– Только в виду и будешь иметь, – хохотнул Бубнов. – Переспать с ними не получается.
Последнюю фразу он произнес, усаживаясь за стол в кабинете главного редактора, и Сергачев укоризненно поглядел на молодежь. Те послушно умолкли.
– Начнем, – сказал главный. – Завтрашний номер практически готов, осталось только добавить последние новости. Борис сегодня дежурный, в полночь вставит файлы из телетайпной ленты – и отправляем в типографию. Вот, поглядите, какая получилась обложка.
На демонстрационном экране появилась картинка – под набранным старославянским шрифтом названием журнала примостилась фотография зенитной ракетной установки С-400, перечеркнутая надписью: «Кто поможет Украине?». Сергачев продолжил:
– Ну-с, кто и что готовит на следующую неделю? Обязательно нужен обзор событий по Крыму. И прогноз на недельку-другую.
Церемонии в конторе были не приняты, поэтому Бубнов сказал с места:
– Прогноз сделать не трудно. Наверняка повторится старый сценарий, как уже было в Ираке, Боснии, Косово. Снова станут бомбить, Москва пригрозит послать в те края флот, но, как и прежде, ограничится обещаниями, потому что никакого флота у нас нет. И будет там Крымское ханство, которое тут же вступит в НАТО.
– Пиши, – сказал Сергачев. – А ты, Богдан, пройдись по архивам и составь сводку об украинской армии: сколько у них ракет, танков и прочего металлолома. Попробуй прикинуть соотношение сил.
Борис Луганов, поморщившись, буркнул:
– Верняк, «Красная звезда» раньше нас такой материал даст. Они же – ежедневка.
– Бабушка надвое полуось ломала, – сказал Мамлеев. – Скорей уж НАТО начнет бомбить до того, как мы журнал сверстаем.
Сергачев, печально покачивая начавшей лысеть головой, признался, что ему до слез жалко хохлов и очень хочется помочь двоюродным брательникам. Деликатно дослушав сентенции шефа, Борис предложил:
– Давайте, я напишу о сверхсекретном и сверхмощном оружии, которое совсем недавно создали гениальные украинские ученые. Например, гравитационные волны с лазерным самонаведением. Может, в Пентагоне клюнут, начнут проверять…
Идея подбросить дезинформацию, в которую наверняка поверят очень многие, пришлась народу по душе. Посыпались полезные советы: подвесить это сообщение на сайт украинского министерства обороны, протолкнуть в новости сервера Yahoo и так далее. Мамлеев и Бубнов на ходу развивали замысел, предложив притянуть испытания нового супероружия к сегодняшнему запуску украинского спутника.
Терпеливо дождавшись, когда у молодняка иссякнет приступ недержания умных мыслей, редактор вернул их на землю:
– Это все хаханьки. Хохлов уже не спасти. Ударят и размажут. Я даже радуюсь, грешным делом, что Крым теперь не в России. А то бы не их, а нас бомбили.
– Нас могли бы еще в том веке грохнуть, – напомнил Луганов. – Когда из-за Чечни прижали.
– Тогда было другое время, – грустно сказал Сергачев. – А сейчас бы точно не пожалели. Поймите наконец – Украину будут бить, чтобы мы испугались. Ясно же, как дважды два, не хотят они видеть в Кремле команду Коршунова.
По этому поводу сомнений, равно как иллюзий, ни у кого не было. Мамлеев вернулся к прежней теме.
– Насчет Крыма – это неплохо, можно сделать такой материал, – сказал Богдан. – По сообщению конфиденциальных источников в Киеве, украинское правительство рассматривает вопрос о срочном возвращении Крымской области в состав России. Передача полуострова состоится еще до истечения сроков НАТОвского ультиматума, предъявление которого ожидается в ближайшие часы.
– Нормально, – одобрил главный. – Пойдет в завтрашний номер. Борис, втиснешь это, когда будешь делать информационную полосу… Ладно, с военной частью как будто утрясли. Только держите себя в руках – страничка на каждую статью, не больше.
