Участники экспедиции обсудили этот факт, и Джугашвили уверенно заявил, что астероид, который видели в телескоп французы, упал бы на Землю не 30 июня, а тремя сутками раньше.
– Возможно, он летал вокруг Земли по орбите искусственного спутника, постепенно затормозился за счет трения об атмосферу и в конце концов упал, – предположил Джугашвили.
Профессор и его ассистент Ржанович были геологами и работ Циолковского не читали. Будучи человеком по-кавказски азартным, Иосиф потребовал показать все сведения, которыми располагал Аберштадт. Он сравнил время и место нескольких наблюдений вдоль трассы падения и легко вычислил скорость полета – не меньше сорока километров в секунду. Столь стремительный астероид не мог бы удержаться на орбите, поскольку его скорость в пять раз превышала первую космическую и в четыре раза – вторую космическую. Картина представлялась совершенно необъяснимой: странный обломок небесного тела показался возле Земли 27 июня, потом куда-то исчез и снова вернулся с огромной скоростью спустя три дня. Законы механики таких вольностей не позволяли. Загадка будоражила самолюбие. но решить эту головоломку они так и не смогли.
Занимаясь делами небесными, не забывали и о земных. В дороге оба большевика договорились, что на обратном пути покинут экспедицию и вернутся в Европейскую
Россию. Пока же они без особых трудностей прошли по речным извилинам до села
Таймба. Дальше Подкаменная Тунгуска становилась слишком мелководной даже для плоскодонного катера. Экспедиция пересела на лошадей и двинулась по тайге, болотам и сопкам в сторону фактории Ванавара.
В конце мая возле стойбища эвенков на реке Чамбэ обнаружили необычайное явление – на огромном участке деревья были повалены и лежали верхушками на юго-восток. Оленеводы рассказали, что дальше на север есть еще несколько таких мест, а между озером Чеко и горой Шакрама леса не осталось вовсе.
Почти две недели исследователи составляли карту района Катастрофы, после чего окончательно перестали что-либо понимать. В сотне верст к северу от
Ванавары, между озером Чеко и затянутым торфяниками Южным болотом, находился участок, где жутким подобием телеграфных столбов торчали опаленные стволы деревьев, с которых неведомая сила ободрала все ветки. Вокруг этого странного ожога лес лежал веером, глядя на центр катаклизма паутиной вывороченных корней.
Они долго спорили и наконец согласились, что упавшее из глубин мироздания тело – будь то метеорит или комета – раскалилось за счет трения об воздух и взорвалось над тайгой, словно бомба. Обрушившись вертикально вниз. ударная волна обломала ветки, но оставила стоять стволы деревьев. На удалении от эпицентра напор взрывных газов действовал наклонно, а потому повалил лес вершинами вовне.
Однако дела обстояли не так просто. От Южного и Чеко в сторону Подкаменной
Тунгуски и Ванавары тянулись две широкие – в десяток верст каждая – просеки, где деревья были повалены верхушками на юго-восток. Можно было бы понять, что метеорит промчался здесь по очень пологой траектории, двигаясь на малой высоте, и его огромная раскаленная масса гнала впереди себя вихрь урагана, ломающего лес. Но в таком случае стволы падали бы в направлении полета, то есть верхушками на северо-запад, но никак не наоборот! И почему таких просек оказалось две?
Так и не придумав объяснений, они двинулись вдоль восточного рукава таежного вывала. Картина разрушений Ужасала – невероятная сила не просто выворачивала с корнем огромные сосны, ели и кедры – вдобавок сама земля вдоль просеки казалась обожженной, хотя ясно было, что не пожар здесь бушевал.
Древесина не выгорела, а лишь покрылась обугленной коркой, причем шесть минувших лет не смогли залечить этих ожогов.
