– А вот и нет, – уперся нирванец.
– Пойми, это закон бульварной литературы, – принялся убеждать его четвероногий воспитанник первой красотки Коста-Рики. – Она так и называется «литература пути». Не важно, что происходит по дороге, главное – чтобы герой шел вперед и вперед. А в конце автор обязательно приведет его к цели, какой бы идиотской эта цель ни была. И к каким бы страшным последствиям ни вело ее достижение. Дошло?
Снисходительно посмотрев на громадного, как теленок, гибрида ищейки с мастифом, добрый доктор подошел поближе к стрелку, которому оставалось проползти последние метры. Передернув затвор автомата, Фауст крест-накрест перечеркнул пулями ползущую мишень. Стрелок дернулся и застыл, перевернувшись на спину.
Нирванец снова нажал на спуск, но выстрела не последовало. Чертыхнувшись, Фауст вставил новую обойму и сделал контрольную очередь. Тело еще немного подергалось, подбрасываемое ударами пуль. Больше стрелок уже не шевелился. Фауст вернулся к собаке и назидательно изрек:
– Если тебе говорят, что не доберется, значит, так оно и будет. И вообще, надо слушать умных людей. Одно дело законы бульварного чтива, а другое – реальная жизнь.
Пристыженный пес опустил голову, подергал хвостом и промолчал. Только печально поскуливал. Кажется, ему было жаль стрелка.
По-хорошему, стоило бы и с Башней разобраться, только стереть Кинжалом не получилось, а на дальнейшие эксперименты герцог не решился. Признав поражение, он погнал машину прочь от проклятого места.
Когда Фауст отбросил очередное Отражение, они оказались в краях, напомнивших псу родные болота. На радостях четвероногий выпрыгнул из машины, но быстро вернулся, неуверенно спросив:
– Может, мне пойти с тобой?
– Беги уж, – разрешил Фауст. – Позову, если понадобишься.
Он сфотографировал собаку и дал газ. Промелькнули расчерченные каналами поля, фруктовые сады, разбомбленный аэродром, шумный митинг на площади. Следующее Отражение было островом, похожим на Аквариус, и зубастые морские чудовища плескались у берега, с интересом разглядывая ехавшего в машине гуманоида.
Море было спокойным, лишь легкие барашки гуляли по бухте, и Фауст сообразил, что буря утихла. Помахав рукой любознательным монстрам, Сын Вампира достал Колоду и переместился во двор своего дома в Дримланде.
С минуту Фауст сидел неподвижно, успокаивая нервы. Потом вошел в дом, поручив Амулету оповестить семью о завершении похода.
Первой откликнулась Гретхен. Фауст вдруг понял, как сильно по ней соскучился, и потянулся к возлюбленной, подбирая самые ласковые и нежные слова. Однако признания застряли в нейронах, не достигнув голосовых связок, когда герцог наткнулся на ее взгляд, полный злобной обиды.
– Мне это надоело! – процедила Гретхен. – Ты совершенно не обращаешь на меня внимания!
– Война, – напомнил Фауст.
– Разве это повод, чтобы бросать меня одну?
Сын Вампира попытался объяснить, что Повелители Теней несут тяжкое бремя ответственности за свои миры и что выбор невелик: либо непрерывные странствия по Отражениям, либо поражение и гибель. Не слушая его, Гретхен сорвалась на крик, осыпав Фауста обвинениями в изменах и прочих неблаговидных поступках…
Еще сильнее распалил ее козырной вызов Льювиллы. Призрачная фигура амберской принцессы замерцала в центре кабинета, затем снова растаяла – состояние межтеневых пространств оставалось неблагоприятным для переговоров на больших расстояниях. Однако и такой малости хватило, чтобы поднять скандал на новый качественный уровень.
– Так я и знала! – прошипела Гретхен. – Ты снова спутался с этой старухой.
Резко развернувшись на каблуках, она вылетела из комнаты, столкнувшись в коридоре с родителями и братьями Фауста. Семья проводила взбешенную девицу равнодушными взглядами, но говорить о ней никто не стал.
– Хорошо сработал, братишка, – сказал Мефисто. – Я имею в виду твое путешествие.
– Это было нетрудно, – отмахнулся Фауст.
