Жилье Ирсановых находилось на противоположной стороне, причем во внутреннем поясе отсеков. Только кто знает, где в этот момент находились его, жена и дети. С мальчишек вполне станется: запросто могли рвануть на опасный участок – поглазеть на настоящую войну.
Пока Марат терзался страхами, центральная станция Гермессиона завопила на всю систему о преступном нападении Полариса, гибели мирных жителей и захвате Северной шахты. А потом налетела горячая плазма солнечной вспышки, забив эфир на всех частотах.
Одна польза – в таком радиохаосе не мог работать ни один прибор, так что полароиды не сумеют повторить атаку.
Магнитная буря разгулялась часа на три. Потом вращение светила унесло струю излучений, плотность солнечного ветра пошла на убыль, потихоньку заработала связь. Не без труда пробившись в радиорубку, Марат сумел дозвониться домой.
После десятого гудка он забеспокоился всерьез, но вдруг волны эфира принесли заспанный голос жены.
– Ты где гуляешь? – удивилась Вероника.
– На заводе…
– Чего тебя среди ночи в такую даль занесло?
– Так сложилось. Дети где?
– Дрыхнут… вроде.
– Кажется, она все-таки проснулась.
– А что случилось?
– Ты проверь – дома они или нет.
Чертыхаясь, Вероника пошла проверять, затем сообщила, что оба чада мирно похрапывают в своем закутке. Непонятные расспросы мужа разозлили ее, и Вероника грозно поинтересовалась, что происходит.
Оказалось, что вечером по видео ничего интересного не крутили, поэтому семейка в полном составе завалилась спать, даже не досмотрев очередную серию «Амальтеи». Проще говоря, они ничего не знали ни о войне, ни о ракетных попаданиях в Гермессион. Взрывы на соседних палубах никого не разбудили.
– Ну и хорошо, – успокоившись, проговорил Марат. – Вернусь, как только попутный корабль подвернется.
Тут появился главный инженер завода, стал дергать Ирсанова за локоть, умоляя освободить волну и вообще соблюдать радиомолчание. Марат чуть не взорвался, но собеседник лишь пискнул: «Нам всем конец». При этом он дрожал и тыкал пальцем в экран радара.
Марат посмотрел и обмер: к заводу хорошим ходом приближался очень большой – метров двести длиной – объект. Если у Полариса завелись корабли такого размера, то противопоставить им было нечего. Тем более, что наспех смонтированный лазер накрылся после трех выстрелов и восстановлению не подлежал.
На заводе началась паника. Все дружно завопили: мол, подлец Ирсанов во всем виноват и теперь из-за твоей стрельбы нас всех к переборке поставят и расстреляют. Хорошо, кто-то сообразил направить на неизвестный корабль внешние телекамеры.
При максимальном увеличении стали видны благородные обводы корпуса, полусферы орудийных башен, казематы и торпедные подвески.
– Дредноут! – простонал директор завода. – Дунет – и от нас обломков не останется.
К общему изумлению, Марат засмеялся и уточнил:
– Не дредноут, а крейсер. Это флот Земли.
Три крейсера типа «Мятежник» следовали на учения в сторону Меркурия, но перехватили радиограммы о начале войны, и адмирал Бентуров повернул эскадру к Венере. «Спартак» и «Уот Тайлер» взяли в клещи Поларис, а флагманская «Жанна д'Арк» затормозила возле Гермессиона. Фрегаты прикрывали эскадру с высокой орбиты.
Первым делом адмирал приказал прекратить боевые действия. Враждующие города немедленно послушались, потому что крейсера были вооружены шестидюймовыми пушками и торпедами МК-285 «Тайгершарк» с ядерными боеголовками. Обе стороны хором заголосили: дескать, мы были коварно атакованы и требуем покарать агрессора. Разумеется, земляне орбитальников слушать не стали и без разговоров высадили десанты, взяв под контроль информационные комплексы Гермессиона и Побариса.
Когда катера с «Жанны д'Арк» причалили к заводу, гарнизон послушно сдал винтовки. Земляне в боевых скафандрах заняли офис и выставили посты в коридорах. Руководителей предприятия и офицеров разыскали и повели на допрос.
