Пришлось Ирсанову своими силенками обдумывать результаты космической вылазки.
Ясно было лишь одно: гениальную идею о том, что покоренные куфонцы, уторры и колмунты обозвали «мятежниками» татлакских оккупантов, пора выбросить и забыть. Зато подтверждалась версия хроник, найденных на Кеннериде: татлаки помогали обитателям Пас-Лидоса воевать против повстанцев. Может, от их помощи пользы получилось немного, но все-таки имперцы помогали, то есть повстанцами быть не могли.
Смущало изобилие явных противоречий. К примеру, крохотное пограничное скопление, где была локализована Боазунга, не могло вырастить могущественную цивилизацию Техно-пять, однако именно из этого самого кластера вырвалось непобедимое и победоносное войско Зунга Бассара.
С другой стороны, порталы в пределах Боазунги были построены транспортными корпорациями Пас-Лидоса. Получалось, что крохотный звездный сгусток все-таки принадлежал Туллабу, то есть там действительно произошло восстание. Но в таком случае трудно объяснить, каким образом мятежники обзавелись оружием Техно-пять, причем в количествах, позволивших разгромить не только вчерашнюю метрополию Туллаб, но даже имперскую армию Татлака.
Допустим, можно предположить, что именно там, на окраине империи, татлаки создали мощный арсенал, а повстанцы захватили эти корабли, оружие, другое снаряжение, после чего молниеносно научились пользоваться чужой техникой и весьма успешно освоили передовые оперативно-тактические приемы… Объяснение казалось притянутым за уши – слишком много домыслов.
Не меньше портили настроение и сведения об операционных линиях тех сражений. Война катилась от Боазунги через Туллаб на Куфон, но одновременно (или почти одновременно) мятежники нанесли удар на другом краю Пас-Лидоса, вторгнувшись в Муодиндо и развивая наступление на Хортезе и Дубу. К тому же на всех участках сражались одни и те же существа, которые никак не относились к коренным обитателям скопления.
Казалось, мятежники выступили одновременно во многих системах на границе с Оллой. Все это было совершенно непонятно. Впрочем, через несколько дней Ирсанов предположил, что воины-инородцы пришли из Татлака, но туман все равно не рассеялся.
Между тем, Джир не отвечал на звонки, его ассистенты подавно не вспоминали о существовании варвара-гуманоида. Землянин потихоньку злился, но ничего поделать не мог. Днем он изучал науку Старших Миров, вечера проводил с Луизой, а ночами не мог уснуть, ломая голову над загадками войны, последние участники которой сгинули тысячу лет назад.
Продвижения не было – повторялась неприятность, случившаяся с физиками Земли. Чтобы найти ответ, были нужны дополнительные сведения и принципиально новые идеи.
В ночь под воскресенье, уже засыпая, Луиза вдруг поинтересовалась, намерен ли Марат посетить богослужение.
– С чего бы вдруг? – удивился он.
– Все ходят, – пробормотала Лу. – Там прикольно.
Деваться было некуда. Джир отдыхал на курорте в другом полушарии, по-прежнему не отвечая на звонки. Промаявшись бездельем до обеда, Марат решил все-таки пойти в храм. Хоть какое развлечение, да и людей посмотреть никогда не мешает.
На лужайке перед небольшой, скудно убранной церквушкой собралось человек двести, включая наемников, которые держались чинно и не бузотерили. Явились даже гунады – может быть, журналисты, а может – полицейские, по долгу службы присматривающие за массовыми сборищами варваров.
Незнакомый Марату кучерявый шатен средних лет восторженно выкрикивал: дескать, земные коллеги наладили процесс синтеза антивещества, и теперь на Меркурии строится огромный комплекс ускорителей, которые будут работать на практически дармовой энергии Солнца.
– Меркурий предложит новый товар Великим Гостям? – , осведомился Марат, подойдя поближе к центру интересного разговора.
