На кухне она выпила «пепси» из холодильника, а затем, заглянув в мусорку, разочарованно обнаружила батарею пустых бутылок из-под портвейна и всего одну разодранную упаковку презерватива. «Неважно погуляли, – подумала она, – стоило ради такой малости стараться». Возникло даже острое желание растолкать подлеца – пусть отрабатывает. Желание быстро угасло – растолкаешь такого, ужрался ведь до поросячьяго визга, резинку из фольги толком достать не мог.
Она собралась вернуться в койку и хотя бы выспаться, но тут снаружи снова загромыхало. Зазвенели стекла. С улицы донеслись истошные вопли: «Летят! Возвращаются!» Заподозрив неладное, Галя метнулась в гостиную, окно которой смотрело на море. Зрелище потрясло до онемения в ногах. Она похолодела и судорожно схватилась за подоконник, иначе бы рухнула на месте.
С опозданием завыли сирены, но лейтенант Дутова и без этих сигналов беды сообразила, что началась миротворческая операция, и по их мирному уютному городу лупят бомбы вперемешку с ракетами.
За окном покачивались отсветы близкого пожара – это горел порт. Ажурные конструкции башенных кранов черным кружевом стояли на фоне громадного алого зарева. С неба сыпались крохотные светящиеся точки и, достигнув поверхности, превращались в бутоны пламени. В ответ устремлялись ввысь светлячки запускаемых с земли ракет и гирлянды трассирующих снарядов. В небесах непрерывно сверкали взрывы, но темнота не позволяла понять, удалось ли обороняющимся поразить хоть один самолет противника.
Над головой прогремели протяжные перекаты – так бывает, когда на небольшой высоте проносятся реактивные машины. Потом высоко в небе полыхнула яркая вспышка, и огненный факел рухнул вниз. «Кого-то сбили, – поняла Галина. – Знать бы только – кого…»
Наспех одевшись, она снова попыталась разбудить Филиппа, но тот лишь мычал и отпихивался. Оставив безнадежные усилия, Галя выскочила из квартиры, столкнувшись на лестнице с запыхавшимся матросом. Увидев ее, парень безнадежно спросил:
– Девушка, не видели здесь моряка, капитана третьего ранга. Это – погоны как у майора, только морские…
– Вивдыченку с «Вильной Украины» ищете? – каким-то чудом догадалась Галя.
– Так точно! – обрадовался моряк. – Собираем экипаж по боевой тревоге.
Она показала дверь квартиры, но заходить не стала – пусть сам попробует разбудить халявщика.
Фонари не горели, дорогу освещали только вспышки взрывов и отсветы горящего порта. По улицам метались перепуганные люди, кто-то поспешно грузил скарб в багажники легковушек, слышался женский и детский плач. Вокруг трещали зенитки, кое-где стояли солдаты с переносными зенитными комплексами «Стрела». В небе подвывали самолеты.
Разрушений в городе Галя не заметила. Несмотря на воинское звание, она была сугубо штатским человеком, но тем не менее смекнула: «миротворцы» пока не начали утюжить жилые кварталы, а занимаются лишь военными объектами.
Пробежав по Морскому проспекту, Галина наслушалась чудовищных россказней о десятках сбитых самолетов, потопленных авианосцах и морском десанте, который захватил здание городской администрации. На площади возле районной управы оглушительно палили в небо две «Шилки». Человек в мундире наорал на Галю: дескать, нечего бегать среди ночи под бомбами. Она послала придурка таким многоэтажным матом, что тот заткнулся и скрылся с горизонта.
Ворвавшись в квартиру, она бросилась в спальню, чтобы успокоить сына, однако тот вовсе не был напуган. Андрюша стоял на подоконнике, глядя на бой широко открытыми глазами, и объяснял Насте какие-то военные премудрости. Увидев Галину, пацан возбужденно пропищал:
– Мама, смотри – «Суперхорнеты»! – И победоносно добавил: – А ты говорила – не будут бомбить".
Украина. Зона военных действий.