Сотрудники взвыли, но шеф был неумолим. На следующий номер ожидалось много рекламы, поэтому следовало тискать поменьше ерунды. Чтобы подсластить пилюлю, Сергачев намекнул, что в сороковом номере отведет побольше места материалам на крымскую тему.
– К тому времени уже война начнется, – вздохнул Мамлеев. – Впору будет фронтовые репортажи печатать.
– А ты оптимист, – засмеялся Бубнов. – К тому времени война уже кончится…
Москва. Офис фирмы «Легион»
Тихонько напевая привязавшиеся строки из клипа, который уже месяц крутили по нескольким телеканалам, Лея набрала код на кнопках замка и впорхнула в тамбур. Дверь в комнату шефа была заперта, а из рабочего зала доносились раскаты орудийных залпов, плеск волн и стоны умирающих. Похоже, мальчишки с утра взялись доводить до ума последний заказ. «Ты – мой, вы все – мои, но я – не ваша», – снова вернулся навязчивый мотив.
– Привет существа! – крикнула она с порога.
– И тебя туда же, – с готовностью откликнулся Вовка Дублон и похвастался:. – Мы подчистили Фолкленды.
– Не говори «гоп», пока я тебя не потопил, – предостерег его Марцелл. – Лейка, ты не знаешь, где у нас кофе?
– На месте, – сообщила девушка, очень не любившая, когда ее называли Лейкой. – В сливном бачке.
К общей радости Марцелл побрел в санузел, долго там возился и даже спустил воду. Вернувшись, сказал озабоченно:
– Там нету. Ты, что же, опять прикалываешься?
– Посмотри в кладовке, – злорадно посоветовала она. – Под ворохом надувных вешалок.
– Значит, прикалываешься, – вздохнул Марцелл.
Володька взмолился:
– Даст мне кто-нибудь кофе? Такой сушняк после вчерашнего, тыква раскалывается, а они маздайством занялись…
– Нетути кофию, – признался Марцелл. – Он действительно в бачке плавал, а я по привычке загрузил программу слива. Так что теперь ищи его на сайте www.kofe.net…
На этом традиционный ритуал утренней разминки был исчерпан. Марцелл достал банку «Нескафе» из ящика собственного стола, бухнул две ложки коричневого порошка в свою чашку объемом 0.4 литра, добавил немыслимое количество сахарного песка и залил полученную смесь кипятком, после чего кинул банку девушке.
Потягивая бодрящий напиток, они обменялись новостями. Игра «Морская битва», которую «легионеры» третий месяц лепили для питерской фирмы BalticGame, была почти готова. Оставалось лишь немного подшлифовать графику Синопской битвы и кое-какие миссии, связанные с Цусимским и Ютландским сражениями. Даже если не слишком сильно бить лежачего, работы оставалось максимум на пару недель, а «Балтикгейм» дал им времени до конца августа. Поэтому Дублон собирался сразу после обеда взяться за внеочередной заказ, а Марцелл вдруг вспомнил, что надо дописывать следующую главу диссертации.
– Ты бы полегче с Образами, – грозно напомнила Лея. – Должен понимать, что твой диссер не должен иметь ничего похожего на Гремлина.
– Кажется, младенцу вздумалось учить дяденьку, – печально констатировал Марцелл. – Ты еще монитор с унитазом путала, когда я знал, что такое конспирация и профессиональные секреты!
Они обменялись длинными очередями беззлобных колкостей, после Дублон и Лея занялись новым заданием. Некий неназванный заказчик был готов выложить крутые бабки за взлом программы «CalifUniv Particle WaveLab Res», предназначенной для совершенно заумных исследований в области теоретической физики.
Пока они безуспешно хакали систему паролей, Марцелл успел набрать пару страничек текста, а потом вдруг поинтересовался:
– Ну, как успехи?
– Неважно, – без особого восторга сообщил Дублон. – Крепко сработано. Прикинь, подруга, может, Гоблином покрякаем?
– Придется, – вздохнула она.
– Не надо Гремлина беспокоить, – решительно сказал Марцелл. – Давайте, я своего Шалуна запущу.
– А он сможет? – засомневалась Лея.