В середине дня 23 июня они устроили привал на высоком берегу таежной речки
Хушмо, вдоль которой тянулась эта полоса лесного безобразия. Асатиани прогулялся по окрестностям и подстрелил двух гусей. Наевшись до отвала, компания пришла в расслабленное состояние. Аберштадт и Ржанович завалились спать, замотав лица влажными полотенцами, чтобы хоть как-то спастись от мошкары. Ротмистр, прихватив дробовик, снова отправился в тайгу, а ссыльные готовили рыболовную снасть.
Внезапно за рекой послышался грохот. Отложив удочку, Иосиф бросил взгляд в ту сторону и увидел облако зеленоватого дыма, клубящееся за ближней сопкой.
Потом показался странный предмет, который медленно поднимался, опираясь на гудящий столб огня. По форме аппарат напоминал цилиндр, имевший закругленный верх и конические наросты в нижней части. Движение тускло-серебристого снаряда становилось все стремительнее, и вскоре он скрылся высоко в небе.
– Что это было?
Обернувшись, Коба обнаружил, что рядом с ним стоят, нервно поправляя пенсне, оба ученых. Чуть позже прибежал запыхавшийся Асатиани. Ротмистр закричал еще издали:
– Видели? Кто-то выпустил ракету большого калибра! С его мнением пришлось согласиться. Забыв об отдыхе, все быстро оседлали лошадей, перебрались на тот берег и поскакали в обход сопки. Они пересекли каменистую равнину, поросшую редким кустарником, и обнаружили дымящийся круг выгоревшей почвы. Конрад
Иванович вдруг проговорил:
– Надо немедленно уезжать. Здесь нам делать нечего. К непередаваемому изумлению Иосифа, остальные хором сказали то же самое. Растерянно оглядевшись,
Коба увидел в полусотне шагов двух людей чудовищного обличья. Оба были очень высокого роста, имели бурую кожу, ненормально широкий рот, маленькие носы и уши.
Но самое страшное впечатление производил единственный глаз – с блюдце размером, словно составленный из крохотных бусинок, желтого и зеленого цвета. Иосиф крепче сжал свое единственное оружие – плетку, посетовал о конфискованном при аресте верном маузере и решительно шагнул в сторону незнакомцев, крикнув:
– Профессор, Вахтанг, смотрите… Кто они? Участники экспедиции посмотрели в сторону, куда он указывал. Их взгляды равнодушно скользнули по странным существам, а затем обратились на взволнованного большевика.
– О ком вы говорите? – с недоумением в голосе осведомился Аберштадт.
– Там никого нет, – поддакнул Асатиани. – Только трава и камни.
Джугашвили, мы уезжаем. Ты тоже не задерживайся.
Четверо разом повернули лошадей и направились к лагерю. Иосиф остался на месте. Два монстра подошли к нему на десяток шагов, и в голове человека раздался холодный голос:
– Как странно, на него не действует гипноз.
– Кто вы? – спросил Коба.
Гонты объяснили, кто они и откуда. Потрясенный, он слушал сжатое повествование о перелете через бездну, разделявшую звезды, о враждебном народе, о гибели космических кораблей в небе над Подкаменной Тунгуской. Эти могущественные существа оказались в жалком положении, почти утратив надежду вернуться на родину. Где-то здесь, в отрогах горного хребта, они оборудовали убежище, в котором надеялись дождаться спасателей,
– Я видел, как взлетает ракета, – сказал Иосиф. – Неужели такой маленький кораблик сумеет долететь до вашей звезды?
– Нет, это была наша легкая шлюпка ближнего радиуса. Она поднимется над атмосферой и будет посылать радиосигналы.
Имевший представление об астрономических расстояниях большевик Джугашвили прикинул, сколько времени будут мчаться электромагнитные волны – речь явно шла о десятилетиях.
– А когда придет помощь?
Гонты дружно приподняли ладони, – вероятно, подобный жест соответствовал принятому среди людей пожиманию плечами.
– Придется ждать, – сказал иноземец. Другой космический человек добавил, что они построили подземное убежище с особыми устройствами для долгого сна.
– Мы будем спать годами, и на это время наши организмы почти перестанут стариться… Прощайте, нам пора возвращаться. Мы не хотим причинять вам вреда, но просим никому не рассказывать о нашем присутствии на этой планете.
