… А пока поясню, почему я называю их «счастливицами».

Не только потому, что я редкостный наглец, полностью уверенный в своей неотразимости и исключительный в своём роде любовник, способный одной лишь своей близостью будоражить женские тела, без малейшего труда доводя их до пика наслаждения. И нет, это не излишняя самоуверенность, а лишь констатация факта.

Но, помимо этого, избранным мной девушкам выпадает невероятный шанс всего за пару-тройку месяцев заработать приличную сумму денег, что позволяет им не думать о своём благосостоянии на протяжении долгих последующих лет, а для более скромных – вообще всей жизни.

И поверьте моему опыту, у любой, даже самой нравственной и целомудренной женщины есть своя цена. Её просто нужно мне назвать – и дело в шляпе.

Что касается денег – я не жадный человек, чего не могу сказать о своём времени. Мне гораздо удобнее заплатить и держать девушку под боком, чтобы быстро, без лишних проблем получить то, что мне необходимо. Без свиданий, привязанностей и вообще какого-либо личного общения. Только секс и ничего кроме этого.

Минут двадцать упорных стараний Джесс уходит на то, чтобы приблизить к паху приятную судорогу, что в один момент накрывает меня мощнейшим оргазмом.

Красотка неотрывно смотрит на меня своими карими глазами, когда я гортанно рычу и кончаю ей в горло.

– Охрененно… – тяжело вздыхаю, чувствуя полное обнуление, вслед за которым приходит новый прилив сил. – Теперь ты свободна до вечера, Джесс. – Возвращая приспущенные брюки на место, протягиваю девушке пачку салфеток.

Она разочарованно хлопает ресницами, явно ожидая продолжения, но я получил от неё всё, что хотел на данный момент, а пункт об удовлетворении её сексуальных потребностей в контракте не предусмотрен. Его я выполняю только по собственному желанию, что на протяжении последних лет бывает не так уж часто.

Однако Джессика, несмотря на явное недовольство, сдерживает себя от никому не нужных высказываний, прекрасно помня, как много она получает взамен за своё покладистое поведение.

Молча выхватывая салфетки из моих рук, она стирает вытекающие изо рта остатки спермы и быстро приводит себя в надлежащий вид.

Закуривая сигарету, полностью удовлетворённый и значительно расслабленный, я подхожу к панорамному окну с видом на блеклый даунтаун. Не был в родном городе несколько лет, но сейчас мной овладевает чувство, словно никогда и не покидал его.

Всё то же огромное количество однообразных офисных высоток, нескончаемое количество людей в костюмах, бегущих по улицам в торопливом потоке, вдали виднеется мерно текущая сквозь каменные джунгли Рокривер, а с вечно серого, затянутого мрачными тучами неба не прекращает монотонно покрапывать дождь.

Да уж… Не к такой унылой картинке я привык, живя в красочном Нью-Йорке, но не приехать я не мог. Когда по чьей-то вине я не только теряю деньги, но и замечаю угрозу безупречной репутации моей компании, мне не остаётся выбора, как самому браться за устранение вредителя и решение всех насущных проблем.

– Во сколько мне тебя ждать дома?

Лениво оборачиваюсь к дверям, где всё ещё стоит Джессика. Медленно оглядываю её с головы до ног, в очередной раз отмечая, что выглядит она бесподобно, как, впрочем, и все мои контрактные «счастливицы». И я сейчас говорю вовсе не о безупречных внешних данных, а скорее о том лоске и изящности, что каждая из них приобретает благодаря деньгам, подаркам и комфортным условиям жизни, которыми я их снабжаю во время нашего сотрудничества.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru