– Я вижу авианосец, – неуверенно сказал он. – Вот он – с ровной палубой и домиком посередине.
– Именно его мы и долбанем, – подтвердил Артефакт. – Самая привлекательная мишень в наших краях… Только просвети нас, человек в мундире, куда лучше попасть, чтоб им больнее было.
– Лучше всего в борт возле ватерлинии, то есть поближе к воде…
Робби возразил:
– Чтобы попасть в борт, надо делать маневр. Это для вас сложновато будет.
– Тогда ударю в надстройку, – решил Кутенко. – Кажется, на авианосцах она называется «остров». Там сосредоточено все управление.
– Валяй, – разрешил Артефакт, нервно пережевывая фильтр сигареты, зажатой в краешке рта. – Даже если не попадешь в них, то напугаешь до икоты.
Осторожно, даже боязливо, Семен Данилович нажал клавиши с горизонтальными стрелками и добился, чтобы силуэт авианосца оказался в пунктирном прямоугольнике прицельной рамки.
– Получилось! – Генерал радовался, как ребенок. – Сумел!
– Попробовал бы только не суметь! – свирепо цыкнул Литвин. – Какое расстояние до цели?
– Тридцать одна миля… Нет уже тридцать. Скорость – четыреста девяносто кнотс… Узлов, наверное. В смысле – миль в час.
Мгновенно подсчитав в уме, главный хакер вооруженных сил сообщил результат:
– Три минуты до удара… Видишь справа шкалу высоты?
– Так точно! Высота – четыреста семьдесят футов.
– Молодец, генерал, шевелишь мозгами! Теперь нежно зацепи мышкой желтый кружок высотомера и опусти до пятнадцати метров, то есть до пятидесяти футов.
Спустя несколько секунд забывший уставную субординацию генерал отрапортовал, что приказ выполнен. Авианосец уже занимал почти половину экрана, стало понятно, что ракета подлетает к цели спереди и слева. Внезапно возле борта гигантского корабля взметнулся столб воды, а майор Бубновский взвыл нечеловеческим голосом:
– Я его сделал! Точно над ватерлинией!
Кутенко немного подправил траекторию своей ракеты, нацелив «Томагавк» в лобовую плоскость «острова». На мониторе стремительно надвинулись конструкции авианосца, мелькнула вертикальная стена с рядами иллюминаторов, а потом экран словно ослеп – изображение морских пейзажей сменилось искрами строчной развертки. Генерал понял, что ракета угодила в корабль где-то в районе мостика.
– Кажется, попал, – прошептал Семен Данилович.
Он посмотрел на монитор Артефакта, «Томагавк» которого как раз приближался к подбитому авианосцу. Телекамера ракеты показала облако дыма, расплывавшееся над островом. Когда до мишени оставалось примерно четверть мили, изображение вдруг исчезло, и Литвин матерно оповестил:
– Меня – тра-та-та! – сбили!
– Я держу еще одну, – откликнулся Робби. – Нет, меня тоже сбили…
Через минуту оба уже вели следующую пару крылатых ракет, причем на этот раз им достались не допотопные «Томагавки», а сверхзвуковые «Бумеранги», которые несли по семь центнеров взрывчатого вещества. Хакеры снова управляли снарядами вручную, удерживая профиль авианосца в прицельном прямоугольнике.
Артефакт еле слышно приговаривал: «Ну, давай, давай». По его лицу струился поток, но некогда было вытереть. «Бумеранг» подполковника ударил в борт на уровне ватерлинии – высотомер показывал всего 12 футов . На мониторе второй ракеты было видно, как взрыв распорол борт рваной дырой в несколько метров шириной и высотой. Нижний край пробоины ушел под воду, и море немедленно влило в поврежденные отсеки много десятков тонн соленого раствора.
– Аккуратнее, Робби, – прошептал Артефакт, держась за сердце. – Попади внутрь. Сделай дыру глубже.
Робби попал – последние кадры, переданные камерой крылатой ракеты изображали все ту же пробоину и развороченные внутренности корабля.
