Корвин, которому надоело угрюмое молчание спутников, осведомился преувеличенно веселым голосом:
– Знаменитый неотложный разговор, очевидно, не предназначен для посторонних ушей?
– Ты не такой уж посторонний, – буркнул Фауст. – Просто я в затруднении… Меф, пока ты развлекался с вашей общей подружкой, мы допросили Люка-призрака. По его словам, придурки из Хаоса ищут какое-то копье.
– Да ну! – Старший брат опешил. – Полагаю, вы сразу подумали о том же, о чем и я?
– О чем же еще! – хохотнул Вервольф, выезжая на раздолбанную автостраду.
Полицейская машина устремилась в погоню, – наверное, копы вздумали оштрафовать их за превышение скорости. Впрочем, местные стражи порядка быстро отстали, а затем и вовсе исчезли, оставшись в покинутой джипом Тени. Пропустив этот эпизод мимо внимания, Мефисто недоумевающе пробормотал:
– Им-то оно на кой сдалось?
– В том и соль проблемы, – мрачно изрек Фауст. – Они смогут найти копью лишь одно применение, и это меня совсем не радует.
Корвин потерял надежду понять, о чем они переговариваются, поэтому следил только за манипуляциями адского водителя. Вервольф как раз воспользовался своим магическим перстнем, чтобы раздвинуть несколько Отражений. Одновременно младший герцог переключил скорость и немного убавил газ. Автомобиль помчался по брусчатой улице, распугивая дородных торговок в длинных юбках и передниках с кружевами. Мальчишки бежали за машиной, издавая восторженные вопли и шлепая по лужам босиком.
Стражники у городских ворот бросились врассыпную, и джип беспрепятственно пролетел неохраняемые ворота. Здесь, в чистом поле, их ждала карикатура на рыцаря – долговязый дистрофик, оседлавший клячу-доходягу. Он зачем-то нацепил кирасу времен Кортеса, а на голове у него каким-то чудом держалась медная тарелка. Выставив палку с ржавым наконечником, заморыш выкрикнул тонким голосом:
– Остановись, проклятый дракон, я должен сразиться с тобой во имя прекрасной…
Расхохотавшись, Вервольф посигналил в ответ. Вопли гудка перепугали клячу, которая рванулась с неожиданной прытью, сбросив седока прямо в глубокую лужу.
– Ну вот, не было других забот, – проворчал Мефисто. – Еще утонет… Тормози, Верви.
Увидев обступивших его людей, рыцарь, утирая с лица жижу, поведал:
– Благородные идальго, будьте осторожны. Здесь бродит исполинский огнедышащий дракон.
– Порядок, дедуля, – еле сдерживая смех, сказал Корвин, помогая старикашке подняться. – Увидев тебя, дракон сдох от страха, а труп его бесследно растаял.
Фауст процедил негромко:
– Тебе, старому дурню, только с бумажными великанами да с ветряными мельницами сражаться.
Между тем Вервольф насмешливо разглядывал легонькое копьецо рыцаря, словно бы выдуманного автором пародийного романа. Оставив охающего аборигена в помятой кирасе, старшие братья окружили Оборотня.
– У меня тоже не идет из головы история с поисками копья, – признался Мефисто.
– А в чем дело-то? – осведомился Корвин. – Я не понял, из-за чего такие сложности.
– Мы тоже, – сообщил Фауст. – Если речь идет о том копье, про которое мы думаем, то Хаосу оно не нужно.
– Как сказать. – Меф усмехнулся, но развивать эту тему не стал.
К ним снова прицепился дистрофик, успевший кое-как отмыть лицо и руки. Старика интересовало, не знают ли благородные доны, куда подевался его верный боевой конь-богатырь. Верви наугад махнул рукой, указав примерное направление поисков, и пошел к машине.
Они уже рассаживались, когда в воздухе перед Корвином повис козырной портрет Мерлина, сказавший:
– Привет, отец. У тебя все о'кей?
– Не так чтобы очень, – признался серебристо-черный. – Ты не мог бы проводить меня до Амбера?
– Без проблем. А что случилось?
– Расскажу по дороге.
Попрощавшись с нирванцами, Корвин скрылся в межтеневом тоннеле.
