С орбиты ответили без задержки и без снисхождения.
– Никуда вы не улетите, – неумолимо заявил начальник экспедиции. – Роботы как раз пробиваются к большому сгустку Техно-пять.
Марат заорал, что сейчас начнется новая перестрелка, но гунад просто не пожелал отвечать на панические вопли гуманоида. Лишь сказал равнодушно:
– Продолжай работу. Челнок не вернется за вами, пока ты не достанешь все артефакты.
– Подонок! – выкрикнул человек.
Антиграв скафандра вынес его из бункера. С высоты в полсотни метров Ирсанов увидел втянувшуюся в канал эскадру и взлетающий на малой тяге челнок. Голос Джира сообщил:
– Кораблик скоро вернется. Постарайся, чтобы к тому времени был извлечен интересующий нас объект.
Проявив невероятную широту души, гунад разрешил перебросить на оборонительный рубеж трех роботов, в комплектацию которых входили плазменные резаки.
Колесные пароходы приткнулись к осыпающимся стенкам канала, и матросы стали крепить швартовые концы. Включив на полную мощность все динамики, Марат произнес речь: дескать, мы пришли с миром и не желаем кровопролития.
В ответ корабли дали залп из бортовых орудий, засыпав руины градом ядер и разрывных гранат. По причине неприцельной стрельбы среди людей пострадавших не было. Затем по трапам на берег хлынули старые знакомые – тиадзары, вооруженные секирами и арбалетами. Двуногих шакалов Марат насчитал сотни три-четыре. За ними высадился второй эшелон – сотня туллов с мушкетами.
Роботы все еще возились, извлекая главный объект, челнок по-прежнему разгружался в ангаре космолета. Грязно поименовав Джира, дерьмовую Вселенную и поганых аборигенов, Марат скомандовал:
– Делать нечего, братва. Огонь на поражение.
Наемники словно ждали такой команды – немедленно надавили спусковые сенсоры. Первые лучевые пакеты подчистую выкосили авангард тиадзаров. С кораблей снова грянули пушки, но наемники, не обращая внимания на свист ядер и осколков, продолжали расстреливать рвущиеся вперед пехотные цепи.
– Бейте по кораблям! – надрывался Марат.
Его не пожелали слушать и доигрались – ядро Третьего залпа поразило кого-то из людей. Продолжая расходовать резервы ненормативной лексики, Марат послал в атаку роботов, и те, проложив дорогу плазмой, пробились к берегу, подожгли два корабля и взялись за третий.
Не растерявшись, туллы-мушкетеры расстреляли роботов, а затем перенесли огонь на окна полуразрушенных зданий, из которых наемники поливали их лучами. Тиадзары поддержали стрелков, пуская стрелы из арбалетов. После этого продолжали стрелять лишь два землянина: Чэнь залег в груде обломков, которая прежде была большим крупноблочным домом, а Сабина пристроилась на втором этаже громадной стены и палила из оконного проема. Монитор контроля личного состава показывал, что Влад тяжело ранен, а Клео – убита.
Наступательный пыл аборигенов угасал, охлажденный чудовищными потерями. Туллы и тиадзары искали убежища, чтобы укрыться от разносивших смерть лучей. Наступал удобный момент, чтобы переломить плавное течение боя. Вытянув руку, Марат открыл беглый огонь по мушкетерам и крикнул:
– Чэнь, Сабина, прекратите стрелять по камням! Бейте в корабли, поджигайте…
Он закашлялся, не закончив героический приказ. Тем не менее, к великому его удивлению, на этот раз наемники послушались и вскоре на флагманском паруснике загорелась корма. Нестройные массы тиадзаров хлынули назад, к берегу.
В этот момент под шлемом снова послышался голос Джира, пожелавшего сообщить, что челнок возвращается на планету. В отличие от увлеченного боем Ирсанова, начальник экспедиции был осведомлен, как продвигаются раскопки. Оказалось, что главный объект уже извлечен из ниши в стене, где был замурован на протяжении дюжины веков.