– Меня этот вопрос интересует гораздо сильнее, чем тебя…
Шалуном звали Образ, который Марцелл создал в качестве иллюстрации для своего диссера. Автономная самообучающаяся программа была намного примитивнее, чем Гоблин и Гремлин, разработанные совместными усилиями всех «легионеров». Тем не менее, Шалун умел многое, включая способность проникать через защитные модули.
Квазитрехмерный монитор с диагональю в 24 дюйма строил изображение сразу в полусотне плоскостей, довольно правдоподобно имитируя объемную картинку. Программа виртульной визуализации «3D Panorama 2.0» трансформировала все задействованные элементы в наглядные изображения. Сопряженные процы пахали во всю мощь своих трех с хвостиком гигагерц, катая по световодам двоичные слова длиной в 64 бита, а на экране разворачивалось веселое действо вроде мультика из жизни монстров.
Похожий на лиловую амебу Шалун, выпустив отростки псевдоподий, ощупал подвешенный на ворота большой английский замок, изображавший защитную систему атакуемой проги. Потом одна ложноножка удлинилась, погрузившись в замочную скважину. «Легионеры» замерли в ожидании чуда, но тут внутри замка, негромко щелкнув, шевельнулось лезвие гильотины, и Шалун, торопливо выдернул обрубленный отросток.
– Дополнительная защита, – с отвращением прокомментировал Дублон. – Вмешаешься?
Марцелл отрицательно мотнул головой, хладнокровно процедив:
– Сам справится, не маленький.
Второй попыткой Шалун ввел в замок сразу две ложноножки. Одной он придерживал гильотину, а другая достигла запирающего устройства и плавно повернула соответствующие детали механизма. В действительности сейчас в глубине электронного устройства Образ отключил страхующую программу, одновременно считывая файл, где были записаны пароли, охраняющие «Particle WaveLab» от любителей халявного доступа. А на мониторе язычок замка выпал из паза, и дверь бесшумно отворилась. В верхнем левом углу экрана появились символы: 4D18B5A4.
Шумно выдохнув, Лея воскликнула:
– Есть пароль! Молодчина, Шалун!
– Рано радуешься, – с мрачным видом буркнул Марцелл. – Там вторая дверь.
Действительно, авторы программы предусмотрели, по меньшей мере, двухярусную защиту. Пожав плечами, Марцелл покликал мышом по иконкам меню, и Шалун послушно бросился на штурм новой преграды. Через полчаса захватывающего сражения новый замок также был взломан, и Шалун сообщил остальные цифры 16-ричной кодировки. В окончательном виде пароль принял устрашающий вид: 4D18B5A409E37406F.
– Володенька, перезагрузись, и попробуй войти этим паролем, – попросила Лея. – А я пока свою почту проверю.
WaweLab приняла пароль за милую душу и доложила о готовности приступить к работе. Марцелл самодовольно щерился, радуясь успеху собственного детища. Поздравив приятеля, Дублон с воодушевлением проговорил:
– Считай, штуку зеленых президентов заработали.
Одновременно у него за спиной, где стоял рабочий компьютер Леи, послышался возмущенный и вроде бы даже взволнованный голос девушки:
– Скотина! Подонок!
– Чего еще? – меланхолично поинтересовался Марцелл. – Комп на копыто уронила?
Оказалось, что дело куда серьезнее. В текстовом поле почтового браузера светилось послание:
Дарова Крези
Пару деньков меня не будет потом приеду и ты станешь моей хочешь или нет.
Поэтому будь готова расслабиться и палучить удавлетварение.
Твой Sekans.
– С грамматикой у этого козла неважно, – тонко подметил Дублон. – Слышь, принцесса, ты ж его вчерась типа того, послала.
– А он, похоже, не послался, – Лея скорчила гримасу, выражавшую крайнюю степень отвращения. – Вот ублюдок отстойный.
– Мастдай, – согласился Марцелл. – Давай, мы тебя будем провожать до хаты.
Она гордо вздернула подбородок.
– Нет уж! Лучше с газовым пистолетом ходить.