– Подождите, – взмолился Иосиф. – Расскажите что-нибудь о вашем мире. Как вы живете, зачем прилетали…
Втайне он надеялся, что инопланетяне ответят: мол, летели помогать российским социал-демократам свергнуть проклятое самодержавие. Увы, гонтов совершенно не волновали тревоги изучаемой планеты, а цели экспедиции ограничивались наблюдением за примитивной культурой полудикой планеты.
Между делом кто-то из пришельцев посетовал, что база на острове, оставленная первым звездолетом, не оснащена аппаратурой межзвездной связи. И вообще, дескать, остров расположен вблизи оживленных морских путей – прятаться там было бы рискованно.
Потом гонты настойчиво рекомендовали человеку уйти. Вернувшись к костру,
Иосиф не слишком удивился, когда выяснил, что никто из его спутников не помнит ни старта ракеты, ни встречи с пришельцами. По приказу профессора члены экспедиции свернули лагерь и навьючили груз на лошадей. Конрад Иванович заявил, что работа завершена и пора возвращаться.
На обратном пути у Чугуева разыгрался застарелый туберкулез, так что о побеге пришлось забыть. Оказавшись в цивилизованных краях, они узнали про сараевское убийство, австрийский ультиматум сербам и начало мобилизации. Сдав ссыльных полицейскому приставу, Аберштадт отправился вниз по реке, надеясь сесть на поезд в Красноярске.
… Закончив вспоминать те события, Сталин надолго замолчал и выпил целую бутылку газированной воды, словно у него пересохло во рту. Потом уже без подробностей рассказал, как после Февральской революции, вернувшись в Петроград, он пытался найти участников той экспедиции.
Как выяснилось, Аберштадт напрасно спешил в столицу – студенты и коллеги устроили ему обструкцию по причине немецкой фамилии. Профессора разбил инсульт, и Конрад Иванович скончался осенью четырнадцатого. Ротмистр Асатиани провел на фронте всю империалистическую, а затем, когда Грузия провозгласила суверенитет, уехал в Тифлис, где сделал карьеру, став генералом национальной армии. Он погиб во время скоротечной армяно-грузинской войны, командуя авангардом, прорывавшим пограничные укрепления на железнодорожном перегоне Марнеули – Айрум. Следы доцента Ржановича и механика-моториста Петрова были бесследно смыты водоворотами
Гражданской войны. А жизнь полкового комиссара Чугуева оборвалась в разгар сражений на Царицынском фронте.
– Вот и все, – печально резюмировал Сталин. – Когда в государстве стало поменьше проблем, мы создали комиссию Дзержинского. А в конце двадцатых отправили на Тунгуску экспедиции Кулика и Кринова. Дальнейшее вам известно.
Рассказ вождя потряс всех, включая Молотова, который уже знал некоторые обстоятельства, связанные с той давней историей. Сталин мрачно дымил трубкой, расхаживая вокруг стола, а остальные молча размышляли над услышанным. Первым подал голос Меркулов, спросивший:
– Почему же все-таки взорвалась ракета гонтов? Сталин объяснил, что возле нашей планеты звездолет Огон-то столкнулся с кораблем Фурбенты. Ни та ни другая экспедиции не ожидали встретить здесь врагов, но после короткого замешательства пустили в ход бортовое оружие. На обоих звездолетах сдетонировали энергетические и моторные агрегаты. Громадные космические лайнеры превратились в комки огненной материи, которые устремились К Земле. Беспорядочное падение завершилось где-то над озером Чеко. В последний момент уцелевшие гонты покинули обреченный корабль на ракетной шлюпке, которую они затем запустили в космос, чтобы отправить на родину сигнал бедствия. О судьбе экипажа фурбенов ничего не известно, – вероятно, все спрутоящеры погибли при взрыве своего корабля.
– Тогда второй вопрос, – сказал Меркулов, – Мы поневоле стали свидетелями войны между двумя могущественными державами. Чью сторону мы должны принять?
