Стол был давно накрыт, но гостей пока собралось немного – одни лишь Посвященные. Поэтому можно было откровенно говорить обо всем, что их тревожило.
Впервые за много дней они позволили себе небольшую долю ностальгии, вспомнив о тех днях, когда планеты и звезды были доступны только пятерке друзей. Это было прекрасное время, полное опасностей, тайн, удивительных открытий, романтики и безумных подвигов.
– Если бы проклятые шпионские ведомства не раскололи нас, – говорил Аркадий с тихой грустью в голосе, – сохранили бы полный контроль над Лабиринтом и сейчас отмечали бы день рождения сестренки на какой-нибудь экзотической планете. Помните ту-с красными растениями и бирюзовым небом?
– Там было чудно, – согласилась Диана. – Роскошная природа, спокойный климат и никаких крупных зверей. Этот мир словно нарочно создавался для комфортабельного отдыха.
– Думаешь, троклемиды специально перестроили планету, превратив ее в курорт? – засмеялся Николай. – Навряд ли. Представь себе, сколько средств пришлось бы вгрохать в такое предприятие.
– Иногда игра стоит любых свеч, – задумчиво проговорил Алексей. – Но ведь райская планетка могла появиться и естественным путем.
– К черту философские диспуты! – Аркадий замахал руками. – Сегодня мы будем отдыхать и развлекаться. Все серьезные разговоры откладываются на потом. Я всего лишь хотел сказать, что, будь у нас связь с Лабиринтом, мы могли бы провести сегодняшнюю тусовку гораздо лучше. Пусть не на другой планете, пусть на нашем острове в Атлантике…
Год назад роботы Лабиринта купили для них тропический островок Фернандо, где был выстроен настоящий дворец, а в эллинге дожидалась хозяев отличная моторно-парусная яхта. Конечно, они могли добраться туда обычными путями – самолетом до Конакри (с пересадками в Каире и Томбукту), а затем три часа вертолетом над волнами океана. Только проще было все-таки отметить это маленькое семейное торжество в московской квартире. Посещение острова Фернандо друзья отложили на зиму, когда все смогут взять отпуска и отдохнуть в тропиках от морозов и метелей.
Пришла Светлана, дочь Сергея, – у них с молодой мачехой сложились вполне приличные отношения. Затем появились Биберевы – Матвей и его супруга Антонина Петровна. Гости прибывали без долгих пауз: Тарпанов, Жихарев, остальные сослуживцы. День рождения удался на славу: угощения были съедены и выпиты, народ от души повеселился и натанцевался, большинство рассказанных анекдотов оказались новыми и остроумными.
Наконец все разошлись, остались только родственники и Посвященные.
– Ну, можно и делом заняться, – сказал Матвей. – Серега, я хотел бы поговорить с тобой без посторонних.
– Здесь нет посторонних, – огорошил его подполковник. – Говори, не стесняйся.
Удивленно подняв брови, Биберев поразмыслил, потом махнул рукой и достал несколько синтезированных на компьютере портретов, пояснив, что собрал десятка полтора офицеров из разных частей, которые видели генерала Галанина и его подручных. В результате получились эти вот самые фотороботы.
Картинки пошли по рукам. Посвященным были хорошо известны двое из шести изображенных. Лицо с фоторобота номер один (Матвей сказал, что это – сам
Галанин) они видели, когда наблюдали за последним совещанием у Восканова. Этот человек вел себя по-хозяйски и давал указания бывшему шефу ФУОПИ. Фоторобот номер четыре, участвовавший в прошлогодней попытке похищения Дианы, был убит на явочной квартире, полной телевизионных мониторов и прочей электроники.
– А я вам еще одного назову, – сказал вдруг Жихарев. – Номер пятый застрелен во время октябрьских событий. Он входил в состав группы, которая вела огонь по обеим сторонам. Спецназовцы выявили и разгромили их огневую точку.
Позже на том месте были обнаружены трупы трех неизвестных, до зубов упакованных самым современным оружием. Кстати, все трое прошли обряд обрезания.
