– Я слушал радио. – Старостин говорил вполголоса, хотя в радиусе трехсот метров не имелось никого, кто мог бы их подслушивать. – Токио передает, что немцы вот-вот возьмут Москву.
– Сомневаюсь, – буркнул Роман Григорьевич. – Совинформбюро сильно врать не станет. Вон весь октябрь немцы трепались, будто правительство в Куйбышев эвакуировано, а Седьмого ноября во время парада Виссарион, на Мавзолее речь читал. Нет, брешут твои японцы.
Он тяжело поднялся с камня, на котором сидел, и, ворча по поводу влажной жары этого проклятого тропического острова, перевел взгляд на крохотную бухту.
От борта старенького двухтрубного парохода «Забайкальский Комсомолец» отвалила шлюпка. Матросы дружно ворочали веслами, направляясь к берегу. «Обедать торопятся, дармоеды», – машинально подумал Недужко. Обмахиваясь соломенными шляпами «дачного» фасона, два профессора направились к лагерю, разбитому в тени пальм чуть выше линии максимального прилива.
Экспедиция прибыла на Туару в последних числах октября, когда Красная Армия откатилась чуть ли не до московских окраин. А перед тем было почти двухнедельное плавание на допотопном пароходике по бурному осеннему океану. Базу нашли точно там, где указал гонт Желтый, – вход оказался в пещере у подножия восточной горки.
Первые сутки ушли на обустройство лагеря, потом два дня пытались открыть ворота, ведущие в глубину горы. Пришлось изрядно повозиться, прежде чем ученые разобрались, какие бугорки на каменной стене следует нажимать, чтобы расползлись гранитные плиты, заслонявшие вход в тоннель. Но это все-таки случилось, и теперь они могли беспрепятственно проникать на базу.
Под многометровой толщей скал экспедиция обнаружила десять отсеков – помещения для отдыха, лечения и агрегатов непонятного предназначения. Первой была опознана спальня, затем – медицинский пункт. На девятый день сообразили, что большой зал представляет собой нечто вроде столовой и кают-компании. И вот сегодня Котрикадзе, ближайший сотрудник Михаила Каростина, якобы догадался о назначении еще одного важного отсека, заставленного сложным оборудованием.
– У меня и другая новость имеется, – сообщил профессор Старостин. – Я с грехом пополам прочитал надпись на той бронированной двери – это предостережение. Написано приблизительно следующее: «Осторожно, проход без защитной одежды не рекомендуется». Дальше идет многосложное слово, которое я сумел перевести очень грубо и неточно. Насколько удалось разобрать, это слово означает «вредные для здоровья частицы» Наверное, там склад опасных химических веществ.
– Почему химических? – переспросил Недужко.
– Ну как же. – Лингвист помахал руками. – Частицы, да еще вредные. У меня эти слова вызывают однозначную ассоциацию с химией. Во время химической реакции происходит взаимодействие частиц – разве не так?
– Необязательно. – Астроном мысленно проклял ограниченность гуманитариев.
– Это могут быть внутриатомные частицы. Например, нейтроны или альфа-лучи. Тоже, знаешь ли, не слишком полезны для здоровья.
– Ну конечно, за дверью находится источник атомной энергии! – воскликнул
Зураб. – Я отправлю туда ребят со счетчиком частиц Гейгера – Мюллера-
– Займись, – кивнул Недужко. – У кого еще есть приятные сюрпризы?
После обеда Котрикадзе повел начальника экспедиции в отсек базы, который они называли «комнатой привидений». Здесь стояли вдоль стен восемь столов, причем возле каждого имелось вращающееся кресло с регулируемой высотой сиденья.
На столах были установлены устройства, в которых Зураб с первого взгляда признал стереоскопические телевизоры. После нескольких неудачных попыток ученые научились их включать, но затем начались ужасы пострашнее многосерийного фильма о бароне Франкенштейне.
Поначалу они думали, что телевизионная станция предназначена для приема изображений с разных концов Земли, – например, с целью наблюдения за жизнью изучаемой цивилизации. Однако те маловразумительные картинки, которые появлялись внутри кубических экранов, не имели ни малейшего отношения к нашей планете.