В неприметном гарнизоне на улице Якуба Коласа подполковник Литвин и его подчиненные лихорадочно запускали сканеры и краккеры, пытаясь разобраться в путанице паролей. Они видели, как падают на цели крылатые ракеты, но лишь за три минуты до конца атаки Робби сумел подобрать ключик к снарядам воздушного базирования AGM-86. Еще минута потребовалась, чтобы разобраться в принципе устройства, и за это время еще несколько десятков ракет успели поразить запрограммированные мишени.
Из последней волны «Томагавков» примерно треть была уничтожена в полете – хакеры ОБКВ научились приводить в действие взрыватели, и боеголовки послушно срабатывали на активном участке траектории.
– Сколько сняли? – дрожащими челюстями спросил Артефакт. – Пять, десять, двенадцать?
Они подсчитали результат, и получилось, что бригада смогла ликвидировать семь крылатых ракет. Это было маленьким, но приятным сюрпризом: полчаса назад никто не рассчитывал на такой успех. Однако радоваться не было времени, потому что начался воздушный налет, и хакеры занялись новым противником.
В полусотне миль от Керченского пролива истребители включили генераторы помех, вносивших путаницу в работу вражеских радаров. Впереди и чуть левее курса кипел воздушный бой, там мелькали огоньки трассеров и полыхали шарики разрывов. Это «рафали» и «харриеры» союзников утюжили позиции украинских войск в Крыму. Изредка снизу взлетали ракеты «поверхность-воздух» которые взрывались в темном небе яркими оранжевыми бутонами. Одна из вспышек получилась заметно сильнее обычного – наверное, ракета разнесла вдребезги какой-нибудь английский или французский самолет.
Оставив под крыльями перешеек, «цыплята» Эндрюса помчались над Азовским морем. Здесь, снизившись до пятисот футов, они продолжили полет со скоростью 600 миль в час , выискивая мишени на экранах бортовых локаторов. Однако на море целей не нашлось – все корабли попрятались в портах.
Ежеминутно преодолевая десять миль, самолеты «Эйзенхауэра» приближались к берегу. Эскадрильи «Pukin» и «Knighthawks» отвернули в сторону Бердянска, а «Wildcats» и «Red Rippers» взяли курс на Мариуполь.
Когда до берега оставалось около двадцати миль, бортовой детектор засек приближение ракет. Эндрюс выполнил стандартный маневр, уклоняясь от самонаводящихся снарядов, которые безвредно рванули вдалеке от «Диких котов». К сожалению почти без перерыва налетела вторая волна вражеских ракет. Не успев завершить первый маневр, самолеты принялись выполнять следующий, а высоты не хватало, и машины выписывали хаотичные траектории, потеряв строй. При этом один F-14 оказался слишком близко от сработавшей боеголовки.
– Повреждено рулевое управление, – раздался в эфире раздосадованный голос пилота. – Возвращаюсь на «птицеферму».
– Счастливого пути, – отозвался Александер. – Своего украинца собьешь завтра.
Кое-как восстановив полетный ордер, ударная группа снова легла на боевой курс, но тут навалились истребители противника. На них немедленно бросились «Томкэты», а F-18 продолжили полет и на солидном удалении от берега сбросили бомбы AGM-154 JSOW, которые пошли на заданные цели, координаты которых были заложены еще на авианосце. Это оружие считалось самым совершенным в ВВС США: JSOW появились уже после сербского миротворчества и без промаха поражали мишень с дистанции свыше пятидесяти миль.
Освободившись от этого груза, «Суперхорнеты» рассредоточились для свободной охоты. С городских окраин непрерывно били скорострельные зенитные пушки, а F-18 расстреливали их ракетами «Мейверик». К этому времени пожары, вспыхнувшие после попадания «Томагавков», осветили большую часть порта, и в колыхании багровых теней мелькнул силуэт стоявшей у причала подводной лодки.
«Если уж не смогли найти крейсер, а бомбить китайский авианосец не разрешают, так хотя бы с этой рыбкой разберемся», – азартно подумал Эндрюс и скомандовал:
– Я «Чик-три», все за мной. Цель – субмарина.