– Безусловно, – шатен энергично кивнул. – Но не только. Антивещество и самим пригодится, одна загвоздка: нашим нужны магнитные контейнеры, производимые здесь, в Пас-Лидосе. Собственные изделия недостаточно надежны.
– Думаешь, пришельцы согласятся поставлять нам такие сосуды?
– Наверное. Наше антивещество будет втрое дешевле, чем произведенное на Старших Мирах. – Кучерявый, спохватившись, протянул руку и представился: – Дерек Айронс, физик-теоретик, Оксфорд. Здесь работаю в университете столицы континента Небазан.
Марат тоже назвался, добавив:
– Помню ваши работы. Считалось, что вы – автор перспективной теории поля.
– Я тоже помню эффект Ирсанова-Ирсанова, – Айронс усмехнулся. – А моя теория сгорела, как старушка в хиросимском эпицентре. Теперь-то, почитав здешние учебники, мы знаем, что правы были не я, не Мак-Морроу и не Дементьев, а молоденький Венсан Шаброль.
– У него тоже были ошибки, – уточнил Марат, сокрушенно покачивая головой. – Парнишка не учитывал фактор трансцендентности… И никакой возможности передать подсказку.
Печальным голосом Дерек поведал, что пытался переправить кое-какие сведения эзоповым языком – между строк отсылаемых на Землю писем. Ответного сигнала, означавшего, что адресат получил информацию, не поступило.
– Теперь я не сомневаюсь, что компьютеры Миграционной службы находят в наших микродисках подобные намеки, – закончил Айронс. – Вся секретная информация вымарывается из писем.
– И вы прекратили попытки?
– Пришлось.
Подошла Луиза. Не без любопытства постреливая глазками в сторону Дерека, она сделала Марату замечание: мол, куда ты пропал, пора заходить, а то служба начнется без нас.
Старый знакомый – епископ Ториката Хироюки – приветствовал паству с амвона. Жрец был облачен в атласный халат, расшитый драконами, звездами, полумесяцами и лотосами. Облачение дополняли чалма, крест на шейной цепочке и свисавшее с плеч бело-голубое полотенце, украшенное шестиконечной звездой. Увидав эту мешанину конфессиональных символов, Марат слегка развеселился, но таковы уж были атрибуты новой синтетической религии, вобравшей иудаизм со всеми его ответвлениями, а также элементы буддизма, зороастризма и некоторых эзотерических учений.
Назвав аудиторию «братьями и сестрами», Ториката пожелал им разных благ, после чего приступил к проповеди.
– В прошлый раз, дети мои, я поведал вам, как послал Творец к людям грешным сына своего, но не поняли недостойные живого пророка и распяли на кресте, как дикие варвары, но после стали поклоняться Создателю, извратив ниспосланные свыше заповеди. И вновь кощунственно малевались лики, возводились пышные храмы и возвышались в оных статуи на пьедесталах. Так нарушался наказ не творить кумиров и не поклоняться мертвым изображениям.
Сбавив гневные обертоны, епископ напомнил, что следующим пророком избран был смертный караван-баши Мохаммед, коему Всевышний переправил книгу с новыми толкованиями истинного учения. Как и следовало ожидать, этого пророка люди опять-таки стали доставать глупыми претензиями.
– Тогда пришли к нему нечестивцы, стали требовать, чтобы явил Мохаммед чудо. Но выгнал он усомнившихся, сказав: «Много раз посылал к вам Творец пророков, которые показывали чудеса, но неизменно люди предавали тех посланников, отворачивались от Создателя и нарушали вечные заповеди. Поэтому не будет вам новых чудес…»
Убаюканный монотонным голосом проповедника, Марат немного отвлекся. Мысли вернулись к недавнему разговору с Айронсом.
Если Земля наладит производство антивещества, то не вся продукция уйдет на Старшие Миры, некоторая часть останется в распоряжении человечества. Новый источник концентрированной энергии ускорит прогресс, подстегнет экономику. Кроме того, антивещество было прекрасной начинкой для боеголовок, а также топливом для субсветовых ракет. А исследование антинуклонно-позитронной плазмы в научных экспериментах открывало дорогу к развязке кварковых тупиков с почти неизбежным выходом на Техно-четыре!