Пожав плечами, Сталин опустился на стул и ответил равнодушным голосом:
– Гонты нам не друзья. Фурбены нам тоже не друзья. И те и другие безразличны к нашим делам. Мы пока разговаривали только с гонтами, и гонты рассказывали много всяких ужасов о кровожадных фурбенах. Если бы мы поговорили с фурбенами, то услышали бы такие же страшные рассказы о жестоких и кровожадных гонгах… – Он усмехнулся. – Но гонты не сделали нам ничего плохого, и мы не причиним вреда нашим гостям. Им стоит посочувствовать – ведь бедняги оказались в плену чужого мира. Пусть дадут нам знания, которыми располагают, и могут отправляться домой. Мы не питаем к ним злых чувств.
Около полудня по местному времени АНТ-39 летел северо-запад, двигаясь на высоте шесть тысяч пятьсот метров над уровнем моря. Позади оставались сутки блуждай между Гавайскими и Маршалловыми островами. Выполз секретное задание стратегической разведки, «Красная Звезда» в режиме строжайшего радиомолчания фотографировать с разных ракурсов клочки суши, входившие в архипелаг Адмирала
Дорсона.
Когда до Курильских островов оставалось чуть меньше часа полета, командир корабля передал штурвал второму пилоту, а сам заглянул в кабину штурмана. Тот, положив, на карту циркуль и линейку, достал термос и разлил по кружкам горячий крепкий чай.
– Глаза слипаются, – пожаловался командир. – Вторые сутки не сплю.
– Не ты один. Ничего, скоро сядем в Петропавловске… – Майор потянулся и вдруг заулыбался. – Знаешь, что меня радует? Не над Арктикой тащимся. И высота небольшая.
– Да уж, климат здесь помягче. Когда в Америку летаем – дуба можно дать от холода.
Встревоженный радист вызвал подполковника в кабину пилотов. Прямо по курсу на горизонте показалась эскадра крупных кораблей японцев. Направив бинокль на соединение, командир пересчитал боевые единицы: два авианосца, линкор, три крейсера, восемь миноносцев. Потом подполковник разглядел звено мчавшихся навстречу истребителей и приказал набрать максимальную высоту.
Тяжело гудя четверкой моторов, «Красная Звезда» забралась на свой потолок – двенадцать с половиной километров. Скорость немного упала, температура в кабине
– тоже, но зато слабосильные японские самолетики типа А-6М «Зеро-сен» остались далеко внизу. Когда пролетали над эскадрой, командир сказал с ненавистью в голосе:
– Торпедой бы по гадам ударить!
– Не переживай, еще будет возможность, – успокоил друга третий пилот.
Через два с небольшим часа АНТ-39 благополучно приземлился на военном аэродроме вблизи Петропавловска-Камчатского. Спустя еще три часа сделанные над океаном снимки были проявлены и отправлены в Москву.
Наступило утро. Лучи далекого светила едва прикоснулись к вершинам самых древних кедров, что росли на гребне горного хребта.
Небольшой отряд уверенно двигался к неприметной возвышенности, поросшей редкими кустами и деревьями. Во время завтрака они взяли второй пеленг и теперь были Уверены, что обнаружили цель своих поисков. Аппарат, созданный в фирме
«Телефунке», вывел разведгруппу абвера точно на Тунгусский бункер. На свою беду, пятеро подчиненных адмирала Канариса были вооружены только карабинами и не имели необходимых средств защиты.
Сеть процессоров и датчиков, оберегавшая Тунгусский бункер, засекла группу крупных теплокровных животных, приближавшихся к убежищу спящих астронавтов.
Когда отряд миновал второй рубеж охранения, было отправлено телепатическое предостережение. Если бы пришельцы оказались гонгами, после этого сигнала они должны были мысленно произнести в ответ оговоренный пароль. Впрочем, в данном случае даже это не помогло бы – поврежденный обстрелом приемник биоволн не реагировал на отзывы, из-за чего Желтый не сумел вернуться в бункер… Но пятеро вообще не услышали мысленного окрика и беззаботно пересекли невидимую черту, которую не стоило пересекать.