После бури восторгов Робби пустил по кругу бутылку коньяка. Они похлебали прямо из горлышка, и Артефакт глубокомысленно изрек: мол, нечего расслабляться и надо заняться самолетами. Хакеры вернулись к своим чудо-пушкам, но лица их быстро сделались столь озабоченными, что Кутенко смекнул: случилась какая-то неприятность.
– Нас опять уронили…– Голос майора Робби звучал жалобно. – И на этот раз капитально.
– Плохо? – обеспокоенно спросил генерал.
– Это уже все, – сказал Артефакт. У него дрожали челюсти. – Считайте, что моей бригады больше не существует. Они нас прихлопнули. Теперь мы не командуем своими компьютерами.
Он обвис в кресле, тупо устремив взгляд куда-то между столами, и молчал, изредка вздыхая. Потом, пошарив в тумбочке, достал немытый стакан с остатками кофе, наполнил до краев коньяком и выпил в три глотка.
– Не переживай, – тихо сказал Кутенко. – Вы сделали очень много.
Литвин искоса посмотрел на него и спросил с жадной надеждой:
– Думаешь, мы его потопили?
– Навряд ли, – честно ответил Семен Данилович. – Сто тысяч тонн веса, то есть водоизмещения – не шутка. Чтобы пустить ко дну такую махину, надо всадить не одну торпеду. Но повредили мы его от всей души…– Он добавил, немного поразмыслив: – А нельзя ли, хлопчики, сделать копию видеозаписи? Хочу показать в Ставке, как мы бомбили авианосец.
– Видеозапись должна сохраниться, – буркнул Гриша Бубновский, потом резко повернулся к комбригу…– Мишка, по-моему, стоит перекочевать в «Октаву» и снова войти в Инет с наших старых адресов.
– Можно. – Артефакт лениво пожал плечами. – Только без толку это. Потрепыхаемся еще с полчаса, а они нас опять прихлопнут.
Они занялись монтажом видеорепортажа, вполголоса обсуждая технические детали. Когда подкошенный полученным нокаутом Литвин вручил генералу цифровой диск, затрезвонил аппарат засекреченной связи. Переговорив, Артефакт сообщил:
– Звонил Кингсайз. Ему еще хуже, чем нам. У него в компе сидит Image-прога третьего класса сложности и жрет все файлы.
– Третий класс! – охнул Робби. – Такое ж не лечится.
– Не лечится, – подтвердил командир бригады. – Если Виноград и Злобный Дьявол не подсобят.
Украина. Зона боевых действий.
В космосе началась реализация стратегического плана «Туча». С этим следовало торопиться, пока на орбите осталось хоть что-то. Первыми сработали «Вибух-1» и «Вибух-6» – два спутника-универсала, которые были не только разведчиками, но и «зенитчиками». Заняв строго определенное положение в пространстве, оба «Вибуха» выбросили боевые капсулы. Облака шрапнели прошли по орбитам американских спутников видеонаблюдения, уничтожив не меньше трех космических наблюдателей.
Несколько часов информация в штабы НАТО поступала с перебоями, и Центру управления на базе «Ванденберг» пришлось потрудиться, спешно меняя орбиты и выводя на Украину другие спутники.
Утром на «Айк» сели самолеты, переброшенные из Штатов с промежуточной посадкой во Франции. Количество машин на авианосце приблизилось к норме, однако вновь прибывшие экипажи были измотаны многочасовым перелетом, и до вечера в боях участвовать не могли.
– Ночью повоюют, – резюмировал Генри Александер.
– До ночи нас станет еще меньше, – угрюмо произнес Том Монтинелли.
Настроение у всех было неважное – многие видели, как запущенные украинцами русские ракеты сбивали американских «Томкэтов» и «Хорнетов», и как после попадания других ракет тонули эсминцы и горел английский авианосец-лилипут «Арк-Ройял». Подобные воспоминания отнюдь не способствовали поддержанию высокого боевого духа…
За час до налета офицеров собрал командир авиакрыла. Генерал, которому подчинялись все эскадрильи «Эйзенхауэра», был старым опытным воякой: занимался миротворчеством еще на Гренаде и в Панаме, а потом побывал в небе над Ираком, Сомали, Боснией, Сербией.