Он тряхнул головой и снова прислушался к речитативу Хироюки. Тот продолжал повествование об исламском пророке:
– …сказал он бедуинам: «Сколько раз пророки пытались вам втолковать, что нельзя поклоняться кумирам, но продолжаете вы строить идолов – стало быть, слаба ваша вера, если нуждаетесь вы в истукане. Что ж, коли не способны вы обойтись без мертвого символа, то ступайте в пустыню и целуйте камень небесный, оставшийся от огнепоклонников Заратуштры». Не поняли слабодушные насмешки и с той поры собирались ежегодно посреди песков и целовали черный камень Каабу.
Ториката Хироюки рассказал еще несколько подобных историй, забавным образом трактовавших исламские каноны. Закончилось же богослужение кратким содержанием следующей проповеди. Через пять дней прихожанам предстояло услышать начало жития последнего пророка – блаженного Дика.
Выходя из церкви, Луиза с чувством произнесла:
– После каждой его лекции я ощущаю себя не такой мерзкой тварью, как обычно…
– Ты и есть не такая мерзкая, – хмыкнул Марат.
Он печально подумал, что новая религия слишком уж откровенно прислуживает пришельцам. Все деяния людские в трактовке Новейшего Завета выглядели чередой нелепых измен, ошибок и заблуждений. В то же время Великие Гости были объявлены венцами творения, созданными по образу и подобию многоликого Демиурга.
Как и все идеологи во все времена, духовные пастыри старались удружить сильнейшей стороне. В данном случае – пришельцам.
Утром он диктовал развернутый отчет о войне Татлака против Боазунги. Марат уже заканчивал раздел, посвященный противоречивым фактам, и оставалось добавить в текст иллюстрации – схемы и видеоклипы. В этот момент голограмма развернутого перед ним монитора, мигнув, превратилась в верхнюю половину Джира.
– Привет, – сказал человек, привыкший к таким фокусам инфосистемы. – Как здоровье?
– Отлично-отлично. – Археолог возбужденно вскинул руки. – Ты готов?
– К чему? – насторожился человек, не сумевший привыкнуть к подобным неожиданностям.
Джир очень удивился, узнав, что Марата не предупредили о назначенном на сегодня отлете экспедиции. Хотя удивляться было нечему – зачем предупреждать варвара Техно-три, если можно позвонить и ошарашить: мол, через полчаса за тобой придет машина…
Не смущаясь, археолог восторженно поведал:
– Инженеры с Мадофиса проложили три тоннеля. Экспедиционный космолет ждет нас в портале.
Ну, не ссориться же с этим большим инфантильным ящером! Тем более что Марат жаждал поскорее добраться до миров, хранивших разгадки древних секретов. Наверняка ему хотелось этого не слабее, чем Джиру.
Поэтому не стал Ирсанов спорить, а произнес, постаравшись не показать раздражения:
– Мне понадобится немного времени, чтобы собраться.
– Конечно-конечно, – Джир наклонил голову, изобразив великодушный кивок. – За тобой скоро прилетят… И еще – я добился, что в полете синтезатор будет работать за счет Аунаго.
За человеком залетел Хар. Кажется, педик был не в духе – молчал всю дорогу, на все попытки Марата завязать разговор отвечал нечленораздельно. «Не иначе, с любовником поцапались», – подумал Ирсанов и, как выяснилось чуть позже, угадал.
Корабль оказался тем же самым, экипаж – тоже, но пассажиров стало больше. Три каюты были заняты землянами.
– Отряд прикрытия, – пояснил Джир. – На диких планетах так положено.
Земляков оказалось полдюжины. Все незнакомые, все с разных континентов. Наемники держались особняком, в кают-компанию не заглядывали. Когда М»арат полез к ним знакомиться, подчеркнуто оставались в рамках устава: «Здравия желаю, сэр… Есть, сэр… Так точно, сэр… Рад стараться, сэр!» Скафандры у них были попроще ирсановского, зато при взгляде на оружие Марат испытал острую зависть: то самое, о котором рассказывал инструктор накануне прошлой экспедиции.