– Тоже верно, – сказал толстокожий циник Марцелл. – Любовь под запах «черемухи» – что может быть романтичнее.
Обозлившись, Лея в доступной форме объяснила коллегам, что думает насчет их способностей и возможностей – как интеллектуальных, так и физических. По ее мнению, наглый тип, подписавшийся кликухой Sekans, был способен положить одной левой Дублона и Марцелла вместе взятых.
– Да, здоровая скотина, – со вздохом признал Дублон. – Хотя газ на всех действует – и на бугаев, и на дистрофиков. – Он добавил: – Ничего, вечером Шаман вернется, он Гадюке одним ударом морду своротит.
Все согласились, что президент «Легиона» по части рукопашного боя не уступает самым крутым голливудским персонажам. Впрочем, их энтузиазму не суждено было дожить до конца рабочего дня. Примерно через час Шаман позвонил из Малазийской столицы и сообщил, что возникли кое-какие проблемы, поэтому он задержится на денек-другой.
Одно утешало: шеф все равно должен был вернуться раньше, чем Гадюка-Секанс. Тем не менее, Лея переложила газовый баллончик из сумочки в нагрудный карман, а оба «легионера» мужского пола твердо заявили, что проводят ее сегодня вечером.
Москва. Отдел информационной борьбы.
Перед началом операции «Большие Грабли», как официально назывался давно задуманный визуальный штурм, Галина заметно нервничала. Мандраж заставлял то и дело протирать очки, курить сигарету за сигаретой, без конца регулировать высоту кресла. Понимая состояние подчиненной, Давыдов чуть ли не силой влил в нее стопку коньяка и пообещал, что все мужчины отдела, если Галя хорошо отработает «Грабли», совершенно бесплатно отдадутся очаровательной лейтенанточке.
– Бесплатно я на вас всех и смотреть не захочу, – буркнула Галина и вдруг поняла, что шуточки начальника помогли успокоить расшалившуюся нервную систему. – Налейте-ка еще.
– Так-то лучше, – ворчливо заметил полковник. – Соберись. Ты ж офицер, а не кисейная барышня.
– Ладно уж, я в норме, – сказала она, опрокинув вторую порцию.
Двадцатидюймовый монитор привычно имитировал трехмерность, расположив поверх обоев пиктограммы главного меню. В нижнем правом углу экрана переливалась изогнутая в четверть дуги разноцветная полоска спектра – эмблема операционной системы «Радуга 2.2», на которую этим летом перешли российско-белорусские силовые структуры.
Потыкав мышкой в иконки, лейтенант Дутова запустила программы, которые понадобятся ей в ближайшие два часа. Главной среди них был «Калейдоскоп», занимавший почти семь гигабайт на винте «Октопуса». По экрану запорхали, раскрываясь, таблички сообщений об активизации прикладных пакетов. Рабочая станция была готова к визуальному штурму, но мощности сорока миллионов транзисторов, спрессованных в пластине процессора, не хватило бы, чтобы за разумное время прочесать мелким гребнем накопленные Отделом архивы.
– Осталось две минуты, – предупредил Давыдов.
Рассеянно кивнув, она убрала в футляр очки, выдернула заколку и тряхнула головой, распуская волосы. Затем натянула интерфейс-перчатки и надела шлем виртуальной реальности, окунувшись в киберпространство, формируемое «Калейдоскопом». Объемная картинка медленно колыхалась как бледно-сиреневое озеро, взбудораженное косяками играющих в глубине рыбин. В нижней части активного поля выстроились, подобно атомам в кристаллической решетке, виртуальные кнопки управления.
Две стилизованные пятерни с длинными и острыми, как у незабвенного Фредди Крюгера, пальцами без задержек повторяли малейшее шевеление рук оператора. Галина быстро и точно нажимала виртуальными пальцами на виртуальные кнопки, подключая архивы и настраивая «Калейдоскоп» в режим «Большие Грабли».