– Поехали, – нетерпеливо сказал Мефисто. – Идиотский день выдался.
– Других не бывает, – флегматично откликнулся Вервольф.
После третьей смены Отражений, когда они выехали в окрестности Нирваны, Фауст заметил пессимистичнее обычного:
– Допустим, мы сбили со следа конкурентов. Это замечательно. Но мы и сами ни на шаг не приблизились к цели.
– Может, родители чего-то добились? – неуверенно сказал Вервольф.
Меф отрицательно покачал головой:
– Леди Геката колдует который день без перерыва – даже переселилась в Эльсинор, где и время течет быстрее, чем в Нирване, и зеркала с картинами помогают, – все равно не видно заметного продвижения. Фау, у тебя нет свежих идей?
– Вообще-то есть, – сообщил добрый доктор. – Но я их еще не совсем обдумал.
Проявив неожиданное чувство ритма, Корвин устроил эффектный переход через десяток Отражений. При этом цвет травы пробежал все зоны спектра от красных до ультрафиолетовых. Путешествие финишировало на равнине возле самого юного из Узоров. По местному времени утекло не больше десятка лет с того дня, когда принц в черном камзоле, расшитом серебряными шнурами, бродил здесь, вычерчивая Камнем Правосудия знакомые линии.
– Силен, дедуля, – восхитился Колесный Призрак. – Эстет.
Самодовольно подмигнув потомству, Корвин назидательно сказал:
– Работать надо красиво.
– Действительно клево получилось, – согласился Мерлин, и в его голосе прозвучала гордость за отца. – Ты уходишь?
– Вообще-то я не тороплюсь, – заметил Корвин. – Посидим немного.
Они немного посидели, и за это время Призрак дважды совершал набеги на цивилизованные Тени, всякий раз возвращаясь со снедью и выпивкой. Пикник удался на славу. Никто их не тревожил, лишь в траве трещали кузнечики.
– Ты бы разузнал, как Дара, – внезапно вспомнил Корвин.
Мерлин щелкнул пальцами, и Колесный Призрак показал им бредущую через Отражения компанию: Дару, Деспила и парочку аппетитных, на вкус хаосийца, девиц из женского эскадрона. По картинке струились косые полосы помех – сказывалось многократное различие темпов течения времени.
– Привет, ма, – сказал король. – Вы уже совсем близко от дома. Можете козыряться.
– У меня нет Колоды, – резко ответила Дара.
– Знаю, отец рассказал. Но у Деспила…
– Он тоже потерял! – выкрикнула Дара. – А ты, вместо того чтобы помочь ближайшим родственникам, пьянствуешь с кем попало.
Возникло желание огрызнуться: дескать, он как раз помогает ближайшему родственнику, но говорить этого Мерлин не стал. Мать могла совсем сорваться с катушек. Поэтому он просто отправил к Даре маявшегося без дела Колесного Призрака.
– Пора, – вздохнул Корвин. – Пойду, пожалуй.
– Ты сможешь пройти свой Лабиринт, – обнадежил отца Мерль. – Это несложно.
– Однажды я уже сделал это – когда рисовал. – Корвин усмехнулся. – Не мешало бы повторить.
– Ничего особенного, – поделился впечатлениями Мерлин. – Как будто идешь через тот Узор, что в подвале амберского замка. Только запахи немного Другие.
Отец и сын похлопали друг друга по плечам, и Корвин двинулся по своему Узору. Отступив на несколько шагов, Мерлин следил, как он идет, повторяя несчетное число раз пройденный маршрут. Выставленный вперед клинок Грейсвандира слабо светился, и это свечение словно стекало к приспущенному острию, которое пылало, наливаясь вишневыми оттенками раскаленного металла.
Рассекая мечом вязкое сопротивление Лабиринта, принц достиг центрального пятна, где была сосредоточена Мощь магического рисунка. Отсалютовав сыну мечом, Корвин неторопливо вложил Грейсвандир в ножны. Расстояние украло звуки, но Мерлин по шевелению губ понял, что отец произносит адрес места назначения. Вряд ли он успел сказать все необходимые слова – невидимый Обитатель Лабиринта угадал желание и поспешил его исполнить. Фигура Корвина окуталась облаком сине-фиолетовых искр. Короткий миг волшебства – и внутри Узора нет ничего и никого. Отец козырнулся, – может, в Амбер, а может, в свое любимое Отражение Серебряных Роз.