– Не беспокойтесь о нас, сэр, – деликатно выпроваживал его Влад, командир отделения. – В общий отсек мы не сунемся, провиантом обеспечены. Позовете нас, когда понадобимся.
Это были ветераны – бывалые дисциплинированные солдаты с основательно промытыми мозгами. Может, мыслеблок им поставили, а может – психоматрицу записали, хотя хватило б и казарменной дрессировки. Людям сломали волю, превратив в живых роботов с ограниченной программой.
– Идите, сэр, не думайте о нас, – поддержала командира здоровенная жилистая мулатка Клео. – Мы – неподходящая компания для вас, сэр.
Он попятился и вышел в коридор, ощущая на собственном лице идиотскую усмешку. Солдаты считали его элитой – его, такого же бесправного, как они сами. Почему-то Марат совершенно не чувствовал себя польщенным.
В салоне космолета сидел только Кус, выглядевший беспредельно несчастным. «Не хватало еще мирить-утешать этих придурков, – обозлившись, подумал Ирсанов. – У меня как раз настроение подходящее…» Он даже начал прикидывать, как бы стянуть у наемников заплечную пушку, чтобы избавиться от лишних пассажиров. Могло получиться весело.
От дурных мыслей отвлек Джир, ворвавшийся в кают-компанию, волоча на буксире Хара.
– Значит, так, – свирепо начал начальник экспедиции. – Если вы по-прежнему станете устраивать драмы трагической любви в стиле гунчабрского декаданса, я подыщу себе новых ассистентов!
Рожи обоих извращенцев вытянулись сильнее обычного. Удовлетворенно хрюкнув, Джир осведомился, нет ли причин для депрессивной меланхолии у землянина. Он явно рассчитывал получить полный воодушевления отрицательный ответ, однако Марат не без вызова сообщил:
– Представьте себе, есть. Меня забыли поставить в известность, куда мы летим, когда летим и чем собираемся заниматься.
– Еще один нытик на мою голову, – пожаловался Джир. – Врешь ведь, гуманоид, нагло врешь. Ты прекрасно знаешь, куда мы летим – в пограничное скопление, где раньше была Боазунга. И зачем летим – тоже знаешь. Мы будем искать следы мятежа. В первую очередь – артефакты Техно-пять и, если повезет, Техно-шесть.
В принципе, он говорил правильно, хоть и не о том. Марат упрямо повторил:
– Мне снова неизвестны планы экспедиции.
– А зачем тебе знать о планах? – опешил Джир. – Никаких особых планов не существует.
Землянин попытался растолковать рептилиям, что не мешало бы предварительно обсудить программу исследований, а уж потом приступать к работе. Такая концепция весьма удивила Джира, и тот осведомился, как можно обсуждать какие-то планы, если заранее не известно, что будет найдено.
– Прилетим, обследуем, разберемся, а потом начнем думать и строить гипотезы, – провозгласил шеф. – Теория строится на фактах, и мы будем собирать факты.
– Бессистемно? – Марат насмешливо прищурился.
– Ты бы действовал иначе? – Джир удивленно наклонил голову, почти коснувшись плеча шипами лицевых бляшек. – У вас очень смешная логика.
Решительно прекратив бесполезную дискуссию, он повел Ирсанова в грузовой трюм, где было расставлено лабораторное оборудование. Здесь были роботы-копатели, установки для считывания мыслей и генетической памяти, приборы для заглядывания под поверхность планеты. Кроме того, военные спонсоры передали экспедиции компьютерную систему, специально созданную для восстановления поврежденных блоков электронно-голографической памяти.
Шеф устроил демонстрацию возможностей новой аппаратуры. Время быстро пролетело в подобных развлечениях, и вдруг оказалось, что корабль уже достиг системы на ближней к Мадофису окраине Боазунги.