Ровно в 13.00 к внутренней сети ОИБ пристыковался суперкомпьютер ГРУ «Казбек-3». Два блока по 144 процессора в каждом обладали производительностью, соизмеримой с возможностями заокеанских машин фирмы Cray Corporation. Поток несчитанных гигагерц раскрутил турбину «Калейдоскопа», а бездонная память серверов ОИБ выплеснула в эту воронку терабайты информации, накопленной за последние три недели. В визуальной транскрипции эта картина была потрясающе прекрасно, хотя и подавляла воображение – исполинский пейзаж с тщательно прописанными мельчайшими деталями. Застонав от восторга, лейтенант Дутова с бешеной скоростью заработала пальцами, превращая безумие хаотичных сигналов в рационально организованное изображение.
В прежние времена шпионов частенько ловили с поличным на передаче донесений. Контрразведчики подолгу наблюдали за выявленными тайниками, куда предательская рука закладывала сообщения для хозяев. Опытные оперативники вели слежку за каждым шагом подозреваемых, а чуткие антенны перехватывали шифрованные сигналы шпионских радиопередатчиков. Интернет и электронная почта сделали эти усилия бесполезными. Любой пользователь без труда получил возможность пересылать файлы с донесениями прямо в штаб-квартиру неприятельской спецслужбы, воспользовавшись Всемирной Паутиной, неподконтрольной ни одному государству.
Выход был найден – перехватывать сообщения электронной почты, и тогда из недр пентагоновского Агентства Национальной Безопасности вылупился спрут по имени «Эшелон». Бесчисленные станции, разбросанные по всему миру, прослушивали каждый сигнал, переносимый радиоволнами или телефонными проводами. Суперкомпы АНБ проверяли все файлы на наличие ключевых слов, и попавшие под подозрение сообщения попадали в оперативные подразделения спецслужб для дальнейшей разработки.
Сегодня лейтенант Дутова должна была за два часа решить задачу, на порядок более сложную – найти сайты, на которые стекалась шпионская информация, не покидающая виртуальных пределов государства.
Визуальный штурм продолжался второй час. «Калейдоскоп» неутомимо превращал вихрь электронных сигналов в подобранную по вкусу оператора систему изображений, имеющих более-менее осмысленные регулярные формы. Мониторы, расположенные внутри очков перед зрачками Галины создавали подлинный стереоэффект. Сейчас, после долгих преобразований виртуальной Панорамы, она видела прозрачную бесконечность, в которой – по всем направлениям одновременно – струились, медленно вращаясь, сплетенные жгутами разноцветные нити – так «Калейдоскоп» интерпретировал пакеты файлов.
Сигналы текли хаотично, потому что миллионы пользователей непрерывно обменивались посланиями, болтали на чат-страничках, импортировали информацию на сайты, либо скачивали с сайтов тексты, картинки, видеоклипы и прочую дребедень. Просмотреть каждый файл на предмет выявления шпионских донесений было невозможно, однако существовали другие способы выловить нужную каплю из электронного океана.
Время от времени Галина шевелила ладонями, и тогда поперек рабочего объема появлялись многослойные решетки, составленные из нанизанных на невидимые стержни голубых кубиков или ярко-красных шариков. Эти фильтры словно отсекали некоторую часть волн киберпространства или направляли какие-то ручейки в новое русло. Всякий раз после подобных манипуляций трехмерная картина избавлялась от мнимой хаотичности, становясь более простой и приглаженной.
Если бы Галину попросили поведать, какие соображения руководят ее действиями, она не сумела бы ответить. Визуальным штурмом управлял не разум, главную роль здесь играла интуиция.
Психологи объясняли этот феномен различием в работе полушарий мозга. Левое полушарие выполняет логические функции, обрабатывая конкретные понятия, которые можно выразить словами, цифрами, либо иными символами, что придуманы людьми. А вот правой половине мозга подвластны зрительные образы, осмыслить которое способно лишь абстрактное мышление.
Сопряженные процессоры тушинского суперкомпьютера трансформировали электронный хаос будней Инета в не менее беспорядочную картину, однако Дутова непостижимым образом продиралась сквозь кружево цветастых паутинок.