Ракеты, висевшие под крыльями и фюзеляжем были уже израсходованы, поэтому истребители прошли над причалом на малой высоте, непрерывно стреляя из шестиствольных пушек-гаттлингов «Вулкан». Внезапно из портовых сооружений ударили замаскированные зенитки, и F-18 с бортовым номером «431» разлетелся на куски. Выругавшись, Билл потянул на себя штурвал, свечой набирая высоту. Он уже сообразил, что противник устроил им элементарную ловушку, подставив то ли муляж, то ли пустой корпус старой подлодки.
Боеприпасов больше не было, и «Дикие коты» ушли на юг. Прикрывавшие их «Красные потрошители» сцепились с десятком украинских МиГ-29. Бой оказался недолгим: расстреляв запас ракет «воздух-воздух», противники разлетелись, и вскоре F-14 догнали «котов».
– Генри, ты в порядке? – спросил Эндрюс.
– О, да! Как кусок дерьма, – произнес в наушниках усталый голос Александера. – Мы сбили шестерых, но потеряли одного.
– У меня тоже есть потери, – буркнул Билл.
По дороге они разминулись со второй сменой своих эскадрилий. Отправив в налет оставшиеся самолеты, «Айк» был готов принять возвращавшихся участников первого рейда.
Эндрюс посадил истребитель-бомбардировщик на палубу, тяжело выкарабкался из кабины, проводил взглядом свой «Суперхорнет», уехавший на лифте в трюм, где машиной займутся техники. Вместе с Томом они постояли возле «острова», медленно расстегивая гермокостюмы и обсуждая перипетии сегодняшнего боя.
За это время приземлилось следующее звено, а затем стали заходить на посадку пары «Коршунов-рыцарей». Один из «Томкэтов», выключив двигатель прежде времени, упал в море на расстоянии двухсот ярдов от кормы авианосца.
На улице Якуба Коласа подполковник Литвин откинулся на спинку кресла, протирая кулаками слезящиеся после долгого глядения в монитор глаза. Когда зуд под веками немного утих, Артефакт хлебнул из стакана остывший кофе и сказал удовлетворенно:
– Есть! Я достал одного.
Он прикидывал, как бы перехватить управление вражеским самолетом и устроить агрессорам капитана Гастелло сотоварищи – воткнуть загруженную бомбами реактивную машину прямо в авианосец.
От этих мыслей его оторвали сигналы воздушной тревоги – к столице приближались эскадрильи второй волны. Грязно выругавшись, Артефакт приказал третьему дивизиону бригады переключиться на западное направление, чтобы встретить самолеты, взлетевшие с польских аэродромах. Первый и второй дивизион продолжали попытки добраться до машин, атакующих со стороны моря.
Москва. Редакция журнала «Московский Бульвар».
Несмотря на позднее время и немалое напряжение минувших суток, Богдан Черепахин был полон злой энергии и рвался на подвиги. Взлетев по лестнице на второй этаж, он оказался среди коллег, слушавших инструктаж Челпанова.
– Шеф, Гоблин и еще двое остались в отделе, а мы работаем отсюда, – говорил майор. – Рекомендуемая тактика действий вам известна. Пока будем юзать только виндовые проги, чтобы не раскрывать противнику всех наших возможностей. В случае осложнений переселяемся на Лубянку и запускаем платформы «Багет-Радуга». И еще: руководство запретило применять последние разработки. В частности, не следует рассекречивать пятые версии программы «Перехват». Версии «Пять-ноль» и «Пять-двадцать пять» могут понадобиться, если война докатится до нас. И вообще запомните народную мудрость времен виртуального мочилова: прога – дура, проц – молодец.
Он распределил задания и участки ответственности. Старшему лейтенанту Черепахину досталась возглавляемая «Эйзенхауэром» АУГ, то есть авианосная ударная группа, против которой Богдан работал все последние дни.