Пока приборы сканировали пространство, роботы вышли за борт, чтобы установить и развернуть дополнительные детекторы. Тем временем Ирсанов торопливо просматривал компьютерные архивы.
Согласно сведениям, оставшимся от цивилизаций прошлой эпохи, в Древнем Туллабе эта тройная звезда носила название Меко. Единственная в системе планета, вращавшаяся вокруг желтого карлика Меко-2, была раскаленным шаром размером побольше Земли, и по поверхности сверхгорячего мира текли реки расплавленных металлов. Когда-то на планете действовал большой производственный комплекс, добывавший дешевые минералы и элементы, включая короткоживущие трансураниды.
В старых записях ни словом не упоминалось население системы, и Марат сделал естественный вывод – на рудниках работали каторжники или дикари со слаборазвитых планет.
Нажимая сенсоры, землянин перелистывал электронные страницы, игнорируя графики звездных параметров, карты метеорных потоков, астероидных поясов и кометных скоплений. Наконец он отыскал сведения об искусственных сооружениях: Туллаб построил возле планеты портал и орбитальную крепость.
Портал сохранился. Нанороботы сумели восстановить антилучевой экран, заделали часть причиненных сражениями разрушений и тысячу с лишним лет занимались текущим ремонтом. А вот военный объект исчез бесследно.
– Никаких признаков крепости, кораблей и металлургического завода, – изучив результаты локаторного сканирования, печально констатировал Джир. – Все обломки давно притянуты планетой и звездами.
Для очистки совести они подлетели к горячей планете. Потоки жидких базальтов неторопливо ползли среди вольфрамовых скал и паров натрия. Достигнув ночного полушария, медные и кальциевые реки застывали на холмах кристаллического железа, чтобы наутро, вновь растаяв, продолжить свое нескончаемое течение. Часть расплавленных соединений испарялась, собираясь в тучи, которые проливались каплями металлических дождей на противоположной от Меко-2 стороне планеты.
Если даже дюжину веков назад здесь были технологические сооружения, найти их следы уже не удастся. Время, жар звезды и вечное движение потоков уничтожили все, созданное разумом.
К концу продолжавшихся почти сутки бесплодных поисков Джир тяжело плюхнулся в кресло, пробормотав:
– Возможно, когда-то подбитые корабли упали на планету. Сейчас обломки их деформированных корпусов погребены под наслоениями веков.
– Может, обломков и не было? – предположил легкомысленный Кус.
– Обязательно были, – возразил Марат. – Ведь кто-то разрушил туллабскую крепость.
– Даже если обломки были, искать их бесполезно, – изрек Хар.
– Мы не возлагали больших надежд на эту систему, – не слишком опечаленным тоном продолжил начальник экспедиции. – Переночуем в портале, а завтра отправимся на Зревешудде.
Смонтированный в незапамятные времена вокзал межзвездного транспорта был уже обжит. Здесь работала бригада Аунаго – в коридорах Марат заметил делсов, гунадов, фиримцев и несколько существ неизвестных ему рас.
Стены-переборки медленно шевелились, точно дышали. Вероятно, ремонтники добавили новые объемы наномассы, и теперь умная техника зализывала старые раны портала. Спать пока не хотелось, инфосистемы в жилом отсеке не было, поэтому Марат решил вернуться на корабль, чтобы немного поработать.
Поплутав, он забрел, в слабоосвещенный ангар, где пульсировал разноцветный комок наномассы. Загадочное сооружение возвышалось над постаментом на высоту раза в три больше человеческого роста. Постепенно комок приобретал подобие правильной формы – толстый диск, пронзенный многогранником. Торцы этих фигур постепенно выравнивались, потом на них стали вырастать грубые подобия полусфер.
Заинтересовавшись, Марат посмотрел по сторонам и направился к кабинке, что прижалась к дальней переборке. Через прозрачные стенки был виден сидевший внутри гунад в зеленой спецовке.