– Чеченцы? – моментально отреагировал Биберев.
– Черт их знает. Документы у всех были, конечно, липовые, настоящие имена установить не удалось, да никто особенно и не пытался… Как говорится, неопознанные трупы лиц восточного происхождения.
Ясно было, что, имея лишь не слишком качественный фоторобот, найти лжегенерала среди шести миллиардов землян – задача практически нерешаемая. Даже если искать только среди полумиллиарда мужчин-европеоидов и даже помощью троклемских роботов – и то не нашли бы. Тем более безнадежным представлялось это дело сейчас, когда Координатор и Мозг Станции не могли оказать им никакой помощи.
Немного погодя, когда ушли Жихарев и Тарпанов, Сергей попросил племянника задержаться и спросил:
– Твой отец накануне войны имел какое-нибудь отношение к линкору «Халхин-Гол»?
– А ты откуда знаешь? – забеспокоился полковник. Сергей настаивал:
– Было или нет?
– Ну рассказывал он что-то такое… Я даже не помню толком. Отцы же у нас с тобой давно преставились. Мой в семьдесят втором, а твой, кажется, на год его пережил.
Кажется, он не был расположен развивать эту тему, но на подмогу другу поспешил Аркадий. Под их двойным нажимом Матвей раскололся и поведал, что в последние годы жизни отставной генерал морской авиации Стален Биберев изредка выдавал какие-то сказки о событиях на тихоокеанском острове, будто бы имевших место в самом начале Великой Отечественной войны. Вроде бы экспедиция, которую возглавлял дед Матвея по материнской линии профессор-астроном Недужко («Ого!» – громко сказал Аркадий), обнаружила на острове, название которого уже и не вспомнить, нечто совершенно необъяснимое. Участники тех раскопок полагали, что найденные ими устройства, напоминающие телевизор с трехмерным изображением, оставлены пришельцами из космоса. Потом якобы случилось сражение с японцами, в котором принял участие своевременно подоспевший «Халхин-Гол». Линкор был построен в Штатах специально для Красного Флота, командовал кораблем второй дед Матвея – контр-адмирал Биберев Матвей Аристархович. Бой был жестокий, хотя СССР и Япония в состоянии войны тогда не находились. Получив многочисленные повреждения, наш линкор затонул, оба деда – Биберев и Недужко – погибли, спастись удалось немногим.
– Я могу добавить, – кашлянув, вмешался Сергей. – Мой отец тоже рассказывал о той истории… По словам папани, он с самого начала похода находился на борту линкора, участвовал в установке и наладке радиолокаторов и еще какой-то техники. Когда «Халхин-Гол» стал тонуть твой отец, Стален Матвеевич, посадил моего отца, твоего дядю, в свой гидроплан, и они оторвались от катапульты буквально за минуту до того, как корабль перевернулся кверху килем.
– Абсолютно верно, батя служил на «Халхин-Голе» пилотом самолета-разведчика, – подтвердил Матвей. – И под конец боя случилось в точности, как Серега сказал. Из четырех гидропланов оставался в исправности только один, на котором они и добрались до Владивостока.
– И вовсе даже не до Владивостока, – на повышенных тонах уточнил Сергей. – Горючее на полпути кончилось, и они шлепнулись на воду. Потом их подводная лодка подобрала.
К этому времени все уже окончательно протрезвели. Аркадий прокомментировал рассказы двух родственников: мол, полностью подтверждается гипотеза Атиллы
Барханова о базе инопланетян, открытой экспедицией Романа Недужко. А Пасари, то есть теперь уже Мальвина, будучи девочкой очень толковой и невероятно прагматичной, поспешила заострить внимание на главном:
– Постарайтесь вспомнить, Матвей, что именно говорил ваш предок о видеозаписях, обнаруженных на предполагаемой базе пришельцев. Какие конкретно голографические сюжеты они видели?
