Это был по-прежнему Беохок – в окно Фауст видел расположенные посреди парка университетские корпуса. Нирванец с интересом осмотрел обширное помещение, заставленное всевозможной техникой. Впечатление складывалось такое, словно шутки ради собрали в одном месте самые чудовищные плоды творчества всевозможных инженеров-маньяков и шизофреников от изобретательства. Пушки колоссальных калибров, танки-исполины со множеством башен, а также колесные, гусеничные и шагающие машины невиданных конструкций.
Фердинанд подозвал гостя к стеллажу, на котором были расставлены модели военных кораблей – грузные, ощетинившиеся орудийными стволами, обшитые броней и расчерченные четкими линиями заклепок. Любовно поглаживая железные игрушки, он произнес, не скрывая гордости:
– Каждый такой монстр способен истребить весь флот Амбера, а у меня уже есть три таких броненосца!
Слегка смущенный Фауст подумал, что каждый монстр без труда расправится и с жалкими нирванскими пароходиками. Ничуть не покривив душой, герцог согласился, уважительно покачивая головой:
– Впечатляет. Полагаю, все эти чудовища способны стрелять в окрестностях Лабиринта?
– Не сомневайся. – Фердинанд самодовольно рассмеялся. – У нас есть розовый порох для Амбера и желтый порох для Хаоса… Между прочим, ты еще не видел коллекцию на втором этаже.
На лестнице нирванец почтительно пропустил Фауста вперед. Когда Фердинанд повернулся к нему спиной, Брат Дьявола украдкой щелкнул затвором «Полароида». Козырь, с помощью которого можно будет вернуться сюда, обязательно пригодится…
Верхний этаж заполняли не менее любопытные порождения конструкторов-тиффози. Сильнее всего нирванца впечатлили металлические аппараты – многокрылые жуки и стрекозы из металла, дерева и пластика. Из гнезд фюзеляжа устрашающе выглядывали воронки воздухозаборников, конусы и пропеллеры двигателей, а также тонкие, одетые в дырчатые кожухи стволы чего-то смертоносного.
Шок от увиденного оказался слишком болезненным – об авиации в Нирване малость подзабыли, понадеявшись на традиционные колдовские средства воздухоплавания. Теперь же Брату Оборотня оставалось только мысленно ужасаться собственной непредусмотрительности: против подобных машин окажутся слабоваты даже духи воздуха, не говоря уж о тяжелых неуклюжих драконах…
Одно немного успокаивало: все аппараты наличествовали в единственном экземпляре, то есть здешние умельцы варганили их вручную. Хотя, кто его знает – это могли быть лишь выставочные образцы, а где-то на суперзаводах Беохока уже налажено серийное производство.
– Сколько их? – спросил Фауст, стараясь не выдать волнения.
– Вполне достаточно! – Фердинанд самодовольно расхохотался. – Но и не чересчур много. Мы не хотим давать аборигенам излишнее количество сильного оружия.
– Это мудро, – со вздохом облегчения признал герцог.
Что ж, опасность не так уж и велика. Против малого числа самолетов можно и побороться на равных.
А беглого амберита распирало чувство торжества. Подобно вождю на митинге, он не мог остановиться, в отчаянном хвастовстве выдавая стратегические секреты. Было в этой сцене нечто жюльверновское: гениальный безумец спешил рассказать о своих замыслах, устав держать в тайне плоды многолетних трудов.
– Я собрал лучших инженеров и ученых! – выкрикивал принц, экспансивно жестикулируя. – Мастерские работают днем и ночью, выпуская самые совершенные средства истребления! Каждая пушка одним выстрелом способна уничтожить целую роту солдат…
Он продемонстрировал гостю мортиры, гаубицы, многоствольные карабины и пулеметы. Этими кошмарами дизайнерской фантазии Фауст восхищался громко и многословно, однако неискренне – исключительно ради запудривания вражеских мозгов. Нирванская армия располагала надеждыми средствами против такого барахла.
– Папаша, вы меня убедили, – торжественно провозгласил герцог. – Позвольте выразить глубочайшее почтение и отбыть восвояси, дабы немедленно приступить к вербовке колдовского ополчения.
