Продолжая говорить на валаши, Фауст рассказал брату о соображениях Бена. Наслушавшись амберитов, он и сам начал склоняться к мысли, что атака армий, вооруженных луками и мечами, на автоматчиков Беохока чревата тяжелым поражением. К его удивлению и радости, Вервольф шутя разбил эти доводы.
– А кто их просит прыгать в самое пекло? – осведомился Оборотень. – У нас же есть фотографии, которые ты привез из Беохока. Когда ворвемся прямо в ключевые точки города, дальнобойность и скорострельность пороховых хлопушек перестанут быть преимуществом. Бой на городских улицах ведется по другим правилам.
– Как же я не сообразил! – Фауст был искренне огорчен. – А как твой поход в супермаркет?
– Для воздуха кое-что достал. – Верви подмигнул. – С водой придется выкручиваться… Ну, бывай. Дома поговорим.
Спрятав Колоду, Фауст поискал глазами амберитов. Потомки Оберона толпились на другом конце ратного поля возле догоревшего танка. Машина уткнула в землю дульный тормоз бессильно обвисшей пушки.
Он подозвал коня и поскакал в их сторону, обдумывая разговор с братом. Если есть зенитки, то половина проблем решена, а на броненосцы тоже найдется управа… Сам собой сложился замысел, дополнявший предложения Верви. Младшенький, конечно, большой мастер по части стратегии, только в Искусстве слабоват, не смог предусмотреть простейшего приемчика.
Добрый доктор представил, как будут действовать штурмовые отряды. На душе стало легко и радостно. Хорошего настроения не испортили даже реплики, которыми обменивались амбериты. Потенциальные союзники беззаботно сплетничали, не ведая, что нирванские герцоги слышат писк комара за сотню шагов.
Фауст был далеко, и Рэндом без опаски спросил родню:
– И все-таки, чего добиваются старик и его семейка?
Тема была животрепещущая, поэтому все заговорили хором. По общему мнению, нирванцы хотели вернуться к трехполюсному миру, который существовал в эпоху молодой вселенной, но на этот раз – при собственном доминировании. В таком случае они должны были сообразить, что не смогут добиться полновластия Пирамиды – уцелевшие Лабиринты и остатки Логруса этого не допустят. Начнется большая война, в которой временно объединятся Амбер и Хаос и войско Нирваны не сможет сдержать такого натиска.
– А вот я не могу понять одного, – обращался Блейз с вопросом ко всем и ни к кому. – Что правильнее – иметь целый Лабиринт при разрушенных Логрусе и Пирамиде или чтобы работали все три Центра Мощи?
– Не знаю, что правильнее, только нам нужно, чтобы Лабиринт остался единственным действующим Узором, – воинственно заявила Фиона.
– Многие этого не хотят, – заметил Джулиан, кивая на скакавшего рысью нирванца. – И станут мешать, если поймут, чего мы добиваемся.
Взгляды, бросаемые в сторону герцога, большей частью были не слишком дружелюбны. Пнув сапогом проржавевшие листы танкового фальшборта, Рэндом буркнул:
– Эти ребята способны на все – и в смысле менталитета, и по колдовским способностям.
– Они добились самого идиотского из всех возможных паритетов – разрушили все три Узора, – добавил Блейз.
Корвин обиженно уточнил:
– Кроме моего Лабиринта. По существу, мы уже добились ситуации, о которой говорила Фи. У нас есть мой Узор и почти исправный Главный Лабиринт, а у остальных нет ничего.
– Не совсем, – хмуро отозвалась Фиона. – Я думаю, и Мандор меня поддержал, что во владениях Нирваны сохранилась по крайней мере одна Спиральная Пирамида.
– Потише, – посоветовал Блейз. – Он приближается.
Рэндом вдруг понял, что в глазах братьев и сестер он перестал быть признанным повелителем. Время, выбравшее его королем, закончилось, и теперь Ам-беру требовался новый владыка – не политик, а полководец. В предчувствии войны Семья ждала, что скажет Бенедикт. Однако старший брат, всегда равнодушный к отцовской короне, словно испытывал терпение остальных – отмалчивался и бесцельно бродил чуть в стороне.