Оторопевшие люди наблюдали, как гонты сражаются с жуткими на вид существами, а также летают на странных аппаратах, охотятся на чудовищ или занимаются спортом.
Приходилось предполагать, что база каким-то образом принимает телевизионные передачи с других миров…
– Кажется, я понимаю, в чем секрет, – возбужденно говорил Котрикадзе, темпераментно размахивая руками, – Во-первых, нам удалось разгадать принцип настройки гонтовских телевизоров. Во-вторых, лингвисты наловчились читать надписи на титрах. В-третьих, я наконец понял, что 3JO – не просто телевизор.
– Что же еще? – опешил Роман Григорьевич. – Не телескоп же, который с
Земли прямо на другую планету заглядывает.
– Нет, конечно. Профессор, у нас на Земле уже есть фонографы и магнитофоны, которые хранят запись звуков. А эти приборы вдобавок записывают изображение.
Недужко резко остановился буквально в двух шагах от пещеры. Молодой инженер-радист пританцовывал на месте – ему не терпелось поскорее попасть в
«комнату привидений», чтобы безотлагательно проверить свою догадку. Однако Роман
Григорьевич, морща лоб и потирая подбородок, долго обдумывал его слова. Потом проговорил с сомнением:
– Смелая мысль, голубчик, и гипотеза очень интересная… Но, как говаривал
Нильс Бор, правильная гипотеза должна быть немного безумной. Ладно, разберемся.
Показывай, что придумал.
В дальней стене пещеры был упрятан вход в тоннель, но сейчас дверные створки, замаскированные под каменные глыбы, были раздвинуты. Миновав тамбур, они попали в отсек, в стены которого были вмонтированы двери, пронумерованные цифрами Огонто. Зураб направился прямым ходом в отсек, помеченный «тройкой».
Оказавшись в «комнате привидений», он сел к ближайшему стереотелевизору, нажал клавишу на панели перед экраном и надел себе на голову гибкий обруч, связанный с агрегатом длинным тонким кабелем. При этом Зураб без перерыва, говорил, объясняя профессорам назначение отдельных узлов аппаратуры.
Плоский пульт имел около сотни клавиш, на которых были нарисованы буквы, цифры и знаки препинания, принятые на Огонто. Если нажать клавишу, на которой изображен какой-либо значок, то такой же символ появляется в определенном месте экрана. Обруч же воспринимал биотоки мозга и передавал в аппарат мысленные приказы, повинуясь которым по экрану двигалась голубоватая сфера. Однако ее можно было перемещать внутри экранного куба и по-другому – с помощью рычажка, встроенного в пульт.
Объемный экран засветился, постепенно заполняясь перламутровым туманом.
Внутри куба проявились стройные ряды разноцветных картинок. Повинуясь неслышным командам Зураба, по экрану заметался голубой полупрозрачный шарик.
– Это вроде красной стрелки на шкале радиоприемника, – прокомментировал инженер, – Только передвигается вдоль трех осей по всему экрану. Вот я совместил его с картинкой, на которой написано… Что тут написано, Игорь Александрович?
Надев очки, Старостин нагнулся, всматриваясь в надпись. Почти полгода он возглавлял группу лингвистов, которая в обстановке строжайшей секретности составляла гонто-русский словарь. С помощью Желтого и Фиолетового им удалось разобраться, как пишутся примерно четыре тысячи общеупотребительных слов.
Разумеется, люди могли только читать, поскольку ультразвуковая речь гонгов человеческим ухом не воспринималась.
То и дело заглядывая в шпаргалки, Игорь Александрович перевел: «Битва за
Галактику – 4». Котрикадзе нажал клавишу с надписью «Исполнитель». Большая часть картинок с титрами растаяла, а оставшиеся сдвинулись к задней стенке экрана.
Теперь в кубе плавали прямоугольные таблички, буквы на которых составляли слова:
«Демонстрационный», «Одиночный», «Парный», «Отказ», «Отказ с сохранением».