– Подберите раненых и отходите к лагерю, – велел гунад. – Челнок сядет возле бункера.
Марат и сам понимал: негоже оставлять тела солдат в чужом мире. И еще он понимал, что гунадов беспокоит другое – как бы скафандры и оружие Техно-четыре не достались потомкам Туллаба. В данном случае их намерения совпадали.
Поскольку раскопки закончились, он послал освободившихся роботов на поиски убитых наемников. Оставшимся в живых Ирсанов приказал оставить периметр и отходить. Эвакуация вроде бы осуществлялась благополучно, однако парусники дали новый залп, и на мониторе погасла кардиограмма Чэня.
– Сабина, вруби антиграв и лети к бункеру! – потребовал Марат.
– Зачем? – яростно прорычала турчанка. – Нас бросили!
– Не будь дурой, челнок возвращается!
Неожиданно из полуразрушенного здания заработал лучемет, и пучки квантов прошлись по палубе туллского корабля. Объяснение этому было лишь одно: раненый Влад очнулся и открыл огонь.
На кораблях замигали огоньки – видимо, поврежденный флагман передавал распоряжения местным аналогом светового телеграфа. Затем из бортовых бойниц вырвались языки пламени, канал окутался облаком порохового дыма. Десятки ядер и гранат, выпущенных залпом, ударили в дом, где занимал позицию сержант-землянин. Спустя секунду древняя стена обрушилась.
В небе уже были видны габаритные огни челнока, Сабина летела к лагерю, роботы эвакуировали тела Чэня и Клео. Влад, успевший взлететь на антиграве, висел над полем боя, непрерывным огнем поражая вражескую пехоту, которая вновь пошла в атаку. С кораблей спустились новые отряды туллов и тиадзаров.
– Влад, поспеши в лагерь, мы скоро улетаем, – позвал Ирсанов.
– Ты не мой командир, – невнятно пробормотал наемник. – Я еще не нагулялся, я этих тварей мочить буду, пока не перебью до последнего…
Не слушая уговоров, он продолжал стрелять, беспорядочно направляя лучи в пехоту и на корабли. Потом туллы-мушкетеры дружным залпом достали сержанта, и лучемет умолк. После этого туземцы, не встречая сопротивления, сделали рывок, ворвавшись в развалины, где совсем недавно держали оборону земные наемники. От бункера их отделяло не больше километра ровной местности, слегка присыпанной битыми стройматериалами.
Марат стоял возле бруствера, который вырос, пока роботы пробивались к бункеру. Механические ящеры уже извлекли на поверхность контейнеры с добычей, здесь же лежали тела убитых наемников. Совсем близко светили посадочные фары заходившего на посадку челнока.
– Сабина, где ты? – осведомился Марат.
– Пытаюсь вытащить Влада… – Она выругалась. – Меня обстреливают.
Джир вдруг заверещал так истерично, словно не в идеальной безопасности космолетных отсеков отсиживался:
– К вам приближаются аборигены, останови их!
Видеосистема скафандра работала во всех оптических диапазонах, преобразуя инфракрасные и ультрафиолетовые лучи в видимый свет. Благодаря этому Марат видел наступающих копейщиков-тиадзаров, которых подгоняли пристроившиеся позади туллы. Они на самом деле подобрались чересчур близко, так что вскоре мушкеты смогут засыпать градом пуль окрестности бункера и место посадки десантного аппарата.
– Разве на челноке нет защитного поля? – обеспокоенно спросил Марат.
– Гражданским машинам не положено… – Джир застонал. – Сделай что-нибудь, иначе придется вернуть челнок на корабль.
Марат сделал единственное, что было возможно в этой безумной ситуации. Подобрав лучемет Чэня, он взлетел над развалинами и побрызгал огнем по передним цепям. Наученные жестоким опытом тиадзары немедленно залегли, а Марат взял на прицел мушкетеров. Меняя позицию, чтобы противник не смог пристреляться, он перебил десятка два крабо-пауков, вынудив их отступить. Следом побежали и двуногие шакалы, так что район бункера оказался в относительной безопасности.
