И, не дав слушателям опомниться, он заскулил:
Не спрашивай, что вижу я во сне,
Тебе не стоит знать таких кошмаров.
Вся молодость моя прошла в огне,
Под залпы пушек, языки пожаров…
Концерт грозил затянуться, и Шаман вовремя предложил играть отбой. Завтра может разразиться миротворческая операция, сказал он, поэтому личному составу стоит как следует отдохнуть.
Помогая Лее надеть плащ, Богдан шепнул:
– Я получу шанс загладить вину?
Девушка промолчала, даже не покосившись на хакера своей мечты, но в зеркале Череп увидел, что ее глаза просто светятся. Шанс у него, безусловно, был, и шансом этим следовало воспользоваться немедленно.
Вашингтон. Белый дом.
Лицо Уайлера нервно дергалось. Президенту очень не хотелось слышать то, о чем говорили с экрана:
– …Полчаса назад сенатская комиссия приступила к расследованию сообщений о гомосексуальных оргиях Дика Уайлера. По данным Института Гэллапа, рейтинг президента упал до минимальной отметки за три года его правления. Сегодня президента поддерживают только 22% опрошенных, что лишь незначительно превышает относительное число геев и лесбиянок среди взрослого населения США…
Угроза импичмента становилась реальной. Демократическое большинство в Сенате явно решило сполна расплатиться с республиканцами за выволочку, учиненную Клинтону по поводу пятен спермы на синем платье Моники Левински.
И без того страдавший от затянувшегося воздержания Уайлер был на грани срыва. Сенатские слушания стали последней каплей. Сорвав телефонную трубку, он проорал:
– Начинайте подготовку к операции.
– Подготовка завершена, – спокойно ответил Сильвероу.
– Когда вы сможете ударить?
Трубка замолчала, словно генерал советовался с помощниками или просматривал какие-то документы. Наконец председатель ОКНШ доложил:
– Через два-три часа, когда на Украине наступит ночь.
Москва. Кафе «Меркурий».
Это было обычное заведение, без Интернета. Просто зал со столиками, телевизор над стойкой, немного посетителей и музыки. Пожалуй, впервые за много месяцев они очутились в фантастическом месте, где нет ни одного компа.
Прижавшись к нему во время танца, Лея шепнула:
– Как ты попал в Контору?
За стеклянной стеной кафе полыхнула молния. «Это еще не крылатая ракета», – мрачным унисоном подумали оба. Поцеловав ушко девушки, Богдан сказал:
– Меня Карабас уговорил. Объяснил по-хорошему, что можно будет заниматься тем же самым, но не забавы ради, а для серьезного дела.
– А как же журнал?
– Крыша. Все разведки так работают. К тому же на рекламе крутые бабки рубим. И вообще журнал – запасная позиция отдела.
– Как тебе удавалась двойная жизнь – то опер, то папарацци?
– Без большого труда. Двойная жизнь даже забавна. Собственно говоря, я давно к ней привык. Еще на старших курсах я был программистом в дерьмовых фирмах и одновременно – крутейшим кулхацкером. Так что ничего нового и масса удовольствий в итоге.
Лея потерлась щекой о его плечо и задумчиво притихла, машинально извиваясь в объятиях партнера. Для нее словно приоткрылась щелка в иной мир, о существовании которого большинство людей даже не подозревает.
После танца, предложив тост за любовь и доверие, она поинтересовалась, какую именно инфу Трое Исчезнувших спрятали на своих сайтах-загадках. Посмеиваясь, Богдан ответил, что насчет других не знает, а сам он поместил туда некий текст. Crazy обиженно прищурилась, нетерпеливо барабаня по столу полированными ноготками, и Череп капитулировал.
– Помнишь, лет пять назад вышла книжка, которой весь Рунет зачитывался? Ну там еще был персонаж по кличке Падла.
– Помню, – кивнула Лея. – Потом еще объявили конкурс на лучший матерный ключ Падлы…– Она вдруг догадалась: – Там ключ?
– Угу. Я участвовал в конкурсе, и свой вариант ключа запихал в тот самый сайт. Сюрприз для удачливых взломщиков.