Голубой шарик сам собой оказался возле таблички «Демонстрационный», и Зураб не раздумывая снова надавил на «Исполнитель». На экране появилось изображение звездного неба, по которому медленно перемещался затейливо раскрашенный предмет, составленный из геометрически правильных деталей, что указывало на его искусственное происхождение. Вдоль нижней части кубического экрана заскользили строчки гонтийской письменности. Старостин торопливо переводил:
– Боевой крейсер «Звездный Воин» из состава… особого ударного подразделения Космического флота Огонто… выполняет боевое задание в системе звезды… название прочитать не могу… оккупированной фурбенами… Крейсер незамеченным приблизился к планете… не читается… Перечень боевых задач: первое – уничтожить крепость на орбите, второе – уничтожить военный завод на естественном спутнике планеты, третье – высадить отряд диверсантов в районе главного города планеты… опять нечитаемое слово… четвертое – похитить командира гарнизона и директора службы внешнего шпионажа, пятое – покинуть систему звезды… – Старый лингвист чуть не плакал: – Роман Григорьевич, Зураб, не читаются по-русски их имена собственные, ультразвук проклятый!
– Не важно, потом разберемся, ~ отмахнулся Недужко, который смотрел на экран с нарастающим интересом. – Лихие они хлопцы – ишь, какие задачи одиночному кораблю навесили.
«Звездный Воин» приблизился к планете – сквозь желтоватую дымку атмосферы смутно просвечивали моря и континенты. Рядом с планетой показался оранжевый лунный диск, а поодаль светили два солнца – большое тускло-красное и маленькое, но яркое бело-голубое. Навстречу крейсеру метнулся другой корабль, вероятно, фурбенский. Изображение разделилось. В правой части экрана осталось звездное небо с планетами и звездолетами, а слева появился интерьер боевого отсека.
Сидевший за пультом гонт в малиновом комбинезоне, украшенном серебристыми нашивками, управлял телевизионным устройством – точно таким же, какие стояли в
«комнате привидений». На кубическом экране перед гонтом двигалось перекрестье прицела. Когда крестик совместился с силуэтом вражеского корабля, член экипажа
«Звездного Воина» нажал на своем пульте клавишу «Исполнитель». Из различных надстроек на корпусе крейсера вырвались лучи, поразившие машину фурбенов, которая взорвалась, расшвыряв по космическому пространству множество осколков.
Покончив с этим противником, крейсер выпустил два тяжелых ракетных снаряда по лунному заводу и, не дожидаясь попадания, направился к громоздкой конструкции, которая обращалась вокруг желтой планеты. Орбитальная крепость оказалась крепким орешком и в свою очередь выпустила по «Звездному Воину» серию таких же ракет или реактивных торпед – земляне сомневались, как правильно называть подобное оружие. Между тем крейсер открыл бешеный огонь из лучевых орудий, поразив два вражеских снаряда на большом от себя удалении. Третий неуклонно приближался, но «Звездный Воин» резко поменял траекторию полета и выбросил какую-то тихоходную шлюпку, в которую и врезалась торпеда фурбенов.
Люди восхитились мастерством астронавтов Огонто, которые так ловко подставили противнику ложную мишень. А крейсер уже расстреливал лучами и торпедами вражескую крепость, всю поверхность которой покрыли вспышки разрывов. Потом от орбитального сооружения отвалился солидных размеров фрагмент, и одновременно взорвался завод на спутнике, до которого наконец-то долетели запущенные торпеды.
– Есть! – азартно воскликнул Котрикадзе. – Молодец, честное слово, первые два задания выполнил.
– Не могу сообразить, что это – документальный фильм или художественный, вроде американских вестернов, – заметил Недужко, также «болевший» за гонгов. -
Слишком уж легко они с фурбенами расправляются – те даже не пытаются оказывать сопротивление… Ого! Высаживают десант…
От крейсера отделилась еще одна шлюпка. Тормозя огненными струями ракетного двигателя, юркое космическое суденышко увернулось от зенитных снарядов и совершило посадку на крыше монументального небоскреба в центре огромного города.
