– Приказано сидеть тихо и не высовываться. Нас ищет сам Джек-Потрошитель, поэтому начальство велит затаиться. Ближайшую партию будут играть «Гепатит» и «Пирамида».
Это было обидно, тем более, что очень хотелось надраить морду знаменитому заокеанскому хакеру. Первый день показал, что они способны сражаться с противником, а доверие к собственному оружию всегда воодушевляет бойцов. Вместе с тем возникло раздражение – слишком малыми казались вчерашние успехи, и распалилось желание добиться большего.
Не имея возможности в полную силу громить неприятеля, оибисты занялись контрпропагандой и забросили в мировую информационную сеть очередную дезу:
Военнослужащие-гетеросексуалы США возмущены предпочтением, которое Белый Дом оказывает гомосексуалистам. По неподтвержденным данным, в некоторых частях, принимающих участие в операции «Буря в степях», имели место расправы натуралов над геями. Так, побывавший на российском корабле лейтенант Мэттью Клоуз с авианосца «Дуайт Эйзенхауэр» рассказывал, что его F-14 был расстрелян своими же самолетами, экипажи которых укомплектованы гетеросексуалами. Со вчерашнего дня пилоты-гомосексуалисты авианосцев «Дуайт Эйзенхауэр» и «Рональд Рейган» отказываются вылетать на боевые задания, если в одном звене с ними служат натуралы.
Между тем хакеры других подразделений продолжали сбивать с курса «томагавки» и «хорнеты». Офицеры, наблюдавшие за ходом сражения из редакции «Московского Бульвара», ревниво следили, как работают коллеги.
– Вы поглядите, как Артефакт с Кингсайзом озорничают, – вскричал Челпанов. – И неплохо, я вам скажу, у них выходит…
Налет получился слабее вчерашних. «Трумен» и «Рузвельт» подняли всего по два десятка самолетов, не участвовавших в ночном воздушном бою, а поврежденные ракетами «Илластриес» и база «Мерзифон» вообще не подавали признаков жизни. Лишь Восточное АУС продолжало бомбить в полную силу.
Фиксируя краем уха эти новости, Череп осторожно разобрался в системе передачи информации в боевые части, после чего состряпал послание, которое внешне ничем не отличалось от штабных приказов и отправил эту липовую мессагу на эсминец «Артур В. Рэдфорд». Открыв его сообщение, офицеры корабля прочитали стандартный запрос о состоянии техники, расходе боеприпасов, потерях личного состава и прочей дребедени. Тем временем заработал троян, передавший Черепу пароль, открывающий доступ в комп «Рэдфорда».
Удовлетворенно потерев руки, Богдан повторил ту же процедуру с остальными кораблями ударной группировки. К утру в распоряжении ОИБ имелись пароли всех боевых единиц. Только что пользы от этого, если противник в любой момент может все поменять.
Он уже заканчивал эту работенку, когда в дверях появилась заспанная Лея. У оибистов вытянулись фейсы, и девушка быстро сказала:
– Привет, гуманоиды. Я вот решила заглянуть с утра пораньше. По обмену опытом…
Фронтовая обстановка даже рафинированных интеллигентов автоматически делает на порядок похабнее, а Саня Челпанов и в мирное время не отличался избытком деликатности. Майор глубокомысленно заметил, осклабясь:
– Надеюсь, обмен опытом прошел успешно.
Богдан поспешил увести хихикающую Лею в другую комнату, где организовал импровизированный завтрак. Уминая бутерброды, она с недовольным видом раскритиковала бытовые условия на боевой позиции – ни тебе плиты, ни горячей кормежки, даже воду для кофе кипятильником греть приходится.
– К следующей войне организуем в лучшем виде, – пообещал Богдан.
– Ты уж постарайся, – извиняющим тоном потребовала Лея. – А как прошла ночь?
Он рассортировал впечатления, после чего признался, что примерно до половины первого было весьма неплохо, но потом начался Великий Трах, от которого весь личный состав до сих пор не оправился.
В кармане Черепа пискнул мобильник, сказавший голосом Челпанова:
– Давай сюда, тут шеф приехал. И подругу прихвати – вспомогательным войскам тоже не вредно послушать.