Она смеялась ужасно громко, так что в зал заглянули даже посетители второго этажа. Немного угомонившись, Лея призналась:
– Ты бы знал, сколько я трахалась с твоим сайтом…
– Лучше бы со мной.
– Нет, серьезно. Где-то через три месяца все-таки въехала, что защита построена не на мастдайском Виндовсе. Чего только не перепробовала – и ДОС, и Мак, и полуось, и Юникс с Линуксом, даже до Ассемблера опустилась. И ничего не вышло – представляешь?!
– И не могло выйти, – Череп улыбнулся. – Не думал, что такой простой замок окажется таким сложным… хе-хе. Считай, что я мысленно нарисовал смайлик.
– Ну будь человеком, объясни, в чем секрет, – взмолилась Лея.
– Сама могла бы сообразить. Я написал собственную операционную систему. Простенькую – четырехбитовую.
На лице Леи появилось выражение, какое бывает у смертельно обиженного ребенка, которому вместо обещанной конфеты подсунули пустую обертку. Богдан даже испугался, что сейчас разразится грандиозный скандал. Однако, великий хакер и бывалый контрразведчик совершенно не разбирался в женской логике. Вопреки его опасениям, Лея лишь прониклась к своему кумиру еще большим почтением.
Они потанцевали еще немного, а потом вдруг заметили, что дождь стал потише, и Богдан предложил сваливать. Лея надула губки, но потом весело сообщила:
– Мамка взвоет, если вы меня среди ночи вызовете. Просеки ситуэйшн…– Она захихикала. – Звонок в два часа. Я второпях влезаю в джинсуху и убегаю, на ходу натягивая «адидасы». Мать спросонья кричит в след: «Куда намылилась?» А я с лестницы – лифт-то наверняка не работает – ору: «На войну, хохлов от бомбежек спасать!» Представляешь?
– Страшное дело, – согласился Богдан. – Если Кондратий на месте не схватит, то инфаркт гарантирован. Слушай, пожалей старушку. Поехали ночевать ко мне.
– Идея, – задумчиво проговорила Лея. – Если я звякну до полуночи и предупредю, или даже предупрежу, что застряла на тусовке, это кончится всего лишь долгим ворчанием без большой катастрофы. Но в таком случае мы не сможем выспаться, и вояки из нас будут аховые. Не отхакаем вражину.
– Не боись, поюзаем мерканосов. – Он отмахнулся. – Мы и сонные кой-чего стоим. Ты, главное, старайся меня отхакать. А с виртуальным противником как-нибудь управимся.
Иерусалим. Шаарей Хесед.
Авель Калихман, оперативная кличка «Большое Ухо», был потрясен, узнав, что контрразведке известно о его связях с американцами. Когда же подполковник, добродушно улыбаясь, поведал про контакты адони Калихмана с питерским резидентом ЦРУ, «Большое Ухо» сломался и заплакал.
Шенберг и Словинская брезгливо смотрели на предателя, который слишком увлекся захватывающей, но небезопасной игрой. Карьера этого человека бесславно завершилась, хотя наказание ему светило не слишком суровое – в конце концов Авель выдавал государственные секреты не Ираку и не палестинцам, а союзной державе.
– Вы можете облегчить свою участь, – сообщил подполковник. – Чистосердечное признание и все такое… Ну, скорее.
Калихман торопливо заговорил, глядя в зрачок видеокамеры. Посыпались адреса явок, условные сигналы, сведения о связниках. Перечислил он и сведения, переданные людям из Лэнгли.
Тем временем Яна обследовала электронную начинку квартиры. Мини-тауэр от фирмы Compaq явно использовался лишь в качестве хранилища информации, а работал Калихман, скорее всего, на «Нandhelds» той же компании. Этот «умещающийся на ладони» компьютер появился сравнительно недавно и стоил больших денег. Вероятно, ЦРУ платило предателю солидные гонорары.