– В девяносто первом году армия Саддама сбивала семь наших самолетов на тысячу вылетов, – напомнил командир крыла. – Здесь потери выше по меньшей мере вдвое. Отсюда задача: в первую очередь уничтожать их ракеты и авиацию.
Генерал добавил, что Пентагон прислал приказ: подавить обе полосы украинской ПВО. Поэтому в предстоящем рейде первой волне в составе восьми F-18 поручалось разбомбить ЗРК на Керченском полуострове. Следующая волна – 9 «Суперхорнетов», включая звено Эндрюса, получила задание прорваться в Азовское море и найти крейсер «Вильна Украина».
Пока готовились к вылету машины первой волны, корабли сопровождения ожесточенно запускали крылатые ракеты. Биллу показалось, что сегодня в свой единственный полет отправились многие сотни «Томагавков» – гораздо больше, чем вчера, и даже больше, чем минувшей ночью.
Через полтора часа Эндрюс получил приказ взлетать. Набирая высоту, он увидел возвращающиеся на «Айк» истребители – не доставало одного F-18 и двух F-14.
– "Чик-восемь", я – «Чик-три», – позвал капитан. – Дон, это я, Билли. Как прошло?
– Хуже не было, – откликнулся старый приятель. – Будь осторожнее над перешейком. Кажется, мы уничтожили не все ракеты.
В этот день корабли молотили ракетами, не жалея боеприпасов. Невидимка «Мерримак» выпустил все тридцать «Бумерангов» и отошел к турецкому берегу, чтобы снова заполнить пусковые шахты. Подводные лодки стреляли так интенсивно, что на каждой осталось лишь по два-три «Томагавка». На Украину устремились почти полтысячи крылатых ракет. Отразить удар такой силы ПВО не смогла даже при помощи хакеров.
Бригада С-125, развернутая между Керчью и Феодосией, засекла приближение крылатых ракет, когда те находились в 50 км от огневых позиций. Следом, отставая минут на десять, летели эскадрильи вражеских истребителей. Самоходные четырехствольные «Шилки» белорусской модификации палили без перерыва, заполнив пространство облаками огня и осколков. Тем не менее семь ракет из двенадцати прорвались, разрушив несколько пусковых установок. Почти без перерыва налетели «Суперхорнеты», ударившие по зенитчикам корректируемыми авиабомбами и антирадарными ракетами HARM. Когда налет закончился, плотность средств ПВО на Керченском полуострове уменьшилась втрое, а неподалеку от командного пункта догорали два фюзеляжа, украшенные белыми звездами.
В горах к северу от Ялты бомбы начисто уничтожили три батареи противокорабельных ракет «Аметист» и «Базальт». Тяжелые потери понесли дислоцированные в Крыму части сухопутных и внутренних войск. На аэродроме «Бельбек» полностью погибла вертолетная эскадрилья. На порт Севастополя упало не меньше сорока боеприпасов из числа тех, что принято называть «высокоточными». Были разрушены причалы (в том числе и на российской части базы), загорелись склады, затонули почти все боевые и вспомогательные корабли.
Слабым утешением стали 8 сбитых самолетов противника, причем один F-117 погиб от взрыва собственной бомбы, с детонатором которой поработал Кингсайз. Град «Бумерангов», «Томагавков» и JSOW вывел из строя пять аэродромов в северу от линии Винница-Кременчуг-Луганск. Здесь превратились в щепки 38 самолетов, 14 из которых не были муляжами. Воздушной сражение тоже закончилось неудачно – сегодня Украина теряла 4 своих самолета за каждый истребитель врага.
Как обычно, над Керчью их обстреляли ракеты, после чего Генри Александер вернулся на «птицеферму» с пробитыми рулями. «Суперхорнеты» нанесли удар, и ракетные батареи умолкли. Самолеты понеслись над морем, расстреляли «Гарпунами» два небольших корабля, но крейсера не нашли.