– Приветствую, – вежливо начал землянин, приблизившись к боевому посту оператора. – Простите за любопытство, но что вы тут строите?
Он показал рукой на устройство, которое теперь было похоже на восьмигранную гайку, навинченную на двенадцатигранный штырь. Раскраска изделия сделалась менее яркой, принимая серо-синие тона.
Лениво оторвав взгляд от пульта, гунад равнодушно покосился на варвара. Потом, опять уставясь в приборные панели, проворчал:
– Формируется большой наноробот. Будем пробивать тоннель к звезде Норлатте.
– Вы же рапортовали, что тоннель готов! – взорвался Марат.
– Не мы докладывали, а начальство. – Гунад хихикнул. – А ты, значит, археолог?
– Соображаешь…
– Не трудно было смекнуть. Таких, как ты, в нашей бригаде нет. Только в штабе сидят несколько умников.
– Ты не уклоняйся. Что с тоннелем?
Оператор явно занервничал, так что даже пустился в объяснения, хотя запросто мог послать варвара-чужака подальше.
– Обычная история. Две трассы мы восстановили без проблем, порталы на том конце нашли и подключили. – Аунаговец вздохнул. – А на третьем маршруте робот накрылся.
– Значит, тоннеля нет? – ужаснулся Марат. Собеседник поморщился и сказал пренебрежительным тоном:
– Есть. Только очень узкий – не всякий корабль пролезет… Не переживай, археолог, к утру все будет в порядке.
По большому счету, такая задержка Марата вполне устраивала, потому как во время экспедиций ему начислялся дополнительный гонорар.
– Ты не торопись, капитально работай, – сделав широкий жест, разрешил человек, с любопытством разглядывая голограммы и сенсоры перед оператором. – Трудно, небось, такого робота монтировать?
Судя по перемещению бляшек на серо-зеленой морде рептилии, аунаговский работяга был доволен, что недоделки его бригады не вызвали нареканий у заказчика. Гунад с готовностью доложил: дескать, дело нехитрое, меню содержит все необходимые параметры, а дальше наномасса сама все сделает.
Послушав объяснения, Марат восхитился простотой этих зачатков Техно-пять. Гунад почтительно проводил его до выхода, показал дорогу к космолетному причалу и долго намекал, чтобы варвар не поднимал шума. Еще немного – взятку предложил бы.
Внутри корабля было тихо. В пустых коридорах неярко светили невидимые плафоны – словно сами переборки источали слабые потоки фотонов.
Подключив личный инфоблок к локальной сети космолета, Марат вызвал астрофизический каталог. В базу данных уже были внесены последние обновления – три новых тоннеля, включая маршрут к порталу в системе Норлатте, который на самом деле не был готов. Посмеиваясь, Ирсанов отыскал сведения о звезде Зревешудде, куда они собирались отправиться завтра с утра. Вернее – после побудки.
Центр системы – белое светило средних размеров. Восемь планет всех основных типоразмеров. Вторая от звезды – вдвое массивнее Земли, но раза в полтора больше диаметром, поэтому сила тяжести на поверхности должна быть даже чуть меньше венерианской. Колонизация началась незадолго до войны, поэтому планета имела не слишком густое население. Возле других миров этой системы были построены колонии вроде Гермессиона, заводы, военные базы, в том числе и принадлежащие Татлаку.
Он просмотрел сведения о других системах, в которых надеялся побывать. Две обитаемые планеты существовали когда-то возле Теомле и одна – у Норлатте, причем в каталоге имелись подробные карты всех планет. Все сведения имели, естественно, тысячелетнюю свежесть, поэтому Марат предположил, что от информации такого рода будет мало пользы.
По дороге в ячейку, которую ему выделили в портале, Марат вдруг сообразил: инфосистема корабля выдала сведения о Татлаке. Проще говоря, там был свободный доступ к Инфо-пять! Поневоле появилась надежда, что и Техно-пять не заблокирован.
Утром они позавтракали в портале за счет Аунаго. Марат, успевший освоиться, насинтезировал впрок полную котомку деликатесов и всю дорогу запивал цейлонским чаем бутерброды с итальянской салями и твердокопченой московской колбасой.