Просмотрев несколько директорий, Яна даже засмеялась: придурок Калихман совершенно не заботился о конспирации и сохранил на диске все свои отчеты, переправленные в ЦРУ. Были здесь и сведения, так интересовавшие начальников Дана…
Она не поверила своим глазам, но один документ, набранный на английском языке, так и назывался: «Израильский способ нейтрализации ракетного комплекса С-300 ПМУ». Не долго думая, Яна воспользовалась компьютером Калихмана, чтобы переправить этот zip-файл на полученный в Москве адрес.
Покончив с этим делом, она выглянула в соседнюю комнату и услышала, как Шенберг с недоумением спросил:
– Для чего американцам собранные вами сведения об европейском истребителе?
– Идет борьба за авиационный рынок, – пояснил Авель. – Кажется, янки собирались подбросить эти данные хохлам. Благодаря такой помощи, украинская армия сможет сбить много «еврофайтеров», и «Локхид» начнет кричать, что «евро» – плохой самолет и что все страны должны покупать американские истребители, а не эту дрянь.
– Ну, это не наше дело, – отмахнулся Шенберг. – А теперь слушай и запоминай. Если станешь помогать нам, то, быть может, останешься на свободе.
– Я должен передавать американцам дезинформацию? – догадался Калихман. – Почему бы и нет?
На лестнице запищал мобильник Словинской.
– Дорогая, я тебя люблю, – сообщил из трубки голос Местера. – Киска моя, я твой зайчик.
– Я тоже тебя люблю, – ответила она. – Будет осторожен и не зарывайся. Через час включу телевизор.
– Через три, – посоветовал Арон. – Приеду завтра вечером.
Когда Яна убрала сотовый, подполковник сказал не без зависти:
– Повезло твоему журналисту. Такая любовь, черт бы вас побрал.
– Да, журналистам частенько везет, – согласилась она. – Шеф, я пройдусь пешком.
Когда машина Шенберга скрылась за поворотом, Яна забежала в ближайшее Интернет-кафе и выложила на условленном сайте простенькую картинку: желтый квадрат с тремя шестиконечными звездами. Количество звезд означало, сколько часов осталось до начала бомбардировок.
Днепропетровск. Ракетный завод «Южмаш».
Давным-давно в корпусах этого предприятия собирали самое мощное оружие ХХ века – стратегическую ракету РС-20, получившую на Западе вполне заслуженное прозвище – «Сатана». Новое время и новое государство погубили межконтинентальное чудовище, и теперь «Южмаш» выпускал легкий космический носитель «Зенит», который выводил на орбиту спутники с тихоокеанской платформы «Морской старт». Когда приперла нелегкая, на мирных ракетах снова смонтировали инерциальную систему наведения, вернув «Зенитам» их военное назначение. Конструкторы уверяли, что отклонение боеголовки от точки прицеливания не превысит 400 метров .
Когда стемнело, из ворот сборочного корпуса выползли пять трейлеров, которые везли только что смонтированную ракету и четыре муляжа, от которых требовалось запутать вражескую разведку. Машины расползлись по дорогам, где повсюду стояли патрули внутренних войск, и за два-три часа оказались на солидном расстоянии от завода. Настоящую ракету опустили в шахту, накрыв тяжелой металлической крышкой. Конечно, крышка люка не способна была выдержать напор атомного взрыва, но от обычных боеприпасов защищала вполне надежно.
Стартовая команда заступила на боевое дежурство, но все понимали, что запускать «Зенит» пока не имеет смысла. На ракете не было взрывного устройства: боеприпас объемного взрыва только начали собирать на другом предприятии, так что ракета будет готова отправиться за океан лишь через два-три дня.
Офицеры на командном пункте искренне надеялись, что боеголовку подвезут до начала бомбардировок. Увы, их надежда оказалась несбыточной.
Москва. Балаклавский проспект.
Любовь здорово похожа на театр: каждый старательно играет свою роль, изредка актеры импровизируют, но спектакль все равно течет по своему руслу, не слишком уклоняясь от замысла пьесы, написанной не появляющимся на сцене автором. Действие первое, действие второе, действие третье… Первый акт, второй акт… Если хватит силенок или просто повезет – будет третий, может, и четвертый, а там уж и спать пора… Но между первым и вторым актом обязательно следует диалог главных персонажей. Текст пьесы в таких случаях гласит:
«Интермедия. О н и ж е сидят на кровати, завернувшись в простыни, собираясь силами для новой вспышки страсти».