– "Цыплята", я – «Матушка Гусыня», – раздался голос командира эскадрильи. – Рыбка уплыла, отправляемся на цель номер три.
Насколько помнил Эндрюс, речь шла о крупном очаге обороны, включавшем аэродром, склады снаряжения и боеприпасов, армейские части, зенитные комплексы. Чтобы уточнить координаты цели, капитан заглянул в компьютер, но экран мерцал голубым спокойствием без каких-либо намеков на осмысленную информацию. У остальных «диких котов» случилось то же самое – все сведения были стерты.
Самолеты почти на сотню миль углубились в воздушное пространство Украины, прежде чем на «птицеферме» приняли решение. Генерал продиктовал координаты и приказал лететь по приборам. Ударная группа взяла новый курс, и тотчас же отказал двигатель на F-18 Кларка Рейнольдса. Пилот успел катапультироваться, но у Эндрюса сдали нервы.
– "Матушка Гусыня", я «Чик-три», – крикнул он в микрофон. – Самолеты нас больше не слушаются.
– Не будь скво, мой бледнолицый пасынок, – посоветовал командир эскадрильи. – Выполняй приказ.
Пока они добирались до точки, откуда их ракеты могли поразить мишени в районе Днепропетровска, упали еще две машины, в том числе «Суперхорнет» Тома Монтинелли. Случилось это над местечком Гуляй-Поле, и не было надежды, что «Чинуки» спасателей смогут залететь сюда и эвакуировать подполковника.
Наводить ракеты без компьютера было невозможно, поэтому пришлось приблизиться на расстояние прямой видимости и запускать снаряды «воздух-поверхность» из зоны действия ПВО. Никто особенно не удивился, когда гигантские ракеты С-200 разнесли в щепки «Томкэт» командира «Красных потрошителей».. Хорошо хоть ложные мишени оттянули на себя большую часть «двухсотых».
Весь обратный путь до моря они дрались с украинскими перехватчиками. Эндрюс без толку выпустил обе «Спарроу», сумел уклониться от вражеской ракеты, зацепил МиГ-29 очередью «вулкана», но и сам получил несколько снарядов в крыло. На палубу «Айка» он сел просто чудом, и не хватило сил, чтобы покинуть самолет. Техники буквально на руках вынесли капитана из кабины.
Москва. Отдел информационной борьбы.
Отправив письмо на киевский адрес, Давыдов несколько минут сидел, плотоядно улыбаясь.
Пока «легионеры» и прочие ландскнехты развлекались детскими играми с паролями, офицеры ОИБ пытались проникнуть глубже и полностью вскрыть виртуальную структуру НАТО. Кое-что в этом направлении сделать удалось, но периодические смены кодировок всякий раз сводили на нет всю работу. Впрочем, у полковника имелись вполне конкретные задумки, и он собирался переломить ситуацию уже в ночном сражении. Пока вызванные со всех точек офицеры занимали места вокруг его стола, начальник отдела позвонил в ГРУ и договорился насчет «Казбеков».
Положив трубку, он заслушал отчеты о затертых самолетных винтах, сбитых с курса крылатых ракетах и подорванных в полете боеприпасах. Поморщившись, сказал:
– Мы пытаемся гоняться за каждой ракетой, но это все равно невозможно. В реальной войне я бы приказал уничтожать корабли и самолеты. Технически сделать это не сложно, однако мы не имеем права на такие действия, поскольку не являемся воюющей стороной.
Полковник добавил, что доволен работой отдела и что личный состав должен продолжать действовать в том же духе. Потом они поговорили об итогах двух дней, и Челпанов подвел итог:
– Похоже, для нас война идет успешно. Мы обзавелись бесценным опытом и, если враг попробует сунуться к нам, ответ будет смертельным. Но Украина войну проигрывает. Два поврежденных авианосца – это приятно, однако «миротворцы», несмотря на потери, успешно давят систему ПВО и уничтожили хохлам половину авиации. Еще два-три дня такой бойни – и украинцам будет нечем отстреливаться… Если кто-нибудь не начнет массовые поставки зенитных ракет.
– Я даже догадываюсь, кто уже начал такие поставки, – заметил Давыдов.
– А что творится за кулисами? – полюбопытствовал Лыков.
– Трудно сказать. Министр показывал шифровку из Киева. Хохлы интересуются, какой объект за океаном следует грохнуть, чтобы противник дал задний ход.
– Действительно, что ли, диверсантов заслали? – удивился майор. – Ну, и что вы им посоветовали?
Полковник подмигнул, но ничего не ответил. Лишь объявил:
– Ну-с, свободны все, кроме опергруппы «змееловов».
Когда посторонние разошлись, Челпанов доложил, что сегодня утром Гадюка вошел в Инет с одноразовой мобилы и выложил сообщение для «Паста»:
«По данным источника „Угол“, РФ перебросила 2 полка истребителей МиГ-31Ф в Курскую область и полк Су-35 – в Ростовскую. На Таманском полуострове развернуты 2-3 дивизиона ракет С-400. Предполагается использовать эти части против самолетов НАТО, нарушивших 50-км зону. Sekans».
– Попался! – ухмыльнувшись, прокомментировал полковник.
«Змееловы» полностью разделяли его радость. Последние три дня Денис вместе с коллегами из управления контрразведки тонко поработал с особами, которых подозревали в связях с Гадюкой. Каждая получила свою дозу дезинформации, а сегодня один из вариантов этой дезы оказался достоянием заполярных мелиораторов. Теперь контрразведка займется разоблаченным Углом, который (а вернее, которая) выведет оперативников на Гадюку.
Около пяти появилась Галя. Не без труда отбившись от коллег, которые бросились поздравлять ее с благополучным возвращением, лейтенант передала шефу полученный от Робби диск и рассказала о встрече с киевлянином.
– Разберемся, – кивнул полковник. – Денис, будь готов лететь в Брянск – встретишься с людьми Артефакта. Карабас, Гоблин и Череп – подготовьте материалы, которые нужны союзникам.
– А я? – вскинулась Галина. – Мне без дела сидеть не в масть. После военных приключений руки просятся кое-кому морду набить.
– Так загружу – взвоешь, – пообещал Давыдов. – Ровно в шесть нам дают суперкомпы для визуального штурма.
– Что надо делать? – загорелась лейтенант Дутова.
Снова белесая призрачная бесконечность, прошитая ядовито-желтыми многогранниками кристаллической решетки. В узлах неоглядной конструкции расположились разноцветные шары – красные, темно-синие, зеленые. Между шарами проскальзывают яркие разряды молний.
Это – визуальная формализация набора известных кодов, которыми пользовалась группировка НАТО в первый день войны. ОИБ и родственным ведомствам известны не все коды-пароли, поэтому кое-где в решетке зияют прорехи.
Кликнув крысой, Галя разворачивает следующий комплект, и трехмерная композиция рывком изменяется, но опытный глаз Кобры находит намек на определенную систему – словно в гигантском кубике Рубика провернулись сразу несколько блоков.
Начинается привычная рутина. Повинуясь интуиции оператора, «Калейдоскоп» перебирает варианты преобразований, отбрасывая заведомо бессмысленные. Мало-помалу Галя отсекает второстепенные детали, заметно упростив общую картину. Последнее движение выдает прогноз на возможную кодировку уходящего дня. Кобра сравнивает результат с набором, который сегодня скачали неизвестные ей «легионеры». Заметно определенное сходство, но и отличия налицо. Значит, на какой-то стадии допущена ошибка.
Галя возвращается чуть-чуть назад и вносит коррективы. «Калейдоскоп» выбрасывает шеренги черных стержней: словно гигантский гребень, ряды вертикальных зубьев прочесывают голограмму справа налево и сверху вниз. Решетка смята, конструкция начинает вращаться. Еще несколько манипуляций завершают процесс, и все поле зрения заполняют скрученные спиралями ленты – синие с диагональными полосками красного цвета.