– Подведем итоги, – приказным тоном предложила Геката. – У нас есть больная Птица, и тут сразу возникает вопрос: можно ли убить Прародительницу?
– Об этом позже… – поморщился Кул.
– Согласна. – Геката улыбнулась. – Продолжаю. Кроме Птицы у нас есть Грааль и Самоцвет. Но мы не знаем, что делать со всем этим богатством!
– И еще у нас есть Кинжал, – напомнил ей супруг.
– Ты знаешь, для чего он нужен? – саркастически осведомилась царица.
– Во! – Кул поднялся. – Я же поручил демону-библиотекарю поискать литературу. Сейчас позову – пусть отчитается.
Он забормотал колдовские формулы на древнем языке гарпий. В углах комнаты стала сгущаться тьма, разбавленная мелкими искрами.
– Бред какой-то, – сокрушенно сказал Вервольф. – Потратили столько сил, перебили несметное число демонических отродий, даже Грааль добыли. А дело ни с места. Все три Главных Источника по-прежнему разрушены.
– Повреждены, – уточнил Мефисто. – Причем Логрус поврежден сильнее прочих, и это не может не радовать.
Отец хохотнул:
– Логрус, можно сказать, не поврежден, а именно разрушен. И Лабиринт тоже.
– Ошибаетесь, уважаемые, – устало буркнул Фауст. – Узор Порядка почти цел и практически невредим.
После его подробного рассказа родственники ненадолго погрузились в размышления. Фауст подумал, что нужно посоветоваться с Атастарой и с Птицей, – может, подкинут дельную мысль.
Прервав общее молчание, отец озабоченно произнес:
– Вмешались силы, которые поддерживают равновесие. В итоге наше преимущество уничтожено, поскольку Лабиринт частично отремонтирован, но при этом не восстановлена ни одна из наших Пирамид.
– Полагаю, в центре Узора мною управлял обитатель Лабиринта, – сказал Фауст. – Этот демон враждебен нам.
Меф ответил, покачивая головой:
– Не так все просто. Ремонт Узора поднял бурю, которая спасла тебя от погони. Не будь этих потрясений, Колесный Призрак настиг бы тебя в два счета.
– Он издевался надо мной!
– Безусловно, – подтвердил Мефисто. – Но это означает всего лишь, что у него есть чувство юмора.
– Не стоит оценивать поступки существ, о которых мы даже не знаем, кто они такие, – проговорила Геката
Появился библиотечный демон и стал докладывать на ухо повелителю. Однако в комнате было шумно, и Кул, поморщившись, вышел, жестом позвав демона следовать за ним.
Сквозь неплотно прикрытую дверь прорывались голоса – торопливое попискивание демона и взволнованный рокот отцовского баритона. Кажется, разговор коснулся проблем интересных и серьезных, а это означало, что потусторонний архивариус отыскал среди книг важные сведения про Кинжал Судьбы или Копье Скорби. Фауст двинулся к выходу, чтобы узнать новости из первых рук, но Геката перехватила сына на середине пути. Взяв его за локоть, мать сочувственно поведала:
– Фау, я подумала о той кобылке из Амбера – дочери Оберона с изумрудными волосами.
– Правда, мама, – спохватился он – Лью пыталась пробиться, но тогда барахлила связь.
Карта Льювиллы, извлеченная из Колоды, без помех и промедления перекинула нить через миры, разделявшие Амбер и Дримланд Хмуро глядя на бывшего любовника, принцесса произнесла:
– Как бы я ни была на тебя зла, все равно не верю, что ты мог так подло нас предать!
– Я вас не предавал, – обиженно вскричал Фауст. – Вы получите Самоцвет и сможете восстановить Узор Порядка. Но я не обещал, что верну камень немедленно
Оттеснив сына, Геката приветствовала принцессу и добродушно проговорила:
– Дорогая, успокой своих родственников. Мы возвратим вашу драгоценность в самое ближайшее время. А пока прими небольшой сувенир.
Сказав это, царица сняла с пальца и протянула ошеломленной принцессе перстень с Чешуйкой. Льювилла неуверенно взяла подарок сквозь плоскость Козыря.
Откуда-то с амберской стороны Карты просочился полный остервенения голос разгневанного Рэндома:
– Еще раз восхитишься сюжетом – повешу немедленно!
«Кому это он? – удивился Фауст. – И о чем?»