Главные слова были уже сказаны, и счастливые любовники просто беседовали, раскрывая свои маленькие секреты, и каждая выданная тайна делала их чуть ближе.
– Я, когда увидела тебя с этой моссадовкой, страшно заревновала, – призналась Лея. – Так и подумала: если узнаю, что подонок с ней трахается – отобью, поюзаю и пошлю подальше.
– Знал бы – назло тебе завалил бы ее.
– Зачем? – не в тему удивилась Лея.
– Сама же говоришь – тогда бы ты из ревности сама на меня бросилась.
– Сволочь ты, – ласково сказала она.
– Сволочь не сволочь, а в любви все средства хороши.
– Дурачина. Надо было сразу сказать, что ты Череп – я б на месте легла.
– Все вы только обещать умеете…
Она попыталась шлепнуть наглого распутника, но Богдан машинально увернулся, ухитрившись при этом приложиться губами к большому розовому соску. Лея застонала, вцепившись пальцами в ближайшую эрогенную зону партнера. Эта часть интермедии завершилась новым циклом поцелуев и темпераментных заверений в вечной любви. Иногда такие слова оказываются правдой.
Задыхаясь, Лея легла на спину, поглаживая плечи любимого. Мысли блуждали далеко-далеко, но при этом путались и рвались, то улетая в глубины Вселенной, то возвращаясь на мерзкую планету, которую не зря обозвали «голубой».
Неожиданно для себя девушка спросила:
– Как ты думаешь, будет большая война?
– Наверное, будет, – меланхолично ответил Богдан. – Их презеру позарез нужно как-то запудрить мозги налогоплатящему электорату.
– Нет, я имею в виду настоящую большую войну. Запад – против Евразии.
– Это уже от нас зависит. Если сумеем дать им по зубам на Украинском фронте – остерегутся на Евразию шерсть поднимать.
Лея хохотнула:
– Ты веришь, что мы сумеем поставить раком такую силищу?
– Тут, знаешь, действуют всего два совсем простых принципа. Во-первых, если не догоним, то хотя бы согреемся. А во-вторых, или мы Нату, или она нас. Поэтому лучше, чтобы мы ее. А для этого нужно все-таки догнать. Хотя, кончено, если даже просто согреемся – это будет тоже неплохо. Я доступно выражаюсь?
– Не совсем.
– Слушай еще раз, – Богдан сел и притянул Лею к себе, прижав ее спину к своей груди. – Я тоже не слишком верю, что нам удастся одержать победу – хоть чистую, хоть по очкам. Но даже в этом случае мы попробуем себя в настоящем деле. Надо же когда-нибудь испытать свое оружие. Пусть это случится в чужой войне. Когда враг нападет на нас, будет поздно.
– Ты еще и циник…– Лея потерлась макушкой о его шею.
– Циник, сволочь… За что меня только любит самая роскошная в мире девочка?
– А с чего ты взял, что я тебя люблю?
– А с чего ты взяла, что я имел в виду тебя?
– Сказал же – самая роскошная в мире. Больше некого было иметь.
– А не ты ли недавно пришептывала: люблю, мол, ты – самый лучший?
– Нашел чему верить, – фыркнула она и снова потерлась макушкой. – В такие моменты все только это говорят.
Они посмеялись. Потом начался второй акт, который получился ничуть не хуже первого.
Москва. Отдел информационной борьбы.
Дежуривший в ночь Гоблин позвонил полковнику за десять минут до полуночи. Главной новостью были послания от Словинской – условный сигнал о трехчасовой готовности и файл с технической информацией.
– Насчет трех часов передай по инстанции, – медленно сказал Давыдов. – А второй документ… Тоже по инстанции.
– Собрать братву? – спросил майор.
– Даже не знаю…– Начальник отдела представил себе, какие последствия может иметь ложная тревога. – Если мы вызовем этот сброд посреди ночи, и ничего не случится, то в следующий раз они могут вообще не приехать… Есть другие сообщения?