Тут прилетела Сабина с мертвым Владом на буксире, почти одновременно приземлился челнок. Роботы проворно уложили в трюм трупы и контейнеры с находками, после чего стали грузиться сами, на ходу складываясь в компактные, удобные для транспортировки конструкции.
Подтолкнув Сабину в сторону люка, Марат снял тяжелый лучемет в полной уверенности, что неприятности уже позади. В это время снова раздались жалобные причитания Джира.
– Map, все пропало, – хныкал археолог. – Над вами кружат вооруженные дирижабли. Челнок не сможет взлететь.
Речь шла о его собственной шкуре, поэтому Марат без лишних пререканий снова надел оружие, намереваясь врубить антиграв скафандра, набрать высоту и перестрелять здешнюю авиацию. Однако Сабина сказала, что никуда лететь не надо и что она сама разберется. Встав в тамбуре возле открытого люка, наемница крикнула:
– Скажи этому подонку на корабле, что можно стартовать.
Челнок медленно поплыл вверх. Сабина стреляла, Марат держал ее за пояс, чтобы не вывалилась. Через минуту мимо промчался горящий дирижабль. Второй, видимо, сумел подойти с другого борта, всадив очередь из многоствольного мушкета-митральезы. Пули хлестнули по обшивке, но кораблик уже разогнался, оставив противника далеко внизу. Поврежденное пулями крыло плохо влияло на аэродинамику, челнок накренился, и Сабина чуть не вывалилась, однако Марат сумел втащить ее в отсек и задраил люк. Спустя пару минут на курсовом экране появился профиль космолета.
– Джир, мы вырвались, – сказал Марат. – Хочешь, я введу челнок в ангар?
Начальник экспедиции ответил дрожащим голосом:
– Не беспокойся, мы сами это сделаем.
– Хоть что-то вы умеете, – мстительно произнес человек.
Когда челнок встал, схваченный замками, выросшими из ангарной палубы, Марат потащился в шлюз. Сабина по-прежнему сидела возле люка, словно ни разу не пошевелилась за время перелета.
– Пошли, – сказал Ирсанов.
Она повернула к нему лицевой щиток шлема и негромко произнесла:
– Ты меня удержал.
– Кто бы поступил иначе…
Непрозрачный снаружи щиток скрыл мимику Сабины. Тяжело поднявшись, она скинула оружейный ранец и набрала код отпирания люка. Снаружи, в ярко освещенном ангаре, уже выстроились роботы, которым предстояло продезинфицировать челнок.
Два человека вышли из десантного кораблика, и к ним мигом подбежали механические ящеры, направляя раструбы. Хлынули струи аэрозолей, смывшие пыль и микробов планеты Укуми. Такая же обработка велась внутри челнока. Наконец приборы подтвердили, что люди и корабль полностью очищены и не представляют биологической опасности. Роботы приступили к разгрузке, вынося добычу и убитых.
– Ты меня удержал, – повторила наемница. – За мной должок.
Развеселившись, Марат хлопнул ее по плечу. Девица явно придавала слишком много значения банальному эпизоду. Лично его сейчас интересовало предстоящее объяснение с Джиром.
Тот не заставил себя ждать – бросился к Ирсанову, крепко обнял, прижал к груди, ласково касаясь человеческой спины кончиком хвоста.
– Как я рад, что ты вернулся-вернулся живым и невредимым, – приговаривал он, всхлипывая. – Как я переживал за тебя-тебя.
Решительно отстранив гунада, Марат резко бросил:
– Ты меня подставил!
– Что ты, что ты! – вскричал Джир. – Тебе ничего-ничего не грозило… Почти-почти ничего.
– Не надо лицемерить! – Марат взмахнул руками. – Ты с самого начала нервничал, потому что знал-знал, что мы обнаружены и что в нашу сторону движется эскадра аборигенов. Но ты не предупредил нас. Ты хотел, чтобы мы ценой своих-своих жизней добыли никому не нужные артефакты.