Все происходило стремительно – чувствовалась отличная выучка личного состава. Не прошло и часа, как два астронавта отконвоировали Марата на межорбитальный катер, который доставил его на борт «Жанны».
Всю жизнь он мечтал побывать на настоящих военных кораблях, изучал их историю и конструкции по книгам, но не думал, что попадет на новейший крейсер в качестве арестованного. Впрочем, немногословные сопровождающие вели себя вполне корректно, даже предложили закурить.
После недолгой прогулки по коридорам громадного «Мятежника» Марат оказался перед стальным люком без таблички. Конвоир обменялся невнятными фразами с часовым, последний шепнул что-то в интерком, получил ответ и, распахнув люк, сказал Ирсанову:
– Проходи.
Военная история была давним хобби Марата Ирсанова. Он внимательно следил за новостями в межпланетных инфосетях, регулярно наведывался на исторические сайты, даже книгу написал.
Время от времени в Интернете мелькало имя вице-адмирала Игнатия Бентурова – несколько лет назад он отличился при подавлении мятежа на Марсе, дважды прекращал войны между поселениями в системе Юпитера, потом служил в Главкомате военно-космических сил, а в прошлом году стал командиром одной из оперативных эскадр.
Адмирал оказался суров лицом, но держался дружелюбно. Поздоровавшись, предложил Ирсанову сесть и спросил:
– Так это ты стрелял по грузовику?
– Было дело…
Марат чувствовал себя неважно, потому как опасался, что на него повесят ответственность за развязывание войны. В конце концов, именно он предложил сварганить из запчастей действующий излучатель, а ведь колониям запрещено было иметь боевые лазеры. Однако Бентуров только хмыкнул и произнес вполне благожелательно:
– Видел я бандуру, которую вы слепили. Из этого барахла ведь целиться невозможно.
– Я по стволу наводил, – сказал Ирсанов. – Конечно, если бы приклад приделать и прицел поставить…
– Но-но, развоевался! – грозно оборвал его Бентуров, но тут же подмигнул. – Тогда бы тебя ждали долгие разборки в суде – считать ли переоборудованный лазер боевым оружием. А сейчас Гермессион прав со всех сторон, потому что использовал для самозащиты типовое промышленное оборудование.
– Они первыми на нас напали! – возмущенно сообщил орбитальник.
– Знаю, – адмирал кивнул. – Все обстоятельства зафиксированы, и Поларису придется ответить за агрессию.
Бентуров добавил, что его люди уже выдворили полароидов, захвативших Северную шахту, так что предприятие скоро будет возвращено законным владельцам. Новые старфайтеры Полариса конфискованы, и агрессорам придется оплатить все потери Гермессиона.
– Большие потери? – забеспокоился Марат.
– Не особенно. У вас двое убитых и десяток раненых, у них – штук пять трупов, которых ты лазером порезал. Но Поларис совершил явную агрессию, к тому же твой город имеет разрушения, поэтому полароиды заплатят и за ремонт, и за моральный ущерб.
Это было приятно, только Марат не мог понять, зачем Земле вмешиваться в конфликт двух микроскопических поселений возле чужой планеты.
Ответ адмирала удивил его еще сильнее. Оказывается, обязанностью Земли было поддержание стабильности во всей Солнечной системе. Правительство на старой планете провозгласило всеобщий мир и прекращало любые эксцессы.
– А что думают об этом Великие Гости? – вырвалось у Марата, решившего, что Земля берет на себя слишком много.
Поморщившись, адмирал сообщил: v – Именно пришельцы требуют ограничить военную активность. Похоже, их заботит в основном безопасность порталов. И бесперебойность поставок сырья.
Резко поменяв тему, Бентуров стал расспрашивать, как действовали подразделения Гермессиона и Полариса. Услыхав о трусливой тактике старфайтеров, адмирал презрительно посмеялся и отпустил орбитальника.
– Мне бы в город вернуться, – намекнул Ирсанов. Бентуров недоуменно поглядел в его сторону и равнодушно бросил:
– А я при чем? Будет оказия – полетишь домой.