Свирепо оскалясь, Фердинанд бросил:
– Не спеши, варвар. Ты еще не видел главного.
С этими словами он подвел Фауста к дальнему стеллажу, на котором лежали закругленные с торцов цилиндры высотой в половину человеческого роста. У нирванца появилось нехорошее предчувствие, а Фердинанд осведомился:
– Догадываешься, что это такое?
– Бочки для воды? – предположил Фауст. – Полезная вещь, если придется совершать переход через пустыню.
– Дубина ты, – беззлобно сообщил амберит. – Ну и ладно. Все равно тебе об этом знать не положено.
Посмеиваясь, Фердинанд поведал старую историю. Много лет назад его братья Корвин и Блейз, собрав почти миллионную армию, отправились в поход на родное Отражение, где тогда узурпаторствовал другой их брат – Эрик. Последний, неумело пользуясь Камнем Правосудия, насылал всевозможные бедствия, отчего воинство неуклонно сокращалось в численности. Однако магия истребляла врагов слишком медленно, поэтому Эрик призвал на подмогу брательника Ферди.
– А я слыхал, будто вы не общаетесь… – удивился Фауст.
– Неужто по Теням даже об этом болтают? – вскинулся было Фердинанд, но мгновенно остыл. – Ну, если честно, я сам предложил свои услуги. Очень уж хотелось испытать новые игрушки в реальных условиях… Короче говоря, заложил я фугас на пути колонны, дождался, когда подойдет плотная толпа… – Он подмигнул. – Ты ж понимаешь, как это бывает: передние уже скрылись в следующем Отражении, а задние еще не подтянулись из предыдущего… В общем, нажимаю кнопочку на пульте… Огненный шарик был, конечно, не ярче тысячи солнц, враки это, там и на яркость одного солнышка не потянуло. Но грибочек из дыма красивый получился, мне даже приятно стало.
– Представляю, – не без зависти сказал Фауст. – Бывал в Хиросиме, видел… И каков результат?
Фердинанд пожал плечами, как бы говоря: сам должен понимать, если бывал в Хиросиме. Впрочем, он не поленился ответить и вслух:
– Корвин потом врал, будто взрыв убил тысяч пять его сброда. Только, по моим прикидкам, на месте испарилось не меньше двадцати тысяч мохнатых. И еще втрое больше полегло после от ожогов и прочих удовольствий. А скотина Эрик сделал вид, будто не знаком со мной. Потом, когда на него Хаос попер, снарядил придурка Джулиана просить подмоги, но я их всех послал подальше. И на следующий же год подарил мешок амберского пороха племяшу Ринальдо.
Он внезапно умолк, насупившись. Наверное, смекнул, что не стоит болтать слишком много. Фауст попятился к выходу и деликатно спросил:
– Когда начинаешь, хозяин? Я к тому, чтобы знать – к какому сроку душегубов готовить.
– Не мешкай, – хмуро буркнул Фердинанд. – Начнем, когда в Хаосе будут праздновать Ночь Сброшенной Змеиной Шкуры.
– Сделаем, – заверил нирванец. – Не сомневайся. Плюнуть не успеешь, как я здесь буду.
Неторопливо шагая к раскрывшемуся Козырю, он прошелся по складу силовыми щупальцами Амулетов. Вследствие в его потайные карманы перекочевало несколько мешочков с желтым порохом.
Они покатались на «чертовом колесе» в городском парке. Каждый раз, когда кабинка замирала в верхнем положении, герцог наводил объектив фотоаппарата на очередной сектор мегаполиса и нажимал затвор. К вечеру у него накопилась солидная пачка снимков, из которых получатся Козыри, открывающие дорогу к самым уязвимым пунктам Беохока.
Гретхен снова начала хныкать, как маленький ребенок. Она без конца канючила, дескать, устала, проголодалась и хочет поскорее вернуться домой, чтобы принять ванну, переодеться и поболтать с подругами.
– Я бы задержался здесь еще на денек, – заикнулся Фауст.