Обидевшись, начальник экспедиции сузил зрачки, его красные глаза потемнели. Вскинув голову, Джир с яростью процедил:
– Не смей говорить со мной таким тоном! Я, между прочим, тебя не обижал! Вы добыли бесценные образцы, а ты – ты лично! – был бы спасен независимо от обстоятельств. В случае реальной опасности роботы имели приказ затащить неблагодарного гуманоида в челнок для экстренного старта. Если бы это оказалось невозможно, ты мог включить на форсаж антигравы скафандра и подняться на безопасную высоту, а там корабль подошел бы поближе и подхватил тебя.
Не слушая гунада, Марат продолжал бушевать:
– А как же мои земляки? Их скафандры не пригодны для таких рекордных трюков…
– Тебя всерьез волнуют эти скоты? – искренне поразился Джир. – Имей в виду – эти отбросы вашего общества от всей души презирают и ненавидят таких, как ты.
– Не имеет значения, – буркнул Ирсанов. – Они – тоже люди, и меня огорчает их гибель.
Пожав плечами, гунад пренебрежительно ответил, что все наемники застрахованы, и через пятидневку-другую всех убитых заменят идентичные копии с записанными в мозг психоматрицами. Посчитав эту тему исчерпанной, Джир с воодушевлением осведомился, не желает ли буйный землянин узнать, какие материалы он привез с Укуми.
Злость медленно уступала место усталости, и Марат потерял всякое желание спорить. Вернулась апатия – выработанный еще на Гермессионе защитный механизм, позволивший выжить в нечеловеческой атмосфере вопиющей несправедливости. Он привычно убеждал себя, что не стоит искать неприятностей – все равно здесь он беспомощен.. Придется снова прикинуться смирившимся, чтобы беспрепятственно подзаработать деньжат и вернуться домой, прихватив хоть какие-нибудь знания…
Вяло кивнув, он поплелся за Джиром, который успел оправиться после недавних стрессов и уже не хныкал, вернув прежнюю самоуверенность. Начальник экспедиции с энтузиазмом продемонстрировал аппаратуру, приступившую к изучению вывезенных с Укуми сокровищ.
Джир показал компьютеры, анализирующие наследственную память. В нейронных сетях голографических биопроцессоров создавались виртуальные модели древних туллов со всей молекулярной микроструктурой организмов. Разумеется, та часть информации, которая была записана бегающими по нейронам электрическими импульсами, пропала без следа, но были еще память химическая, хранившаяся в синапсах, а также генная история, зафиксированная среди сверхсложных молекулярных цепей ДНК. Как правило, эту компоненту памяти удавалось восстановить хотя бы частично, и Джир не сомневался, что в течение нескольких дней он получит обрывки воспоминаний существ, у чьих потомков Марат взял генетические образцы.
– А вот эти агрегаты… – показал Гунад на устройства, возле которых сосредоточенно возились Кус и Хар, – …реставрируют привезенную тобой наномассу. Не сомневаюсь, и тут нас ждут великие открытия.
Лекцию прервал капитан, доложивший, что космолет прибыл в портал Мадофис.
– Мы не возвращаемся на Гундайру? – удивился Марат. – После таких потерь…
– Научная группа потерь не понесла, – отрезал Джир. – Переночуем в условиях повышенного комфорта, а завтра отправимся к Норлатте.
Душ, много кофе, немного коньяка. Марату было плохо. Наверное, так же чувствовал бы себя котенок, угодивший в ревущий поток водопада. Вновь, как на Гермессионе, он был бесправен и беззащитен. Судьба оставила единственный выход – покориться обстоятельствам и плыть по течению в надежде хотя бы выжить. Ни о чем большем мечтать не приходилось.
Не вредно было бы перекусить, но организм отказывался принимать пищу, и это – после утомительных, практически бессонных суток. Разыгравшиеся нервы прогнали все чувства и эмоции, оставив лишь тревогу и обиду на грани панического ужаса. Вздохнув, Марат синтезировал гроздь бананов и вышел из каюты.
Госпиталя, равно как других медицинских учреждений, в портале не имелось, поэтому раненый остался на космолете. Роботы наскоро переоборудовали под лазарет одну из кают, где обитали наемники. Теперь поредевшему отделению третья каюта была ни к чему.