Пока «Windows2003» грузился на «Тафлон» (еще позавчера они заменили старые «Октопусы» на купленные у Шамана процессоры), Череп позвонил в «Легион» и выдал последние указания: считывать пароли, уточнять линии передачи команд, и все результаты немедленно скачивать на адрес natomustdie666@cherep.uk. Адрес Шаману понравился, Игорь даже собрался сострить, но Череп строго прервал его:
– И без самодеятельности. Активные действия начнете только по моей команде. Находите дыру – сразу сообщаете мне. Больше от вас пока ничего не требуется.
Комп уже загрузился. Война пока не началась, но на сервере Yahoo появился сайт «News: NATO-Ukraina conflict». Линки сообщали подробности о предыстории конфликта и о вооруженных силах сторон.
Череп вошел в систему NAVSTAR, отыскивая координаты выявленных объектов, и похолодел. По монитору струились наборы бессмысленных символов.
– Кар, они сменили кодировку! – крикнул Богдан.
– Вижу, – рявкнул в ответ Челпанов. – Работайте…
Снова антитрассер выстраивает заумную линию, чтобы сбить с толку программы-маршрутизаторы противника. Белая линия соединения ломается на карте мира, упираясь острием в турецкий сервер, а противоположный конец мечется по Африке так быстро, что напоминает веер тончайших черточек. Если кто-нибудь захочет проследить источник атаки, у него создастся впечатление, будто против «миротворцев» работают несколько десятков адресов в Нигерии, Сенегале, Буркина-Фасо и Зимбабве.
Наладив маскировку, Богдан повторил процедуру, которую не раз выполнял с того дня, как эскадры НАТО, покинув Неаполь, двинулись к Босфору. «Тафлон» мягко повизгивал саунд-картой, ворочая программы в своих кремниевых лабиринтах. Наконец на среднем экране появились вразумительные значки – быстро меняющиеся трехмерные координаты крылатых ракет.
Выбрав одну из них, Череп запустил сканер и с радостью обнаружил дыру – слабозащищенный порт 61. Быстрая проверка показала, что такая же лазейка имеется на остальных «Томагавках». Старший лейтенант записал результат в отдельный файл, сбросил на дискету – на случай, если противник сумеет уделать его комп, и лишь потом проник в электронную схему вражеского снаряда. «Была не была», – подумал он, осторожно отключая двигатель. Координата Z стремительно уменьшилась до нуля, после чего символ ракеты исчез где-то в чистом поле между Кривым Рогом и Желтыми Водами.
– Я уронил одну «Томахавку», – радостно сообщил коллегам Богдан.
– Я тоже, – меланхолично откликнулся майор.
Они выбросили в общую сеть подсказки, как это делается, и вскоре каждый участник операции уронил – в прямом и переносном смыслах – еще по одной ракете. Луганов даже не стал возиться с отсечкой движка, а просто привел в действие механизм самоликвидации, так что «Томагавк» взорвался в воздухе. Хотелось надеяться, что ликвидированные ракеты не упадут на головы мирных жителей: по законам вероятности, большая часть обезвреженных снарядов должна была плюхнуться где-нибудь в безлюдных местах.
Атака крылатых ракет закончилась около 3.40, но с аэродромов – наземных и плавучих – уже поднялись эскадрильи, чтобы обрушить бомбы на разбуженную среди ночи Украину. После минутной передышки, хором распевая «Ночь яка мiсячна», оибисты занялись новым противником.
Выполняя рутинные процедуры хакинга, Череп заметил:
– Грубовато мы сработали. Изящнее было бы подменить координаты мишеней, чтобы снаряды падали в какое-нибудь болото.
Последовало долгое молчание, прерываемое лишь попискиванием звуковых карт. Потом Сережа Бубнов сказал, развивая идею:
– Нужен набор таких точек, куда можно складывать хакнутые ракеты и бомбы без большого ущерба для окружающей среды.
Прошло еще какое-то время, и Челпанов подвел черту под оживленной дискуссией:
– Займемся этим, как только начнется антракт.
В 4.12 старший лейтенант Луганов радостно поведал, что вломился в бортовой комп французского самолета и форматнул диск. Спустя три минуты Череп сделал то же с компом F-18, бомбившего дивизион ПВО под Бердянском.