Теперь достигнуто полное совпадение. Лейтенант Дутова выполняет очевидное действие, затем стягивает шлем, с отвращением возвращаясь в реальность тусклых красок и бесформенных структур.
– Получилось? – затаив дыхание, спросил Челпанов.
– Естественно. Ерундовая работенка, – лениво отозвалась она. – Группа «Ви» использует элементарные преобразования. Учебник теории множеств для второго курса мехмата.
Надев виртуальный шлемофон, полковник изучил результаты визуального штурма. Затем озадаченно спросил:
– Значит, изменения кодов не хаотичны?
Галина засмеялась.
– О, нет! Все до отвращения правильно и рационально. Они создали слишком совершенную систему, которая не способна сотворить настоящий хаос.
Начальник отдела задумчиво рассматривал визуальный образ ключа. Если Галя не ошиблась, теперь не должно было возникнуть трудностей с проникновением в неприятельские сети. Увы, трудности не ограничивались паролями на каналах ввода-вывода. От такого противника, как Джек-Пот, стоило ждать большей выдумки. Наверняка продолжит атаки, и остановить его будет не просто…
– Ну, с Джеком разбираться мне, – сказал полковник. – А вы, Галочка, сами выбирайте, где работать будете.
Она засмеялась.
– Неохота в тылу отсиживаться. Я бы в редакцию перебралась, там ведь, можно сказать, передний край. Говорю же: руки чешутся расплатиться за те полдня, которые мы с малым провели под бомбами.
– В нашей войне каждая позиция находится на передовой, – глубокомысленно заметил Давыдов. – А насчет чесотки вы не слишком увлекайтесь – права на излишне жесткие действия у нас пока нет.
– Договорились. – Галя закивала с видом послушной ученицы. – Я буду увлекаться, но не слишком.
Киев. Министерство обороны.
Под вечер в кабинет Панченко без предупреждения заглянул Мокроус и, не тратя времени на церемонии, спросил:
– Вы не задумывались, почему некий иностранец подарил вашему офицеру сведения о «Еврофайтерах»?
Генерал-полковник догадывался, что вопрос задан не из праздного любопытства, однако ответа не знал, а потому промолчал, ожидая продолжения.
– Московские коллеги передали свою интерпретацию, – сообщил шеф СБУ. – Якобы Штатам выгодно, чтобы новый самолет Евросоюза оскандалился в боевой обстановке. Это откроет рынок для перспективного американского истребителя JSF.
– Похоже на правду, – согласился министр. – Мы сбили почти полсотни самолетов, из них два десятка – «евро». Сорок процентов.
– Приятно слышать, – Мокроус кивнул. – Но мою контору интересует другая сторона этого дела. Вряд ли ЦРУ стало бы передавать столь деликатную информацию через случайного человека. Есть подозрения, что офицер, который принес диск, давно работает на иностранную разведку.
– Хотите взять? – догадался Панченко.
– На проходной ждет опергруппа. Я зашел предупредить вас.
В начале девятого подполковник Остапчук, собрав документы и дискеты в портфель, спустился к выходу, но на последнем марше лестницы его встретил сам глава военного ведомства, окруженный незнакомыми офицерами.
– Куда это вы, пан Остапчук, в такую рань намылились? – грозно осведомился Панченко.
Подполковник заюлил, ссылаясь на тяжелую мигрень и острые боли под левой лопаткой. Однако быстро осекся, углядев рядом Мокроуса, который осведомился, посмеиваясь:
– Небось, получили предупреждение, что ночью министерство бомбить будут?
– Да как вы смеете…– У подполковника язык от страха заплетался. – И на вас управа найдется.
– Обязательно найдется, – согласился шеф СБУ. – Только ближайшую ночь вы проведете в своем кабинете, прикованный наручниками к трубе отопления. Согласны геройски погибнуть под бомбами своих хозяев?
Остапчук быстро сломался и пошел на чистосердечное признание: получил-де приказ до полуночи покинуть здание, оставив в укромном месте радиомаячок.