От портала до Зревешудде-2 корабль летел достаточно долго, так что археологам хватило времени на доскональное исследование ближнего космоса. Несколько крупных обектов, оседлавших длиннофокусную орбиту, были скорее всего давно погибшими кораблями, либо их обломками. Еще несколько объектов явно искусственного происхождения обнаружились возле большой планеты – четвертой от звезды.
– Слетаем? – наивно спросил Марат.
Обозвав его пессимистом, Джир неохотно признал:
– Если на второй планете ничего не найдем, придется обследовать остальные объекты. Но главная надежда – остатки цивилизации на второй…
Главная надежда не оправдалась. На Зревешудде-2 не осталось ни городов, ни баз Татлака. Неведомые силы перепахали поверхность планеты, которая даже спустя тысячу лет была покрыта радиоактивными ущельями километровой глубины.
Чуткие детекторы фиксировали парадоксально низкий процент биомассы. Хар, следивший за этой группой приборов, доложил после третьего витка:
– В океане деградируют мелкие рыбы. На суше остались только микроорганизмы и примитивная флора.
На протяжении следующего витка по орбите Джир молча напивался. Затем, когда Кус поведал, что приборы не обнаружили признаков высоких технологий, начальник экспедиции процедил:
– Это оружие нигде не применялось так интенсивно. Что скажешь, гуманоид?
– Я вообще не слышал о таком оружии, – напомнил Марат, потрясенный масштабами и капитальностью разрушений. – По-моему, интенсивность применения говорит об ожесточенном характере битвы.
– Полагаешь, здесь было генеральное сражение? – Начальник экспедиции задумался, обратив взгляд к потолку. – Не исключаю.
Кус предложил высадить роботов, чтобы взять срезы культурных слоев, но Джир отверг эту идею. По его мнению, не стоило тратить время на заведомо бесполезную работу: все наслоения цивилизации были перемешаны и прожарены, – когда с неба пролилась энергия разрушения.
Следующие двое суток они занимались полной ерундой. Достигнув Зревешудде-4, экспедиция обнаружила на орбите лишь расплавленный комок сверхпрочных материалов длиной чуть меньше километра. Чем бы ни был этот объект в лучшие свои времена, сейчас он годился только на переплавку.
Потом космолет с археологами долго гнался за искусственными телами, вторую дюжину веков мотавшими свои орбиты вокруг Зревешудде. Догнав, убедились, что объекты уничтожены не менее фундаментально, чем искусственные сооружения, существовавшие когда-то на Зревешудде-2 и Зревешудде-4.
Чертыхаясь, Джир приказал капитану возвращаться в портал и передвинуться в систему Теомле. По всему было видно, что глава экспедиции страшно зол. В отличие от него, Марат имел все причины гордиться собой. За долгие часы метаний по мертвой системе он позаимствовал из корабельной памяти и скопировал на инфоблок немало сведений по Техно-пять.
Старательно скрывая неуместно хорошее настроение, человек заявил:
– По крайней мере, мы не ошиблись в выборе систем. Здесь на самом деле было то, что нам нужно.
– С чего ты взял? – насмешливо поинтересовался Джир.
– Иначе бы не пришлось громить эти планеты столь основательно. Здесь поработало оружие Техно-пять. Значит, оно могло быть и в других мирах нашего списка. Будем надеяться, что на одной из оставшихся планет эти средства каким-то чудом уцелели.
Наступило молчание.
– Не понимаю твоей логики, – признался наконец Джир. – Но верю. Поглядим, что ждет нас в следующей системе.
Портал оказался далеко от звезды. Даже скоростной космолет гунадов добирался до пояса жизни почти сутки. За это время они успели отдохнуть, напиться и протрезветь, а также разобраться с положением в системе.
Первый из некогда обитаемых миров был мертв. Вернее, убит. К счастью для археологов, Укуми подверглась не столь основательному разгрому, как Зревешудде-2. Здесь не было полного уничтожения – лишь громадные глубокие воронки и борозды на разных континентах.