Ответом стал фонтан слез и яростных обвинений. Герцог узнал, что он обманул бедную девочку, против ее желания выманил из дворца и заставил скитаться по дикой глуши, где их окружают всякие монстры. Робкая попытка напомнить, что она сама напросилась в это путешествие, вызвала новый шквал рыданий. Фауст сдался и предложил заночевать в шикарном отеле Беохока, дабы с утра устроить марш-бросок по магазинам. Однако Гретхен была неумолима: сейчас же отправляемся за покупками, а потом сразу домой.
– Не для того я стала Повелительницей Теней, чтобы спать в какой-нибудь придорожной корчме! – изрекла она надменно.
– Ну, во-первых, Повелительницей ты еще не стала, – просветил подругу герцог. – А во-вторых, здешние отели комфортабельнее нашего дома в Дримланде.
– Домой! – уперлась Гретхен.
Ее тон не понравился Фаусту. Он невольно подумал про другую Гретхен, с которой был знаком много веков назад. Теперь вспомнилось, что та девушка тоже оказалась капризной и жестокой эгоисткой, обожала упрямиться по любому поводу, при каждой возможности делала ему мелкие гадости, а потом вовсе сдала инквизиторам, обвинив в занятиях черной магией. И еще была у той Гретхен настоящая Великая Мечта – как и все бюргерские дочки, она отдала бы полжизни, лишь бы выйти замуж за гусарского фельдфебеля…
Чтобы не обострять и без того натянутые отношения, Фауст решил не спорить, а просто достал Карту Дримланда и перенес Гретхен в свой дворец из синего кирпича. Девица моментально повеселела, побежала в ванную, крикнув уже из-за двери
– Фау, дорогой, если ты меня любишь, организуй завтра с утра военный парад. Я так люблю смотреть на гарцующих уланов…
В постели королева-девственница проявила себя особой страстной и опытной. Мефисто от всей души старался, ублажая Гиневру, и даже, кажется, слегка перестарался. В самый неподходящий момент кровать, не выдержав, угрожающе заскрипела, одна из ножек подломилась, и все сооружение приготовилось развалиться.
Обхватив удлинившейся, как щупальце, рукой напрягшееся тело партнерши, герцог проворно сполз с упругих перин, и они продолжили свои занятия, катаясь по густому ворсу расстеленного на полу ковра.
Ночь пролетела стремительно, светившая в окно луна исчезла вместе с серебристой дорожкой, протянувшейся поперек темного зеркала бухты. Незамеченное заигравшимися любовниками солнце осторожно вытолкнуло из-за горизонта тонкий краешек своего диска, потом уверенно выкатилось целиком, приподнялось над горами, и лишь тогда Гиневра с Мефом, малость умаявшись, вернулись к реальности.
– Нужна новая кровать, – вздохнула королева. – Твои визиты – сплошное разорение.
Привстав, она протянула руку к лежавшему здесь же, на ковре, халату. Мефисто лениво посоветовал:
– Не надо. Так ты выглядишь куда привлекательнее.
Ги опустила голову ему на грудь, томно пошевелив длинными ножками. «Шикарная телка, – меланхолично подумал нирванец. – Чувствуется порода». Неожиданно Ги спросила:
– Сколько лет ты прожил по собственному времени?
– Около пятисот.
– Скольких женщин ты любил?
– Женщин было немало, но любить… – Мефисто поморщился, потом криво улыбнулся. – В моем положении любовь – непозволительная роскошь.
– Но почему?!
– Влюбленные внезапно и катастрофически глупеют, а я не мог себе этого позволить.
– Но твой брат… Он влюблен и, похоже, счастлив.
– Не верь впечатлениям. Фауст никогда в этом не признается, но он устал от борьбы. Ему все надоело – поэтому и любит мираж.
Сделав понимающее лицо, Гиневра задумалась. Запас вопросов в ее любознательной головке не был исчерпан, и королева осведомилась:
– Чем обычно занимаются Повелители Теней?
– Выбор, увы, невелик, – ответил Меф. – Разврат, интриги, путешествия, войны.
– А ты и твои братья?
– Войны, путешествия, интриги, разврат. Еще я временами пытаюсь предсказывать будущее. Гиневра засмеялась:
– Мой новый верховный астролог тоже умеет предсказывать.