Гоблин на экране наклонил голову и поведал о недавнем разговоре с общим знакомым из Главного штаба ВМФ. Моряк, также бывший мембер группы «Вельзевул95», рассказал, что получена неофициальная депеша из Пентагона. Американцы обещали не трогать до четверга российскую часть базы в Севастополе, где остался всего один российский корабль – большой десантный корабль «Вице-адмирал Александр Колчак», экипаж которого третий день перебирал двигатель.
– Объяви малую тревогу, – распорядился полковник. – Пусть через два часа штатные сотрудники соберутся на боевых постах. В крайнем случае там же отоспимся.
Лента новостей.
В Южно-Китайском море произошло военное столкновение. Эсминцы континентального Китая обстреляли из скорострельных орудий тайваньский корвет, который получил незначительные повреждения. Пекин обвинил корабль островного государства в нарушении территориальных вод КНР.
По итогам минувшего уик-энда, в рейтингах проката уверенно лидирует фильм Дж.Лукаса «Star Wars: Episode 3. Fortificial Intelligence». Общий кассовый сбор составил 79.2 млн. долларов.
Как сообщил руководитель пресс-службы НАТО в Монсе (Бельгия), не следует ожидать, что в ближайшие часы будут нанесены удары по Украине.
По итогам торгов на ММВБ (ЕТС) курс доллара США на 16.30 составил: минимальный курс доллара на сегодня (USDTOD) 38.9374 руб., максимальный 39.2327 руб. Средневзвешенный курс составил 39.1502, объем торгов – 179.454 млн долл., заключено 2896 сделок. По сравнению с предыдущими торгами средневзвешенный курс доллара США с расчетами «сегодня» повысился на 1.2154 рубля. Обозреватели связывают укрепление доллара с ожидающимся началом военных действий против Украины. Несмотря на самый значительный после августа 1998 г . рост обменного курса, наблюдается ажиотаж практически во всех пунктах продажи валюты. Москвичи и санкт-петербуржцы спешат превратить свободные деньги в американскую валюту.
Вашингтон. Белый Дом.
В середине дня начались сенатские слушания. Крупнейшие телекомпании вели прямой репортаж из Капитолия, и вдобавок десятки миллионов юзеров Инета наблюдали это шоу в режиме on-line.
Один за другим выступили три морпеха из охраны Белого Дома – Джеймс Нордлинг, Рэй Бэмфорд и Николас Паркер, смачно поведавшие подробности президентских оргий. Послушав их признания, Уайлер скрипнул зубами и сказал секретарю по обороне:
– Начинайте бомбить. В вечерних новостях должны передать сообщение о победе американского оружия.
Хэдден нетерпеливо добавил:
– Нечего откладывать. В Киеве сейчас глубокая ночь. Лучшее время для удара.
Невозмутимый, как всегда, Сильвероу сообщил, что ракеты взлетят через час после того, как президент подпишет приказ о начале операции.
Украина. Зона боевых действий.
Пролетая в трехстах километрах над Черным морем, украинский спутник «Вибух-6» сфотографировал широкую полосу земной поверхности и передал эти кадры на антенны Главного управления разведки. Спустя час ту же операцию выполнили «Вибух-2» и «Космос-3247». Всего же за первые два с половиной часа начавшихся суток театр будущих военных действий отсняли не менее восьми спутников разных стран, включая «Iconos-2», принадлежащий Федерации американских ученых. Все они зафиксировали различные фрагменты большого паззла, именуемого оперативно-стратегической обстановкой.
Флот НАТО занимал исходную позицию, находясь в постоянной готовности нанести удар. На удалении в пять-шесть десятков миль от северных берегов моря патрулировали фрегаты и корветы, чьей задачей было – не подпускать украинские корабли к главным силам «миротворцев». Южнее этой завесы развернулись форштевнями к северу авианосцы и крейсера, окруженные плотным оборонительным поясом из эсминцев и фрегатов. На палубах «птицеферм» выстроились загруженные боекомплектом воздушные машины. Как только поступит приказ начинать «Бурю в степях», десятки F-18 отправятся бомбить Украину, а F-14 полетят рядом, чтобы прикрыть штурмовики от истребителей ПВО.