Мерлин достал Колоду. Хаос не откликался. Дара тоже. Скорее всего, это означало, что между отцовским Узором и абонентами прогуливались Межтеневые Бури. Колесный лоботряс тоже испарился с концами. Начнет болтать с любимой бабушкой – не остановить.
«Придется топать пешим ходом», – без энтузиазма сообразил король Хаоса. Еще совсем недавно такой марш-бросок не отнял бы ни сил, ни времени. Увы и ах – Черная Дорога исчезла вместе с Логрусом.
Вздохнув, Мерлин зашагал по тропинке, что извивалась между холмами. Тропинка незаметно сменилась лентой каменных плит, потом под ногами захлюпали лужи, заполнявшие ямы в разбитом танковыми гусеницами асфальте. Сами танки догорали по обе стороны дороги, беспомощно растопырив обломанные пальцы орудийных стволов. Мерлин поморщился и постарался уйти из сектора технологичных миров – к реальностям магическим, порожденным Логрусом.
Рывок получился слишком сильным, будто пришлось продираться сквозь стену кипящего пива, однако результат был достигнут. Теперь на обочине валялись скелеты драконов, тупо пялившие пустые глазницы и скалившие челюсти с частично выбитыми клыками. Из-под реберных дуг выглядывали любознательные трупоеды. Мерлин немного подправил Отражение, потом еще раз. Это был пока не Хаос, но уже и не Тень, построенная по строгим законам научного миропорядка.
«Если плестись пешком скучно, надо внести разнообразие», – решил он и легонько подтолкнул нагромождение параметров. Скелетов стало меньше, горы прямо по курсу обернулись дымящимся вулканом, в сумерках краснел язык лавы, медленно сползавший по склону к небольшому мотелю. В ближайшие полчаса там можно будет перекусить.
– Ау, есть кто живой? – весело гаркнул Мерлин, распахнув дверь ударом ноги.
– Живой? – переспросил женский голос. – А немертвые тебя не устроят?
– Здесь резервация для вампиров? – опешил Мерлин, однако, присмотревшись, разочарованно добавил: – Мадам, вы несколько однообразны.
Стоявшая за стойкой особа без лица неприязненно возразила: дескать, впервые его видит. Может, и не врача. В прошлую встречу ее сознание наверняка вытеснила тийга-шизофреничка. Ради приличия Мерлин завел светскую беседу:
– Надеюсь, заведение застраховано?
– Чего надо? – грубо поинтересовалась безликая хозяйка. – Заказывай быстрее, сматываться надо.
Мерлин хохотнул. Словно вернулись веселые дни в калифорнийском кампусе.
– Вообще-то я могу подождать, пока ты сделаешь ноги, а потом возьму все бесплатно.
– Хорошая мысль, – согласилась безликая. – Счастливо оставаться.
Щелкнув пальцами, она исчезла вместе со своим заведением. Мерлин остался один у подножия горы, в сотне метров от кромки расплавленного камня. Что и говорить, тийга была хлебосольнее.
Чертыхаясь, Мерлин обратился к помощи спай-карда, свернув пространство в трубку, пронзившую вулкан и еще несколько Отражений. Набрав побольше воздуха, он побежал по внутренним стенкам закрученной реальности. Мимо проносились горы, поля, деревни, драконы, светила и летучие корабли. Изредка Мерлин наступал на разноцветные солнца и планеты, тогда жар проникал сквозь подошвы кроссовок. Потом звездное небо уступило место полоскам, похожим на небо Хаоса. Короткий спурт – и Мерлин перешел на ускоренный шаг.
Он шел через мрачное подземелье, где светились гнилушки и покачивались плотоядные лианы. По стенам стекали почвенные воды, под ногами что-то хлюпало, а из боковых ответвлений воняло падалью. Однажды из расположенной на высоте пояса норы с торжествующим воем высунулась зубастая пасть. Мерлин, не глядя, перерубил шею силовым шнуром спайкарда, машинально увернувшись от потоков хлынувшего из раны пламени.