Оказия случилась только к вечеру. Тот же грузовоз, на котором Ирсанов и монтажники прибыли с Венеры, отвалил от завода. На этот раз трюмы баржи были заполнены готовой продукцией. Однако баржа двинулась вовсе не к Гермессиону – домой они добирались кружным маршрутом с заходом на портал.
Станция межзвездной телепортации не подчинялась законам механики. Многокилометровая конструкция неописуемой формы располагалась в ста с небольшим мегаметрах от Венеры, немного опережая планету ненависти в ее орбитальном движении. Как-то раз Марату вздумалось подсчитать, какую мощность жрут антигравы портала. Получилось, что задействованных ресурсов хватило бы на энергоснабжение мегаполисов вроде Москвы или Нью-Вашингтона. Великие Гости не скупились, а точнее, для них энергия не представляла большой проблемы.
Скорость у баржи невелика, поэтому летели они почти десять часов. Марат успел выспаться, перекусил, а грузовик неторопливо ковылял по космосу.
Пилот в рубке снова дремал, а на курсовом экране корячилось нагромождение изогнутых конусов, витых ракушек, игольчатых овоидов. Портал, принадлежавший сверхцивилизации Нифбезил Цилонк, никто не строил – он просто появился возле Венеры, вынырнув из высших измерений, после чего пришельцы, наладив видеосвязь с персоналом исследовательской станции, объявили о своем прибытии.
– Знаешь, о чем я мечтаю? – спросил вдруг пилот, протирая глаза спросонок.
– Откуда мне знать, – меланхолично буркнул Ирсанов. – Я ж не телепат.
Не обращая внимания на его равнодушный тон, астронавт с воодушевлением поделился сокровенным:
– Я который уж раз хожу на эту хреновину. И каждый раз надеюсь: вот прилечу, а они скажут: «Мужик, нам срочно нужен пилот. Согласен к нам завербоваться?» И я тут же подписываю контракт на год, а лучше на пять лет… – Подумав, он признался: – Я бы и на полгода подписал.
– На хрена им нужны наши пилоты, – засмеялся Марат. – Ты бы о чем-нибудь сбыточном думал.
Время от времени Великие Гости набирали людей для работы на Старших Мирах. О таких счастливчиках ходили легенды: большинство из них возвращалось с толстыми пачками галаксов – твердой валюты, которой пришельцы расплачивались с землянами. Год работы среди звезд обеспечивал человека деньгами на десяток лет безбедной жизни на Земле.
Однако, насколько знал Ирсанов, пришельцы предпочитали специалистов высокой квалификации: математиков, физиков, электронщиков, врачей, инженеров и даже презренных гуманитариев. Впрочем, иногда приглашались и разнорабочие – в порталах трудилось немало докеров-людей.
– Представь себе, нужны, – обиженно насупился пилот. – Вот совсем недавно висела в Сети объява: мол, требуются здоровые, молодые и сильные для работы в спортивно-тренировочных и туристических фирмах, причем предпочтение – пилотам и охотникам. – Он мечтательно добавил: – Тренеры им нужны и проводники для сафари на разных планетах.
– Что ж ты не завербовался?
– Пробовал, – астронавт махнул рукой. – Не прошел по здоровью.
– Сочувствую, – вежливо пробормотал физик. – А нашего брата они сами находят. Никаких объявлений о вакансиях – просто присылают вызов. Говорят, за прошлый год не меньше тысячи физиков отобрали. И конструкторов не меньше.
– А вернулись, небось, немногие, – фыркнул астронавт.
Марат подтвердил, что примерно половина приглашенных остается на Старших Мирах. Некоторым впоследствии разрешают забрать членов семьи. Пилот только головой мотал, представляя, какая крутая жизнь на планетах сверхцивилизаций. «Я бы тоже не вернулся, – поведал он. – И жену не стал бы выписывать – на хрена мне эта дура!»
Космический водила продолжал что-то бубнить, но Марат его больше не слушал. Силовые поля портала втягивали баржу в причальный отсек, вокруг корабля вырастали стены грандиозного зала, заставленного всевозможными устройствами не вполне понятного назначения. Появилось томительное, почти мистическое чувство: вот, сейчас откроются двери и покажутся пришельцы, благодетели человечества, Великие Гости, прибывшие со своих Старших Миров.