Пауль лежал на койке, замотанный в мягкую наноткань. Увидев гостя, заулыбался, заверил, что идет на поправку, а к утру будет как новенький. Сидевшая рядом Сабина подтвердила:
– Ему лучше, сэр.
– Вот и отлично! – Ирсанов положил бананы на тумбочку рядом с койкой. – Это тебе.
Солдат смутился и стал отказываться, но Марат приказал не разводить церемонии. Заметив завистливый взгляд Сабины, он запоздало сообразил, что деликатесы не входят в солдатский паек, и предложил наемнице поужинать вместе. Кажется, она была удивлена приглашением, однако согласилась.
Выделенная Марату каюта в жилом секторе портала произвела на девицу сильнейшее впечатление. Турчанка была шокирована, обнаружив тесный отсек-санузел с ванной и душем. Свирепая маска ее лица превратилась в жалобную гримасу, и Сабина робко поинтересовалась, нельзя, ли ей полежать в ванне.
– Конечно, сколько угодно, – засмеялся Марат.
– Вместе с вами, сэр, – уточнила она.
Любовью она занималась по-солдатски – решительно и без лишних нежностей. Марату такое с непривычки даже понравилось. Упругое сильное тело Сабины прекрасно работало и в душевой кабинке, и на койке, которую нано-технические ухищрения сделали пошире и помягче. Чего не хватало девчонке, так это капельки чувственности, а то словно наряд вне очереди отрабатывала.
Выполнив очередной наряд, она удовлетворенно легла и объявила вердикт:
– А ты – ничего, хоть и образованный.
– Что тебе образованные плохого сделали? – усмехаясь, осведомился Марат.
– Гады вы все, – безразлично сообщила Сабина. – Все лучшее себе отхватили, а мы в нищете мучиться должны.
Он попытался объяснить, что университетский диплом вовсе не гарантирует хорошей жизни, что за каждый шажок по социальной лесенке приходится много и упорно вкалывать и что не такая уж сладкая доля большинству образованного сословия выпадает. Сабина только фыркала и недоверчиво щурилась.
Доводов случайного любовника она, скорее всего, не понимала. Для нее, выросшей в трущобах Анкары, верхом мечтаний казалось то немногое, что Марат получил от рождения: более-менее сытое детство, возможность учиться, а не побираться на душных от смога улицах и не глядеть с завистью на особняки и роскошные машины, принадлежащие ненавистным образованным богачам.
– У меня никогда не было ни машины, ни особняка, – оправдывался Марат. – Моя семья сорок лет ютилась в отсеке вроде этой каюты.
– Твои братья не умирали от голода, – сухо сказала Сабина. – Твои сестры и ты сам не зарабатывали на панели.
Твой отец не сгибался под дубинками полицейских собак. Ты не дрожал от страха, что хозяин выгонит семью на улицу.
Однако столь горячая ненависть не помешала ей перепробовать деликатесы из ирсановского синтезатора. Марат подумал, что примерно так же и сам он относится к пришельцам: презирает, осуждает, боится, но не гнушается объедков с хозяйского стола.
– Меня тоже могут выгнать, – буркнул Марат, вынимая из синтезатора очередное блюдо. – И если я потеряю работу, моей семье придется несладко.
– С голоду не умрете! – отрезала Сабина, но тут же, смягчив безжалостность лица, великодушно продолжила: – Не про тебя говорю. Ты вроде человек не злой.
Жутко же все-таки устроено земное общество, если громадные прослойки населения забиты до такой безумной ненависти. Считай, только спички не хватает, чтобы полыхнуло пострашнее, чем на Гермессионе в 104-м году. Может, и недавний мятеж британского гарнизона из той же социальной напряженки вылупился. Наверняка ведь в земную армию вербуются озлобленные пацаны и девчонки из самых низов, кому не видать жизни на гражданке…
Так они и заснули – не понимая друг друга, предаваясь страсти без любви, с неуловимой взаимной симпатией. Непрочная временная пара, неумная пародия на семью, виртуальная ячейка несправедливого общества.