– Дорогая, мэтр Джильбер – милейший парнишка, но колдовством не владеет, – сказал нирванец. – Ясновидение вообще не слишком продуктивно, а уж простым смертным вовсе не доступно.
Гиневра покачала головой, одновременно потянувшись. При этом густая копна ее волос пощекотала ноздри Мефа. Глянув в зеркало, Ги пришла в ужас – после бурного шквала любви прическа превратилась в груду бесформенно спутанных лохм.
– Не смотри, – потребовала королева, – Встретимся за столом. Скоро завтрак.
Утренняя трапеза грозила превратиться в обычное извращение, каким баловались все амбериты. Поэтому предусмотрительный Сын Вампира заранее распорядился относительно меню для себя. Лихо расправляясь с залитой яйцами грудинкой морского кабанчика, он не без иронии наблюдал, как Ги клюет пирожные и фрукты в сметане.
Отхлебнув чай из фигурной чашечки, юная правительница Авалона вернулась к прерванному разговору, напомнив:
– Ты говорил, что не веришь в ясновидение,
– Не совсем так… – Он показал пальцем на кубок, и стоявший за спиной слуга торопливо налил вино. – Я говорил, что предсказания редко бывают точными. Лишь самым изощренным магам под силу верно разглядеть грядущие события.
– В чем же секрет? – заинтересовалась Гиневра.
– Понимаешь, дорогая, будущее всегда предопределено настоящим и прошлым. Линия каждой судьбы многократно разветвляется, но эти ветви лежат пучком, не слишком отклоняясь от центрального ствола.
– А как же свобода выбора?
Мефисто вынужден был ее разочаровать:
– По сути, она иллюзорна. К примеру, если кто-то бредет по тропе, где за кустом на повороте затаился пещерный медведь-людоед, то, скорее всего, последний будет сыт. Бедняк может мечтать о дочери падишаха, но женится все равно на вдове соседа. Тот, кто выбрал карьеру наемного убийцы – раньше или позже наверняка окажется в руках палача, хотя тут остается известная неопределенность: топор, петля, костер, пуля в затылок…
Посреди его тирады робко вошел Джильбер. Нетрудно было догадаться, что Ги заранее пригласила астролога. Некоторое время раскормленный шарлатан скромно прижимался к стенке, жадно разглядывая деликатесы на столе, но при этом внимательно слушал каждое слово своего давнего благодетеля. Наконец, не выдержав пытки молчанием, Джильбер простонал:
– Мой герцог, вы так много говорите о смерти. Мне становится не по себе.
– Дружище, я говорю о вещах, которые обычно случаются с людьми.
– Ты часто убиваешь… – задумчиво резюмировала Гиневра. – Разве тем самым ты не навлекаешь на себя ненависть окружающих?
Меф ответил жизнерадостной улыбкой, сверкнув рядами белоснежных зубов, которые в этот момент заметно отличались от человеческих.
– Напротив, это лучший способ избавиться от враждебности и ненависти окружающих, – сказал нирванец. – Поверь, моя королева, человек, которому отрубили голову, сразу же становится добродушным и уже не питает к вам каких-либо злых чувств.
Авалонцев передернуло, а Мефисто, умиротворенно улыбаясь неведомым мыслям, любовался игрой бликов на потолке. Отраженные от аквамариновых волн бухты лучи утреннего солнца, просочившись сквозь цветные стекла мозаичных окон, струились причудливыми пятнами, рисуя неожиданные узоры. Мелькнула озорная мысль – превратить эту картину в Козырь и махнуть туда, в мир чистых красок и свободных форм…
Слабый толчок по нервам – признак близости межтеневого коридора. Мефисто вздрогнул, забеспокоившись: уж не заигрался ли он, не реализовал ли подсознательный порыв? Но нет, он вовсе не переместился в случайно возникший на потолке хаос разноцветных пятен… Это Гиневра открыла козырной проход, впустив в трапезную свою родительницу.
– Привет, Дьявол, – сказала Дейдра. – С утра пораньше в гости ходишь?
– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, – машинально откликнулся герцог. – Но еще мудрее заваливать в гости с вечера… Как твой сожитель?
– Который? – захихикала Дейдра, подмигивая дочке. – Нормально. Рассказывал, как вы с этой стервой вляпались в потасовку.