Окрестности Киева. Бункер Верховного командования.
– Второго дня с такими потерями мы не выдержим, – резюмировал Кутенко. – Если они до вечера выбьют нам еще тридцать процентов техники, нечем будет наносить повторный удар.
– Что предлагаешь? – хмуро осведомился Бунчук.
Разводя руками, генерал-майор признался:
– Ничего нового в голову не приходит. Продолжаем жесткую оборону. Англосаксы полвека не знали таких потерь. Рано или поздно у них не выдержат нервы.
Когда закончивший отчет начальник оперативного управления направился к выходу, Фердецкий с озабоченным лицом отложил трубку и вдруг свирепо осведомился:
– А скажите, паны генералы, чем сейчас ваши войска занимаются?
– Отбиваем воздушный налет, – уверенно ответил министр.
Побагровев, батька Роман выкрикнул:
– Не знаю, кого вы там отбиваете…
Не дожидаясь продолжения, Кутенко поспешил в свое хозяйство, где узнал причину президентского гнева: десять минут назад крылатые ракеты уничтожили резиденцию главы государства на Крещатике. Вторая новость оказалась еще неприятнее: перестали выходить на связь спутники «Вибух-2» и «Вибух-5». То ли ракетами с земли их достали, то ли лазерами. А может, хакеры постарались.
Остальные сообщения с полей сражений не отличались оригинальностью. Украинская армия рассредотачивалась поротно, чтобы не подставляться под массированные удары, но в Крыму самолеты НАТО преследовали буквально каждый взвод и каждый танк. Начались удары даже по зоне безопасности вдоль евразийской границы. Потери неуклонно росли, причем с обеих сторон. Сегодня Украина потеряла на земле и в воздухе 12 бомбардировщиков и до тридцати истребителей, сбив при этом от десяти до двадцати самолетов противника, а заодно покрошив неизвестное количество техники на авиабазах и авианосцах. Хуже было другое – в арсеналах с катастрофической скоростью таяли запасы зенитных ракет…
Вернувшись, он застал продолжение бурной сцены. Рассвирепевший Фердецкий бушевал, требуя немедленно покарать агрессора ракетным залпом по Вашингтону.
– Прямо в Белую хибару боеголовку всадить, чтобы не смели «голубые» на жовто-блакитных выгребываться! – выкрикивал президент. – Прямо в треклятый Оральный кабинет!
Кутенко присоединился к старшим командирам, убеждая «батьку» сдержать гнев и отложить возмездие до завтра, когда будут готовы пятый и шестой заряды.
– А как же седьмой, восьмой и девятый? – подозрительно спросил Фердецкий. – У нас же девять ракет.
Генералы переглянулись, и Панченко грустно сообщил:
– Никак нет, пан президент. Осталось всего семь. Две уничтожены.
– Когда? – опешил глава государства.
– Одна вчера, две сегодня, – сказал министр. – А завтра, когда смонтируют вархеды, наверняка число носителей станет еще меньше. Так что шести боеголовок хватит.
Фердецкий немного успокоился, и генералы без труда получили санкцию применить план «Туча».
Палестинская автономия. Аль-Рахмания.
– Запомни, от тебя не требуется лезть под пули, – по-русски предупредил Шенберг.
Яна из-под чадры привычно ответила встречным вопросом:
– С чего бы мне лезть под пули?
Половина сотрудников отдела, переодевшись в арабские бурнусы, собрались на третьем этаже недостроенного здания. Аль-Рахмания был палестинским поселком, но здесь обитали и арабы-христиане, с которыми израильтяне поддерживали вполне сносные отношения.
Под утро кто-то позвонил Яне и, передав привет от Арташеса, назвал адрес, по которому в ближайшие часы будут отсиживаться террористы. Шенберг поднял на ноги все министерство, договорился о сотрудничестве с верными людьми в палестинской полиции, подтянул к деревне подразделения спецназа. Сейчас боевики штурмового отряда «Иерихон», внешне неотличимые от аборигенов, закончили окружение дома, где якобы скрывалась банда.
Начался штурм. Яна увидела, как четверка спецназовцев, спустившись с крыши на тросиках, вломилась в открытые – жара, хвала Яхве! – окна подозрительной квартиры. Секундой раньше другие бойцы должны были проникнуть в убежище террористов через дверь. Выстрелов слышно не было – «Иерихон» сработал идеально. Через минуту после начала операции командир штурмовой группы доложил, что два террориста убиты, а еще пятеро захвачены живыми.
– Пошли, – скомандовал подполковник, устремившись к лестнице.
Пока они спускались, к дому напротив подкатил автобус, куда покидали пленных с мешками на головах, и машина немедленно умчалась. Оперативники гуськом направились к обезвреженной базе – теперь начиналась их работа. Из дверей уже высовывались любопытные соседи, но полицейский офицер грозно прикрикнул по-арабски, и зеваки моментально попрятались.
В коридоре растянулся ничком голый до пояса богатырь с пулевым отверстием под левой лопаткой. На бицепсе трупа был вытатуирован воющий волк, а чуть ниже наколоты надписи: «Буденновск», «Комсомольский» и «Ялта».
– Чеченец, – резюмировала лейтенант Словинская.
– Скажем так: воевал в Чечне и в Крыму, – уточнил Шенберг.
Квартира напоминала небольшой, но со вкусом подобранный арсенал. Оружие, средства связи и взрывчатка были просто великолепны – из новейших разработок ЦРУ и Пентагона. В назначении некоторых приспособлений шинбетовцы смогли разобраться лишь с помощью офицеров «Иерихона» – последние слыхали о подобных устройствах, но видели впервые.
После обыска личных вещей террористов оперативники обнаружили тетрадь с конспектами – почему-то на русском языке. Кто-то из недавних обитателей квартиры старательно записывал, как нужно закладывать фугасы и рассчитывать необходимые порции тротила, гексагена, пластита.
– Их готовили русские инструкторы? – хмуро спросил спецназовец.
Шенберг покачал головой.
– Сомневаюсь. Думаю, арестованные – выходцы из бывшего СССР. Кто-то тренировал их для совершения диверсий против Украины или России… Допрос покажет.
Когда они выходили из здания, местные жители уже начали подозревать, что нагрянули оккупанты, и вокруг собралась внушительная толпа. Еще немного – и могла вспыхнуть очередная стычка с киданием камней, воплями, неприцельной стрельбой и прочими народными забавами, за коими обычно следуют окружение деревни танками и ракетные залпы с боевых вертолетов. Не дожидаясь такой развязки, опергруппа «Шин-Бет» разбежалась по бронетранспортерам спецназа, и колонна на полной скорости покинула негостеприимный поселок.
«Кто бы не снаряжал эту банду – надо устроить большой скандал в прессе, – свирепо подумала Яна. – Для чего еще нужны бойфренды из числа журналистов…»
Москва. Останкино.
Галя приехала в Москву в середине дня. Странно было видеть мирный город, где не боятся воздушных налетов. Хотела сразу бежать на Лубянку, но потом решила сначала заскочить домой – не тащить же пацана в Министерство. Еще попортит чего. Бросив вещи и цыкнув на сына, чтобы не канючил, первым делом позвонила Давыдову:
– Викентий Олегович, я дома.
– Ну и правильно, – сказал полковник. – Чего тебе здесь делать. Выйдешь в ночную. Отдохни часика три – и будь готова. Твоя вахта начнется в полночь, за час до этого пришлю машину.
– А как дела на войне?
– Тебе лучше знать. Ты ж у нас под бомбами побывала.
Родители с легким ужасом глядели на дочь с внуком, вернувшихся из самого пекла. Впрочем, путешественники выглядели не слишком пострадавшими, а малой и вовсе без конца тараторил, перечисляя боевую технику, которую видел на близкой дистанции.
– Дедуля, меня мамин приятель на крейсере катал, а потом другой – на вертолете, – захлебывался Андрюша.
– Какие еще приятели? – зашипела галина мама. – Ты бы, вместо того, чтоб хахалей коллекционировать, тетку привезла.
Однако Галя не была настроена обсуждать свои курортные похождения.
– Мозгами твоя сестрица тронулась, – отмахнулась она. – Не захотела с нами сваливать, осталась развалюху от ракет защищать. А не то сидела бы сейчас с нами и охала с тобой на пару.
Начался дневной выпуск «Вестей», и Галя прилипла к телевизору. Судя по репортажам, украинцам удалось отразить ночной налет, и это немного утешало. «Вильну Украину» упомянули в числе кораблей, экипажи которых президент наградил орденами и медалями за успешную атаку вражеского флота.
Пока мама накрывала на стол, Галина залезла в Инет, надеясь получить более точное представление о военных событиях. Улов оказался небогатым.
Страничка «NATO must die!» на Yahoo бездействовала, а военно-морской сайт warships1.com выражал соболезнования по поводу мужчин и женщин, погибших на «Джимми Картере», «Тикондероге», «Арк Ройяле», «Харькове» и других кораблях, пострадавших за предшествующие сутки с небольшим. Официальный сайт правительства Украины заполонили фотографии сбитых самолетов и разрушенных гражданских объектов. Лишь на Lenta.ru она увидела выдержки из статьи в «Вашингтон пост»: по мнению пентагоновских деятелей, высокие потери НАТО во многом объясняются эффективным применением виртуального оружия.
– Наши постарались, – удовлетворенно предположила лейтенант Дутова. – Или Робби с Артефактом. Короче говоря, надо на работу ехать.
Она в лишний раз убедилась: никакие СМИ, никакой Инет не способны дать полной информации. Самые осведомленные люди обосновались по соседству с «Детским миром».
Вашингтон. Белый Дом.
– Послезавтра они собираются вызвать меня на допрос в Сенат, – жеманно сообщил Уайлер. – Этот противный прокурор почти убедил законодателей.
– Да, сэр, я слушал новости, – терпеливо сказал Сильвероу.
Хэдден, сидевший в кресле у стенки, провозгласил суровым тоном:
– Генерал, у вас осталось сорок часов. В полдень субботы мы должны одержать победу.
– Над сенаторами? – меланхолично переспросил военачальник.
Госсекретарь поперхнулся следующей фразой. Он пристально поглядел на Сильвероу, однако тот сохранял невозмутимость, и Хэдден припрятал подальше возникшие подозрения. Разумеется, ему только показалось, что у туповатого служаки Чарльза Сильвероу могут быть какие-нибудь чувства. В том числе и чувство юмора.
Нервно поморщившись, Дик сказал:
– Нет, генерал. Я имел в виду победу над Украиной.
Председатель ОКНШ понимающе наклонил голову и осведомился, не смущают ли администрацию непривычно высокие потери, которые несет миротворческая группировка. Ему ответили, что смущают, но это сейчас не слишком важно. Ничего другого Сильвероу не ожидал: разумеется, штатские ублюдки просто не понимали, какой катастрофой оборачивалась их авантюра.
Сбито почти сорок самолетов, тридцать получили повреждения и нуждаются в заводском ремонте, еще около семидесяти уничтожены на аэродромах. Да что там самолеты – погибли крейсер, многоцелевая субмарина, эсминцы и фрегаты. Такого не случалось ни в одной локальной войне, начиная с Кореи…
– Какие будут указания? – покорно спросил генерал.
Президент томно промурлыкал:
– Мне нужна победа. Или хотя бы эффектный результат. Например, десантники захватят Киев и арестуют Фердецкого.
– Можно просто убить его, – уточнил Хэдден.
Сильвероу предвидел подобную директиву, а потому немедленно раскрыл соответствующий файл на лаптопе и зачитал соображения штабных аналитиков.
– Необходимо усилить группировку, – сказал он. – Англичане уже отправили свой третий авианосец на смену поврежденному «Арк Ройялу». Вот список кораблей, которые мы можем немедленно послать в Черное море. Авианосец «Индепенденс» из Гибралтара и «Констеллейшн» из Норфолка готовы выйти в море в течение суток. Еще через неделю смогут двинуться через океан «Нимитц» и «Джордж Вашингтон». Кроме того, крейсера, ударные субмарины и так далее…
Уайлер без интереса пробежал глазами названия двух десятков кораблей и кивнул:
– Я подпишу приказ. Что еще, Чарли?
– Еще нужно перегнать в Европу примерно двести самолетов, чтобы заменить вышедшие из строя. Я уже поручил тактическому авиационному командованию подготовить такой перелет с двумя дозаправками над океаном.
– Это гарантирует быструю победу? – заинтересовался Хэдден.
– Это гарантирует, что послезавтра мы сможем поднять в воздух достаточное число боевых машин. Думаю, дней через пять удастся уничтожить авиацию и ПВО противника.
– Действуйте, Чарли…– Дик Уайлер вздохнул, томно поглядывая на генерала. – Надеюсь, вы принесли текст приказа?
Сильвероу твердо отверг настойчивые попытки президента оставить его на ужин. Когда машина председателя ОКНШ покинула двор Белого Дома, генерал увидел перед резиденцией главы государства сразу три пикета.
Сексуальные меньшинства ходили по кругу, держа плакаты с надписями: «Дик, прекрати геноцид голубых» и «Дик, мы не любим тебя». Рядом стояли полсотни натуралов, потрясавших письменными призывами вроде «Педераста – в отставку». Особняком теснились угрюмые личности, требовавшие прекратить бесчеловечные преследования сексуальных маньяков.
Москва. Офис фирмы «Легион».
Череп записал ей на диск обзор ночного сражения, совместив компьютерную графику с видеокадрами, которые снимали спутники. Народ в «Легионе» с большим интересом посмотрел фильм, оживленно комментируя действия сторон и, особенно, виртуальные аспекты битвы.
Успех контрудара произвел впечатление. Даже Шаман пару раз выкрикивал «рулез» и «мастдай». Только Марцелл, лучше остальных понимавший законы современной войны, без конца хмурился и, когда файл dvd-формата подошел к концу, сказал без энтузиазма:
– Нечего радоваться. Хохлам хана.
– Ты че, попкорна объелся? – захохотал Дублон. – Навтыкали по первое число мерканосам!
Продолжая морщиться, Эрнест покачал головой.
– Я видел только сумбурные атаки с очень низкой эффективностью, – мрачно проговорил он. – Они должны были бросить все силы и потопить хотя бы один авианосец. А вместо этого угробили половину своих бомберов при весьма сомнительном результате…– Марцелл помолчал, раздумывая. – Нет, не спорю, результат есть, но повторить такую атаку хохлы уже не смогут.
Его пессимизм казался неуместным, однако Шаман привык верить Леонтьеву, когда разговор касался стратегии – будь то стратегия военная или коммерческая. Поэтому главный «легионер» предложил не спорить, а заняться делом.
Чтобы немного развеяться, Эрнест еще раз прокрутил кадры потопления крейсера. Его губы непроизвольно сложились сардонической усмешкой, и Марцелл проворчал:
– Если безумная единица атакует врага сблизка, то начинается ближайший бой.
– Приелись уже русификаторные шутки, – недовольно сказала Лея. – Придумайте что-нибудь новое.
– Будем оригинальны, – согласился Марцелл.
Он решительно задействовал краккер, но обломался, не смог залезть, куда собирался, и сказал удивленно:
– Очень твердая фигня.
– В голове ни бум-бум, а сама дура дурой, – возразил Дублон.
– Не в голове, а в головке, – уточнил Марцелл. – В смысле, в вархеде.
Шаман тоже внес вклад в коллективное творчество, провозгласив:
– Ракета – дура, вархед – молодец. Или что-то такое уже было?
– Дурную ракету мериканосы называют badbird, – просветила друзей Лея. – В смысле – плохая птичка.
Все атаки хакеров натыкались на непроницаемую защиту, а тем временем противник нанес по «Легиону» первый контрудар. Суперкомпы АНБ раскодировали прогу автоматической смены адресов «Попрыгунчик», обнаружили истинные адреса «легионеров» и через NSAKEY вошли в их компы. Шаман слишком поздно понял, что в «Форточке» оставались мастдаевские жучки, по которым и ударило АНБ. Иконки на DeskTop'ах неожиданно превратились в зубастиков и принялись пожирать рабочие пиктограммы.
Машины одна за другой выходили из строя, не реагируя на все старания «легионеров» принять меры самозащиты. Только Марцелл успел выдернуть шнур, отключив свой комп от питания.
– Кажется, нас хакают, – удивленно проговорил Шаман.
Марцелл откликнулся в своей манере перманентного пессимизма:
– Ошибаешься, как гамер на букву "Л". Нас отъюзали по полной программе.
Узнав о происшествии, Череп на минуту исчез с монитора, потом снова появился и бодро проговорил:
– Ждите, помощь выехала.
– Ну и вирус! – упавшим голосом сказала Лея. – Может, сразу форматнем винты, чтоб время даром не терять?
– Не надо, – повысил голос Череп. – Сказано же – без самодеятельности.
Через полчаса приехал сам Loza, он же Дмитрий Виноградский, крупнейший спец по антивирусам. Послушав жалобы отхаканных «легионеров», Loza понимающе покивал и запустил свежую версию программы Vinograd. Минут пять живой классик наблюдал, как работает его детище и громко восхищался искусством заморских вирьмейкеров, а потом сказал, что все они – козлы и что Vinograd благополучно истребляет совершенно незнакомый вирус.
– Все машины завирены? – спросил Виноградский.
– Один парень успел выдернуть модем.
– Не модем, а вилку, – уточнил Марцелл.
– Все равно молоток, – сказал Лоза. – Сэкономил мне полчаса работы.
Зачистка винтов затянулась, поэтому они включили телевизор. Последние новости из-за океана вызвали бурю восторга: вчерашняя дезинформация насчет бомб, заложенных украинскими диверсантами, оказалась успешной. В американских городах началась паника. Угроза взрывов парализовала работу бирж и мэрии Нью-Йорка, персонал отовсюду был эвакуирован, и саперы обнюхивали здания в поисках несуществующих фугасов.
Когда отгремели вопли «Рулё-ё-ёз!», Шаман предложил Марцеллу и Черепу:
– Объявите, что взрывы отложены на завтра. Ближе к полуночи заново запустим такие же часики. А завтра – еще раз.
Образ Черепа на мониторе печально сообщил:
– Не получим завтра того эффекта. Биржи по уик-эндам не работают. Завтра придется сообщить, что бомба в двадцать кило гексагено-тротиловой смеси заложена в одном из общественных помещений Пентагона – то ли в сортире, то ли в торговом зале.
– Значит, сделаем часы пятиугольной формы, – послушно сказал Дублон. – А нельзя сообщить, что в Пентагоне заложен портативный ядерный фугас?
Богдан задумался и неуверенно ответил, что должен посоветоваться с начальством. Когда он в очередной раз исчез с экрана, Лея заявила с недовольным видом:
– Ох уж эта военная дисциплина. Шагу не могут ступить без письменного приказа.
– Им, в отличие от нас, в случае чего могут Delete устроить, – напомнил Шаман. – Марцелл, ты так внимательно разглядываешь монитор, словно там голого Билли Гейтса показывают.
– Тут порнография поинтереснее…
Эрнест прокрутил для друзей последовательность ударов НАТО за последние два дня, прокомментировав:
– Знакомая тактика, не так ли?
Первым догадался Дублон:
– Это же «Битва за Киев»!
Марцелл энергично замотал головой.
– Вот именно! Их пилоты и штабники набили руку, играя в этот геймовер. Вот и повторяют все действия, словно играют с компом в режиме «мастер».
– Морду им надо набить, а не руку, – сказал Шаман. – Какая миссия сейчас идет?.. Похоже на седьмую. Дубло, что бы ты стал делать, закончив седьмую миссию?
– Начал бы восьмую, – не задумываясь, ответил Дублон. – Думаешь, они продолжат игру? Не настолько же они тупые.
– Конечно, нет, – с воодушевлением заорала Лея. – Они еще тупее!