Под морем на глубине до трехсот метров затаились атомные субмарины, вооруженные крылатыми ракетами. Каждая подлодка буксирует за собой гидроакустическую станцию, чтобы командование могло в любую минуту передать приказ о начале войны.
Этого нельзя увидеть на фотографиях, но все мишени первого удара уже введены в бортовые компьютеры. Первым пуско-вылетом необходимо уничтожить как можно больше объектов ПВО, чтобы следующими ударами безнаказанно добивать ошеломленного противника.
Украинская сторона тоже наготове. Работали только несколько радаров, поскольку штабам известно: в первые же минуты НАТО наверняка применит «электронные бомбы», и нельзя допустить, чтобы энергетические импульсы Е-бомб пережгли тонкие микросхемы компов и локаторов. Большая часть авиации укрыта в бетонированных ангарах, на поверхности остались лишь дежурные истребители и старые, непригодные к полетам Ту-16 и Ту-22. Танки и пехота с вечера покинули свои гарнизоны, поротно рассредоточившись на большом пространстве.
Два крохотных сторожевика У205 «Днипро» и У206 «Измаил» находились в открытом море в 70 милях южнее Севастополя, проникнув за веер передового охранения. На расстоянии прямого выстрела малокалиберной пушки их сопровождали немецкие фрегаты «Эмден» и «Рейнланд-Пфальц», каждый из которых четырехкратно превосходил «хохлов» по водоизмещению и десятикратно – по огневой мощи. Гидрофоны обоих СКР ловили шумы подводной лодки противника, и командиры надеялись дать залп глубинными бомбами прежде, чем их маленькие кораблики будут развеяны в клочья ракетами и снарядами противника.
В северо-западной части моря, где глубины не превышают четверть километра, залегли на дне подводные лодки У001 «Херсон» и У002 «Одесса». Оба корабля сошли со стапелей лет тридцать назад по проекту 641, который в странах НАТО называли «Foxtrot». При водоизмещении около двух тысяч тонн они были весьма посредственными боевыми единицами, но других в распоряжении Киева не имелось. Над субмаринами шумели винты множества кораблей, но приказ штаба ВМС предписывал подводникам атаковать лишь наверняка, а до тех пор не подавать признаков жизни. Командиры подлодок и не собирались рисковать понапрасну: при таком превосходстве вражеских сил любое неосторожное движение грозило «Херсону» и «Одессе» немедленным уничтожением.
Кроме того, в разных секторах прибрежной зоны барражировали пары и тройки истребителей разных стран. На траверзе Новороссийска курсировала российская эскадра, которая не будет принимать активного участия в предстоящем веселье. Остальные персонажи ждали только команды, чтобы озарить ночь сполохами ракетных факелов.
Приказ из Вашингтона поступил, когда в Москве было 00.49.
Москва. Балаклавский проспект.
Около часа ночи спектакль страсти подтянулся к очередному антракту. Довольные и счастливые, но малость измотанные Богдан и Лея валялись на всклокоченных простынях. Спать не хотелось, и бывалые хакеры хвастались былыми подвигами. Порой им удавалось удивить друг друга.
– … «Марсианский попрыгунчик» – твоя работа?! – Богдан аж дернулся.
– И фрикинг «Кредобанка» – тоже, – весело подтвердила она.
– В девяносто восьмом?
– Ага… А помнишь, в двухтысячном прополз слушок, будто ваша контора хакнула домашний комп директора ЦРУ?
– Бывшего директора. – Череп сладко зажмурился. – Старый козел держал дома много секретов и лазил с этого компа на порносайты. Грех было не хакнуть.
– Ты? – восхитилась Лея.
– Кто же еще…
Лея застонала от умиления и приготовилась рассказать очередную историю из своей богатой хакерской биографии. Ей помешал телефон. Нехотя подняв трубку, Богдан услышал голос полковника:
– За тобой пошла машина. Твое место – в редакции. «Багеты» пока придержим в резерве, начинайте работать со старой платформы. И оповести «легионеров», чтобы мчались в свою лавочку.
– Началось?
– Пока нет. Но резко усилился радиообмен, а на авиабазе «Лейкенхит» в Англии прогревают моторы «стелсы».