До боли хотелось хотя бы повидать аркха или тиадзара. Инопланетяне казались людям уродливыми монстрами, у многих внешность чужаков вызывала болезненное отвращение, но миллиарды коренных обитателей Солнечной системы все равно боготворили пришельцев, в которых видели высших существ.
Однако ни один из Великих Гостей не удостоил их – пилота и физика – личным появлением. На причал вышли обычные люди в обычных скафандрах, приступившие к разгрузке баржи.
Первым был извлечен из трюма массивный цилиндр, украшенный красной полосой и значком радиационной опасности. В подобной таре обычно транспортировалась урановая руда. Следом показались еще несколько таких же цилиндров, за ними пошли упакованные в разноцветные пластиковые коробки сосуды с порошкообразными кремнием и германием, запаянные в вакуумные упаковки чушки вольфрама, индия, других металлов.
Вооруженные ручными антигравами, докеры умело сортировали продукцию Гермессиона, размещая контейнеры на летающих платформах. Разгрузка продолжалась недолго, от силы минут двадцать. Затем платформы одна за другой оторвались от палубы, направившись к внезапно раскрывшимся в стенах и потолке люкам. Девять платформ скрылись за пятью дверцами – вероятно, груз предназначался для разных получателей.
Рабочие покинули зал, и баржа снова пришла в движение. Силовое поле вытолкнуло корабль в открытый космос, и пилот, досадливо ворча, взял курс на Гермессион. Марат, тоже разочарованный, отключил видеозапись. Увидеть Великих Гостей вблизи снова не удалось, и это было весьма обидно.
В шлюзе Марата встречала целая делегация: Пит, его начальник в чине полковника СБ, генерал и два полковника из военного ведомства. У физика немедленно отобрали диск скафандровой видеосистемы и взяли подписку о неразглашении. Хорошо, он успел скопировать все записи на карманный компьютер, о чем господа офицеры не удосужились спросить.
После просмотра видеосюжета армейские полковники возмущенно поинтересовались, почему изображение сильно дергается. Ирсанов начал психовать и закричал: дескать, посмотрел бы на вас в той ситуации, не до качества съемки было, в живых бы остаться, пока ваши пилоты и прочие дармоеды в мундирах от врага прятались. Полковник СБ ехидно поддакнул:
– Да уж, видеосюжет подтверждает наши предположения, что департамент обороны оказался не на высоте.
Генерал поспешил вывернуться, назвал Ирсанова героем и предложил снять пространный фильм о мужестве простого ученого, сумевшего дать отпор агрессору.
Пит немедленно ввернул:
– У него жена в центре информации работает. Пусть на пару подумают над сценарием… Map, ты должен подробно рассказать нашим гражданам, как эти сволочи напали, только никаких военных тайн выдавать нельзя.
– Мне вообще ни о чем говорить нельзя, – холодно сообщил Ирсанов. – Я подписку давал.
– Когда? – вскричали потрясенные хранители безопасности. – Кому?
– Вам. Полчаса назад.
Офицеры долго и нудно обсуждали, может ли гражданин, давший подписку о неразглашении, выступать в эфире. Наконец решили, что может, если не будет болтать лишнего. Не без труда удерживаясь от вспышки хохота, Марат потребовал письменного указания с обоснованием своего права делать какие-либо публичные заявления, а также с перечнем вопросов, которых ему дозволено коснуться.
На этом от Ирсанова отвязались, пообещав разобраться и сообщить решение. Даже не спросили, о чем с ним говорили на земном крейсере и не пытались ли земляне его завербовать. Ничего, спросят. С этим у них четко налажено.
По большому счету, к этому моменту Марату было плевать и на военных, и на СБ, и на землян с полароидами. Он хотел поскорее добраться до рабочего стола – хоть дома, хоть в научном центре – и заняться анализом последних данных. Колебания полей антиграва удалось зарегистрировать с высоким разрешением, что сулило углубленное понимание эффекта.
Однако возле самых дверей научного центра его остановил звонок личного интеркома – срочно вызывали в военную комендатуру района.