Рассмеявшись, Мефисто пригласил Дейдру и Джи-льбера присоединиться к пиршеству, после чего предположил:
– Небось Корвин расстроен, что спас сразу двух не слишком любимых иностранцев?
– Ну, насчет «нелюбимых» – это как посмотреть! – Маленькая женщина в черном брючном костюме насупилась. – Одну из спасенных особ трудно назвать нелюбимой.
– Мама, ты ревнуешь папу? – поразилась Гиневра.
Действительно глупо, мысленно согласился Мефисто. В своей долгой жизни каждый из них поневоле обзаводился многими десятками и сотнями сексуальных партнеров – как случайных, так и вызвавших глубокое чувство. При таком обилии впечатлений ревность выглядела смешным анахронизмом, однако даже Повелители Теней страдали порой от этого пережитка.
– Не переживай попусту, – пренебрежительно посоветовал он, – Никто не знает наверняка, как сложатся линии судеб… Кроме одного шарлатана, уверяющего, будто умеет предсказывать будущее.
Ухмыльнувшись, он кивнул на Джильбера. Тот едва не подавился громадным куском ветчины. Обиженно гримасничая, астролог пробормотал с набитым ртом:
– И вовсе я не шарлатан. У меня иногда получается.
– Без магических предметов не видят будущее даже Повелители Теней, – настаивал Меф.
– У меня есть магические предметы, – запальчиво проговорился Джильбер. – И еще кое-что хранится в королевской кладовой.
Дейдра забеспокоилась, начала дергать щекой, сигнализируя дочери: молчи, мол, не распускай язык при посторонних. Убедившись, что та не понимает – либо делает вид, что не понимает, – намеков, заботливая мамаша попыталась передать сообщение по-другому. Спрятав Карту Гиневры в складках рукава, она осторожно гладила Козырь кончиками пальцев. Это было сделано слишком грубо. Ги вздрогнула от внезапной волны холода, не сразу поняв, откуда налетел морозный сквозняк.
– Твоя матушка права, дорогая, – с ханжеской покорностью промурлыкал Мефисто. – Ваши фамильные амулеты – ваша тайна. Вовсе не обязательно показывать их при наследнике престола не самого дружественного государства.
– Я вовсе не собиралась… – обиженно начала Дейдра.
– И очень напрасно, – строгим тоном заявил нирванец. – Семейные тайны именно для того и существуют. Помнишь историю с комнатой игрушек?
Сначала Дейдра задумалась, пытаясь найти в памяти подробности события, случившегося во времена ее детства. Потом смущенно произнесла:
– Ты прав. Глупо скрывать наше слабое колдовство от чародея такого класса…
– А что там стряслось? – немедленно спросила любознательная Ги. – Рассказывайте.
Дейдра рассказала, как много веков назад юный герцог Мефисто привез в Амбер малолетних братишек. Старшие принцы – Бен, Эрик и Корвин их просто не замечали, а вот рыжая компания сразу невзлюбила гостей. Особо усердствовала зловредная Фи, которая считала себя великой колдуньей и лучшей ученицей Дворкина.
Незадолго перед тем Оберон оборудовал для детей целый флигель, куда привезли много игрушек, включая механический кукольный театр и волшебный ипподром, где дети могли скакать на призрачных драконах. Когда отец и старшие братья уехали на войну, Фиона навесила на все двери и окна заклятия, пропускавшие лишь ее, Бранда и Блейза.
– Маленький Фау сильно обиделся, у пацана даже глазки покраснели, – продолжала Дейдра. – Не знаю, что именно сделал Меф, но только на следующий день…
– При чем тут Меф, – фыркнул Мефисто. – Брательник справился без посторонней помощи.
– Ну, не знаю, может быть… – В голосе Дейдры отчетливо прозвучало неприкрытое сомнение. – Короче говоря, на другой день рыжая троица не смогла проникнуть в свои владения. Они стояли у кромки магических врат и ревели, беспомощно глядя, как Верви катается на качелях, а Фау верхом на драконе побеждает игрушечных рыцарей Хаоса. Правда, братик Мефа оказался добрым ребенком – он и меня, и Льювиллу пускал поиграть, но только с куклами. А еще через несколько дней три брата куда-то слиняли и вновь появились только через много-много лет.