– Им нужно часа два, чтобы долететь до Украины, – подсчитал старший лейтенант.
– Вот именно. Поторопись.
Нажав клавишу отбоя, Богдан набрал номер Шамана. Когда он закончил разговор, Лея уже натянула колготки и взялась за юбку – она все еще была в том сногсшибательном наряде, который надела с утра.
На улице Череп договорился с шофером, чтобы сначала подбросили девушку. После недолгого броска по мокрым от дождя ночным улицам, машина затормозила перед дверью «Легиона». Здесь уже стоял «жигуль» Шамана, а в окнах офиса горел свет.
Прежде чем сесть в служебный УАЗ, Богдан поцеловал Лею так сурово, словно они расставались перед штыковой атакой.
Украина. Зона боевых действий.
Первыми отправились в полет ракеты с электронными боеголовками. Их взрывы затопили эфир шквалом помех, выводящих из строя интегральные схемы и магнитную память. Такого нападения ждали – уже не первый год все операции НАТО начинались с применения Е-зарядов. Большую часть электроники украинские войска держали выключенными, поэтому пострадали только дежурные средства.
Когда помехи немного ослабли, заработала новая четверка дежурных радаров, обнаружившая приближение десятков дозвуковых объектов со стороны Польши – это шли крылатые ракеты AGM-86 ALCM, запущенные кружившими над Англией бомбардировщиками В-52. Спустя несколько минут в Черном море дали залп «Томагавками» BGM-109D семь крейсеров и три атомные подлодки. Четвертая американская субмарина выпустить свои ракеты не смогла.
«Измаил» и «Днипро», сторожевики проекта 1124А, были быстроходными, но миниатюрными корабликами – меньше тысячи тонн водоизмещением. На палубах размещались по две башни со сдвоенными автоматическими пушками калибра 57 мм , два трехтрубных торпедных аппарата и две реактивно-бомбометные установки РБУ-6000. В советские времена оба СКР служили в пограничной охране, поэтому не имели зенитного и ракетного вооружения.
Когда радар МЗ-302 «Рубка» засек взлет самолетов с авианосца «Арк Ройял», а немецкие фрегаты открыли огонь из своих длинноствольных 76-мм орудий, командир «Измаила» приказал дать залп. Пара РБУ-6000 выплеснула огненные водопады, швыряя реактивные бомбы в точку, где гидрофоны засекли вражескую подлодку. Спустя полминуты выстрелил свои бомбы «Днипро».
В полутора милях от украинских сторожевиков снаряды обрушились на атомную подводную лодку SSN.23, которая всплывала под перископ, готовясь расстрелять крылатыми ракетами стратегическую авиабазу «Прилуки» на севере Украины. Внезапно вокруг загремели взрывы глубинных бомб, и гидродинамические удары сотрясли огромный корпус массой в девять килотонн. «Джимми Картер», новейший подводный крейсер, вступивший в строй весной 2003 года, мгновенно получил тяжелейшие повреждения.
Серия бомб, сработавших в нескольких футах над палубой, изуродовала рубку глубокими трещинами, и вода тонкими струйками потекла в командный пункт. Офицеры едва успели покинуть поврежденную часть лодки, когда открылась течь в кормовом отсеке. Приняв свыше ста тонн воды, «Джимми» погрузился сразу на три десятка ярдов, угодив под снаряды, выпущенные бомбометами «Днипро». Взрывы разворотили носовую часть субмарины, и в пусковом «стакане» сдетонировала боеголовка готового к старту «Томагавка». Потоки воды устремились сквозь огромную пробоину, и подлодка разом провалилась на триста метров, где давление воды расширило покрывшие корпус трещины, мгновенно затопив все отсеки. Понадобилось совсем немного времени, чтобы громадный корабль уткнулся в слой ила, покрывавший морское дно на глубине 1270 метров . К этому моменту все 116 членов экипажа были уже мертвы.