Все согласились, что до сих пор НАТО последовательно разыгрывало 5-ю, 6-ю и 7-ю миссии популярнейшего авиасимулятора двухлетней давности: США помогают Украине отразить российскую агрессию, авианосцы развернуты южнее Крыма, эскадрильи бомбят русские колонны и объекты. Теперь, по логике нормальных геймеров, штаб НАТО должен был сыграть самую сложную на первом этапе 8-ю миссию.
Подошел Виноградский, сел рядом и попросил налить чего-нибудь бодрящего.
– Кофе с коньяком пойдет? – осведомилась Лея.
– Пойдет. Причем кофе можно поменьше, но не слишком мало. – Он подмигнул. – В общем, принимайте работу.
«Легионеры» с дикими воплями бросились к машинам, и только Шаман задержался на минутку, чтобы спросить, чем были заражены их компьютеры. С блаженным видом потягивая горячую смесь, Loza небрежно ответил:
– Вам подкинули вирь нового типа. Совершенно непривычный принцип, но теперь я понимаю, как работает эта дрянь.
Уезжая, он пообещал к утру сварганить прогу, которая будет стохастически распознавать и резать даже незнакомые вирусы подобной конструкции.
Компы легионеров заработали как раз вовремя – начинался четвертый налет. Череп разрешил применить Образы и скороговоркой сообщил: с полудня до 16.00 АНБ выбило из игры две трети московских хакеров, активно работавших в первые сорок часов войны.
Встревоженный Шаман лично проверил, старательно ли молодняк запутал следы (впрочем, уже было ясно, что самодельный «Попрыгунчик» не слишком надежно защищает от суперкомпов), и ввел в бой Гремлина. Image-программа быстренько разобралась с многоступенчатой защитой, распахнув перед хакерами виртуальную изнанку военной машины НАТО. Немного усилий – и «легионеры» забрались в базы данных. Даже сверхскоростные модемы не успевали перекачивать бездну инфы, и не было даже надежды разобраться в чудовищной груде файлов, где беспорядочно смешались как бесценные, так и никому не нужные сведения.
Четверка «легионеров» отчаянно ворошила эту мусорную свалку, пытаясь отыскать коды, но удалось обнаружить очень немного полезных данных. Все были до смерти огорчены, и даже Шаман, пав духом, пробормотал: дескать, пускай Лубянка голову ломает. К великому всеобщему удивлению, узнав об успешном хаке «Легиона», Череп пришел в неописуемый восторг.
– Значит так, – сказал он. – Немедленно кидаете все, что стянули, на лаптоп и ждете меня.
Старлей приехал через полчаса в сопровождении взвода автоматчиков. Портативный комп погрузили в машину, и Богдан сообщил, что «Легион» обеспечил себе место в истории виртуальных войн, даже если вся команда с этой минуты больше не притронется к клаве или крысе.
– Напрасно радуешься, – чуть не плача, проскулила Лея. – Там такие завалы, что лет сто разгребай – не разгребешь.
– Это уж наша забота, – расхохотался Череп.
Киев. Улица Якуба Коласа. Воинская часть 252146.
Кутенко с некоторой опаской и не без скепсиса разглядывал компьютеры мобилизованных хакеров. На фоне мониторных обоев с голыми бабами светились незнакомые ярлыки. Артефакт деловито двигал мышку, и картинка стремительно менялась – на 25-дюймовом экране появились контуры Черного моря, усеянного условными значками крошечных корабликов. Показав на три скопления символов, подполковник Литвин пояснил:
– Они перестроились. Вот-вот начнется новая бомбардировка.
– Я слышал, вчера у вас были осложнения…
– Да, бригада вырубилась на несколько часов. – Артефакт помахал ладонью, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение к действиям противника. – Детские игрушки. Мы были готовы и переключились на резервные каналы… И вообще – передайте командованию, что моя братва освоилась и готова действовать решительнее.
– Противник тоже готов. – Кутенко похмыкал. – Запад не знал таких потерь ни в одной войне двадцатого века. Теперь в Пентагоне озвереют и удесятерят усилия.
Снова изобразив на лице презрение, Артефакт пригласил генерала остаться – побачить, как работают хакеры высшего ранга.
– Сегодня мы попытаемся перехватить управление несколькими крылатыми ракетами, – сказал подполковник. – Бармалеев ждет приятный сюрприз.