Утречком они еще раз обменялись ласками и расстались, едва ли не став друзьями. Почти забыв вчерашние приключения на Укуми, Марат в прекрасном настроении явился к Джиру, занявшему двухсекционный отсек с дополнительными удобствами. Здесь были удобные мягкие диваны, журчал фонтан с цветомузыкой, а стены светились живыми картинками дикой природы: река течет по горному ущелью, ветер треплет корявые деревья, а на склоне вписался в рельеф рыцарский замок.
– Красиво, – одобрил Марат.
– Мне тоже нравится, – Джир мечтательно прикрыл глаза. – Хотел бы я жить в таком домике…
Гунад умолк, и тема осталась недосказанной. Вскоре пришли ассистенты, заправили материалы в видеосистему и затянули отчет.
Аппаратура успела расшифровать образы, записанные в генах туллов, удалось восстановить и часть информации, хранившейся в технологическом мусоре, который роботы наскребли в бункере.
– Из генетических образцов можно понять, что мятежные боазунги захватили планету, после чего сюда вторглась армия Татлака, – докладывал Кус. – Вроде бы туллы и тиадзары выступили против боазунгов, а кланты поддержали повстанцев хумба-ша-ахат. К сожалению, воспоминаний о той войне сохранилось немного. Зато получены хорошие кадры о последующем периоде…
Он прокрутил обрывки зрительной памяти. Планета была сильно разгромлена и скатилась в атомную зиму. В заснеженном поле грелись у костров десятки туллов, и женщины оплакивали потерянную родню. Еще кадры: туллы разбирают обломки здания в поисках припасов, сражаются с тиадзарами, жарят на костре ободранную тушу тиадзара, строят дома.
– Очень плохо, – резюмировал Джир. – Главное открытие, которое мы сделали на этой планете: старая раса смогла задавить молодую. На других мирах случилось наоборот.
Наверное, это был болезненный вопрос. Нынешние повелители скопления Пас-Лидос считали свою победу над прежними хозяевами естественной и прогрессивной исторической закономерностью. На Укуми произошло иначе, и это оскорбляло самолюбие гунадов. Примерно так же были бы неприятно удивлены земные исследователи, обнаружив мир, где питекантропы перебили всех кроманьонцев.
Археологи бегло поведали о находках из бункера. На-номасса состояла из частичек, работавших на непривычном принципе, и нуждалась в длительном изучении. Оборудование Техно-пять тоже требовало реставрации в специальных лабораториях – такая задача была не по силам археологической экспедиции. Пока удалось расшифровать лишь отдельные понятия флондского языка.
– Мы нашли много интересного, – резюмировал Джир. – Но результаты получим не скоро. Может быть, даже через год. Возможно, по мнению спонсоров, экспедиция окупилась. С точки зрения нашей науки достижения невелики.
Он сурово оглядел команду. Человек и два гунада не спешили высказываться. Оказалось, что от них этого и не требовалось: Джир объявил, что подведет итоги, когда завершится изучение системы Норлатте.
После недолгого сканирования локаторы засекли шесть планет. Третья от звезды – та самая, в окрестностях которой находился портал, – по всем параметрам годилась для жизни. Чтобы покрыть расстояние около десяти гигаметров, космолету потребовалось меньше часа, но уже в первые минуты стало ясно, что экспедиции улыбнулось слишком много удачи.
Планета излучала радиоволны на тысячах частот, причем не примитивную морзянку, которой пользовались туллы с Укуми, а настоящие телепередачи. Приборы засекли на поверхности множество объектов Техно-три, включая пароходы и винтовые самолеты. Но главное – на орбите вокруг этого мира висело крупное сооружение, подававшее четкие сигналы наличия Техно-пять.
– Космическая крепость или корабль? – громко спросил Марат. – Для поселения маловат…
Ему не ответили. Роботы, изучавшие планету, ежесекундно уточняли сведения. По мониторам бежали бесконечные колонки цифр: оценки численности населения, примерные экономические показатели, концентрация и распределение технологических потенциалов. Итог анализа был предсказуем: местная цивилизация построила устойчивое Техно-два с развитыми элементами Техно-три. Проще говоря, на уровне Земли начала XX века.