– Пришлось делать ноги, – вздохнул Мефисто. – Должен был вернуться Дворкин. Он бы сразу догадался, что Фау воспользовался перстнем-амулетом, и мог отобрать у нас эти игрушки.
Дейдра понимающе кивнула, сказав:
– Дед наверняка положил бы глаз на спайкарды.
– Он бы на них не глаз, а лапу наложил, – уточнил старший нирванский герцог. – А противостоять Дворкину, да еще в старые дни, когда тот был в хорошей форме, – задача не для меня. Даже моя мать леди Геката побаивалась вашего старика.
Посмеявшись, Гиневра решительно заявила:
– Пошли. Оценишь наш магический арсенал.
Коллекция оказалась банальной: зачарованные брошки, волшебные кольца, свитки с текстами слабеньких заклинаний. Зеркало-оракул было недурного качества, однако за атрибутом плохо следили, и с веками внутрь просочились пыль и плесень. А вот рычажные Весы Судьбы пробудили ностальгию. Давным-давно такие устройства производились в Аквариусе, но мародеры из воинства Суэйвилла разгромили мастерскую и разграбили захваченную крепость. Так некоторое количество зеркал и весов рассеялось по Отражениям.
Джильбер следил за герцогом горящим взглядом, надеясь услышать похвалу. Зря надеялся. Фауст, может быть, и сказал бы пару теплых слов, чтобы подбодрить владельцев полумеханической рухляди, но Мефисто сентиментальностью не страдал и осведомился насмешливо:
– Хочешь сказать, что умеешь пользоваться этим хламом?
– Иногда в зеркале видны какие-то картинки, – упавшим голосом проскулил астролог.
– Полуобнаженные красотки? – захохотал нирванец.
Покраснев, готовый провалиться сквозь каменные плиты пола Джильбер прятал взгляд. Прошептал еле слышно:
– Почему же «полу»…
– У тебя богатая фантазия, – одобрительно заметил герцог и решительно взял в руки Зеркало Судьбы. – Посмотрим, на что ты способен.
Как и следовало ожидать, в зеркале мельтешили невразумительные контуры событий. Плохо знакомые с магией Гиневра и Дейдра были в восторге, а Джильбер, лопаясь от гордости, комментировал:
– Глядите, в бухту Авалона вошел большой корабль.
– Больше похоже на случку драконов, – оборвал его Мефисто. – Зеркала нуждаются в уходе. Такие предметы надлежит хранить под стеклянным колпаком, чтобы влага внутрь не попала.
Из висевшего на груди Амулета он извлек тонкую струну Мощи и осторожно запустил сквозь поверхность зеркала. Силовая линия уходила в глубину метр за метром, словно там была пропасть. Нирванец даже забеспокоился, но тут нить энергии достигла дна.
Свернув струну широкой спиралью, Меф тихонько пошевелил импровизированным инструментом, наматывая скопившуюся за столетия грязь. Судя по сопротивлению, там набралось много разной дряни.
– Отступите к стене, – приказал нирванец.
Он достал из ножен и взял в правую руку Серитойох, а левой резко потянул силовую нить. Из недр зеркала с чавканьем вырвался объемистый комок, распространявший омерзительный запах.
Мефисто опустил добычу на пол и приготовил еще две струны. Как он и предполагал, в зеркале завелись паразиты – комок зашевелился, и в разные стороны метнулись клыкастые рыбки с осиными крылышками и длинными, как у кроликов, ушами. Далеко они не улетели, потому что герцог деловито зарубил крылатых пираний несколькими ударами меча, после чего продезинфицировал пол, дохнув струей пламени.
– Так-то лучше, – удовлетворенно сказал он, однако не сумел сдержать отрыжку, и слабенький поток огня снова наполнил комнату запахом серы. – О, простите…
– Что это было? – вскричала напуганная Дейдра.
– Огонь, – пояснил нирванец. – Сильно нагретый воздух.
– Нет, я о том, что пряталось внутри зеркала.