– Я для того и приехал, – сообщил Кутенко. – Только объясните, Христа ради, как это делается. Неужели каждая ракета подключена к Интернету?
– Нет, конечно…– Литвин засмеялся. – Только Паутина – она и есть паутина. Если к какой-то ячейке нет прямого подхода, то можно пройти по цепочке. К примеру, спутник-фотограф на орбите не имеет УРЛа. Однако, в центре управления полетами наверняка есть туева хуча компов, которые пристыкованы к Сети. От какого-нибудь из них тянется линия связи к большой ЭВМ, которая каким-то образом законнектована, то есть связана с антенной, передающей сообщения на спутник. Если немножко постараться и распутать этот клубок, то в конце концов окажешься в процессоре орбитального аппарата. Ну и так далее. Рано или поздно проникаешь в комп вражеского штаба, оттуда – в процессор ракетного полка, а там уже не трудно дотянуться до каждой ракеты. Ясно?
– Более-менее, – промямлил Семен Данилович. – Ладно, посмотрю на вас в деле. Может, чего уразумию.
Атака началась около часа дня. Корабли выпустили несколько сот «Бумерангов» и «Томагавков». Еще двести ракет устремили на Украину бомбардировщики, взлетевшие с неповрежденных пока английских и гренландских авиабаз. Кутенко ужаснулся: одним залпом «миротворцы» отправили в полет больше боеголовок, чем за первые три бомбардировки. Разобравшись с координатами, вложенными в компьютеры ракет, генерал пришел к выводу, что противник вознамерился капитально разобраться с украинским флотом и добить передовой рубеж обороны.
Между тем на экране перед Артефактом загорелась таблица: в левом столбце – жуткий код из двух десятков букв и цифр, а в трех других – десятичные дроби с пятью знаками после запятой. Литвин объяснил, что они видят координаты целей, к которым направляются ракеты. Он что-то сделал, и цифры в столбцах немного изменились.
– Готово, – удовлетворенно сообщил комбриг. – Теперь эти ракеты взорвутся над морем на высоте двухсот метров.
– Так просто?! – поразился генерал.
– Ну, не так уж это просто, мы лишь на второй день сообразили, как это сделать, – чуть-чуть обиженно сообщил хакер, а затем честно добавил: – К тому же не все идет гладко. Пока удается подменить мишени лишь каждой третьей или даже каждой четвертой ракете старого типа и примерно каждому шестому «Бумерангу». Остальное добро ложится на совесть зенитчиков.
Малость отдышавшись, он бросил сидевшему по соседству Робби: «Начали. Как договорились».
Кутенко совершенно не представлял, чем они занимаются – большую часть времени оба хакера пялили зенки на мониторы и громко сквернословили, как заправские танкисты в разгар встречного боя. Изредка Артефакт нажимал клавиши, щелкал мышкой, открывая дополнительные окна, выбирал что-то из меню. Потом Робби вдруг завопил:
– Я ее зацепил! Держи наводку!
Спустя полминуты Артефакт выкрикнул:
– Есть, держу… Надо бы еще одну подобрать! – Не оборачиваясь, он прорычал: – Генерал, не торчи без дела! Садись к фиолетовому компу.
В боевой обстановке не было времени напоминать о чинопочитании. Кутенко подчинился и, недоумевая, сел за свободный компьютер, к мини-тауэру которого были подключены, по странной здешней моде, сразу три монитора. Правый и левый были полны меняющихся цифр, а на среднем Семен Данилович увидел панораму моря – словно кто-то вел репортаж с самолета, летящего на высоте около ста метров. Впереди, у горизонта виднелись силуэты военных кораблей.
– Это передача с телекамеры «Томагавка», – отрывисто объяснил Литвин. – Твой комп управляет этой ракетой. Клавишами «вправо» – «влево» наводи на самую большую посудину.
Не слишком понимая, что творится, Кутенко изучил значки на экране. Ему приходилось играть в компьютерные симуляторы, поэтому генерал довольно быстро сообразил: цифры на шкале справа означают высоту ракеты над уровнем моря, а числа на нижнем табло – расстояние до цели.