Еще через четыре минуты истошно взвизгнули сразу несколько редакционных «Тафлонов»: кто-то опытный и вдобавок упакованный мощной техникой ломился вдоль маршрута, пытаясь нащупать местонахождение удачливых хакеров. Добиравшийся до Черепа противник уже прошел большую часть схемы соединения, но завяз – вряд ли надолго – в ложных африканских адресах.
– Прекращаем атаку, – приказал Челпанов. – На сегодня хватит.
Чертыхаясь, они отключили боевые программы. Для первого часа войны было сделано больше, чем достаточно, хотя, конечно, хотелось сделать гораздо больше.
Налив себе кофе – наконец-то напомнила о себе бессонная ночь, – Богдан заглянул на Yahoo и обнаружил, что какой-то весельчак заменил надпись «NATO-Ukraina conflict» на «NATO Must Die».
– Кто повесил? – возмутился Череп. – Сказано же этим охломонам не отвлекаться на мелкое хулиганство.
Последовала затяжная разборка в он-лайне, но все оибовские хакеры отнекивались и божились, что не опускались до такого мастдая.
– Может, хохлы постарались? – предположил Осирис.
Так или иначе, но кто-то добрался до Yahoo. Может быть, даже какой-нибудь энтузиаст, не имевший отношения к ОИБ и организованным действиям против «Бури в степях». Пользы от такого поступка было не много, даже совсем никакой пользы не было. Просто детишки отвели душу.
Крым. Высота Куб.
Виталий Гладкий прекрасно трепался на вражеской мове. Одетый в тюбетейку и халат, перепоясанный пулеметными лентами и обвешанный гранатами, неузнаваемый под бутафорской бородой майор бойко вещал в прямом эфире CNN. Насколько мог понять Сердюк, Гладкий клялся, что отряд моджахедов под командованием юзбаши (сотника) Фатыха Набиуллина полон решимости защищать высоту вплоть до прихода американских освободителей.
Трансляцию для заморской публики Гладкий завершил панорамой окрестностей, поведав, где расположены пушки и танки киевских «кафиров». В действительности там стояли всего лишь деревянные макеты, так что в следующем налете противнику предстояло грохнуть не одну тонну боеприпасов, чтобы раскрошить эти ложные мишени.
– Не погано нам, боевикам, живется, – заметил Ужвий. – И тебе оружие с парашютом подбрасывают, и тебе харчи. И даже по ящику на весь мир кажуть.
Мартыненко, выросший в русскоязычном Харькове, неприязненно огрызнулся:
– Вашему отродью тоже не дюже погано. Львов не бомбят, а когда нас перемолотят, из вас составят новое правительство…
От этого упрека Ужвий позеленел, но смолчал. Сердюк тоже не знал, что сказать. Все были на нервах – как же иначе, когда твою страну засыпали бомбами, а ты сидишь внизу и ничего поделать не можешь. Да еще вдобавок изображаешь бандформирование.
Накануне роту вывели из Ялты и перебросили обратно на вершину Куба, где их поджидала опергруппа Гладкия. Майор СБУ объяснил: отныне вы – отряд повстанцев, который занимает оборону в тылу правительственных войск, передает противнику разведсводки и даже ведет телерепортажи. Согласно легенде, телеоператоры CNN были убиты, но в банде нашелся толковый боевик, умеющий обращаться с аппаратурой.
Ночью, когда «харриеры» бомбили соседние гарнизоны, на Кубе было спокойно. Пользуясь этим затишьем, спецназовцы помогли ракетчикам замаскировать здоровенные контейнеры пусковых установок. Как сказал командир ракетного дивизиона подполковник Алечко, это были противокорабельные «Монолиты», по счастливой случайности забытые москалями в арсеналах Севастопольской базы. Новенькие крылатые ракеты летели на триста километров со скоростью в три с лишним раза больше звуковой.
– А не засекут из космоса? – усомнился Сердюк.
– В крайнем случае сообщим, что отбили у кафиров, – хохотнул Гладкий.