– А, это… – Мефисто отмахнулся. – Микроорганизмы. Не думай о ерунде. С ними покончено, и в ближайшую тысячу лет ваше зеркало будет работать намного лучше. Прошу убедиться.
Действительно, кристаллическая плоскость наполнилась сочными красками и четкими объемными картинами. На весьма недурном по качеству изображении волна конных воинов ворвалась в Авалон и затеяла оживленную резню.
– Помню эти события, – всхлипнула Дейдра. – Последняя атака Лунных Всадников.
– Нам открылось не прошлое, а будущее, – авторитетно заявил верховный астролог. – Меня и королевы Ги не могло быть в прежнем Авалоне.
Он был прав: зеркало показало, как Лунные Всадники четвертовали Джильбера, после чего принялись насиловать Дейдру и Гиневру. Эта сцена не вызвала у зрителей энтузиазма, поэтому Меф поспешил убрать картинку.
– Давайте посмотрим, в каком состоянии Весы Судьбы, – бодро предложил нирванец. – Этой штуке я доверяю больше.
Весы тоже нуждались в ремонте, равно как в настройке и смазке. Занимаясь этим дедом, Мефисто поболтал с Джильбером, выяснив, где и когда тот научился пользоваться устройствами оракульного назначения.
Оказалось, что астролог хоть и был шарлатаном, но старался заниматься Искусством всерьез, а потому изучал отдельные курсы общей магии, пользуясь древним манускриптом. Наверняка имелась в виду тень какого-то пособия для колдунов-чайников, которое автоматически продублировал ось в разных Отражениях.
– Там говорилось, что каждый колдун должен быть готов принять участие в Главном Ритуале, но не каждому повезет погибнуть, выполнив великую миссию, – сообщил Джильбер. – И еще было написано, что до сих пор в Главном Ритуале участвовали далеко не лучшие.
Мефисто и прежде слышал от Джулии о загадочном колдовском шабаше, и эти разговоры начали ему надоедать.
– Что такое Главный Ритуал? – раздраженно спросил герцог.
– Там не было написано, – виноватым голосом признался Джильбер.
Меф решил, что надо будет погадать на Главный Ритуал при помощи Козырной Колоды. Как-нибудь попозже, когда появится свободное время. То есть через промежуток времени, близкий к бесконечности…
– Готово, – сообщил он, встав из-за стола. – Делается так: пишем на бумажке вопрос, потом кладем на одну чашу весов эту записку, а на другую – чистый листок.
Женщины оставались под впечатлением сцены, которую увидели в зеркале, поэтому Дейдра написала: «Когда Лунные Всадники нападут на Авалон?» На чистом листке появилось коряво начертанное слово: «Скоро».
– Вот дрянь, – вздохнул Мефисто. – Тут нужна особая бумага, иначе предсказания получаются, как сказал классик, по форме – правильно, а по сути – издевательство… Ги, дорогая, попроси братишку Мерля, пусть подарит тебе пачку такой бумаги. Именно у них в Хаосе выпускают лучшие принадлежности подобного рода.
Лениво вытирая полотенцем запачканные смазкой руки, он еще раз посоветовал Джильберу получше следить за волшебной аппаратурой. Астролог немедленно стал канючить у королевы ассигнования на защитные колпаки, и Ги со снисходительной миной сделала царственный жест: мол, получишь деньги, не наводи тоску.
Между тем Дейдра сидела в раздумье и время от времени хмурилась. Дочь шаловливо помахала ладошкой перед ее глазами, после чего Дейдра осведомилась озабоченным голосом:
– Меф, ты веришь этому пророчеству?
– Которому именно? – рассеянно переспросил нирванец.
– Мог бы сообразить, что меня беспокоит нападение Лунных Всадников.
Мефисто молча шагнул в коридор. Когда Джильбер запер дверь и вся компания потащилась обратно в королевские покои, герцог проговорил:
– Предсказания, принцесса, штука не слишком верная. Иногда сбываются в точности, а порой все случается наоборот… Вторжение из Ганеша кажется правдоподобным – большего сказать не могу.
Только теперь Гиневра встревожилась и спросила, забавно наморщив лобик:
– И что же делать? Подтянуть дополнительные войска?