Из надежно замаскированных ячеек вырвались потоки квантов жесткого излучения. Пятеро погибли мгновенно. Их трупы обнаружат только в конце осени.
Вскоре после обеденного перерыва в московском СКБ-42 принимали высочайших гостей – самого главу Политбюро и Совнаркома, сопровождаемого первым зампредом
СНК и одновременно наркомом иностранных дел Молотовым. Зеленый от переживаний директор бюро глотал валидол. Руководители государства прибыли» чтобы присутствовать при демонстрации нового изделия возглавляемого Каростиным отдела
– электрической счетной машины «Магнит-1». Гости расселись, уважительно разглядывая внушительное сплетение проводов, электронных ламп, а также огромных конденсаторов и индукционных катушек, заполнявших зал, где запросто можно было сыграть в волейбол и еще осталось бы место для зрителей.
Главный математик торжественно заправил в приемную щель конец бумажной ленты, покрытой отверстиями перфорации. Директор передвинул рукоятки четырех рубильников. Засветились лампочки, запыхтели электромоторы, взвыли трансформаторы. Зал быстро наполнился запахом перегретой изоляции. Из огромного ящика, установленного перед гостями, рывками выползала другая лента, также украшенная неровными рядами дырочек. Конструкторы объяснили, что таким образом машина сообщает решение задачи, которое потом нетрудно будет перевести на нормальный человеческий язык, то есть записать в виде цифр.
– А что мы считаем? – с искренним интересом осведомился Сталин. -
Какая-нибудь сложная арифметическая задача?
– Таблицы стрельбы для новой шестнадцатидюймовой пушки, – поспешил ответить Каростин. – На полигоне выполнены несколько серий стрельб, но мы намерены уточнить результаты. Завтра-послезавтра получим углы возвышений для ведения огня на все дистанции с точностью до пятидесяти метров. И это – на случай самых разных величин температуры, давления и влажности атмосферы. Чтобы составить такие таблицы обычным путем, пришлось бы выпустить не меньше тысячи снарядов.
– Полезная вещь, – согласился Сталин. – Как быстро считает такой арифмометр?
– От пятисот до семисот арифметических действий в секунду, – гордо сообщил
Михаил.
Диктатор одобрительно покосился на конструктора и подумал, что тот заслуживает поощрения. Примерно через полгода эта мысль обернется Сталинской премией 2-й степени для большой группы сотрудников СКБ-42.
Между тем «Магнит-1», проработав чуть меньше четверти часа, вдруг остановился – где-то замкнуло плохо изолированные проводники. Из моторов тянулись струйки дыма, порвалась бумажная лента с текстом программы, зубчатые колеса вращались бессмысленными рывками, перегорели несколько больших пентодных ламп. Скептически ухмыляясь, Сталин тактично заметил: дескать, любая машина на первых порах бывает не слишком надежна. Уходя, он поманил Каростина и поинтересовался:
– Вы полагаете, на базе гонгов будет такой же механизм?
– Не совсем такой, но очень похожий, – уверенно заявил конструктор. -
Вместо ламп и других устройств у них конечно же те самые кристаллы с серебряной паутинкой, поэтому вся машина получится поменьше. Наверное, поместится, но обычной жилой комнате… – Михаил сам испугался столь смелого предположения и предпочел подстраховаться: – Ну, может быть, в двух комнатах…
Примерно в это же время Рунгулов и Мессинг допрашивали гонта, который проходил под условным именем Желтый. Пришелец был подавлен и чуть не плакал, пытаясь втолковать землянам, что не разбирается в технике.
– Ну хоть на эту штуку посмотрите… Для чего она нужна? Алан показал гонту фотографию платиновой спирали. Мельком глянув на изображение, Желтый сказал:
– По-моему, второстепенная деталь приспособления, которое нейтрализует силу притяжения.
– Допустим, – вздохнул старший майор. – Перейдем к следующему вопросу.