– Батя сам этих записей не просматривал, – объяснил полковник. – Он знал о них лишь со слов деда. Недужко успел рассказать ему кое-что за те неполные сутки, пока они вместе оставались на борту линкора.
Сергей пришел ему на помощь:
– Зато мой папаня видел несколько сюжетов, когда помогал Роману Недужко демонтировать и грузить на корабль эти телевизоры и видеомагнитофоны. Он говорил мне, что на голограммах были сцены космических сражений, приключения на неизвестных планетах… – Он задумался, потом продолжил: – Да-да, правильно, я точно помню, что отец упоминал пейзажи неведомых планет и города, населенные существами самой разной внешности.
– Одноглазые гуманоиды среди них были? – спросил Аркадий.
– В основном они и были. Но не только.
Разгорелась оживленная дискуссия, и в конце концов они пришли к выводу, что гонты – а базу на острове наверняка создали звездолетчики этой цивилизации, – видимо хранили видеоотчеты своих прежних экспедиций. Эпизоды с битвами космических кораблей были отсняты, скорее всего, во время столкновений между флотами гонтов и фурбенов. Такое объяснение представлялось всем в высшей степени логичным и правдоподобным.
А потом Диана вдруг заявила, что постарается найти видеокассету из числа тех, которые она записала прошлой осенью, когда работала с архивами Станции
Земля. Роботы Лабиринта столетиями наблюдали важнейшие события нашей истории, фиксируя сражения, работу ведущих ученых, разговоры политических деятелей.
Собирая материалы для докторской диссертации, Диана скопировала из бездонных банков памяти сотни часов различных эпизодов, – главным образом, беседы кремлевских вождей периода двадцатых – шестидесятых годов.
Сверившись с компьютерной базой данных, она уверенно сняла со стеллажа коробку номер двести пятьдесят семь. Запуская кассету, Диана комментировала:
– Сейчас мы увидим встречу на даче Сталина возле Мацесты осенью тридцать девятого. Кроме самого Хозяина я опознала Молотова, Ворошилова и Берия. Старик в морском мундире мне незнаком.
Не слушая ее, Матвей медленно поднялся с дивана и воскликнул, тыча пальцем в телеэкран:
– Это же мой дед!
На экране разворачивался напряженный диспут. Прямо за обеденным столом руководители государства и армии обсуждали подготовку к будущей войне, которая могла в скором времени перекинуться на советскую территорию – как на европейской арене, так и на Дальнем Востоке. Они долго говорили о подготовке сухопутных войск и производстве вооружений. Затем речь зашла о флотских проблемах. Под одобрительные реплики Сталина Биберев прочитал небольшую лекцию, чтобы объяснить не слишком сведущему в таких вопросах Лаврентию Павловичу, для чего нужны стране тяжелые корабли – крейсера и линкоры.
Наконец изображения давно умерших людей заговорили про судостроение. Нарком обороны доложил, что новые боевые единицы будут готовы слишком поздно – к середине сорок третьего года, хотя никто не сомневался, что война разразится раньше. И тогда Биберев осторожно предложил:
– Товарищ Сталин, можно попытаться купить за границей готовые корабли.
– Полагаете, империалисты согласятся помогать усилению нашего государства?
– ухмыльнулся Сталин, – Боюсь, ваше благодушие граничит с политической близорукостью.
– Возможно, товарищ Сталин, – сыграл покорность Биберев. – Но даже гитлеровцы почти согласились продать нам крейсер и крупнокалиберные морские пушки.
– Не «почти», а согласились, – самодовольно сообщил Молотов. – Они расплатятся за поставки нашего хлеба и нашей нефти техникой военного назначения.
Вскоре мы получим тяжелый крейсер «Лютцов», чертежи линкора «Бисмарк», пушки калибра пятнадцать и восемь дюймов, новейший истребитель Мессершмитта. И еще итальянцы строят для нас быстроходный эсминец.