Их ночной разговор прервал зависший над Кубом английский вертолет, с которого сбросили несколько ящиков с провиантом и боеприпасами.
К утру отдохнувшие бойцы вполне освоились с ролью ряженых боевиков. От вынужденного безделья снова разгорелись политические диспуты. Тем более, что стало известно о сговоре западноукраинских деятелей с врагом. Сердюк, как мог, сдерживал страсти, но стычки все-таки случались.
Москва. Офис фирмы «Легион».
Один компьютер был выделен для прямой видеосвязи с кураторами из ОИБ. «Легионеры» лениво заняли рабочие места, и Шаман инсталлировал полученный от Черепа диск. Минут через пять стало понятно, что миротворцы перешли на новую кодировку и что надо хакать все от печки.
Тяжело вздыхая, Шаман заворчал:
– А говорили, что спутники займут позицию только завтра днем… Марцелл, как они могут начинать войну без космического наблюдения?
– А на фиг им сейчас наблюдение? – Эрнест отмахнулся. – Как я понимаю, в первый день, пока удары наносятся по заранее разведанным стационарным целям, спутники особенно не нужны. Завтра днем они поглядят с орбиты, что у хохлов уцелело, и следующей ночью начнется большой сабантуй… Короче, задним числом можно объяснить все, что угодно.
Он надел наушники и врубил сборник МР3-файлов. Остальные поступили точно таким же образом. Так и работали, покачивая головами в такт не слышной окружающим музыки:
– Замороженные сиськи растревожили меня,
Замороженные сиськи – очень твердая фигня, – журчало в ушах Шамана.
– Но смеюсь я, смеюсь над твоей фигурой —
В голове ни бум-бум, а сама дура дурой, – рычали наушники Марцелла.
А в наушниках Леи надрывалась группа «Киски»:
– Я не буду твоей, хоть ты лопни,
Никогда я не буду твоей…
В кинофильмах хакерический процесс предстает в очень занятном и даже романтическом ключе, напоминая мистическое действо. Взлохмаченные юнцы, скрючившись в предельно неудобных позах, остервенело гоняют мышь по коврику и время от времени со страшной скоростью тычут пальцами в клавиатуру, набирая экстремально короткие команды, принципиально не используя клавишу пробела. При этом на мониторах мелькают загадочные картинки, не имеющие ничего общего ни с одной известной операционной системой, таинственным образом возникают строчки текста, который высвечивается символами невероятного размера – не меньше тридцати пунктов в высоту. Как правило, кинохакерам достаточно двух-трех попыток, чтобы взломать самую сложную защитную систему или найти нужную Веб-страничку, задав смешное число ключевых слов.
Одна беда в подобных сценах: даже самые опытные хацкеры, не говоря уж об юзверях и ламерах, тупо глядя в телеящик, не способны уразуметь, в какой среде работает персонаж этого фильма. Не известны просвещенной общественности и столь разукрашенные экранные поля, более приличествующие видеоиграм, и уж подавно ни один уважающий себя профи не станет набирать команды таким громадным кеглем. Что ж, кино всегда изображало псевдожизнь, не имеющую точек соприкосновения с реальностью. Одним словам, как говорят хакеры, не кино, а полный suxxxx.
На самом же деле виртуальное сражение разворачивалось предельно скромно, без ненужных внешних эффектов. Облюбовав объекты для нанесения ударов, «легионеры» запустили проги-сканеры и скучали, потягивая остывающий раствор кофейного порошка. Хоть пей горькую, хоть на голове ходи, но должно миновать некоторое время, прежде чем хакерские программы вскроют защиту НАТОвских систем контроля. Вот тогда начнется настоящий rulezzz.
«Легионерам» потребовалось около часа, чтобы проникнуть в обновленную систему NAVSTAR. Когда ситуация начала потихоньку проясняться, Череп скинул своим подопечным взломанную оибистами кодировку, в которой передавались координаты для военных объектов. К этому времени крылатых ракет в небе уже не оставалось, поэтому новые знания были опробованы на самолетах.