Высадившийся из этой ракеты отряд гонтов, одетых в странные костюмы со шлемами и нагруженных устрашающим оружием, подорвал вентиляционный люк радиоуправляемым фугасом. В крыше образовалась солидных размеров дыра с неровными краями.
Проникнув внутрь здания через эту пробоину, диверсанты межзвездного флота Огонто целеустремленно двинулись к апартаментам гарнизонных начальников. Фурбены, представлявшие собой прямоходящих ящериц с четверкой щупалец вместо рук, отчаянно сопротивлялись и при любом удобном случае бросались в рукопашную.
Однако бойцы атакующего подразделения очень толково поддерживали друг друга огнем из лучевых автоматов, без промаха швыряли гранаты и ножи. Вскоре все солдаты фурбенов были перебиты, после чего отряд диверсантов, прихватив пленных и заминировав здание штаба, вернулся на крейсер. Взорванный небоскреб очень эффектно развалился на куски, а «Звездный Воин», включив двигатель, умчался прочь от двойной звезды, мимоходом расстреляв из всех видов бортового вооружения пустившуюся в погоню эскадру противника.
Снова появились знакомые таблички «Демонстрационный», «Одиночный» и так далее. Шумно выдохнув воздух, Недужко сказал, покачивая головой:
– Потрясающее зрелище, – Он взглянул на часы и добавил: – Всего-то минут двадцать продолжалось, но мне, грешным делом, почудилось, что полнометражный фильм просмотрел!
– Да, темп убийственный, – согласился Зураб. – Я уже не говорю о режиссерском мастерстве, о работе оператора или игре актеров. А какое качество изображения – на лице гонта каждая черточка отчетливо видна…
Деликатно покашляв, Старостин обратил их внимание на непонятное обстоятельство, которое не могли заметить коллеги, не знавшие гонтийской письменности. Оказывается, на всем протяжении фильма в одном из уголков экрана горела табличка «Сумма выигрыша». После каждого успешно выполненного задания сумма увеличивалась и к финальным титрам превысила десять тысяч… Неожиданная загадка заставила всех задуматься, но Роман Григорьевич быстро нашел объяснение:
– Наверное, экипажу начисляется денежная премия. Вот у них счетчик-то и крутится. Подбили вражеский корабль – одна сумма, разбомбили целую планету – получи побольше.
– Хитро придумано, – восхитился Старостин. – Это вам не соцсоревнование за переходящую тряпку на древке. Дают своим людям заработать.
– Некрасиво как-то – платить за убийство, – поморщился Котрикадзе. -
Словно в старину на пиратских каравеллах. Начальник экспедиции строгим тоном предложил Зурабу найти другой фильм. После недолгого изучения репертуара остановились на ленте «Охотничья экспедиция». Не желая понапрасну экспериментировать, они снова выбрали демонстрационный режим просмотра.
На этот раз пояснительные титры были совсем короткими, так что Старостин даже не успел ничего толком прочитать. Но и без комментариев они поняли, что в фильме идет речь о двух гонтах, которые собрались на охоту. Летающая машина с открытой кабиной двигалась на небольшой – в рост гонта – высоте, и охотники, вооруженные короткоствольными лучеметами, увлеченно палили по всевозможной живности. Большие, средние и малые звери атаковали их с земли, из-под почвы, с воздуха, из воды, прыгали с деревьев, но ни один не ушел от сверкающих пучков излучения.
Вокруг телевизора столпились другие члены экспедиции, экспансивно обсуждавшие красочный динамичный фильм. Одни бурно восторгались стрелковым искусством персонажей, другие были поражены богатством форм флоры и фауны неизвестной планеты. Чего стоили одни лишь гигантские змеи, умевшие растекаться по грунту плоским листом, принимая очертания и раскраску любого рельефа. Или летучие членистоногие с прозрачными перепончатыми крылышками вроде стрекозиных.
– Щедра на выдумку природа, – резюмировал Роман Григорьевич.
Дружный хор голосов потребовал показать еще один фильм, но у начальника экспедиции созрел иной замысел. Он грозно рявкнул, чтобы лоботрясы прекратили галдеть, затем распределил задания. Без долгих обсуждений Недужко создал три рабочие группы – по числу лингвистов, владеющих языком гонтов. От этих подразделений требовалось составить перечень всех телевизионных сюжетов, которые записаны на устройствах «комнаты привидений».