Однако за беседой он следил и неожиданно сказал, не оборачиваясь:
– Я воевал с дядюшкой Кулом.
– Что значит «воевал с Кулом»? – осведомился Джулиан. – Вместе с ним или против него?
– И так и так. Тяжелый противник.
Развивать эту тему Бен явно не собирался. Корвин вдруг понял, что сейчас может быть принято фатальное решение и Амбер снова лишится единственного союзника. Второго предательства Нирвана наверняка не простит. К тому же неизвестно, простил ли Кул первое предательство… Он произнес, ни к кому не обращаясь:
– С чего вы взяли, что они собираются стравить нас с Хаосом?
– Разве ты на их месте не поступил бы так же? – удивилась Фи.
– Правда, это было бы разумно, – поддержала сестру Флора.
– Вот именно, – сказала Льювилла. – Они просто обязаны спровоцировать такую войну. Но тем не менее Фау говорит, что они этого не планируют.
– Врет, – убежденно заявила Фиона.
– Он никогда не обманывает, – насупилась Льювилла, но затем уточнила формулировку: – Не припоминаю, чтобы удалось уличить его в обмане.
Фауст уже спешился и направлялся к танку, перешагивая обширные лужи. Когда он был в десятке ярдов от Рэндома, нирванца настигла ледяная волна козырного вызова, и перед герцогом появилось изображение старшего брата.
Мефисто поздоровался с Рэндомом и кивнул остальным.
– Хорошо, что вы все в сборе. – Голос его был похож на рычание. – У меня плохие новости. Лунные Всадники выступили из Ганеша. Движутся двумя колоннами – на Хеллимбоу и Кунем. Армия Беохока тоже послала две группировки. Одна идет на соединение с ганешской сволочью, а другая развернулась между Авалоном и Хаосом.
– Заслон против нас, – прокомментировал Бенедикт и полюбопытствовал: – Что вы намерены делать?
– Лично я жду отца, – раздраженно сказал Мефисто. – Он отправился с войском из Эльсинора и должен прибыть в Нибельхейм с минуты на минуту. Если вы намерены воевать, то армия Нирваны готова поддержать союзника. Королева Ги дала согласие впустить наши части в Авалон.
– А что решил Мерль? – спросил Корвин.
– У него не осталось выбора. – Мефисто презрительно скривил губы. – Вы слишком долго кокетничали и упустили момент, когда можно было упредить противника. И еще… – Он обратился к брату: – Мерлин просил найти Мандора и Дару. Они застряли в Диких Тенях, где не работает козырная связь. Сам понимаешь, что кроме тебя такую миссию поручить некому.
– Очень вовремя, – фыркнул Фауст, раздвигая окошко, чтобы пройти в Нибельхейм. – Рэндом, Корвин, леди и джентльмены, мне придется вас покинуть. Если вы решитесь воевать, мы пришлем зенитки.
Он шагнул через грань миров. Когда Фауст стоял на той стороне и уже собирался закрыть тоннель, Льювилла неожиданно для всех произнесла:
– Фау, остался один нерешенный вопрос…
– Да, конечно, я помню. – Он кивнул. – Как только немного разгребу дела – сразу к вам, чтобы сделать операцию Корал. Не беспокойтесь, это – вопрос нескольких дней.
Лью торопливо сказала:
– Я хотела поговорить о другом.
– Слушаю тебя.
– У некоторых из нас крепнут подозрения, что вы решили спровоцировать большую войну между Амбером и Хаосом. Зачем вам это нужно?
«Глупый вопрос, – подумал Корвин. – Она прекрасно понимает, зачем это нужно. И Фау наверняка знает, что Лью это понимает». Между тем нирванец ответил:
– Нам это не нужно. Наоборот, нам может понадобиться ваша помощь.
Призрачные портреты Фауста и Мефа растаяли. Услыхав о зенитках, Бенедикт мгновенно избавился от флегмы и заявил, что нужно немедленно укрепить оборону Авалона, а дальше действовать по обстановке.