Дорога была знакома – не раз бродил здесь еще в детстве, – поэтому он, не задумываясь, выбирал нужные повороты. После очередной развилки впереди забрезжил слабый свет, а потом навстречу, протягивая к королю длинные конечности с кривыми когтями, шагнул фосфоресцирующий скелет. Мерлин на ходу пожал костлявую кисть, и кости черепа расплылись в подобострастной улыбке. Истлевшие челюсти прошепелявили за спиной:
– С возвращением, повелитель…
Из тоннеля Мерлин шагнул прямо в свою комнату, где обнаружил нервно курившего Деспила. Увидев выходящего из настенного рисунка брата, Деспил с облегчением бросил сигару в пепельницу и сказал:
– Хвала Змее, ты вернулся!
– Заждались? – Мерлин хихикнул. – В местах, где я ошивался, время не торопится.
– Плевать… – Брат снова взял сигару, затянулся. – Мандор и Сухей что-то придумали. Срочно хотят поболтать с тобой.
Стянув майку с надписью «I love Microsoft», Мерлин шевельнул пальцами, подзывая бутылку пива, отхлебнул из горлышка и умиротворенно спросил:
– Давно ждут?
– Три цвета неба сменилось.
– Значит, еще пару часов подождут безболезненно, – резюмировал король. – Сначала ванна, потом плотный обед, потом – немного поспать. Потом, может быть, поболтаем. Если будет на то наша королевская воля. И если сумеете разбудить… Так и передай.
Деспил понимающе кивнул и предложил прислать девочек из его эскадрона. Мерлин задумался, но в итоге огорченно мотнул головой. О таких развлечениях могла прослышать Рханда, а расстраивать ее не хотелось. Услыхав, что брат решил просто отдохнуть, Деспил подивился, однако настаивать не стал. Лишь напомнил:
– Перед советом переоденься во что-нибудь чопорное. Если ты снова появишься в джинсах, у мамули начнется горячка.
Мерлин неторопливо завтракал, наблюдая, как пурпурное небо сменилось синим, и чувствовал себя почти в форме. Он как раз допивал кофе, когда появился незваный гость. Мандор, отчаявшись дозвониться через Козырь, вломился лично и осведомился раздраженно:
– Долго еще твое величество намерено прохлаждаться?
– Совсем чуть-чуть, – хладнокровно сообщил король. – Короткая пробежка по парку – и я буду готов выслушать бредни целой орды старых маразматиков. Кстати, какая у нас сегодня повестка дня?
Сводный брательник осуждающе взирал, как он натягивает тренировочный костюм и кроссовки. Наконец буркнул:
– Повестка прежняя. Составим новый план действий – с учетом результатов первой вылазки.
Мрачно покачав головой, Мерлин сказал, что предпочел бы рукопашный поединок с драконом средних габаритов и умеренной свирепости. Потом подмигнул Мандору и выскочил из крепости.
Здесь, в Ганту, у него был любимый маршрут, но там наверняка поджидали мамулины опричники, которые попытаются перехватить загулявшего монарха и доставить на пленум тайного совета. Мерлин, однако, совершенно не спешил заниматься нудными делами и предпочел бежать совсем в другую сторону.
По дорожкам, вымощенным узорными медными плитками. По аллее антикварных деревьев из синего стекла. К дымящемуся ручью, над которым так легко лететь, оттолкнувшись от позолоченных берегов. Вдоль узкой раскаленной межи, разделяющей возделанные поля. Дважды вокруг озера, наполненного густым бурым желе, из которого крепостные умельцы гонят весьма недурной напиток – нечто вроде пива для демонов. Хотя сам Мерлин предпочитал, прибегнув к помощи магических сил, добывать настоящий «Красный бархат». Это пиво варили только в случайно уцелевшем после прошлой войны Отражении неподалеку от границы Великих Королевств.
Он бежал трусцой мимо разбросанных вокруг крепости плантаций. На полях работали трофеи военных походов – рабы-колоны, вывезенные из ближних к Хаосу реальностей. Зрелище безусловно относилось к категории трансцедентных: трудяги-вампиры мирно возделывали пашню под присмотром свирепых насекомовидных стражей.