Давным-давно здесь жил кто-то, построивший немало интересного. Только разгадать тайну погибших планет удастся не скоро: это быстро понял даже такой малоопытный археолог, как Марат. Кое-кто неплохо потрудился, превращая в ничто здешние города и тех, кто в них жил, а также все остальное, что было построено этими существами.
Продолжая наматывать витки, они находили руины городов, обломки космических объектов – может, звездолетов, а может – орбитальных комплексов. Сверхпрочные материалы сохранили форму даже после огненного падения сквозь атмосферу. Оставалось только догадываться, какая сила могла разломать на куски эти, казалось бы, несокрушимые сооружения.
Когда космолет снизил орбиту, приборы заметили укрытые в зарослях поселения и корабли в прибрежных водах. Детекторы распознавали признаки цивилизации – пусть не слишком высокой. Аборигены застряли на границе между Техно-два и Техно-три. Проще говоря, XIX век. Зачатки электричества, радиопередачи морзянкой, паровая энергия, но далеко от атомной техники.
– Биосфера мало пострадала, – отрапортовал Хар. – В океане полно больших животных, да и на суше стада разгуливают.
– Можно высаживать разведгруппу, – подхватил Кус.
Похоже, к ним снова вернулось единодушие. Однако Джира примирение ассистентов не растрогало. Насупясь, начальник экспедиции решительно мотнул головой и отдал неожиданный приказ: лететь дальше в сторону Теомле – к планете Икими.
Решение начальника потрясло всех, но Джир был непреклонен. Пилоты, которых такие проблемы не волновали, послушно направили космолет к внутренней планете, а Марат, Кус и Хар, чуть не плача, смотрели, как уменьшается на кормовой голограмме мир, полный археологических сокровищ.
– Осуждаете? – осведомился Джир. – Напрасно. Эта планета никуда не денется. Сейчас интереснее узнать, что сохранилось на Икими.
Ассистенты по-гунадски безразлично помалкивали, но землянин уже завелся, моча ударила в голову, и он язвительно заметил:
– Мне же лучше. Заработаю лишние сутки премиальных.
– Плохо соображаешь, – засмеялся Джир. – Не меньше трех суток. И не только ты – мы все. Выпить хочешь?
Марату не хотелось абсолютно ничего. Мотнув головой, он ушел в свою каюту, свалился на койку и мгновенно заснул.
Его растолкали за час с небольшим до выхода на высокую орбиту. Побрызгав портрет холодной водой из-под крана и приняв внутрь два стакана минеральной газировки, Марат неторопливо поплелся в аппаратный отсек, где гунады буквально прилипли к приборам.
– Признаки цивилизации есть-есть? – поинтересовался человек.
– Нет-нет-нет, – отозвался Хар. – Радиоволн нет, технодетекторы молчат-молчат.
Кус дополнил его информацию:
– Города видны. Техно-один. Может, Техно-два.
Гунады пустились в неуместные воспоминания о похожей планете, которую кто-то исследовал много лет назад. Из опыта той давней экспедиции был сделан неожиданно правильный вывод: раз на Икими нет радаров – значит, аборигены не смогут обнаружить корабль, то есть можно уменьшить высоту облета. По мнению Марата, об этом можно было догадаться, даже не прибегая к историческим аналогиям.
Снизившись, космолет завис в стратосфере над большим – по местным меркам – городом. Вокруг каменных бастионов разворачивалось сражение: тысячи паукообразных туллабской расы молотили друг дружку мечами, поливали огненными растворами, выстреливали из грудных желез клейкие нити, опутывавшие противника. К вечеру из крепостных стен выбежал отряд тяжелой пехоты в деревянных латах. Размахивая секирами, они расшвыряли и покрошили штурмующие колонны.
В отличие от человека, гунады почти не обращали внимания на голограммы видеонаблюдения, предпочитая изучать этот мир более сложными приборами.