– Действуй, – разрешил Рэндом, затем глубокомысленно проговорил: – Последнюю реплику герцога надо понимать так – он поможет нам, если мы поможем им или хотя бы не станем мешать Нирване.
– Это разумно, – признал Блейз. – Никто из нас тоже не стал бы бескорыстно помогать чужому королевству.
Корвин проворчал:
– Боюсь, никто из нас не стал бы помогать даже небескорыстно.
– И не только чужому королевству, но и своему… – засмеялась Флора.
Дара пыталась подсматривать за Мандором, используя все козырные линии, но седой колдун окружил свою резиденцию хитроумными чарами непроницаемой защиты. Пришлось идти самой. Она застала пасынка в микровселенной, которую тот использовал для хранения архивов и прочих ценностей.
– Привет, – сказал Мандор неожиданно благожелательно. – Я как раз собирался позвать тебя.
– Что-нибудь нашел? – Она приготовилась учинить допрос с пристрастием.
Мандор повертел растопыренными пятернями, что должно было выражать неуверенность. Вспорхнув из его руки, шарики плавно вибрировали по соседству с виском хозяина.
– Я вспомнил, что отец как-то рассказывал про Город Спящих Демонов. Среди записей прадеда, королевского следователя Бикеллода, нашлась древняя карта, на которой указан путь к этому Отражению. Короче, что-то там есть, поэтому я отправляюсь туда и хотел бы, чтобы рядом был сильный колдун. Или ведьма.
– Мне нужно немного времени, чтобы собраться.
– Постарайся, чтобы этого времени было совсем немного, – посоветовал Мандор. – Как ты насчет того, чтобы прихватить с собой Мерлина с его отпрыском?
– Не стоит. – Дара поморщилась. – Зачем нам посторонние в таком деликатном деле?
Соглашаясь, Мандор едва заметно кивнул и назначил место встречи на окраине цивилизованнных Теней. И он и Дара пришли, обвешанные оружием, припасами и невидимыми для простого глаза гроздьями заклинаний.
Огнедышащие скакуны яростно били огромными копытами, порываясь перейти на галоп или полет, но Мандор сдерживал их пыл: первый этап путешествия был самым важным, поэтому два всадника ехали медленно, чтобы не сбиться с курса.
После третьего поворота Дара перестала следить за дорогой, потому что Мерлин пробился к ней по Карте и отчитался о последних успехах. Предательство Далта, Люка и Джулии не было для Дары неожиданностью, но вот помощь Кула смутила королеву.
– Не верю их семейке, – буркнула Дара. – Они не могут желать нам добра.
– Само собой, – согласился Мерлин. – Но что мы теряем? Пусть старик остановит мятеж вампиров – Хаос от этого только выиграет.
– Растешь прямо на глазах. – От умиления Дара даже прослезилась. – Прежде ты бы такого не сказал.
– Так учат же все, кому не лень. – Мерлин был абсолютно серьезен. – Поневоле нахватаешься премудрости, к тому же учителя хорошие попались… Ма, ты где сейчас?
Она оглянулась, но места были совершенно незнакомые.
– Сама не знаю. Мандор пригласил меня на пикник.
– Знаем мы ваши пикники, – сказал Мерлин. – Буду держать наготове эскадрон спецназа. Если что случится – сразу зовите на помощь.
Пряча Колоду во внутренний карман куртки, Дара подумала: «Хороший он все-таки мальчик. Юрт бы даже не вспомнил, что матери может понадобиться помощь». Вдруг в ушах зазвенел вопль Колесного Призрака'
– Бабуля, хочешь, я буду тебя сопровождать? Вот это было совершенно не в масть. Не хватало еще сопливого соглядатая. Но вслух выразила ту же мысль немного дипломатичней мол, не настолько я стара, чтобы с внуками на прогулку ходить Возможно, процессор обиделся, только внешне своих чувств никак не проявил.
Они летят сквозь каскады Отражений, оседлав пару баньши. Летучие демоны – ублюдочные потомки гарпий – мощно режут газ и жидкость остроконечными плоскостями крыльев. Щелкают зубастые пасти. Всякий раз, когда они пересекают очередную границу между мирами, с перьев баньши срываются молнии, разнося грохот и легенды о Дикой Охоте.