Руководство требует прояснить непонятный момент. Почему вы говорили, что только экипажу звездолета удастся разбудить ваших друзей в Тунгусском бункере?
Гонт сбивчиво объяснил, что на корабле есть устройство, которое способно отключить охраняющую систему. Но сделать это возможно лишь в том случае, если на звездолете будут знать пароль. А пароль известен только дежурному, который ввел в систему это условное слово, то есть самому Желтому.
– Другими словами, я должен каким-то образом сообщить пароль на звездолет,
– сказал Желтый. – И лучше всего, если я лично окажусь на корабле. Так мне будет спокойнее.
Распахнулась дверь. Вошел запыхавшийся и взволнованный Меркулов. Разложив перед инопланетянином только что отпечатанные фотографии, нарком спросил:
– На котором из этих островов находится база? Просмотрев снимки, гонт уверенно отобрал несколько отпечатков и даже показал гору, под которой первая экспедиция смонтировала аппаратуру и жилые помещения. Вольф Мессинг подтвердил, что пришелец говорит правду. Или, по крайней мере, искренне верит в то, что сказал.
– Спасибо, товарищ. – В голосе наркома прозвучала искренняя благодарность.
– Не беспокойтесь, скоро вернетесь к своим друзьям.
– Вы серьезно намерены нас освободить? – удивился гонт.
– Лично я бы не стал этого делать, – честно признался
Меркулов. – Но вы получили заверения от руководства и, следовательно, будете освобождены. Скорее всего…
Ночью Берия и Меркулов явились на доклад к Сталину, разведсводки были тревожными.
Фашисты, не скрываясь, готовились нанести удар по СССР. В любой момент
Гитлер мог подписать директиву о начале переброски главных сил вермахта к советско-германской границе.
В Токио состоялась конференция с участием императора. Выступая на этом совещании, председатель тайного совета Иосимити Хара заявил: «Я прошу правительство и верховное командование как можно скорее уничтожить Советский
Союз». В ответ военный министр генерал Хидэки Тодзио сказал: «Мы нападем на
СССР, когда он будет готов упасть на землю, как спелая хурма». Через три дня тот же Тодзио утвердил план войны против СССР. Этот документ, озаглавленный
«Специальные маневры Квантунской армии», предусматривал внезапное нападение с воздуха на советские авиабазы. После уничтожения дальневосточных ВВС Красной
Армии предполагалось бросить в наступление наземные войска. Главный удар был намечен в обход Владивостока, чтобы захватить этот город во взаимодействии с флотом. Одновременно японский флот должен был захватить северную часть Сахалина и Камчатку. На втором этапе войны Квантунская армия наступала на Хабаровск и
Благовещенск.
– Если верить вашим данным, японцы обрушатся на нас, если вермахт сумеет нанести поражение Красной Армии, – резюмировал Сталин, задумчиво пыхтя дымящейся трубкой. – Вы уверены, что они решат напасть именно на СССР, а не йа США или английские колонии на Дальнем Востоке?
– Исключено, товарищ Сталин, – твердо ответил Меркулов. – Экономика
Японии полностью зависит от американских поставок. Они получают из Соединенных
Штатов две трети нефти и почти половину сырья для металлургического производства.
Они обсудили эту проблему и наметили перечень необходимых ответных шагов.
Затем нарком госбезопасности доложил, что гонт опознал на фотографиях остров, на котором располагается старая база пришельцев. Берия добавил:
– Остров Туару. Двести километров к западу от острова Феникс.
– Подготовьте экспедицию, – распорядился Сталин. – Обеспечьте ученым хороший пароход и все необходимое, Начальником экспедиции назначим профессора
Недужко.
Отпустив чекистов, он приказал секретарю вызвать военных. Пришло время усиливать западное стратегическое направление войсковыми группировками третьего эшелона. На следующий день несколько общевойсковых армий, дислоцированных от
Волги до Сибири, двинутся к германской границе.
Стрелки часов пересекли грань полуночи. Завершался еще один день последнего мирного лета – 13 июня, пятница.