– Ты, говорят, героем объявлен, – прогудел упитанный комендант, носивший на рукавах и плечах полковничьи побрякушки. – Чего земляне про наши дела сказали?
– Вроде обещали вернуть нам Северную шахту.
– Это они еще вчера объявили, – полковник покривился. – На шахту наши уже вернулись. Ты другое скажи – собираются они разоружать Поларис?
– Был такой разговор, – подтвердил Марат. – Новые старфайтеры у них конфискуют.
Обрадовавшись, полковник тут же позвонил кому-то и доложил: мол, можно начинать, как только земляне уберутся. Нетрудно было понять, что великие стратеги Гермессиона намереваются внезапной атакой поколотить полароидов и отхватить пару наземных объектов Полариса.
– Вы чего? – охнул Ирсанов. – Земляне же снова прискачут. Не видели, как они порядок наводят?
– Их эскадра скоро уйдет, – засмеялся комендант. – А мы должны воспользоваться удобным моментом. Потом, когда на Земле очухаются, будет поздно.
Тыловой крысеныш принялся смачно расписывать, как истребители Гермессиона разгромят ставший беззащитным Поларис, а тем временем десятки бронированных машин с пехотой подползут к шахтам на поверхности и после тяжелого кровопролитного сражения захватят, не считаясь с потерями.
– Где вы столько пехоты найдете? – осведомился Марат. – Не заметил я солдат, готовых бросаться в кровопролитное сражение.
– Проведем мобилизацию! – Комендант нагло ухмыльнулся и заговорил с отвратительным митинговым пафосом: – Весь народ будет сражаться, и вы, знаменитый ученый, должны показать пример несознательным гражданам. Если же возраст и здоровье не позволяют держать оружие, то вы обязаны послать в бой своих сыновей.
– Им же нет еще семнадцати! – возмутился Марат.
– Не морочь мне голову, демагог несчастный! – добродушно рявкнул полковник. – Иди-ка к майору Джимми By – он тебе объяснит, как это делается.
Марат и без объяснений знал, как это делается. Надо дать взятку, и тогда армия милостиво согласится соблюдать закон, то есть подождать с призывом. Другое дело, что он не умел предлагать деньги.
К счастью, майор By оказался компанейским парнем и сам сказал главное:
– Через неделю Главный подпишет новый закон – срок призыва снизится до шестнадцати лет. Сам думай.
– Мы думали, мальчик закончит гимназию, поступит в колледж…
– Поможем, приятель, мы же не звери, – офицер подмигнул. – Пусть мальчик учится… У папаши деньги есть?
– Найдем.
– Принесешь пять сотен баксов – получит твой сын отсрочку до июля.
«То есть, до начала экзаменов, – понял Марат. – Потом придется платить еще раз, иначе не видать мальчику высшего образования. Ловко все продумали, подонки…»
Он твердо знал: детей в армию отдавать нельзя. Казарма губила молодых даже в мирные дни, а уж регулярно вспыхивавшие конфликты между орбитальными городами уносили жизни десятками и сотнями. Поэтому Марат был готов отдать последнее, лишь бы его сыновья не загремели на фронт. Разве что попозже, когда окончат колледж и получат звание поручика запаса. Офицер все-таки чуть дальше от смерти ходит.
Думали, есть еще время, старшему в армию только через год идти, успеет в вуз поступить, ан, нет. Властям Гермессиона вновь потребовалось много свежего пушечного мяса.
Домашний компьютер оказался занят. Дети нашли среди привезенных с Земли дисков каталоги товаров – поквартальный фирмы «Северное сияние» и элитарный ежегодник «Золотой лист». Теперь они разглядывали голограммы и шумно решали: какая из этих машин лучше? Обоим шалопаям сильно нравился восьмидверный бронированный лимузин главного представителя сверхцивилизации Чауц кланта Одальфта Кухирдана.
Вероника ворчала: дескать, нечего слюни пускать на роскошь, которой нам никогда не видать. Еще и анекдот припомнила бородатый:
– Вылезают из мусорной кучи два червя, и младший хнычет: «Почему вокруг все такое красивое, а мы в дерьме живем?» Старший ему в ответ: «Это наша родина, сынок».