Цедужко собрался провести инструктаж, однако его отвлек напряженно дрожащий голос Старостина:
– Роман Григорьевич, соблаговолите взглянуть… Кажется, мы обнаружили нечто действительно важное.
На трехмерном экране стройными шеренгами вибрировали этикетки энциклопедических томов, разбитых по темам: Физика, Математика, Химия,
Астрономия, Зоология, Ботаника, Астробиология, Химико-Физическая Биология,
Техника, История, Философия, Астронавтика и много-много других. Даже самый капризный исследователь не посмел бы желать большего.
Примерно в те же часы где-то посреди солончаковых степей Астраханской области остановилась колонна бронеавтомобилей. Местность была идеально ровной, только небольшой бугорок выдавился из земли, словно прыщ на лбу. Рунгулов и
Сапунов помогли гонтам выбраться из стальной коробки броневика, и старший майор сказал:
– Здесь на полста километров никто не живет, только сайгаки стадами бегают. А если случайный человек забредет или волки напасть вздумают – вот ваши пистолеты и радиопередатчики.
Инопланетяне сильно сдали за последние месяцы. Фильтры в их масках действовали все хуже, да и земная пища основательно подорвала здоровье гонтов.
Желтый и Фиолетовый дрожащими руками рассовали по карманам свое имущество.
Кажется, они все еще не верили, что получили свободу.
– Советую подняться на этот холм, – посоветовал полковник Сапунов. – Ну, прощаться пора. Искренне жаль, что покидаете нас, только уговаривать вас остаться, думаю, нет смысла.
Микрофон в маске Фиолетового прошипел:
– Да, не стоит себя утруждать.
Разведя руками, Алан проговорил:
– Счастливого пути, товарищи. Хотелось бы верить, что. вы не слишком на нас обижены.
– К черту! – отозвался Желтый, хотя никто не желал ему отсутствия пуха и пера.
Взобравшись на возвышенность, они проводили взглядами уходящие машины.
Потом, став спиной к заходящему светилу варварской планеты, пришельцы связались с орбитальной станцией. Вскоре из миниатюрных динамиков изливался шестиголосый шквал ультразвуковых поздравлений. Радостная весть была немедленно ретранслирована на звездолет, а из ангара станции отправилась в приволжскую степь десантная шлюпка.
– Как мне надоела эта проклятая маска! – простонал Фиолетовый, выключив универсальный инструмент, предназначенный для записи и передачи информации. – И вся их планета надоела. Особенно – двуглазые уроды-аборигены.
– Лично меня утешает одно соображение… – Долгий плен этого мира приучил
Желтого к меланхолическим рассуждениям. – Я испытываю мстительное наслаждение, когда понимаю, что наши лица казались им столь же безобразными, как их лица были отвратительны для нас.
Посмеявшись, Фиолетовый справедливости ради признал, что аборигены оказались существами довольно-таки порядочными, пусть даже не слишком цивилизованными: сдержали обещание освободить обоих пришельцев, да и убитого в
Америке астронавта похоронили согласно обычаям Огонто. И даже не расставили вокруг этого места зенитки.
– С них бы сталось – могли попытаться сбить шлюпку,
– Наши догадаются принять меры предосторожности – наверняка будут садиться, не отключая защитного поля.
– Вашему кораблю силовая защита не очень помогла, – усмехнулся Фиолетовый.
– Звездолет столкнулся с кораблем фурбенов. А тут – полудикие племена.
Фиолетовый признался:
– Я начал их побаиваться – после того как земляне без выстрела взяли нас в той хижине. Страшные существа.
– Кажется, в свое время я кого-то об этом предупреждал… – Желтый пожал плечами – он перенял подобный жест у аборигенов. Вообще-то у жителей Земли много непонятных черт. Например, для меня осталось загадкой, чего они от нас хотели.