Мерлин ностальгически вспомнил поход, в котором участвовал совсем молодым. С ним были Юрт, Ламиак, Фафнир, Греб и еще три десятка юнцов, впервые облеченных таким высоким доверием. Необстрелянных раскидали по разным отрядам, чтобы новички находились под присмотром ветеранов. Они скрытно углубились в Отражения, а затем внезапно атаковали поселения Икеш и Агатшам, где жили варварские племена, известные нетрадиционной сексуальной ориентацией. Вампиры вздумали сопротивляться, но их оскаленные клыки не слишком пугали Повелителей Теней. В том набеге Мерлин подстрелил из арбалета парочку особо буйных вампиров, всего же к исходу набега добыча составила около тысячи немертвых особей. На следующий год с ними отправился успевший подрасти Деспил, и Мерлин собственноручно изготовил для братишки осиновые стрелы с серебряными наконечниками…
Пробегая через фруктовую рощу, он, не сбавляя темпа, сорвал крупный плод и открутил верхушку вместе с обломком черенка. Из сердцевины заструился дымящийся кисло-сладкий сок. Мерлин в два глотка высосал плод и отбросил пустую кожуру, которая улетела вверх, быстро набирая скорость подъема.
Сразу за рощей раскинулся пустырь, тянувшийся до самого обрыва в бездну. На краю пропасти возвышалось старинное укрепление – кирпичная башня с бойницами. Когда-то Мерлин дежурил на этом посту, охраняя подступы к Дворам. И однажды на противоположной стороне появился Корвин, не умевший пользоваться призрачными мостиками…
Возле форта прогуливался весь личный состав – четыре солдата и офицерик из бригады Бессмертных. Все они по младости веков щеголяли в экстремально-демоническом обличье, так что невольно вспоминались бессмертные строки: «Жил-был у бабушки серенький козлик».
Заметив приближение короля, гарнизон принял стойку «смирно».
– Как служится, рогатые? – осведомился Мерлин.
– Рады стараться! – гаркнули гвардейцы, пожирая короля красными угольками глаз.
Лейтенант, командовавший заставой, лишь разок сбился, рапортуя о происшествиях. Собственно говоря, происшествие было одно, хотя достаточно тревожное: по ту сторону бездны, возле пятнистой полуживой скалы мелькнули тени, разглядеть которые не удалось. Проще говоря, прохлопали разведку вероятного неприятеля.
Пока он гадал, кто мог таиться в тени скалы, командир заставы доложил, что его генерал уже распорядился прочесать местность на два-три Отражения в глубину. «Может, и отыщут следы, – без особой надежды подумал Мерлин. – Но самих лазутчиков – вряд ли. А жаль! Хотелось бы знать, кто из соседей шпионит за нами».
На обратном пути он обогнал караван. Шестиногие слоны, шевеля спинными жабрами, монотонно шагали сквозь жидкий воздух Окраины. Могучие животные волокли громадные повозки, набитые добычей. Мерлин не стал выяснять, что именно везут – новых рабов или награбленное барахло. Фискалы знают свое дело, поэтому беспокоиться не о чем – положенная доля отправится в королевскую казну.
У него оставалось немного времени до начала нудной говорильни, и Мерлин решил потратить эти полчаса с пользой для государства. Поэтому он, улегшись на диване, продолжил штудировать жизнеописания предшественников.
Академический курс с трудом умещался в полусотне фолиантов неподъемного габарита. Читать этот ужас не было никакой возможности. После долгих раскопок в королевской библиотеке Мерлин обнаружил научно-популярную книжку, изданную во времена королевы Пуц. Авторы изрядно потрудились, подгоняя и подтасовывая исторические факты, чтобы вышло благолепное пособие для среднего школьного возраста. Из этого собрания сплетен и былин получалось, будто Хаос был единственным фактором, направляющим ритмы Мироздания. Никаких Великих Сил, Узоров, Олицетворений – только Хаос и воля его мудрых монархов. Мерлин решил не обращать внимания на такую ерунду – его интересовали только общие факты каждого царствования.