– Кус, займись объектом на орбите, – скомандовал Джир. – Хар, приступай к анализу радиосигналов.
Корабль затормозил до нулевой относительно планеты скорости на расстоянии в несколько световых секунд. Можно было рассчитывать, что средства наблюдения аборигенов не обнаружат космолет, включивший поле искривления световых лучей. Черное пятно в небе нацелило на планету антенны, прислушиваясь к голосам поверхности.
– У них нет гравитационных детекторов, – радостно заорал Хар. – Нас не смогут увидеть.
– Не увидят, пока мы того не пожелаем, – уточнил Джир. – Надеюсь-надеюсь, контакт с этой планетой будет устанавливать другая экспедиция. Слишком уж они цивилизованные…
Это была пустая болтовня с целью разрядить напряжение нервов. Джир мелко дрожал, разглядывая пляску символов на мониторах. Его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что зеленые и желтые участки кожи сделались одинаково синими. Да что там Джир – Марат тоже разволновался, хотя для него этот мир был совсем чужим.
Тем временем на голограмме перед Кусом сформировался четкий трехмерный контур орбитального сооружения, и компьютеры заполняли этот каркас сведениями о предназначении отсеков. Один за другим выявлялись важнейшие агрегаты: реактор Техно-четыре, двигатель Техно-пять, блок управления Техно-пять, система фемтомеханики Техно-пять, батарея ближней обороны Техно-четыре, сверхсветовой двигатель Техно-пять, разрушенная орудийная установка Техно-четыре, жилые отсеки Техно-три, башня с орудием неизвестного типа – вероятно, Техно-пять, система связи Техно-четыре… «
– Это звездолет, – тихо сказал Хар и схватился за сердце. – Шеф, мальчики, мы нашли линкор-линкор повстанцев… почти целый!
Случись в эти полчаса внеочередной Большой Взрыв, его грохот был бы заглушен воплями, заполнившими лабораторию. Археологи радовались, словно дети, получившие в подарок долгожданную игрушку. Привлеченные шумом, в отсек поочередно заглянули капитан, пилот и оба наемника.
– Идите, идите, у нас все в порядке, – погнал их сияющий Джир. – Кусосип, девочка наша, мы и от тебя ждем хороших новостей.
Без малейшей охоты Кус вернулся к своим приборам и долго не подавал голоса. Наконец сообщил удивленно:
– Шеф, у меня полная аномалия… Расшифрованы основы здешнего языка.
– И что же в этом аномального? – хохотнул начальник экспедиции.
– Многие слова имеют древнегунадское происхождение, есть также намеки на корни языков куфонов и флондов. А синтаксис, скорее всего, куфонский.
Джир удивленно уставился на ассистента, потом вопросительно поглядел на землянина, который тоже был смущен непонятной новостью. А технодетекторы продолжали пополнять перечень оборудования, найденного на линкоре: десантные челноки Техно-четыре, боевые капсулы Техно-пять, суборбитальный корабль Техно-три, система жизнеобеспечения Техно-четыре, генераторы защитных полей – не поддаются классификации, информационный комплекс – не поддается классификации…
– Наши примитивные детекторы не могут опознать изделия Техно-шесть… – прошептал Джир. – Неужели мы их нашли?
И все снова принялись орать на радостях.
Как заведено в этих краях, на разведку отправился Марат. В одноместной капсуле, обвешанный аппаратурой, и с очень простым заданием. От него требовалось всего лишь доставить на линкор выводок нанороботов, а уж те сами найдут наиболее привлекательные объекты, присосутся к интересным устройствам, проведут исследования и передадут информацию в лабораторию.