– Вот видите, – обрадовался такой поддержке Биберев. – А в Америке кораблестроительная-промышленность так и не выбралась из кризиса. У них законсервированы очень неплохие корпуса, которые заложены еще в годы мировой войны. Уверен, американцы согласятся продать их по сравнительно низкой цене – лишь бы хоть какие-нибудь деньги получить.
Сталин окутался клубами табачного дыма, размышляя над услышанным. Затем спросил тоном, в котором засквозила несомненная заинтересованность:
– Какие именно корабли можно купить в Соединенных Штатах?
Старый моряк с воодушевлением стал отвечать: мол, у построечных стенок тихоокеанских верфей ждут советского покупателя вполне приличные линкоры типа
«Кентукки» и линейные крейсера типа «Лексингтон». Чем окончился этот разговор в 1996 году, так и не узнали, потому что эпизод оборвался буквально на полуслове и пошла запись совсем другой беседы – германский посол граф Шуленбург принес
Молотову письмо фюрера, в котором отставной ефрейтор предлагал советским руководителям организовать на Среднем Востоке совместную военную экспедицию против англичан.
– Почему прервалась запись? – возмущенно рявкнул Аркадий.
– А мне откуда знать… – Диана развела руками. – Обычно Мозг Станции сам прекращал трансляцию эпизодов, и я не интересовалась подробностями. Вы же помните, что видеоканалы время от времени переключались на новый объект.
Ехидно улыбаясь, Мальвина – Пасари объяснила, что роботы просто не захотели показывать землянам продолжение разговора, поскольку там упоминался линкор, который спустя два года примет участие в инциденте вокруг базы гонтов.
– Ты полагаешь, что Координатор сознательно закрыл для нас всю информацию о других инопланетянах? – переспросил Алексей. – Вот гад паршивый!
Они загалдели, возмущаясь коварством Координатора и прочих троклемских роботов, которые прикидывались Друзьями, а сами скрывали наиболее важные сведения о событиях недавнего прошлого. Их голоса перекрыл вопль Биберева:
– Люди, растолкуйте наконец, что здесь творится! Какой лабиринт, какие роботы, откуда взялась у вас цветная запись с моим дедом? В те времена не было видеокамер, тем более цветных! Кто снимал этот фильм на сталинской даче?!
Все недоуменно уставились на потрясенного полковника, потом Сергей захохотал:
– Черт побери, братишки и сестренки… Матвей же практически ни черта не знает о наших прошлогодних приключениях!
Полковник Абдулло Курбонбердыев, занимавший солидный пост в Министерстве безопасности, был прикомандирован к экспедиционной группе «Финиста». Таджикский офицер производил приятное впечатление, прекрасно владел обстановкой, не скрывал трудностей. Ответив на вопрос о своей службе в Афганистане, Абдулло добавил, что долгое время работал на Ближнем Востоке по линии разведки – был инструктором по военно-диверсионной подготовке в одной из палестинских группировок. Сегодня, когда арабская автономия на берегах реки Иордан обретала зачатки самостоятельности, во главе палестинской полиции встали многие ученики
Курбонбердыева.
Абдулло показал по карте общую ситуацию. Главные события разворачивались вокруг кишлака Равиль-Тепе. Отряды оппозиции под командованием моллы Салмон-аки, потеснившие батальон правительственной армии, овладели населенным пунктом и теперь контролировали стратегически важный мост через реку Сурхоб, перекрыв основное шоссе, соединяющее столицу с восточными районами республики.
Сосредоточенный западнее Равиль-Тепе батальон полковника Ярматова еще не оправился после поражения, был деморализован и нуждался в подкреплении.
– Дальнейшее понятно, – закончил Курбонбердыев. – Автотранспорт подан.
Через час выезжаем, к вечеру будем на месте. Проведем рекогносцировку и на рассвете нанесем удар. Какие будут соображения?
– Соображения будут, когда изучим обстановку на месте, пока задача кажется мне банальной. – Сергей лениво пожал плечами. – Какими силами располагает противник?
– От двух с половиной до трех сотен боевиков, два бронетранспортера, четыре миномета, несколько станковых пулеметов. Со стороны Горного Бадахшана движется подкрепление – сотни две стволов, но они пока далеко, подтянутся не раньше чем послезавтра.
– Плевать на них с бреющего полета… Я имею в виду: ударим с вертолетов прямо на марше – ни один не уйдет. Остальное обдумаем по дороге.
В голове колонны пристроились грузовики с милиционерами и два БТР правительственной армии. Следом двинулись «Икарусы», в которых с комфортом разместился личный состав «Финиста», и трейлеры, перевозившие бронетехнику.
Замыкали походный порядок артиллерийские тягачи и милицейская «Нива». Солдаты большей частью дремали в мягких креслах, кто-то травил анекдоты или хвастал любовными похождениями, а самые бывалые и толковые возились с оружием.
Каростин и его начальник штаба майор Карабанов потратили не меньше часа на изучение карт местности, выработали предварительное решение, наметили исходные рубежи. Решили, что два стрелковых взвода будут переданы на усиление местных горе-вояк, а горнострелки капитана Панаева и взвод тяжелого оружия старшего лейтенанта Демьяненко ударят по мосту Взвод Фозиярова, укомплектованный сторонниками президента Бусалаева (все – бывшие офицеры республиканских силовых структур), остается в резерве для наращивания удара.
– Посмотрим, на что они пригодны, – буркнул Карабанов.
Внимательно слушавший их обсуждение Курбонбердыев сказал восхищенно:
– Вы оба, наверное, отлично знаете тактику горной войны. В альпийских войсках служили?
– Ща! – подполковник фыркнул. – Михаил командовал разведбатом в
Чехословакии, а я – и вовсе подводник. Так что горы для нас – полная экзотика.
Они посмеялись, хотя смех получился не слишком веселый. Потом командир
«Финиста» осторожно поинтересовался, не известна ли таджикской контрразведке банда, которой командует странная личность в черном плаще.
– Знаем такого, сидит высоко в горах, никогда свой капюшон не снимает, – сразу ответил Абдулло. – Его называют Саре-Сиях, то есть «черная голова». В боевых действиях активности не проявляет, поэтому мы на него не обращаем особого внимания.
– Где он сейчас?
– По последним данным, банда ушла на восток к хребту Зулумарт, куда-то в район озера Каракуль. Это совершенно безлюдные места, там высота больше пяти километров.
– Не зря он там шляется, – задумчиво проговорил Сергей. – Этого Саре-Сияха необходимо взять. Желательно живьем.
Абдулло возразил: дескать, сейчас на очереди более важные дела.
Подполковник молча кивнул. Он вообще не имел привычки спорить, а просто делал то, что считал нужным, Вот и сейчас Сергей решил, что займется фурбеном, как только покончит с бандой, захватившей Равиль-Тепе. Он не сомневался, что инопланетянин забрался высоко в горы, чтобы завладеть приемопередатчиком, который был замурован именно в тех краях.
В темноте они окончательно изучили поля боя, выставили наблюдательные посты, направили к вражеским позициям разведчиков, которые вскоре вернулись, принеся троих «языков». Оба снайпера – Барханов и Фомин, – немного передохнув с дороги, устроились на возвышенностях и, периодически меняя огневые точки, всю ночь работали по лагерю оппозиции, перестреляв не меньше двух десятков зазевавшихся басмачей. От таких потерь в неприятельском становище началась паника: боевики шарахались от любого шороха, то и дело открывали беспорядочную пальбу по каждому подозрительному кусту, чем резко увеличили количество убитых среди своих.
Подводя итоги разведки, Сергей твердо заявил: без вертолетного десанта провозимся лишние сутки. Курбонбердыев же переговорил по рации со своим министерством, после чего обнадежил, что вертолеты будут непременно. И действительно, уже в четыре часа утра командира «Финиста» разбудили, чтобы доложить: на укромную площадку в полусотне километров отсюда приземлились два транспортно-боевых Ми-8 узбекской авиации. Машины такого типа брали на борт две дюжины вооруженных бойцов и вдобавок имели под крылышками пусковые контейнеры неуправляемых ракет. – А при чем узбеки? – не понял спросонок Сергей. Полковник Ярматов объяснил, что правительство соседнего Узбекистана крайне озабочено угрозой исламского фундаментализма, а потому негласно поддерживает Душанбе в войне против оппозиции. Пехоту соседи присылают нечасто, зато их авиация работает постоянно и очень эффективно.