Острый кончик указательного пальца завис над кнопкой, однако Галина передумала и прошлась шипами по совсем другим кнопкам. Картина плавно развернулась, представ в совершенно неожиданном ракурсе. Для офицеров, следивших за визуальным штурмом по 3D-мониторам, новый угол обзора был столь же непонятен, как и предыдущий. Однако Галина неожиданно громко сказала: «Вот ты где…» – и засвистела что-то в ритме танго, покачивая при этом головой, словно следуя движениям невидимого партнера. Затем она снова пошевелила пальцами, вызывая на подмогу дополнительные функции. Поле обзора перечеркнула мерцающая поверхность сложной фигуры, напоминающая сильно пересеченный рельеф, который сочетал конические и закругленные холмы, цилиндрические овраги, прямоугольные площадки. Зеленые нити немедленно исчезли, черные сделались пунктирными, коричневые закрутились спиральными петлями. В киберпространстве сразу стало просторнее.
Следующие шесть-семь минут Галина сидела молча. Рабочий объем продолжал неторопливо вращаться. Иногда Дутова увеличивала масштаб отдельных участков, недолго их рассматривала, затем возвращалась к общему обзору. Внезапно она вздохнула, расслабилась и потребовала:
– Полковник, уберите регулярный обмен. И дайте кто-нибудь пить.
Во время операции Отделом командовала она, хоть и была самой младшей по званию. Сразу три офицера бросились выполнять ее указания, а майор Челпанов собственноручно поднес к губам Галины стаканчик «спрайта». Сам начальник ОИБ наравне с подчиненными стремительно двигал мышку и бегал пальцами по клавиатуре, убирая группы сигналов, которые, по мнению Дутовой, не имели отношения к цели поиска.
– Быстрее, черепахи беременные, – зашипела Галя. – Упущу его по вашей милости.
– Готово, – доложил Давыдов. – Давай, девочка, подсекай.
Они видели, как женщина в шлеме прядет пальцами, играя гамму на невидимом рояле. Повинуясь ее командам, с экрана исчезли коричневые петли, желтые и черные пунктиры, голубые и фиолетовые синусоиды. Напротив, сделались ярче красные, бирюзовые и малиновые нити. Теперь, когда панорама избавилась от лишних элементов, стало видно, что оставшиеся пучки сигнальных нитей сходятся в нескольких узловых точках.
Решительно убрав все детали кроме этих узлов, Галя Дутова извлекла из памяти своего компа программы «Перехват 5.25» и «Щелкунчик 8.3». Эмблемы сканера и отмычки заплясали вокруг выбранного ею сгущения виртуальных линий. Потом Галя медленно стянула шлем, помотала головой и с отвращением произнесла:
– До чего мерзкая штука – возвращаться в ваш мир после того, как побывала там.
Часы на стене показывали 14.54.
Все вокруг кружилось. Ощущение после шлема было такое, будто глаза стали чужими и вдобавок переместились на новое, крайне бестолково выбранное место. Краски казались тусклыми, очертания людей и предметов – нечеткими и бесформенными как амебы.
Дутова полулежала на диване, привыкая к жизни в невиртуальной реальности. Коллеги нетерпеливо ерзали, ожидая, когда она начнет рассказывать, однако никто не торопил лейтенанта. Сквозь слабеющее головокружение она услышала голос Саши Челпанова:
– Я проверил адреса, которые она откопала. Два сайта принадлежат компаниям среднего размера, еще три – странички райотделов МВД. Последние три – личные сайты, открыты анонимными авторами. Типичные сведения о владельце: Демократическая Республика Иллинойс, штат Западная Корея, город Мадагаскар, веб-мастер – Фантомас и его любовники.
– Именно, – нетвердым голосом подтвердила Галя. – Сайты, о которых мало кто знает, на которые не станет заглядывать ни один нормальный человек и на которые изредка сливается свежая информация. Кроме того, для доступа на них необходим пароль.
– Виртуозно сработано, – сказал полковник. – Конечно, мы ждали чего-то в таком духе, но в общем собирались искать совсем другое. Вы, Галочка, просто молодчина.
Денис Петелин, капитан-оперативник, спросил восхищенно:
– Как ты их нашла?