Приятнее всего было читать про королеву Амчыг – основательницу Гетанской династии. Эта милая особа просидела на троне меньше десятка полных небесных циклов, успев потратить на своих фаворитов четверть государственного бюджета, после чего Хаос оказался на грани большой гражданской войны. Королеву и особо наглых фаворитов придушили, а затем еще живых бросили в Море Мрака.
Следующим был Башкыздайл. Веселый король, чем-то напоминающий английского многоженца Генриха VIII. Поднакопив силенок, он вырезал целые семьи аристократов, тем самым прикончив вольности, дарованные Путям и Дворам. Между делом король сменил три дюжины жен и присоединил к Хаосу сотню-другую Отражений. Увы, избранная авторами монополярная модель Мироздания не позволяла понятъ, как отнеслись к шалостям Башкыздайла правители Нирваны, которую в ту эпоху населяли воинственные гарпии.
Военные походы истощили казну, госслужащим дважды не выплатили зарплату, так что среди чиновников и офицерства начались беспорядки. Башкыздайл подавил мятеж, бросив в бой личную гвардию и залив Хаос потоками голубого огня. Тем временем некий младший жрец, похитив из храмовых тайников Глаз Змеи, бежал в Дикие Тени, где время течет лениво и вяло. Там этот жрец по имени Дворкин начертал Узор и вместе с сыном, коего звали Оберон, создал патронируемое Единорогом королевство Амбер…
Пролистав книжку, Мерлин понял, что ни хрена здесь больше не вычитает. Сей труд явно создавался в расчете на умственно отсталых. Авторы даже не удосужились пригладить очевидные нестыковки. Во-первых, было совершенно неясно, при каких обстоятельствах Змея лишилась глаза. По официальной версии Храма, это увечье Прародительнице нанесла Единорог, однако могла ли последняя быть настолько сильной до возникновения Лабиринта и Амбера? Во-вторых, откуда взялись Оберон и его королевство в момент рисования Узора? По логике вещей, от появления Лабиринта до рождения сына Дворкина должно было пройти некоторое время…
Мерлин плюнул и стал собираться. На душе было погано: королевский совет – тяжкое испытание для психики.
Братва собралась на стрелку без опоздания. Следуя заведенному в незапамятные тысячелетия ритуалу, Мандор, Сухей, Бансис, Деспил и остававшийся в фаворитах Муакос одновременно козырнулись в Тринадцатиугольный кабинет, затерявшийся в самой неприступной части Руинаада. Карта в руке Мерлина показала, как они рассаживаются. Затем материализовался, повиснув над столом, Колесный Призрак. Не было только Дары: мамуля, как обычно, тянула время, чтобы прибыть последней – она получала непонятное удовольствие, когда все вставали при ее появлении. Наверняка сидела сейчас у себя в Ганту, уставившись в Козырь.
Эти капризы ему порядком надоели, поэтому Мерлин спроецировал в кабинет своего призрака. Изображение бродило по комнате всего пару-другую секунд, но этого хватило, чтобы Дара, попавшись на простенькую уловку, поспешила присоединиться к остальным.
– А вот и я, – жизнерадостно сообщил Мерлин, выходя из висящей на стене картины. – Рад, что вы уже в сборе.
Дара была не в духе. Она еще не опомнилась после недавней схватки с полчищами демонов и продолжала корить себя, что не сумела отбиться силами собственного колдовства, из-за чего пришлось прибегнуть к помощи сразу двух бывших любовников. В таких случаях ее всегда тянуло на рассуждения. Вот и сейчас королева глубокомысленно произнесла:
– Я слышала, у смертных появилась совершенно извращенная новая религия. Несколько десятков здоровенных адептов бегают по площадке, сталкиваются, бросаются друг на друга, грубо валят с ног, наносят различные увечья. А в центре этого ритуала – маленький фетиш, шар с голову размером. Все участники действа покорно и безропотно следуют за его движениями. Только, как я поняла, возникли разные секты: одни прикасаются к круглому идолу лишь руками, другие – только ногами.
– Они его бьют, мама, – с трудом сдерживая смех, уточнил Мерлин. – Похоже, эти секты исповедуют истязание божества.