Поднятые по тревоге два взвода – республиканский спецназ и горные стрелки Панаева – погрузились в автобус и отбыли на вертолетную площадку. За полчаса до рассвета шум мощных винтов возвестил о высадке десанта на том берегу реки.
Немедленно заговорили минометные и гаубичные батареи, засыпавшие осколочно-фугасными снарядами опорный пункт боевиков на подступах к мосту и укрепленный лагерь за рекой.
Силы противника были беспорядочно разбросаны на солидной площади. Это не имело бы принципиального значения, доведись Салмону отражать атаку слабоподготовленных таджикских солдат, но в бою против элитарных войск такая схема обороны означала верную гибель. Массированный удар пехоты и бронетехники, наносимый сразу с нескольких направлений, развивался стремительно, у басмачей не оставалось времени для переброски подкреплений на атакованные участки – тем более что дорогу резервам загородила стена минометных разрывов.
Сборная команда Панаева навалилась с тыла, перебив и повязав охрану моста.
Батальон Ярматова при поддержке «Финиста» обрушился на сотню переправившихся через реку боевиков, подавил огнем и неуклонно оттеснял к бурно несущейся воде.
Не дожидаясь, пока будет покончено с этой частью банды, Каростин бросил в прорыв подвижный резерв, посадив на броню разведвзвод Фозиярова. Восьмиколесные стальные коробки полным ходом ворвались на мост, мигом оказались на той стороне и, развернувшись в боевую линию, устремились к лагерю, где метались под артобстрелом басмачи Салмонаки. Над лагерем кружили оба Ми-8, поливавшие скопления боевиков НУРСами.
Очень понравилось Сергею, как деловито и со знанием дела действовали разведчики. Стреляли они экономно, короткими очередями, но наверняка. Когда взвод ворвался в лагерь, начался сумбурный и беспощадный бой, то и дело переходивший в рукопашные схватки. Покинув свою «Рысь», подполковник вспомнил бурную молодость, стрелял из верной «Гюрзы» и чудесного маленького пистолета-пулемета «Вепрь», швырял гранаты, работал ножами и лопаткой. Басмачи пытались сопротивляться не дольше получаса, потом дрогнули и пустились наутек, бросив раненых и тяжелое оружие. Они стремились уйти в горы, но вертолеты и бронетехника преследовали бегущих, расстреливая и вынуждая сдаваться.
Примерно через три часа все было кончено. Банда прекратила существование, правительственная армия вновь заняла Равиль-Тепе, а две роты отправились на прочесывание местности к востоку от кишлака. Во второй половине дня завершился предварительный подсчет потерь – своих и чужих. Всего было убито около девяноста басмачей, включая моллу Салмона, чуть меньше попало в плен. Успех оказался настолько оглушительным, что в Душанбе не сразу поверили рапорту
Курбонбердыева, два министра – обороны и безопасности – требовали подтвердить результаты боя. Абдулло, блаженно улыбаясь, снова и снова повторял в микрофон полевой рации: враг разгромлен, наступление на столицу республики сорвано.
Вскоре часовой доложил, что прибыл еще один иностранец, уверяющий, что командир Каростин будет рад видеть его. Сергей взглянул на нежданного визитера и удивился, потому что не надеялся вновь его увидеть. Демьяненко, тоже узнавший гостя, даже пропел с угрожающей улыбочкой:
– Ты бачь, отец-командир, кто к нам пожаловал. Це ж сам мусыо Гастон.
– Салют, Серж, – невозмутимо сказал лжефранцуз.
– И тебя туда же, – согласился подполковник. – Ну-ка, братцы, ступайте погулять. А ты, Атилла, останься, если хочешь со своим хобби пообщаться.
Когда они остались втроем, Сергей насмешливо осведомился, как поживает планета Огонто. На маске не дрогнул ни единый мускул.
– Вы знаете больше, чем положено землянину, – сказал он наконец. -
Вероятно, главный робот Лабиринта нашел способ связаться с вами и передал какую-то информацию.
Сергей ответил встречным вопросом:
– Что вы делаете на Земле? И как вас называть?
– Можете называть Гастоном, если для вас это важно, – предложил гонт. – И не стоит считать меня врагом. Сейчас у нас общая задача – остановить фурбенов.
Не вдаваясь в детали, он изложил версию гонтов межзвездной обстановки.
Много лет назад фурбены якобы обнаружили на своей планете вход в многомерный транспортный комплекс, что позволило им посетить системы нескольких соседних звезд. Если верить показаниям пленных спрутоящеров, фурбены ищут способ проникнуть в ту Ветвь Лабиринта, которая охватывает Землю. Воспользовавшись этой частью троклемского комплекса, они планируют совершить нападение на миры, которые колонизированы гонтами. Фурбены намерены захватить эти планеты внезапным
Ударом из иных измерений, тем самым переломив в свою пользу зашедшую в тупик давнюю войну.
– Фурбены опасны для всех космических народов, не только для гонтов, – с обычной монотонностью звучал голос Гастона. – Они стремятся к тотальному господству. Столкнувшись с этой расой один на один, человечество неминуемо будет покорено. Земля не в состоянии оказать фурбенам серьезного сопротивления.
Командир, сегодня ваш долг – перехватить фурбена, который рвется к ближайшему агрегату троклемидов.
– Где находится его отряд? – деловито спросил подполковник.
– Высоко в горах. Примерно триста километров к востоку от этого места.
Гонт включил какой-то прибор, и в тени под навесом засветилось трехмерное изображение покрытых снегом вершин. Инопланетянин показал на голограмме участок, где отряд Саре-Сияха находился полтора часа назад. Гастон уточнил: под командованием спрутоящера служат тридцать восемь боевиков с земным оружием. Сам фурбен имеет лучевые и плазменные генераторы, которые обычно находятся в сумках.
Там же – детекторы для обнаружения многомерных структур. Сумки с техникой обычно таскает кто-нибудь из басмачей, однако в сражениях инопланетным оружием будет пользоваться только пришелец.
– Насколько он опасен в бою? – поинтересовался Барханов. – И насколько легко его убить? В прошлый раз это получилось у нас с большими трудностями.
Гонт объяснил, что на Земле фурбены надевают футляр, который грубо повторяет очертания фигуры гуманоида. Футляр изготовлен из прочного пластика и оснащен биомеханическим скелетом, увеличивающим физическую силу инопланетного десантника. Бронебойная пуля АКМ продырявит эту защиту метров с двухсот, но у фурбенов есть генераторы защитного поля, отбрасывающие материальные тела и отклоняющие лазерное излучение. Легкое оружие фурбенов поражает открытую живую силу с расстояния б четыре-пять километров, а легкобронированные цели – W вдвое меньшей дальности.
– Я не понял, – настаивал Атилла тоном энкавэдэшного следователя. – Фурбен в экзоскелетном футляре физически сильнее человека и вдобавок неуязвим – так?
– Не совсем. Футляр пробивается вашими боеприпасами хотя и с небольшой дальности. Вспомните, Серж, вы убивали троклемидов и вешша, даже когда тех укрывали силовые поля.
– Об этом ты откуда знаешь?! – Сергей вскочил с патронного ящика, но быстро успокоился, сообразив: – Ты читал мои мысли, гад паршивый!
– Мысли читать сложно, однако кое-что узнать удалось, – скромно ответил гонт. Барханов продолжал допрос:
– Фурбены тоже владеют телепатией?