Его сопланетник согласился: земляне вели себя очень странно. Оба гонта с недоумением вспоминали, как следователи то и дело принимались задавать вопросы о машинах, которые способны с большой скоростью выполнять арифметические вычисления. Пленные астронавты, будучи специалистами гуманитарного профиля, слабо разбирались в математике, поэтому не смогли объяснить устройство больших псевдоинтеллектуальных комплексов. Они попытались рассказать о карманных приборах, обрабатывающих информацию, но людей это совершенно не интересовало.
Следователи упорно возвращались к машинам, предназначенным исключительно для арифметического счета.
– Они бы еще выясняли у нас, как добывать огонь с помощью трения! -
Фиолетовый был раздосадован. – Я так и не сумел вдолбить этим дикарям, что вычисления можно выполнять на карманных инструментах. Однако двуглазые даже не стали меня слушать. Они упорно называли универсальные аппараты
«радиопередатчиками».
Желтый взмахнул руками и закричал:
– Мне осточертели идиотские загадки этой идиотской планеты! Мне осточертела жизнь в этих варварских условиях, где нет элементарных бытовых удобств! Клянусь – никогда больше не покину Огонто!
Подобные обещания каждый астронавт давал несколько раз в течение каждого рейда к звездам, поэтому всерьез такие заявления давно уже никто не принимал.
– Пока мы должны вернуться на Огонто, – негромко заметил Фиолетовый, которого плен сделал убежденным пессимистом.
Они принялись представлять, как станут ублажать свои организмы, оказавшись на звездолете: ванна с подпорченной Кличкой, изысканные деликатесы и напитки, стереоклипы любимых музыкальных коллективов, лучшие фильмы из бортовой видеотеки. Впрочем, рассудительный Фиолетовый малость подпортил напарнику настроение, напомнив, что сначала им придется, пройти длительный курс лечения в санчасти. Организмы обоих гонгов были изрядно засорены белками земного происхождения.
– Плевать, – отмахнулся Желтый. – Зато меня ждет встреча с новинками искусства. Ваш звездолет стартовал на два десятка лет позже нашего, так что вы прихватили записи фильмов, концертов и спектаклей, о которых я знаю лишь по твоим рассказам.
Метрах в семидесяти от них почти беззвучно опустилась шлюпка, окруженная черным коконом защитного поля. Гонты бросились к этому крохотному кораблику, который вдруг стал для них самым родным местом во всей бесконечной Вселенной. Не прошло и получаса, как они оказались на станции. Еще через несколько часов началась эвакуация астронавтов из анабиозных камер Тунгусского бункера.
На Туару начинался новый день.
– Шестой месяц, как война идет. – В голосе Недужко прозвучали боль и скорбь. – Немец у самых ворот Москвы стоит.
– Отгоним, – уверенно сказал капитан Трофимов. – До самого Мадрида гнать будем.
– О том разговора нет, – вздохнул Роман Григорьевич. – Только хочется свой вклад внести в грядущую победу. Найти бы здесь такие знания, чтобы создать оружие огромной мощности – за месяц закончили бы войну… Ну, пошли. Работать надо.
Ему не терпелось поскорее вернуться на базу пришельцев, чтобы снова погрузиться в океан энциклопедической информации. Даже те отрывочные сведения из физики я астрономии Огонто, которые он сумел отыскать за последние двое суток, грозили переворотом во всех направлениях естественных наук. Узнав о сверхскоплениях галактик и ячеистой структуре Вселенной, Недужко пришел в экстаз. Сегодня он собирался всерьез разобраться со статьей о частицах, из которых состоят нейтроны, протоны и электроны.
Параллельно Котрикадзе будет изучать материалы о источниках и усилителях когерентного электромагнитного излучения. Они могли сделать это еще вчера, но вымотанные дингвисты упросили начальника экспедиции отложить чтение жутких технических текстов хотя бы до утра. Гуманитарии с большим трудом разбирались в формулах и физической терминологии.
Они направились к пещере, но вдруг за спиной раздался тревожный голос
Трофимова:
– Роман Григорьевич, на горизонте корабль.