Сигнализатор нашли в его кабинете – прибор должен был включиться ровно в 23.00. Довольный, хоть и озабоченный, Мокроус приказал своим людям перевернуть сверху донизу здания министерства обороны, МВД, СБУ и других силовых ведомств. Он подозревал, что нынче ночью попадут под удар многие правительственные учреждения.
Москва. Офис фирмы «Легион».
Существа остервенело препирались, не обращая внимания на появление куратора. Черепу быстро наскучило слушать их бессвязные выкрики, поэтому старлей громко осведомился:
– О чем копья ломаете, гуманоиды хреновы?
«Легионеры» притихли, сердито зыркая. Лея объяснила:
– Марцелл уверяет, будто обычное оружие можно выбросить на свалку, и теперь войны переместятся в виртуальное пространство. А мы считаем, что ракеты и танки все равно сохраняют свое значение.
– Объясни им, кто прав, – возбужденно потребовал Эрнест.
Череп озадаченно почесал два дня не бритый подбородок.
– Черт его знает…– Он никогда не задумывался о столь высоких материях. – С одной стороны виртуальное оружие действительно способно остановить почти любой снаряд. С другой – ракету можно запустить без коннекта с Инетом, и никакой хакер ничего не поделает. – Богдан мобилизовал все познания по части военной истории. – Вспомните: самолеты и ракеты не отменили обычную пехоту, пушки и танки.
Презрительно поглядев на собеседников, Марцелл ответил с таким видом, будто оставил надежду вдолбить очевидную истину толпе недоумков:
– Когда появились авианосцы, огромный флот линкоров пришлось отправить на переплавку. Когда появились реактивные самолеты, на переплавку отправились поршневые истребители и бомбардировщики. Да, пехота осталась, но во второй половине двадцатого века исход войны определяли не пушки или танки, а массированные удары авиации. Пехота нужна лишь для удержания занятых территорий.
Марцелл повторил, что старое оружие всегда вытесняется новым, и привел еще один пример: сегодня днем Артефакт и Робби повредили авианосец «Рузвельт» сильнее, чем две эскадрильи сверхзвуковых бомбардировщиков минувшей ночью. Довод был серьезный, но не безупречный.
– Будущее покажет, – примирительно сказал Череп. – А бригада Артефакта, считай, погибла.
Шаман грустно вздохнул.
– Знаем. Теперь хохлы остались без виртуальной крышки, и мерканосы размажут их, как хотят. А мы со своими детскими игрушками сильно не поможем.
– Сложно, – согласился Богдан. – Против нас АНБ работает. Лучшие в мире спецы. Кроме присутствующих, конечно.
Марцелл удрученно поинтересовался:
– Неужели нет идей?
– Вообще-то на такой случай существует план «Вурдалак двадцать-десять».
– И что нужно, чтобы ввести план в действие? – вскинулся Шаман.
– Приказ нужен.
Сделав большие возмущенные глаза Лея осведомилась:
– Дан, кто уполномочен отдать такой приказ – министр, Госдума, президент, Госсовет Евразии?
– Мы не в армии. В контрразведке решение принимает старший офицер, ответственный за операцию.
– То есть, ты?
– Нет. Викентий Олегович.
– Почему же он не начинает операцию? – возмутилась Лея.
– Глупые вы, – Череп рассмеялся. – Мы с вами второй день участвуем в «Вурдалаке». Может быть, не в полную силу, не вводим в бой все мощности, но тем не менее…
Лея экспансивно вскричала: дескать, почему нельзя применить самые совершенные программы. Она была весьма удивлена, услышав в ответ рассуждения о секретности. Гражданские хакеры о таких проблемах обычно не задумывались.
Боевые программы, просветил их Череп, оказались оружием одноразового применения. Как только новая прога ведена в действие, противник записывает ее полный текст, и через несколько дней, а то и часов будет найдено средство против самых лучших отмычек или вирусов. Поэтому последние разработки придерживаются на черный день, а применяются лишь не слишком свежие версии, построенные на позавчерашних принципах.
– И довольно болтовни! – Неожиданно старший лейтенант повысил голос. – Играем отбой и расходимся. Заступаете на вахту завтра в десять.