Они мчатся через пласты Теней, где жизнь истреблена в свирепых войнах. Даже память об этих реальностях и тех давних битвах стерта волнами времени и засыпана зыбучими песками тысячелетий. Кое-кто из самых древних старцев Хаоса помнит слухи, будто здесь сражались Великие Силы – еще до создания Узоров и Олицетворений. Проверить это немыслимо и нужно принять как данность. Исполинская стопка миров превращена в прах, и не стоит даже задумываться о том, какая Мощь свершила столь впечатляющее деяние.
… Над головой кипит расплавленное золото, под ногами распластана черная бездна, в которой светят звезды и туманности. Справа – отвесная стена, сложенная из скелетов, и черепа различных существ глядят пустыми глазницами, ухмыляясь разбитыми челюстями. По левую руку тянется поверхность каких-то миров – то горы с ущельями, то пожухлые степи, то островерхие крыши готического города…
… Внизу сходятся на ратном поле неисчислимые орды. Солдат не различить – лишь плотные массы вооруженных тварей орудуют копьями, а с тылов и флангов текут к месту побоища новые колонны обреченных…
… Мертвый вокзал. Переплетения ржавых рельсов. Локомотивы с остывшими котлами и топками. Облупившаяся краска на вагонах, покрытых внушительным слоем пыли. Кипы истлевших газет и сгнившие горы нераспроданного провианта в привокзальных киосках. Из рукава форменного кителя торчат костлявые пальцы, по-прежнему сжимающие флажок. Ни звука, ни запаха…
… В мрачной лесной чаще лететь невозможно, поэтому Дара и Мандор идут пешком, придерживая скакунов за уздечки. Под ногами хрустят сухие ветки, колючие плотоядные лианы тянутся к путникам, но те отбрасывают хищные стебли с помощью магии. На коре могучего дерева, что растет слева от тропы, появляются черты нечеловеческого лица громадных размеров. Беззубый рот раскрывается и закрывается, и в лесу звучит нечеловеческая речь…
Дара и Мандор выходят на опушку. Мандор спотыкается об наполовину ушедшее в почву деревянное колесо – скорее каретное, чем тележное. Впереди видны руины древнего города, за рекой – тропические заросли, в зените – полосатое солнце.
– Цель нашего путешествия где-то в джунглях? – спрашивает Дара.
– Если я не напутал, там не простые джунгли, а каменные, – острит в ответ Мандор.
Вновь устроившись в седлах, они летят к городу, который манит зовом колдовской силы. Там есть что-то важное – это ясно даже на таком расстоянии.
Возле развалившихся городских ворот расположился отряд дикарей. Множество голых особей обоего пола с раскрашенными телами потрясают копьями, словно приветствуют пришельцев, а шаман в маске танцует и бьет в бубен, желая им удачи.
– Туземцы выглядели вполне миролюбивыми, – прокомментировала Дара. – Странно, но город кажется не слишком опасным.
– Здесь все пропитано Высшей Магией, – негромко откликнулся Мандор.
Три волшебных шарика устремились в полет вдоль проспекта, задерживаясь возле установленных в нишах изваяний. По правую руку статуи изображали воинов человеческой и демонической породы, по левую – мантикор, грифонов и совсем уж позабытых чудищ, поголовно истребленных в доисторические времена.
– М-да, пожалуй, – согласилась Дара. – Здесь дремлют чрезвычайно древние силы.
– Не забывай, это место называется Городом Спящих Демонов.
– Опять демоны! – На лице появилась брезгливая гримаса. – Не люблю это племя, хоть и сама к нему принадлежу… Обрати внимание – город заброшен, однако на улицах нет мусора.
Мандор, удовлетворенно оскалясь, согласился:
– Значит, мы попали в нужное место. Прадед намекал, что здесь должно храниться нечто исключительной ценности.
– Мерлин ищет совершенно в другой стороне, – напомнила Дара.