– Поблагодаря фанатичным контролем Сестер Сражений, Сдвоенные Огнеметы Сокрушители смогут очистить поле боя от любого пусть даже сильного вида вражеской силы, – громко провозгласил Марцелл.
На экране перед ним светилась карта далекой от берегов части моря, где нет островов и других природных ориентиров. На зеленом фоне значки боевых единиц казались неподвижными. Лишь очень лениво сменялись высвеченные в углу цифры декартовых координат.
– Хищные Ястребы пользуются для полетов системой тщательно построенных крыльев, оперенных мягкими плитами, – бормотал Марцелл, методично работая отмычкой-краккером. – Вибрация и потрясывание своих плит представляет этим птицам огромность скорости при полете.
В одном квадрате внезапно появилась извилистая черта побережья – какая-то эскадрилья приблизилась к континентальной части Украины. Воображение разыгралось, и Эрнест вдруг представил себя на месте пилота.
Давно, когда он был совсем маленьким, семья Леонтьевых отправилась на черноморский курорт, и Марцелл хорошо помнил, как Ту-134 на небольшой высоте вышел к Сочи со стороны моря. Это было восхитительное зрелище, полное почти мистической романтики – под брюхо воздушного лайнера медлительно вползла полоса прибоя, потом пляж с мостками, промелькнули портовые сооружения, показались домики, окруженные садами…
Нащупав слабинку во вражеской защите, он затер винты нескольким F-18, после чего хакеру стало скучно. Полученные инструкции запрещали уничтожать самолеты «миротворцев», а заниматься отстоем было неинтересно. К тому же самолеты довольно быстро отбомбились и уже возвращались на авианосцы. Вторую волну налета он отражал, громко зевая. Очень хотелось спать.
Несмотря на усталость, «легионеры» совместными усилиями подменили координаты мишеней, записанных на компах десятка «суперхорнетов», летевших бомбить позицию ракет С-200 южнее Киева. В результате управляемые бомбы легли на поле, с которого в прошлом месяце убрали свеклу, а «двухсотые» сбили один F-18.
Внезапно Лея вскрикнула:
– Атас, существа, нас хакают!
После бурной ночи она была полна сил и, что называется, ни в одном глазу. Уставившись на контрольный монитор, девушка с живейшим интересом следила, как чужие хакеры пытаются отследить адреса, с которых работал «Легион».
Череп, появившись на другом мониторе, грозно потребовал:
– Отбой, братва. Достаточно поработали.
Они без энтузиазма отключили свои виртуальные пушки. Неизвестные заокеанские коллеги продолжали искать их еще около часа. В конце концов коллеги уперлись в ложный след, уводящий в Австралию, и на том успокоились.
Наведавшись в санузел, Марцелл ополоснул портрет холодной водой. Затем приготовил себе крепчайший кофе, выдул одним глотком добрую сотню миллилитров горячего допинга и немного проснулся.
По его подсчетам, в Штатах дело шло к обеду, так что можно было немного пошалить. Впрочем, у него хватило сознательности сначала посоветоваться с Черепом. Старший лейтенант не только не возражал, но даже подкинул дельные советы, и Эрнест приступил к осуществлению замысла.
После нескольких неудачных попыток он подвесил на сайт нью-йоркской мэрии часы, отсчитывающие время, оставшееся до взрыва бомб в фондовой бирже, мэрии, библиотеке Конгресса и где-то на средних этажах небоскреба «Эмпайр-Стейт Билдинг». Из состряпанного Марцеллом пояснительного текста можно было понять, что адские машинки заложены агентами украинских спецслужб.
– Спать охота, – пожаловался Эрнест, покончив с этим развлечением. – Сил больше нетути.
Шаман с Дублоном тоже клевали носами, хоть и крепились.
– Отдыхайте, – разрешил Череп. – По идее, теперь начинается долгий перерыв. Продолжения следует ждать часиков через двенадцать, когда спутники соберутся над Черным морем.
– Хохму про спутники мы уже слышали, – фыркнул Шаман.
Окрестности Киева. Бункер Верховного командования.
Налет прекратился около пяти утра, перед самым рассветом, но еще долго из гарнизонов поступали донесения, уточнявшие итоги первой пробы сил. Фердецкий нетерпеливо метался в своем кабинете, к семи часам окончательно достал министра обороны, и Панченко приказал генштабистам дать предварительный отчет. Собрав неполные данные, генералы потянулись в зал заседаний.
– Мне звонил харьковский губернатор, – буркнул президент. – Тракторный завод частично разрушен.
Премьер мрачно добавил, что получили тяжелые повреждения заводы «Южмаш», Луцкий автосборочный и Николаевский глиноземный – крупнейшее на территории СНГ предприятие по производству сырья для алюминиевой промышленности.
Военные знали об этом, но предпочли не комментировать доклады о вражеских успехах. Панам генералам тоже было чем похвастаться.
Адмирал Грабовский доложил о сенсационном уничтожении ударной подлодки противника. Тип и название субмарины установить пока не удалось, но факт оставался фактом – два крошечных корвета потопили гигантский корабль, превосходивший по ударной мощи весь флот Украины. Адмирал добавил, что командиры сторожевиков радировали о потоплении немецкого фрегата и что это сообщение также похоже на правду.
– Си-эн-эн уже передало, что в Мариуполе потоплена наша подлодка, – заметил Фердецкий.
– Брешут! – Командующий ВМС презрительно покривил губы. – Это был ржавый корпус, с которого сняли все ценное оборудование и собирались отправить на металлолом. А «Харьков» и «Одесса» пока не обнаружены.
Он поведал, что намерен ближайшей ночью вывести в море все корабли, чтобы ударить ракетами по передовым дозорам противника.
– Об этом позже! – неожиданно резко потребовал Панченко. – Никаких разрозненных тычков. Ночью мы нанесем массированный контрудар всеми силами… Семен Данилович, расскажите-ка о воздушном сражении.
Электроника в бункере была похуже пентагоновской, но тем не менее экран с метровой диагональю весьма отчетливо отобразил рельеф страны и тонкие стрелы вражеских ударов. Скороговоркой сообщив о пораженных аэродромах, радарах и пусковых установках (всего Украина лишилась 10-15% средств ПВО и 15-20% баллистических ракет малой дальности), Кутенко с воодушевлением перечислил потери противника.
Корабли и самолеты НАТО применили до полутора сотен крылатых ракет всех типов, включая хваленый «Бумеранг», из которых было сбито около двадцати, и примерно столько же упали вдали от важных объектов. Кроме того в воздушном налете участвовало порядка семисот истребителей и бомбардировщиков, причем средствам ПВО удалось сбить не меньше дюжины машин.
– Что значит «не меньше дюжины»? – негодующе вскричал премьер Мурашко. – Одиннадцать, полста, триста – сколько именно?
Поспешив на помощь начальнику оперативного управления, Бунчук пояснил, что зенитчики всегда немного привирают, сообщая о собственных успехах. К примеру, если три дивизиона стреляли по одному самолету, то после боя каждый командир отметит его в своем рапорте, хотя не исключено, что объект был всего лишь поврежден и благополучно вернулся на базу.
– Объективное подтверждение победы – это обломки на земле, – добавил Кутенко. – Однако некоторые уничтоженные нами самолеты могли упасть в море или в сопредельных странах.
Вернувшись к тексту доклада, он зачитал цифры: в разных частях страны обнаружены обломки четырех F-18, двух F-14, пяти «Еврофайтеров», одного турецкого «Фантома» и одного польского МиГ-21. Также отмечены места падения нескольких МиГ-29, но в темноте трудно было определить, чьи они – польские, венгерские или свои, украинские.
– Через пару часов мы уточним эти данные, – заверил генерал. – Мы уже послали «миги двадцать пятые» фотографировать приграничную полосу Венгрии, Польши и Румынии – возможно там тоже валяются сбитые машины. А пресс-служба НАТО говорит, что в бою потеряно два или три истребителя, и еще два потерпели аварию при посадке на авианосцы.