Тем временем на поверхности бушевал артиллерийский бой. Снаряды немецких фрегатов превратили «Днипро» в пылающее решето, но шальная очередь спаренных пушек «Измаила» зацепила боеголовку противокорабельной ракеты «Гарпун», и взрыв вызвал детонацию всех четырех «Гарпунов» кормовой пусковой установки «Эмдена». Огненная вспышка тонны взрывчатки и неизвестного количества топлива оторвала фрегату корму, и обломки корабля стремительно затонули. Сторожевики перенесли огонь на «Рейнланд-Пфальц», а «Измаил» даже успел разрядить по противнику торпедный аппарат. Не без труда уклонившись от торпед, немцы отошли на пять миль к осту, после чего дали ракетный залп, и мощные боеголовки «Гарпунов» разнесли в щепки крохотные кораблики украинского флота.
Когда крылатые ракеты ушли к своим целям, с авианосцев поднялись самолеты: 80 американских истребителей-бомбардировщиков F-18Е, столько же тяжелых истребителей F-14, 30 французских «Рафалей» и «Супер Этандаров», а также 24 британские машины укороченного взлета и вертикальной посадки «Си Харриер». С турецкой авиабазы «Мерзифон» взлетели две дюжины стареньких «Фантомов» F-4 и 12 истребителей F-16. Около двухсот самолетов разных моделей устремились в атаку с аэродромов, расположенных в восточной части Польши и Венгрии.
С поверхности пачками стартовали зенитные ракеты. Навстречу четырем сотням самолетам НАТО оторвались от бетонных полос полтораста украинских перехватчиков.
В 02.32 удачный залп ракетного комплекса С-125 сбил немецкого «Еврофайтера». В 02.37 истребитель F-14 первого лейтенанта Эдриана Уилсона, выпустив пару ракет AIM-120, отрубил крыло украинскому Су-27. Начался отсчет боевым потерям авиации.
К этому моменту крылатые ракеты накрыли базы дальних бомбардировщиков «Прилуки» в Черниговской области и «Узины» – в Киевской. Всего были уничтожены пять бомбардировщиков из одиннадцати и примерно половина ложных мишеней-макетов. В «Узинах» взорвалось подземное хранилище топлива, тяжелые разрушения получили обе взлетно-посадочные полосы.
Мариуполь. Морской проспект.
Галю разбудили взрывы. Подсознание трансформировало грохот в кошмарный сон – будто случилось землетрясение, от которого в останкинской квартире Дутовых шумно упала ее любимая итальянская горка «Пизанская башня». Галина очень явственно видела, как наклонились поставленные уступом полки, посыпались и разбились вдребезги хрусталь и фарфор, потом упал телевизор и наконец повалилась сама горка.
Открыв глаза, вся в холодном поту, Галя машинально поглядела влево от кровати – «Пизанской башни» на месте не было. «Упала, дрянь полированная», – подумала Галина и только теперь проснулась окончательно, вспомнив, что находится не в своей спальне и даже не в Москве, а в секс-руме мариупольского приятеля, у которого одолжил на ночь ключ гарный хлопец Филипп Вивдыченко.
От сердца отлегло. Сам гарный хлопец мирно похрапывал рядом, выпластав из-под простыни волосатую ногу и распространяя ощутимый аромат перегара. В комнате было довольно светло, потому что за портьерами метались, подмигивая, разноцветные пятна – то ли рекламный щит поблизости бесновался, то ли в этих краях лазерное шоу устроили.
– А что вообще было-то? – вслух спросила она.
Галя припомнила, что и сама крепко нагрузилась, но потом они все-таки занялись любовью и вроде бы небезуспешно. Гарный хлопец и в самом деле оказался весьма недурен, только в следующий раз надо будет юзать его в трезвом состоянии. Она сладко поежилась и зачем-то с раскаянием вспомнила сына, которого оставила на попечение Насти. Подумалось: «Ладно уж, не впервой. Ничего с ним не случится».
Память по-прежнему работала со сбоями, и Галина, пытаясь восстановить события бурной ночи, малость забеспокоилась: как оно прошло и не забыла ли она предохраняться? Поскольку спрашивать Филю не имело смысла, не говоря уже о технических возможностях – разбудить капитана третьего ранга мог бы разве что залп крылатых ракет – Галя отправилась на разведку.