Отвечать на эту реплику Мандор не стал. Баньши трусцой вбежали на площадь, образованную кольцом строений в стиле античного модерна. Колонны, фонтаны, портики, конные статуи. Бронзовые и каменные воины, сидящие в седлах и стоящие в колесницах, сжимали древки дротиков, потрясали ятаганами и секирами. В центре большого фонтана исполинский дракон пронзал копьем поверженного рыцаря с нечеловеческим лицом.
При виде этих изваяний баньши словно взбесились, едва не сбросив своих наездников. Пришлось спешиться и привязать нервных тварей к деревьям подальше от статуй.
Покидая площадь, Дара услышала за спиной ржавый скрип. Она обернулась, успев заметить, как шарики Мандора с огромной скоростью закружились вокруг пришельцев из Хаоса.
Скрип продолжался, причем издавали его статуи, поворачивавшие головы и торсы в сторону уходящих Повелителей Теней. Дракон, опираясь на каменное копье, провожал гостей взглядом, в котором не было злобы. Потом, потеряв к ним интерес, вновь повернул голову к недобитому противнику и наступил ему на грудь нижней лапой, пронзив панцирь громадными когтями.
– Пошли отсюда, – буркнул Мандор. – Они нас не интересуют. Мы их, кажется, тоже.
– А как же баньши – оставим их здесь? Мандор поморщился и, мотнув головой, сказал:
– Придется. Встретив следующий очаг магии, они могут совсем сорваться с катушек. Даже мне здесь не по себе.
Обстановка угнетала. Пресловутые спящие демоны уже не спали, а лишь дремали. Некоторые статуи, мимо которых проходили Мандор и Дара, провожали их равнодушными мертвыми взглядами. Вдовствующей королеве очень не хотелось, чтобы истуканы проснулись окончательно, и она пробормотала:
– Не буди спящего демона…
На следующей площади неведомые зодчие воздвигли аллегорическую скульптурную группу. В центре композиции возвышался исполинский Скорпион, угрожающе вставший на дыбы, занесший для удара ядовитый шип хвоста и переднюю пару лап. Его жвала были приоткрыты, а глаза прищурены. Вокруг членистоногой Прародительницы вылезали из разбитых яиц Змея, Единорог и Птица. Их окружали всевозможные обитатели Отражений: демоны, люди, гарпии, кентавры, рептилии, циклопы.
Снова послышался лязг металла, и бронзовые фигуры зашевелились. Кое-кто доставал оружие, другие расправляли плечи и суставы.
– Набросятся, – с ледяным спокойствием произнесла Дара. – Сейчас я их…
– Не спеши. – Мандор помешал ей пустить в дело уже готовое сорваться заклинание Медной Чумы. – По-моему, опасны вовсе не они.
Он добавил, что в старой рукописи упоминается двухэтажный дом из розового мрамора, фронтон которого украшен барельефом Змеи. Три стальных шарика разлетелись по улицам, но вскоре вернулись, сообщив: нужное здание обнаружено.
Дом, источавший сильнейшие флюиды старинного колдовства, напоминал небольшой дворец, обнесенный обветшавшей решеткой. Внутри ограды был разбит скромный сад с цветником. Фонтан давно засорился, часть бассейна обрушилась, так что вода струилась ручейком по кирпичной дорожке и, выбравшись на улицу, исчезала в сточной канаве.
На площади перед дворцом, бряцая шестеренками и свистя клапанами котла, разъезжал жуткий паровой экипаж. Три пары деревянных колес, словно позаимствованных у крестьянской телеги, со страшным грохотом молотили по булыжникам. Возле топки стоял каменный машинист из породы минотавров – крокодилья голова, человеческий торс, козлиные ноги. Уголь в топку он не кидал, и вообще был бездвижен – лишь разок покосился на чужаков, после чего снова устремил бессмысленный взгляд в другую сторону.
Как и прочие неживые обитатели этого города, истукан-машинист не казался опасным. Однако Мандор внезапно схватил Дару за руку и утащил за кусты.
– Лучше не показываться, – прошептал он, прижав к губам указательный палец.