От анекдота у мужчин сразу упало настроение.
– Жить не хочется, – не по годам серьезно признался Альберт.
– Хочется или не хочется, а надо, – Марат грозно повысил голос. – Готовься к экзаменам.
– Бежать отсюда надо, – вставила Вероника.
– Куда бежать?
Жена напористо заявила:
– Меркурий принимает всех.
– Думай, когда болтаешь, – зашипел он. – Год в ослабленной гравитации, а потом ни на одну планету ступить не сможешь! Я уже про радиацию молчу.
– Есть Луна, Ганимед, Европа, Тритон…
– Спасибо! Мы с тобой как-нибудь здесь дотянем. Лет за десять скопим денег, чтобы хоть дети смогли на Землю вернуться.
Земля была мечтой. Планета обетованная, куда стремились миллионы несчастных, чьи предки некогда покинули колыбель человечества. Когда-то таким предметом вожделений были соседний город, имперская столица, другой континент, богатый золотом полуостров, тот же Гермессион. Полвека назад люди тысячами набивались в трюмы космолетов, отправляясь колонизировать иные планеты или завербовавшись работать в орбитальных поселениях. Теперь хлынул обратный поток, только нелегко было попасть на Землю.
Старая планета строго поддерживала численность населения на уровне около десятка миллиардов, допуская не больше полумиллиона иммигрантов в год. Земле были нужны не голодные рты – только толковые головы и умелые руки. Сначала докажи, что способен работать, что нужен Земле, что не станешь нахлебником – лишь после этого получишь вид на жительство, дающий право претендовать – и то через семь лет – на полное гражданство.
Когда-то считалось, что на Земле останется лишь безмозглое быдло, генетический мусор, а лучшие, самые умные, энергичные и честолюбивые разлетятся по космическим поселениям. Только писатели-фантасты патриархального атомного века словно мордой в унитаз угадали.
Умные как раз-таки предпочли остаться в земной тесноте, а вот уголовники, непризнанные гении, люмпены-бедолаги и прочие романтики, оказавшись в скорлупках космических городов, встретили двух страшнейших врагов рода человеческого – невесомость и радиацию. Вращение цилиндрических кабин создавало лишь видимость нормальной гравитации, а оборудовать гравитаторами все жилые отсеки показалось хозяевам нерентабельным. Даже систематические изнуряющие упражнения в спортивно-тренажерных блоках не спасали от деформации скелетов. Радиация же калечила по-другому: ломала генную структуру, вызывала мутации, убивала ускоренной старостью.
Хорошо хоть Ирсановы вели родословную от специалистов высшего ранга, что позволило жить во внутренних, получше защищенных от излучений отсеках, оборудованных антигравами Великих Гостей. Проще говоря, Марат с Вероникой были здоровы, да и сыновья у них родились без серьезных изъянов. По меркам Гермессиона, это было очень немало.
Макс проскулил с надеждой в голосе:
– Некоторым же удалось пробиться. Вот, например, Луи Влодыко, рок-звезда с Тритона. Выпустил клип, снялся в фильме, понравился продюсерам, был приглашен в Голливуд и уже через полгода получил Золотую Карту.
– Так у него ж денег метеоры не клевали! – печально напомнил отец. – Если способен прокормиться, Годдкарту сразу дают. Только у нас на Земле ни жилья, ни работы, ни близкой родни. Никому мы там не нужны.
Прогнав детей от компьютера, он перекачал на винтфайлы, записанные за прошлые сутки, данные по колебаниям гравитонной плотности, видеосюжет о схватке с полароидами, маневры земных крейсеров. Может, когда-нибудь пригодится.
Весь вечер он пытался разобраться в механизме явления, именуемого эффектом Ирсанова-Ирсанова, но ничего не выходило. Даже новые данные – такой точности измерений удалось добиться впервые – не помогали. Компьютер рисовал графики зависимостей и подбирал формулы, но результаты вычислений слишком грубо совпадали с наблюдаемыми величинами. Словно в разные моменты гравитация подчинялась разным законам.