Лететь пришлось долго, но в конце концов, сбросив скорость до минимума, капсула оказалась возле чужого корабля. Линкор был огромен, больше полутора километров в длину. Вытянутый корпус, широкая корма, затупленный нос, множество пробоин геометрически правильных очертаний, разбитые орудийные казематы и башни главного калибра, вздутые кольца в центральной части, под которыми скрывались генераторы трансцендентной вероятности… По оценке Джира, конструкция была совершеннее, чем современная техника Пас-Лидоса, но корабль все равно получил смертельные повреждения в сражении против равной или даже превосходящей силы…
– Начинаем маневр, – предупредил Джир по гравитоволновой связи, которую не могли прослушивать аборигены. – Капсула входит в большую пробоину.
Можно подумать, он сильно нуждался в подобных комментариях! И без подсказок Ирсанов видел, как надвинулась овальная дыра, пробитая в корпусе под установкой главного калибра. Медленно-медленно капсула вплыла в темные внутренности линкора, пролетела несколько вскрытых давним ударом отсеков и опустилась на палубу. Искусственной тяжести здесь не было, и Марат ностальгично порадовался полузабытой легкости, которую столько раз испытывал на Гермессионе.
Колебания гравитации вновь принесли голос начальника экспедиции:
– Слышишь меня, Map?
– Прекрасно слышу. – Человек отстегнул сбрую, выбрался из кресла и стал открывать люк. – Выпускаю нанороботов.
– Очень-очень хорошо, – возликовал Джир. – Map, совсем близко от тебя находится главная рубка.
Археолог умолк, но Марат понял, что хотел сказать гунад.
– Обязательно прогуляюсь. – Человек усмехнулся. – Там должно быть интересно… Если инфосистемы не слишком повреждены.
– Надейся на лучшее! – Джир дышал тяжело, явно волновался. – Только бы у тебя получилось.
Отключив системы жизнеобеспечения капсулы, Марат загерметизировал скафандр и открыл люк. С легким шипением из кабины вылетели в пустоту два кубометра воздуха. Марат встал в полный рост и, слегка оттолкнувшись ногой, покинул аппарат. Магнитные подошвы прочно прилипли к переборке.
Тонкой змейкой, словно колонна муравьев, уползли по коридору нанороботы. Человек огляделся, подсвечивая фонариком. Строители звездолета были предусмотрительны – по переборкам тянулись ряды скобок для «обезьяньих прыжков».
Повесив на спину тусуми, а на бок – резервный контейнер с наномассой, Ирсанов осведомился:
– Джир, куда мне топать?
«Обезьяньи прыжки» получались автоматически. Как научился в детстве, так и закрепились навыки на всю жизнь. Руки сами хватали скобки и чисто рефлекторными движениями запястья швыряли тело вдоль длиннющего коридора. Примерно после двухсотого метра Марат обозвал себя бунхусом. Дальше он просто летел, включив антигравы скафандра в режим горизонтального движения.
Скорость была невелика, чтобы не врезаться в обломки, загромождавшие проход. Он успевал огибать препятствия, да еще оставалось время подумать.
Линкор боазунгов представлял собой противоестественный винегрет технологий – от третьего до шестого уровней. Скобки на переборках означали, что кораблестроители предусмотрели возможность невесомости. То ли гравитаторы линкора были ненадежны, то ли экипаж состоял из дикарей, не умеющих пользоваться антигравами. Действительно похоже на восстание низов: потому-то солдаты и матросы не имели образования или не прошли курс военной подготовки – вот и не научились обращению с Техно-четыре.
Уже возле главной рубки его посетила другая мысль. Возможно, корабль был очень стар уже во времена Боазунги. Мятежники нашли на свалке древний субсветовик, навесили на старичка современное оборудование вроде новейших пушек и движков. В таком случае скобы остались в наследство от прежней эпохи.
Предаваясь увлекательным рассуждениям, он влетел в рубку. Освещение, разумеется, не работало, а преобразователь давал не слишком четкую картинку. Чтобы не напрягать зря глаза, Марат подвесил в центре отсека слепленный из наномассы шарик, источавший тусклый свет. Силенок этой лампы едва хватило, чтобы слегка оттеснить мрак, но стали видны хотя бы контуры расставленного в рубке оборудования.