Сквозь ветви и листья они увидели, как через площадь проскакала чугунная кавалькада. Отряд вооруженных длинными копьями витязей в укороченных кольчугах, дракон в легких латах и несколько колесниц, в которые были запряжены двуглавые носороги. Когда отряд поравнялся с паровым экипажем, минотавр положил руку на рычаг, и струя пара, вырвавшись из трубки с воронкой, громко просвистела. Потом отряд скрылся в одной из улиц, а экипаж продолжал кружить по площади.
Прежде чем войти, Мандор обошел вокруг дворца. За парком тянулся каменистый пляж, обрывавшийся в черную муть, где плескались тягучие черные волны.
Море Мрака. Предельный край Хаоса. Дом стоял на последнем рубеже, где кончалось влияние Логруса и начинались игры неведомых сил, создавших Мироздание в минуту обострившейся скуки.
Дара нетерпеливо позвала спутника и, не став ждать его, первая поднялась по ступенькам. Дверь красного дерева отворилась со скрипом. Внутри разливался полумрак – немного света проникало через узкие окна, в рамах которых частично осыпалась разноцветная мозаика стекол.
– Какая древность! – восхищенно проговорила Дара. – Я видела такую утварь только на старых гравюрах.
Все здесь было слишком массивное. Тяжелое дерево, звериная кость, кованый металл, старинная керамика. Мастера изрядно потрудились, украшая мебель и посуду, но даже самая изощренная резьба и самая тонкая роспись производили впечатление варварского примитива. Дом был похож на жилище мага высокого ранга. Может быть, даже Верховного жреца.
Обойдя первый этаж, они обнаружили спальню, столовую, умывальник и кухню, которыми давно не пользовались. За обеденным столом, уронив череп на кости руки, сидел скелет. Судя по строению ребер и форме надбровий, покойник принадлежал к аристократии Хаоса.
Не глядя на останки, Мандор занялся рыцарскими доспехами, которые занимали ниши по сторонам входной двери. Он подозревал, что в бронзовых пустотах спрятано что-либо важное, однако поиски не принесли успеха. Доспехи были пусты.
– Что ж, пошли на второй этаж, – сказал он, разочарованно покусывая губы.
На этот раз Дара позволила ему подниматься первым, однако винтовая лестница показалась Мандору ненадежной. Он запустил вперед отросток Логруса, и часть ступеней тут же обвалилась. Пришлось прыгать через прорехи, но в конце концов искатели сокровищ все-таки оказались наверху.
– Когда-то здесь был кабинет, – резюмировал Мандор.
– Не имею привычки спорить с мужчинами, – хохотнула Дара и добавила: – Кабинет и библиотека.
Бережно сняв со стенного стеллажа выбранный наугад массивный том, она положила инкунабулу на стол, раскрыла титульный лист и выругалась, помянув Порядок и Судьбу. Тонко выделанную и отбеленную ткань пузыря грифона покрывали не строчки букв, а колонки клинописных иероглифов. Этот алфавит употреблялся в Хаосе почти миллион оборотов неба назад – еще до рун, хоть и после пиктограмм.
– Мандор, ты помнишь, как читать такую тарабарщину? – беспомощно спросила Дара.
– Весьма условно…
Он долго пыхтел и наконец сказал не слишком уверенно:
– «Сказание о Великом Хаосе». Ничего интересного. У нас в библиотеке есть адаптированный перевод на современный язык.
Название было знакомо Даре. Этот фундаментальный труд по древней истории Хаоса принадлежал стилу Биротога – легендарного демона, который, возможно, был первым Верховным жрецом Храма Змеи. Считалось, что именно он создал магические Козыри.
Предположив, что в библиотеке могут найтись более ценные манускрипты, Мандор принялся методично осматривать книгу за книгой. Дара разглядывала висевшие на стенах картины.
Гравюра над книжными полками безусловно изображала Гуанбиля-Законодателя – князя Всевидящих, написавшего договор о Союзе Путей. Стену напротив украшал портрет двух немолодых, но крепких и веселых демонов. В одном из них вдовствующая королева узнала Залемаха Великолепного, который, казнив Гуанбиля, провозгласил себя королем Хаоса, после долгой войны создал централизованную державу, а затем покорил прилегавшие к Хаосу варварские княжества. На завоеванных землях были основаны Пути Якоря и Плывущих Сквозь Тьму.
– Мандор, отвлекись, – позвала Дара. – На портрете снова клинопись.
Забравшись на стремянку, Мандор прочитал иероглифы:
– Тут написано: «Биротогу от любящего брата». И дата – двести седьмой оборот неба от Сотворения Логруса. Представляешь?!
– Биротог был братом Залемаха, – произнесла Дара с непонятной улыбкой. – Значит, он жил в действительности… А я считала Биротога всего лишь сказочным персонажем…
Все-таки по части практической сметки Мандор в подметки не годился своей мачехе. Пока он возился с книгами, Дара деловито обыскала письменный стол. Среди прочего барахла обнаружилась Колода – безусловно магическая, но Козыри были совершенно незнакомого вида. Больше всего эти Карты напоминали Колоду Таро, а не привычный набор для покера, которым Повелители Теней привыкли пользоваться для связи и путешествий. «Неужели Колода – ровесница Хаоса?» – подумала Дара и громко сказала:
– Посмотри, что я нашла. Абсолютно незнакомые персонажи и места.
Они перебрали Козыри, безуспешно пытаясь оживить некоторые Карты. Козыри становились чуть холоднее, однако открываться не желали.
– Наверное, больше нет тех существ, тех пейзажей и тех интерьеров, – предположила Дара. Потрясенный Мандор уточнил:
– Нет даже тех Отражений.
Один из Козырей вдруг сработал, забросив Дару в развалины крепости на планете, где не было атмосферы. Неосторожную путешественницу окружали только пустота, ледяной мрак и незнакомые звезды в черном небе. Королева начала задыхаться, и Мандор втянул ее обратно, строго сказав:
– Потом разберемся.
Продолжая осматривать этаж, они обнаружили в большой комнате изваяние Скорпиона. У ног идола копошились маленькие Змееныш, Птенец и детеныш Единорога. Была здесь и шахматная доска, распространявшая ауру очень сильной, но успевшей выветриться магии. Умудренные опытом, Мандор и Дара благоразумно решили, что не стоит экспериментировать с этим предметом, не зная, как он действует.
– Кажется, я неправильно понял старые письмена, – покаянно признал Мандор. – Возможно, в этом городе нет Копья, но хранится нечто не менее могучее.
Дара нетерпеливо ответила:
– Это подлинный музей магии. Здесь могут отыскаться ключи ко многим тайнам, о которых нет сведений даже в королевском архиве Хаоса.
Выбившись из сил, они перекусили за столом рядом со скелетом предполагаемого хозяина дома. Оба уже не сомневались, что попали в последний приют самого Биротога.
После легкого обеда они снова обыскали кабинет, прощупывая стены чарами. Усилия увенчались успехом: позади книжных стеллажей обнаружился магический сейф, упрятанный в крохотном Отражении, которое было наглухо изолировано от этой реальности.
– Помоги, – сказал Мандор, запуская отросток Логруса в замочную скважину.
Дара придерживала распахнутой межтеневую горловину, пока он занимался замком. Наконец механизм сработал, и дверца сейфа распахнулась. На полке лежала толстая тетрадь.
«Опять клинопись», – недовольно подумала Дара. Она совершенно не владела древней грамотой, а кто знает, правильно ли будет переводить Мандор. Скорее всего, наплетет какую-нибудь ерунду, подлинные же тайны, если сумеет разобрать, оставит для себя… Однако тетрадь была исписана рунами – пусть архаичными, но вполне знакомыми.
Первые же строки рассеяли все сомнения:
«На исходе веков своих решил я, Биротог из Путей Рассекающих Мысль, бывший Верховный жрец Храма Змеи, изложить в назидание потомкам плоды рассуждений, одолевающих меня на протяжении долгих циклов небесного вращения. Удалившись от суеты мирской, посвятил я старость и накопленную мудрость, дабы изложить на бумаге главное из того, что удалось мне увидеть, узнать и обдумать.
Никто не знает, откуда мы взялись, но мы – несколько десятков мужчин и женщин – уже были, когда Скорпион начертала Шахматную Доску и, отложив первое яйцо, обучила нас козырному Искусству. Мы видели, как вылупились, разбивая скорлупу, Змея, Птица и Единорог. Теперь из первого поколения в живых остаюсь только я.
Когда Великие Символы низвергли Прародителя и Змея уползла, унося доказательство отцеубийства…»
Текст оборвался – книга сильно пострадала от времени, часть страниц была опалена огнем. Перевернув подпорченные листы, Мандор нашел большой кусок сохранившегося текста. Пробежав глазами несколько абзацев, сказал удивленно:
– Он не создал магию, а всего лишь изучал ее. Смотри, что он пишет.
Сев рядом, Дара прочитала отрывок, на который указывал пасынок:
«Изначально Колоды имели двоякое предназначение – транспорт и гадание. Поэтому первые Козыри были Картами Таро. Когда появился Амбер и с новой яростью вспыхнула вражда между Великими Королевствами, Колоды стали игровыми, получив новую способность – вести игру до победы над соперником. За это свойство пришлось заплатить дорогую цену, ибо новые Карты не могут дать точных предсказаний будущего».
– Дальше еще интереснее, – сказал Мандор.
Прижавшись друг к другу в умилительном единении, какого не достигали уже многие десятилетия, они жадно глотали мысли, занесенные на бумагу неудобным архаичным языком. Со времен Биротога изменились многие понятия, обновилась лексика, да и письменность стала совсем другой. Тем не менее героически преодолевая трудности древней грамматики и головоломного диалекта, Мандор и Дара совместными усилиями смогли разобрать солидный отрывок дневника:
«Я все еще остаюсь в этом месте, где время течет так медленно, что кажется неподвижным. Остаюсь, потому что отсюда могу следить за ходом Большой Игры. Создается впечатление, что мы – персонажи карточной Колоды и что неведомые Игроки (с трудом удерживаюсь, чтобы не назвать их Шулерами) развлекаются, начиная все новые и новые партии. Иногда эти состязания Великих Сил доводятся до конца, но нередки примеры, когда начатые партии остаются недоигранными, словно Игрокам стало скучно либо они отвлечены более важными делами. Время от времени – для меня этот период составляет около недели, но в Хаосе проходят тысячелетия – Шулеры меняют правила своих игр.
Когда Мирозданием правил Скорпион, разыгрывались гроссмейстерские турниры по шахматам и самые сложные формы преферанса. Заточение низвергнутого Прародителя сделало Большую Игру намного примитивнее – начались партии бриджа и покера, шахматы же были забыты напрочь, словно коэффициент интеллекта участников состязаний внезапно сделался двузначной – в десятичной системе счисления – величиной. Игра утратила красоту, изящество и логическую стройность. Одним из самых распространенных тактических приемов был избран вульгарный блеф, умение обмануть соперника.
Потом Великие Силы изрядно потрепали друг друга – вернее, сестра сестру, после чего Игра выродилась в подкидного дурака и вульгарное «очко». На смену тонкому расчету пришли слепое следование случайно выпавшим мастям и необходимость любой ценой «побить»
Карту противника. Если деградация Игры будет продолжаться, то страшно даже представить, что будет дальше. Шашки, «очко» на пальцах, нарды, орлянка, бросание костей?
И все-таки мне кажется, что Игроки не просто развлекаются, коротая время, которого у них, видимо, в избытке. Должна существовать некая цель, которая для них крайне важна, но которую нам не удалось постигнуть. И другой вопрос занимает меня в последние столетия – число участников турнира, безусловно превышающее численность Великих Сил…»
– Биротог писал о каком-то отцеубийстве, – недоумевая, сказала Дара. – Они, что же, убили Скор пиона?
– Заточение немногим лучше, – глубокомысленно отозвался Мандор. – Вспомни, как преломился этот исторический эпизод в земных мифах. Уран и Сатурн были низвергнуты в Тартар и больше не появлялись на сцене. В нашем случае побитая и сброшенная Карта не участвует в дальнейшей игре. По-моему, это равнозначно смерти.