– Очень слабо… И я еще не сказал о их физической силе. Постарайтесь не ввязываться в рукопашную, экзофутляр позволяет носителю поднимать многотонные грузы.
– Понятно… – Сергей подозрительно поглядел в фальшивые глаза маски. – А почему бы вам самим не напасть на отряд Саре-Сияха?
– У фурбенов превосходные детекторы – засекают биополе гонтов в пределах горизонта. Но если возникнет крайняя необходимость, мы постараемся оказать помощь. Пока предлагаю распределить сферы деятельности: мы охотимся на фурбенов за пределами Земли, а вы – на своей планете.
Предложение звучало разумно, тем более что возражения не имели смысла. Все равно они не могли, да и не слишком стремились принуждать гонтов к более тесному сотрудничеству. Сергей отнюдь не собирался делиться трофеями с инопланетными союзниками, дружелюбие и искренность которых вызывали у него серьезные сомнения.
«Будем бить этого Черного Башку крупнокалиберными игрушками», – подумал подполковник. Он прикинул, что огромная снайперская винтовка Барханова окажется очень кстати. А вот у гранат подствольника скорость маловата – силовое поле их, конечно, отбросит. И еще подполковник пожалел, что они не сообразили прихватить в эту вылазку «Валторну».
– Верно мыслите, командир, – одобрил его раздумья Гонт. – Мне пора идти.
Желаю успеха и надеюсь еще увидеть вас. Поверьте, я испытываю к вам искреннюю симпатию.
– А ты уже не пытаешься косить под француза, – ворчливо заметил Сергей. – Говоришь без акцента, импортные словечки с русскими не мешаешь.
– Признаюсь, я никогда не бывал во Франции, – сообщил пришелец. – И вообще я не тот, кого вы знали по чеченской операции. Тот наш коллега попытался в одиночку справиться с отрядом фурбена, но не преуспел.
Он встал. Атилла попытался задержать гонта, сказав: дескать, нам надо о многом поговорить. Внезапно капитан замолчал, недоуменно озираясь.
Инопланетянина не было.
Выбежав из-под навеса, Сергей окликнул часового. Сержант ответил, что верзила с ожогами на лице ушел еще минут пятнадцать назад и уже скрылся среди каменных валунов, которые громоздились почти в километре от лагеря.
Посмотрев в сторону, куда показывал часовой, командир «Финиста» увидел, как из скал метнулся в небо аппарат, закругленный корпус которого тускло поблескивал в лучах солнца. Неведомая машина быстро набрала высоту, растворившись в горячем воздухе памирского предгорья.
– Странный вертолет, – проговорил кто-то совсем рядом. – Организовать погоню?
Обернувшись, Сергей увидел в двух шагах обеспокоенного Курбонбердыева.
Подполковник отрицательно покачал головой и сказал:
– Не стоит. Лучше распорядитесь, чтобы наши пилота готовились к вылету. Мы должны перехватить на марше банду, которая идет на подмогу Салмону.
– Вы правы. – Абдулло кивнул. – Не забудьте теплую одежду – наверху будет холодно.
Оставив Карабанова командовать остающимися подразделениями, подполковник приказал построить взводы Барханова и Демьяненко.
Страшно тарахтя винтами, одиннадцатитонные машины несли полсотни бойцов над долиной реки Муксу. По оба борта вздымались громады гор, увенчанных ледниками и снежными шапками. Похлопав Сергея по плечу, Курбонбердыев прокричал, с трудом перекрывая грохот двигателя:
– Слева от нас – пик Сат, чуть меньше шести километров, справа – самая высокая точка Памира. Единственное место на Земле, где сразу после Сталина наступил коммунизм.
Не поняв последней фразы, комполка сделал удивленную гримасу, и Абдулло объяснил: раньше эту вершину называли диком Сталина, а потом переименовали в пик
Коммунизма. Он добавил, что Памир называют не только Крышей Мира, но и Подножием Смерти. Потом еще раз напомнил: в горах надо постоянно быть начеку, здесь особая тактика и даже особые правила стрельбы.