Потом Аль позвонил своей девочке, договорился о встрече и ушел. Чуть позже, собрав вещи, Макс отправился на тренировку в спортзал. Старшие, не сговариваясь, заперли дверь ячейки и кинулись в душевую.
С тех пор как дети подросли и стало невозможно укладывать их в кроватку после вечернего затемнения, Ирсановы забыли про регулярную личную жизнь. Какая может быть любовь, если за тонкой переборкой ворочаются любознательные отпрыски…
Они жили в индивидуальном двухсекционном отсеке с крохотным санузлом. Жилье, доставшееся по наследству от старших Ирсановых, было тесным всегда, а теперь, при взрослых детях, сделалось совершенно невыносимым.
Наспех выполнив супружеские обязанности, они вытянулись на узенькой койке. Вероника проворчала расслабленно:
– Ты же у нас великий ученый. Подай прошение – вдруг Земля пришлет нам визу.
– Ну, не великий, а крупный, – скромно потупился Марат, добавив уныло: – Я подавал в прошлом году…
– Почему я не знаю? – взорвалась жена и тут же с придыханием осведомилась: – И как?
– А никак. Я, когда был на Земле, позвонил в Бюро миграции, так они ответили, что вопросы такого рода рассматриваются до двух лет.
По этому поводу жена ничего определенного не сказала. Только выдала хорошо отрепетированный театральный вздох. А ведь еще год назад она даже слышать не желала про Землю, потому что боялась покидать ставшие родными и привычными замкнутые объемы орбитального города. Видать, сильно придавили обстоятельства, если даже домоседка Вероника считает Землю возможным вариантом.
Наутро в Гермессионе начался большой аврал. Собрав технический персонал, Голубович объявил без обиняков:
– Нужно изготовить атомное оружие и большой лазер. Урана у нас навалом, реактор тоже есть, а вы сделаете остальное.
– Где купить детали? – немедленно спросили из зала.
– Не ваша забота, – отрезал президент. – За деньги что угодно достанем.
Часть специалистов осторожно предупредила, что можно нарваться на большие неприятности.
– Я здесь никого не держу! – рявкнул Ахрем. В желудке Марата возникло неприятное ноющее ощущение. Он очень отчетливо представил, как земные крейсера мочалят Гермессион крупнокалиберными боеголовками. К прискорбию, власти не желали видеть опасность. Городские олигархи, закусив удила, готовились устроить большую заварушку. Привыкли, скоты, что все их капризы выполняются беспрекословно и что каждое случайно сказанное слово становится законом.
А ведь никуда не денешься, придется подчиниться, иначе плохо будет. Другое дело, что будет еще хуже, если выполнить идиотский приказ Ахрема. От такой беспросветной жизни хотелось завыть.
Только не пришлось им атомные боеголовки строить, потому как уже вторые сутки законы в окрестностях Венеры диктовала новая сила – пушки земных крейсеров.
В разгар совещания вломился отряд вооруженных землян, и старший офицер объявил, что правительство постановило разоружить космические поселения. Отныне властям колоний дозволялось иметь лишь полицейские отряды из расчета один мент на пять тысяч жителей. Для надзора за соблюдением нового порядка возле Венеры будут постоянно находиться боевые корабли и подразделения десантных войск. Содержание гарнизона возлагается на местные власти.
– Кроме того, в каждый орбитальный город назначается консул Земли, – закончил офицер. – Дипломаты прибудут завтра-послезавтра.
Никогда еще Голубович не был так зол. Разве только в раннем детстве, когда родители отобрали у него диск с подшивкой «Плейбоя». Президенту и гендиректору отдавал приказ какой-то рядовой офицер, а он – сам Ахрем Голубович! – был бессилен возразить.
От сдерживаемого гнева у Голубовича дрожали все мало-мальски подвижные части тела – пальцы, щеки, веки, челюсти. Он прошипел, не скрывая злобы:
– Это грубейшее нарушение суверенитета! Мы будем жаловаться в Контрольный Комитет Великих Гостей!
– Сколько угодно, – разрешил землянин. – Насколько мне известно, федеральное правительство приняло это постановление по требованию пришельцев. Великим Гостям надоели интриги поселковых властителей. Внешние колонии должны подчиниться закону.