– Как вариант… – Мефисто понял, что дело идет в нужном направлении – Посоветуйся с отцом, с Бенедиктом. На вашем месте я бы нанес упреждающий удар, но решать-то не мне.
Возле комнаты для чайных церемоний их встретила молоденькая графиня Элен, амберитка из свиты Дейдры. Меф припомнил, что девушка-астролог была дочерью лорда Раина, ближайшего сподвижника Корвина. Элен сделана книксен и явно собралась что-то сказать, но Гиневра строго посмотрела на нее, и графиня промолчала.
Ги нервничала все сильнее, покусывала губки и даже накричала на слуг, подававших чайные приборы. В конце концов она выгнала всех лакеев, после чего сказала:
– Ганеш был вассалом Хаоса. Может, потолковать с Мерлем, чтобы вправил им мозги?
– Мысль, – согласилась Дейдра.
– Неудачная мысль, – возразил Мефисто. – Ганеш подчинялся Хаосу давно и весьма условно. В тот раз они помогли Пифроду в войне против Амбера, поскольку никогда не отказывались от участия в грабительских походах. Теперь же слушать Мерлина они, скорее всего, не станут.
Разумеется, он не стал говорить о миссии Фауста, но прикинул, что брат-докторишка уже пробрался в Беохок. Когда семья соберется в Эльсиноре, получится обстоятельный разговор.
– Значит, война неизбежна, – мрачно резюмировала Дейдра. – Признаюсь, последняя схватка с наемниками Хаоса оставила у меня не самые приятные воспоминания.
– Война вообще не самое приятное развлечение, – уточнил Меф. – Как говорил один маньяк-убийца, лишь немногие избранные способны получать истинное удовольствие от этого занятия… На его взгляд, амбериты были достаточно напуганы, так что следовало энергично ковать размякшую от нагрева чугунную болванку. Тут весьма вовремя – не зря же нирванской династии благоволила сама Судьба – под красно-белым одеянием Мефа пробежала осторожная волна холода. Забыв про чашку и надкушенный кекс, герцог провел ладонью в воздухе перед своим лицом, смахивая занавес, закрывавший выход межтеневой линии. В центре комнаты появилось изображение Фауста.
Брат Дьявола был одет по-домашнему – без плаща, камзола и сапог. Оглядев публику, он отсалютовал взмахом руки, поклонился дамам и обернулся к Мефу.
– Привет, Фау, – сказал старший брат. – Ты быстро уложился туда-обратно. Что-нибудь выведал?
– Кое-что.
Фауст заговорил на языке, которого дамы не знали. Дейдра, Ги и Элен могли догадываться о содержании беседы братьев лишь по мимике собеседников. Пару раз на лице Мефа даже мелькала гримаса удивления. Учитывая способность нирванцев скрывать чувства, это могло означать, что речь шла о чем-то крайне важном.
– Они говорят на валаши, – неожиданно сообщил Джильбер. – Герцог Фауст рассказывает, что проводил разведку в дальних Отражениях… Я понимаю не все слова, но он выяснил, что какая-то очень сильная армия готовит нападение одновременно на Авалон и на Хаос… – Он долго вслушивался, потом добавил: – Какая-то Рханда, подружка Мерлина, сочувствует заговорщикам.
Косо поглядев на него, Мефисто сказал брату:
– Закончим позже. Тут объявился кое-кто, владеющий валаши.
– Джильбер, что ли? – Брат Дьявола подмигнул астрологу и произнес на тари: – Парень, ты слишком много знаешь. Не пора ли тебя убить9
Весело попрощавшись, он закрыл Козырь. Побледневший Джильбер пробормотал:
– Ну и юмор у вас в семье…
– Почему ты думаешь, что он шутил? – удивился Мефисто.
Порождения Лабиринта расхохотались, наивно посчитав замечание гостя остроумным. Нирванец решил не спорить: все равно не поймут.
Он допил чай и попросил налить еще – только заварку и без молока. Хозяева с легким ужасом взирали, как иноземный варвар смакует крепчайший допинг. А герцог, блаженно закатив глаза, вкрадчиво произнес:
– Ги, почему бы тебе не пригласить в гости Мерлина?