– Честно говоря, с самого начала мы с шефом совершенно иначе представляли цель поиска, – призналась Галина. – Но потом вдруг наткнулась на их следы и поняла: это и есть то, что нам нужно.
Она села прямо. Огненные шары, плавающие перед глазами, сделались тусклыми и почти не заслоняли обстановку. Оглядевшись, Дутова обнаружила, что Давыдов просматривает какие-то тексты, Петелин протягивает ей подносик с чашкой и бутербродами, а остальные сидят с таким видом, словно готовы разродиться нескончаемыми фонтанами вопросов. Она откусила кусок хлеба с колбасой, запила горячим глотком и пропыхтела полным ртом:
– Спасибо, Дениска… Товарищ майор, вы хотели что-то спросить?
Похоже, Челпанов был изрядно удивлен. Даже лицо его потеряло вековечную невозмутимость.
– Хотел. Ты, вроде бы, не только вытралила эти сайты, но и взломала два из них.
– Ну…
– Для тебя, что же, нет разницы, для чего «Калейдоскоп» применять?
– Ни малейшей, – подтвердила она и взяла второй бутерброд.
– Значит, и шифры ломать можешь, – вкрадчиво произнес Челпанов.
– Говорю же – без разницы. И то, и другое, и пятое – поиск определенности. Выбор одного стабильного варианта из набора, который стремится к бесконечности сочетаний…– Дутова спохватилась. – Я понятно изъясняюсь?
– Может, быть не совсем, но это не важно. – Майор пожал плечами. – Надо будет самому прокрутить «Калейдоскоп». Иначе не пойму, что там происходит.
Не отставая от старшего по званию, другие офицеры тоже засыпали Галину вопросами. Обсуждение технических деталей оборвал Давыдов, выглядевший непривычно возбужденным.
Продолжая сидеть за компьютером и не отрывая взгляд от экрана, начальник отдела осведомился, знает ли лейтенант Дутова, какую именно информацию содержит вскрытый ею сайт. Галина честно призналась, что не успела прочитать хакнутые материалы, поскольку торопилась поскорее покинуть кибер-спейс.
Медленно кивнув, полковник поблагодарил ее и разрешил идти, пожелав приятно провести отпуск. Затем Давыдов приказал собрать всех сотрудников, а сам заперся в кабинете – докладывать начальству о результатах операции.
Москва. Станция метро «Киевская».
Макс очень удивился и даже растерялся, услышав в телефонной трубке голос Богдана. То ли сестра предупредила парня, чтобы держался подальше от ее бывшего возлюбленного, то ли Максим сам не желал этой встречи. Во всяком случае младший брательник Яны говорил больше междометиями, но бывалый журналист проявил настойчивость и сумел-таки назначить рандеву.
– Здорово, парнище! – завопил Богдан, бросаясь к мальчишке с распростертыми объятиями. – Вот вымахал – скоро меня перерастешь… Ну, как житуха на Земле Обетованной, в институт поступил, небось, в армию тебя пока не забрили?
Ошеломленный его напором, Макс едва успевал отвечать на град вопросов, но Мамлеев не слишком нуждался в его ответах. Семья Словинских эмигрировала в Израиль в конце девяносто восьмого, как только старшая дочь получила диплом журфака МГУ. Богдан болезненно переживал отъезд темноволосой красавицы, тем более, что Яна писала ему крайне редко, а последнее мыло пришло и вовсе больше года назад. По своим каналам Богдан узнал, что в начале 2002 года Яна оставила работу в большой русскоязычной газете и поступила на службу в МВД, а точнее – в контрразведку Шин-Бет.
– Поступил, – наконец-то сумел вставить слово Макс. – Иерусалимский университет, юридический факультет. А в армию, наверное, вообще не возьмут.
– Молодчина, – вполне искренне порадовался за него Богдан. – А сестренка как? Небось уже редактором стала.
– Не…– Макс сделался скучным – наверняка получил строгие инструкции поменьше болтать о новом сестрином поприще. – А ты как? Мы почитываем в Интернете статьи некоего Бэ-Мамлеева.