Сквозь линзы бинокля удалось разглядеть японский флаг, трепетавший на мачте, и орудия, укрытые щитами. Трофимов уверенно заявил, что к острову направляется легкий крейсер.
Заглушив машины в полумиле от Туару, японцы без предупреждения открыли огонь. «Забайкальский Комсомолец» получил несколько снарядов среднего калибра, загорелся, лег на борт и медленно опустился на грунт. В бухте было мелко, поэтому трубы, мачты и часть надстроек торчали из воды до самого прилива.
Уцелевшие моряки вплавь добрались до близкого берега и постепенно стекались в лагерь экспедиции.
Потопив пароход, японцы прекратили огонь. По самому острову пока снарядов не выпускали. Поборов первую растерянность, Недужко скомандовал:
– Всем укрыться за деревьями. Зураб, раздай ребятам лучевое оружие из арсенала базы. Ни в коем случае нельзя позволить, чтобы противник высадил десант.
Котрикадзе умчался выполнять приказание. Вскоре из пещеры выбежали четверо сотрудников экспедиции, которым достались лучемета гонтов. Между тем с крейсера спустили две шлюпки, которые быстро наполнялись вооруженными людьми. Боцман, воевавший в Гражданскую на сухопутных фронтах, деловито распоряжался: безоружным
Рассыпаться и прятаться за естественными укрытиями, Остальным – занять позиции на возвышенностях.
Шлюпки с десантом приближались, подгоняемые дружными взмахами весел, Туару молчал – лучевые пистолеты были оружием ближнего боя. Ободренное пассивностью островитян, японцы безбоязненно подгребли на сотню метров, и тогда Котрикадзе первым нажал спусковую клавишу.
Дрожащий луч перечеркнул шлюпку параллельно водной глади, разрезав и плоть людей, и сталь винтовок. Второй росчерк ствола опустил луч вертикально, распилив пополам деревянное плавсредство. Другая шлюпка попыталась отвернуть и спастись бегством, но ее уничтожили сосредоточенным огнем четырех излучателей.
На крейсере были потрясены молниеносной гибелью десанта. Не прошло и пяти минут, как послышалось урчание машин, из трубы потянулся дымок. Взбурлив винтами воду, корабль начал медленно отрабатывать от берега задним ходом. Трофимов сказал озабоченно:
– Сейчас примется лупить из пушек. Эх, не успели толком окопаться…
Из пещеры осторожно вышел Ордынцев. Повертев головой в поисках руководства, он подбежал, пригибаясь, к валуну, за которым сидели на корточках капитан и начальник экспедиции.
– Роман Григорьевич… – В голосе инженера явственно звучало недоумение. -
Я использовал радиостанцию базы, чтобы связаться с Москвой. Мне ответили очень непонятно: точно ли, дескать, что корабль японский…
– А чей же еще? – разозлился Недужко. – Что они имели в виду?
– Ума не приложу… Но Лубянку, кажется, удивило, что корабль стреляет в нас. Потом переспрашивали: «Точно ли японский, а не наш? Точно ли крейсер, а не линкор?»
Крейсер успел удалиться на полторы мили, развернулся к острову правым бортом и навел орудия на Туару. Затем корабль неожиданно исчез из виду, закрытый взметнувшимися стенами белоснежной пены. Когда полотнища брызг вернулись в океан, на берег обрушился грохот взрывов, и стало понятно, что крейсер, накрытый залпом крупнокалиберных пушек, получил серьезные повреждения. Корпус вражеского корабля ощутимо осел на корму. Снаряди падали еще дважды, после чего расстрел прекратился, поскольку исчезла мишень. Там, где недавно покачивался на волнах боевой корабль, теперь лишь плавали обломки.
– Кто стрелял-то? – поразился Роман Григорьевич. – Океан пуст. И самолетов в небе не видно.
– Никак нет, вижу точку на горизонте, – сообщил Трофимов. – С оста прямым ходом на остров идет какой-то корабль, но он очень далеко.
Неожиданно из облаков вывалился крохотный биплан, который начал кружить над островом. На боках и плоскостях маленькой, словно игрушечной, машины они с невероятным облегчением разглядели красные звезды.