Что-то заподозрив, Дара прошипела:
– Издеваешься?
Бансис и Сухей вообще не поняли, о чем идет речь. Мандор с Деспилом имели представление о футболе и прочих земных глупостях, но никогда не увлекались примитивными видами спорта. Муакосу же подобные умные разговоры всегда были противны. В результате дискуссия заглохла, не успев толком начаться. Мандор подумал: «Вдовушка обижена, что Меф и Корвин не устроили драку за право обладать ею…»
А вслух он произнес:
– У нас проблемы. Хаос резко ослаб. Логруса больше нет, Черные Дороги исчезли, окраины королевства разорены набегами непристойно усилившихся соседей. История учит нас: когда государство слабеет, начинается смута. Я предвижу беспорядки.
– Как во времена Амчыг, Башкыздайла и Пифрода? – щегольнул эрудицией Мерлин.
– Примерно.
Кажется, сводный брат был немного удивлен его осведомленностью в истории. «Получи добавки, зануда», – мстительно подумал король и небрежно сказал:
– Рассуждения Мандора нелогичны. Королевская армия сильна по-прежнему. Разгромлены лишь враждебные нашей власти Дворы. В обществе появились признаки энтузиазма. – Мерлин подмигнул. – Опасность я вижу совсем в другом.
– Конфликт поколений? – Бансис подался вперед, при этом по кончикам его витых рогов заструились ветвистые искры.
– В меньшей степени… – Мерлин сделал вид, что задумался. – Просто вспоминаются некоторые события в Отражении, где я учился. Америка – самая богатая и сильная страна Земли – притягивает эмигрантов, стараясь отобрать лучшие мозги и лучшие руки. Если Хаос ослабнет, многие наши дворяне побегут к более процветающим соседям.
– Зачем? – недоуменно спросил Деспил.
– За лучшей жизнью.
Дара прищурилась, на ее лице мелькнула улыбка, и королева-мать поинтересовалась:
– Думаешь, среди наших подданных столько предателей, готовых променять Хаос на кусок хлеба и мешок золота?
– Толпой повалят, – убежденно подтвердил Колесный Призрак. – Хоть в Нирвану, хоть в Амбер.
– Ну и пусть! – Дара рассмеялась. – В этой толпе можно заслать наших шпионов.
Мерлин поперхнулся. Мамуля слабовато разбиралась в жизни технологических Отражений, но по части практической сметки могла дать сто очков форы кому угодно.
– Интересная мысль, – признал он, – Займешься этим?
Дара величественно склонила кошачью головку. Сухей, без интереса слушавший их разговоры, прокряхтел недовольным голосом:
– Вы болтаете о всякой ерунде, словно боитесь коснуться главной темы… – Оглядев молодежь, дядюшка тяжело вдохнул пропитанный благовониями воздух, потом так же тяжело, со свистом, выдохнул и продолжил: – Вы очень долго бродили по Теням. Почему ничего не рассказываете?
– Потому что ни хрена не нашли, – брякнул Деспил.
– Итог наших поисков далек от желаемого, – деликатно сформулировал ту же мысль Мандор.
Презрительно скривив пухлые губки, Дара обратилась непосредственно к Колесному Призраку:
– Внучек, неужели тебе трудно найти столь мощный источник магических возмущений?
Мерлин с трудом сдержался. Его творение, почти что родного сына, нагло брали на «слабо». Впрочем, мамуля явно переоценила наивность Колесного: наверное, действительно считала его малым дитятей. Во всяком случае, избранная Дарой тактика явно не сработала против мощнейшего компьютера известных вселенных…
У него не было лица, но обертоны голоса создавали впечатление, что Колесный Призрак ухмыльнулся.
– Дорогая бабуля, – мягко произнес он. – Мне даже не нужно врать, чтобы ответить тебе. Поиски такого рода обречены, потому что никто не представляет, на что похоже Копье Скорби. Большую лажу последних дней объяснить проще простого. Мы запеленговали аномальную эманацию Мощи и бросились туда с разных сторон и с полными штанами радости. Устроили, понимаешь, шестой поход Антанты. Причем с тем же исходом, что и первые пять… – Он хмыкнул. – Вот и оказались в дыре, битком набитой тупыми демонами. И только задним числом сообразили, что пресловутую эманацию испускало скопившееся в том Отражении гуано миллиарда демонов!