Он засмеялся. Ухмыльнувшись в ответ, догадливый московский журналист предположил:
– В сетевую версию «Бульвара» заглядываете?.. – Он принялся выпытывать, какая статья понравилась больше. Потом вернулся к главной теме. – Слушай, а чего Янка совсем меня забыла? Все-таки не чужие люди, могла бы хоть для приличия пощупать клавку и кинуть мне емельку.
– Чего? – не понял израильтянин, отвыкший от здешнего жаргона.
Расхохотавшись, журналист Б.Мамлеев пояснил, что «клавой» называется клавиатура компьютера, а «емелькой» или «мылом» – электронная почта, она же E-mail, либо письма, по оной почте перегоняемые. Затем он без паузы предложил гостю столицы прокатиться на поезде мини-метро, тоннель которого соединил станции «Киевская» (точнее, «Дорогомиловскую», расположенную рядом с «Киевской») с новым деловым центром Москва-Сити. Оказалось, что Макс уже побывал в Сити, поэтому их разговор продолжился в «Русском бистро» на Кутузовском проспекте.
Энергично разбираясь с шашлычком, Богдан небрежно расспрашивал иного интуриста, демонстрируя непропавший интерес к сестре последнего. Макс нехотя признался, что Яна в последнее время встречается с видным тамошним журналистом по фамилии Местер. Этот тип эмигрировал с Украины лет пятнадцать назад и люто ненавидел все советское и русское.
– Чего она только нашла в таком придурке? – возмутился Богдан.
– Он влиятельный, к президентам дверь копытом открывает.
– Скотина… Вот что, Макс, я обязательно должен как-то связаться с Янкой. Знаешь ее мыло?
Макс покачал головой, вид у него был совершенно несчастный. Наверняка полученные перед отъездом инструкции строжайшим образом требовали никому и ни под каким предлогом не сообщать адреса компьютеров и даже номера мобильных телефонов.
Оно и понятно – мобильники нынче имеют прямой доступ в Инет, то есть любой нормальный чел время от времени заглядывает на свой комп через сотовую трубку. Дальнейшее было делом техники: просмотрев память мобильника, опытный хакер без особых усилий находит URL служебного компьютера, потом проникает сквозь пароли и замки, после чего остается лишь скачать сверхсекретную информацию шпионского ведомства. Уж кто-кто, а Яна безусловно не забыла, что в Москве остался ее старый приятель Череп, которому доводилось распутывать и более страшные клубки проблем.
– До чего ж обидно, – пробубнил вконец расстроенный журналист Мамлеев. – Ну, придумай что-нибудь. Позарез нужно ее голос услышать.
Видя его страдания, Макс неуверенно сказал:
– Завтра в шесть она будет мне звонить. Я попрошу, чтобы перезвонила тебе.
– Не перезвонит, знаем мы ее повадки, – решительно отрезал Богдан. – Вот что. Встретимся завтра в пять. Поболтаешь с сестренкой, а потом передашь мне трубку.
Сочувственно поглядывая на него, Макс тихонько проговорил:
– Она тоже очень хотела приехать, но вроде бы со службы не отпустили.
Мамлеев едва не съязвил: дескать, ясен пень, журналистика – профессия секретная, не каждого корреспондента из редакции выпускают без охраны. Он ухмылялся этой невысказанной мысли, когда висевший на поясе видеотелефон зазвенел «К Элизе». Майор Челпанов приказал срочно ехать в Отдел, на Лубянку.
Куала-Лумпур.
Президент АОЗТ «Легион» Игорь Шадрин по прозвищу Шаман прилетел в Малайзию после обеда, когда в Москве только-только рассветало. Прямо из аэропорта он позвонил Дику Лао, но давний партнер не слишком обрадовался, услышав знакомый голос, произносивший корявые английские фразы с чудовищным русским акцентом.
Шаману сильно не понравилось, что Дик сразу принялся жаловаться на все напасти – от кредиторов до погоды – одновременно, поэтому главный «легионер» поспешил пресечь это словоблудие, спросив:
– Where shall we meet? And when? – что в переводе с поморского инглиша должно было означать: – Где и когда я увижу твою поганую косоглазую харю?