Изящный слог, помноженный на четкую машинную логику, убедил почти всех. Только Мандор продолжал сомневаться. Он сидел с таким же унылым, как и у прочих, видом и меланхолично поигрывал пирамидой шариков. Мандор был уверен, что не мог ошибиться: из того сектора Диких Теней шел сигнал. Пусть не слишком отчетливый, искаженный помехами, но это была не эманация сушеного демонического помета. В тех местах, среди нагромождения полуфабрикатных Отражений, скрывалось нечто необычное. Может быть, Копье Скорби, а может, еще что-то…
– И что ты предлагаешь? – буркнул Деспил.
– Мозгами шевелить, – съехидничал Колесный Призрак, не слишком уважавший дядю. – Кто-нибудь сильно умный и сильно эрудированный должен поведать нам подробности про Копье Скорби. Типа что оно такое и на что похоже. Я имею в виду не внешний вид, а трансцендентную сущность.
Бансис, загрустив, признался: мол, понятия не имеет, а в храмовой библиотеке книг об этом нет. Признание Верховного жреца не лишило остальных душевного равновесия – на старого дармоеда никто и не рассчитывал. Все привыкли, что Бансис никогда ничего толком не знает, а потому направили взгляды на Сухея.
«Ему и шкуру менять не надо, чтоб монстром прикинуться», – машинально подумал Мерлин. Складки дряблой кожи и поредевшие зубы делали учителя похожим на бобра, даже когда одряхлевший мудрец принимал человеческий облик.
– Зря на меня пялитесь, – проскрипел старец. – Не знаю. И никто не знает. Последним Копье видел Суэйвилл, а у него не спросишь.
– А ты напрягись, – проворковала Дара.
Страдальчески кряхтя и хлопая веками, Сухей напрягался минуты три. Внезапно лицо древнего демона радостно потемнело, и он проговорил, почти не задыхаясь:
– В первом сражении Великих Сил был такой эпизод… Скорпион откусил Единорогу острие рога – примерно в полтора фута длиной. Из того обломка и был выточен наконечник Копья Скорби.
– Знаем, – раздраженно бросил Бансис. – Про это ты уже рассказывал.
– Когда? – поразился Сухей. Повысив голос, Мандор настороженно осведомился:
– Что дает нам это знание?
Сухей с нескрываемым недоумением поднял водянистые глаза на самого способного из своих учеников. Покачав головой, произнес укоризненно:
– Я надеялся, что ты поймешь сразу… Надо искать не всякую эманацию Мощи. От Копья Скорби должна исходить характерная магия Единорога.
Деспил с облегчением раскатал губы и подергал усиками. Самый младший на этом собрании, он хуже всех разбирался в Искусстве и считал, что дело уже в шляпе. Похоже, туповатый великан Муакос думал примерно так же. Если он вообще умел думать.
Остальные были настроены более скептически, потому что представляли сложность таких поисков. Мерлин и Мандор сразу решили, что дело гиблое. Прошли несчетные эпохи, поэтому волны, испускаемые Копьем и Единорогом, неизбежно должны были сильно измениться. Теперь оба объекта наверняка сигналят в совершенно разных диапазонах.
Почесав в затылке, Мерлин задумчиво обратился к сводному брату:
– Мандор, ты любишь рассуждать о планах и намерениях Великих Сил. Как ты считаешь, в интересах ли Единорога уничтожение Логруса?
Седовласый глава Дома открыл рот, намереваясь ответить без раздумывания, однако говорить не стал. Шарики над его ладонью стали вращаться втрое быстрее, чем обычно. Взгляд Мандора застыл, словно принц завороженно рассматривал обросшую радужными цветами стену напротив.
Его поза напоминала иллюстрацию к задачке про голодного ишака, которую сам Мандор некогда подбросил бывшему ректору Сорбонны. От этой головоломки досточтимый Жан Буридан пришел в восторг, чего нельзя было сказать о сегодняшних властителях Хаоса… Наконец, после затянувшихся раздумий, Мандор признался, улыбаясь: