– Смерть менее обратима, – возразила Дара.
– С удовольствием обсудил бы с тобой проблему смерти, – буркнул Мандор. – Только в более подходящей обстановке.
Он быстро пролистал тетрадь. Многие странички Биротог разрисовал замысловатыми схемами, разобраться в которых с первого взгляда не удалось. Это была Высшая Магия, требовавшая вдумчивой работы и спокойной логики. «Дома посмотрю, – решил Мандор. – Здесь нам больше делать нечего».
Словно желая поторопить его, висевшая над дверью маска обезроженного демона разжала губы, прохрипев:
– Тревожно на душе, когда опасность у порога.
Дара и Мандор насторожились в ожидании продолжения. Однако маска потеряла интерес к предостережениям и засвистела заунывный мотив. Потом и вовсе умолкла.
– Пора уходить, – сказала Дара, поглаживая рукоять шпаги. – Кто-то предупредил нас об угрозе.
Мандор действовал, по обыкновению, хладнокровно – сказывались жабья кровь отца и унаследованная по материнской линии фригидность. Он проворчал почти равнодушно:
– Вероятно. Хотя не исключено, что нас пытаются напугать и прогнать.
Бесцельно перевернув несколько страниц, он вдруг застыл, водя по строчкам взглядом и пальцем. «Нашел, каналья!» – решила Дараи, став рядом, тоже прочитала фрагмент текста, на котором остановился ноготь пасынка:
«… Он пришел ко мне незадолго перед побегом, и, пока мы говорили, трижды сменился цвет времени. Мы одинаково понимали, что происходит, но каждый по-своему представлял, как выходить из этого тупика. И даже сейчас, когда позади невообразимая бездна времени, я не мог бы ответить, кто из нас был прав.
В любом случае Скорпион не могла более управлять непокорными отпрысками. Змея и Птица враждовали все сильнее. Озлобление Прародительниц передавалось демонам и гарпиям. Хаос и Нирвана оказались слишком разными феноменами, чтобы ужиться в мире.
Конфликты нарастали, так что не оставалось сомнений – вот-вот разразится война, которая охватит пламенем и опустошит большинство Отражений. И вдобавок уже вылупилась Единорог, не имевшая собственного Узора, а потому равновесие было нарушено фатальным образом
Нарисовав на мертвой скале Узор Порядка, упрямый горбун лишь ненадолго восстановил равновесие, но какой ценой! Минуло совсем немного времени, и три Олицетворения, заключив противоестественный альянс, восстали против Скорпиона, а правители Великих Королевств не пожелали прислушаться к советам мудрецов.
С тех пор я не встречал своего горбатого внука и не знаю, говорил ли он правду в день, когда мы расстались. Возможно, Скорпион действительно послала к нему Единорога с приказом похитить Глаз Хаоса. Возможно, Единорог действовала на свой страх и риск, не испросив согласия Прародительницы. Возможно, на свой страх и риск действовал Дворкин – он был безумцем и частенько ввязывался в авантюры.
Надеюсь, что сумею узнать ответ прежде, чем наши души встретятся в Море Мрака. Поэтому я послал Птицу Судьбы, пригласив Дворкина для давно назревшего разговора…»
На этих словах рукопись обрывалась.
Они увлеклись чтением, но вдруг Мандор почувствовал колебания магических субстанций. Подбежав к окну, он увидел демона и прошептал:
– Дара, у нас проблемы.
Вдовствующая королева и сама заметила призрачные силуэты, мелькавшие в окнах. Проворно спрятав тетрадь под корсаж, Дара проговорила напряженным голосом:
– Ошибаешься, дорогой пасынок. У нас большие проблемы.
Бесцеремонно отобрав рукопись у опешившей Дары, Мандор завернул тетрадь в платок и спрятал сверток во внутренний карман. Демоны уже визжали в столовой, а кто-то даже топал по лестнице. Двое выбили оконное стекло и ворвались в кабинет Биротога. Мандор ударил их Логрусовым хлыстом, превратив в кровавые пузыри, которые лопнули, забрызгав стены бледно-коричневой кровью, мгновенно заполыхавшей, подобно сгусткам напалма. ® Еще несколько тварей проникли через дверь Первому Дара отрубила голову, следующему воткнула клинок в горло, выдернув шпагу вращательным движением кисти. Теперь хлеставшее из ран пламя охватило пол, стены, потолок, мебель и книги.
– Какие ценности пропадают! – отчаянно выкрикнул Мандор.
Он принципиально не признавал материального оружия и отбивался магией. Заклинания добили демонов, но из коридора наседали новые. Проломив часть выходившей на площадь стены, Мандор подхватил Дару и выпрыгнул из пылающего особняка, заполненного хищными созданиями. Оказавшись в саду, он швырнул в дом магические шарики – строение обрушилось, похоронив несколько десятков мохнатых. Намного легче от этого не стало: демоны были повсюду, причем в огромных количествах.
– Как вы мне надоели! – зашипела Дара, размахивая кинжалом и шпагой.
Каждый ее выпад прибавлял число горящих тел. Еще больше мертвечины поставляли смертоносные чары Мандора. Завалы дохлых тварей окружили двух особ королевского происхождения, подобно кольцевым стенам лунных кратеров загородив обзор и лишив хаосийцев свободы маневра. Применив резервное заклинание, Мандор раскидал ворох трупов, заодно перемолов выстроенные для новой атаки шеренги хищников.
Уцелевшие отпрянули, очистив часть площади. Появилось немного свободного места и немного спокойного времени. Воспользовавшись передышкой, Дара достала Колоду, но что-то мешало козырной связи с Хаосом. Королева-мать остервенело терзала Карты, на которых были изображены Мерлин; Дес-пил, Колесный Призрак, внутренние покои Рушаада и Ганту, но тщетно – проход не открывался.
Демоны вновь набрались смелости и подкрались поближе, забрасывая путешественников камнями и палками. В плечо королеве ударило нечто большое и круглое. Приглядевшись, Дара поняла, что в нее угодила оторванная голова баньши, с помощью которого она добиралась сюда из Хаоса.
Стало чуть полегче, когда на площадь внезапно ворвалась кавалькада изваяний. Каменные, бронзовые и чугунные статуи проскакали через толпу демонов, давя мохнатых копытами, поражая мечами, копьями, булавами и другими видами штатного оружия. Демоны контратаковали новых врагов, опрокинули многих на булыжники и стали рвать на куски. Впрочем, статуи не собирались задерживаться и быстро покинули пятачок перед дворцом Биротога.
В разгар сражения из-за домов вылезла огромная мохнатая нога насекомого, – кажется, это была конечность статуи Скорпиона с соседней площади. Несколькими ударами нога раскидала и раздавила множество демонов, но быстро исчезла.
– Мы словно достигли края вселенной, – заметила Дара. – Дальше начинается сплошной ад.
– В аду гораздо спокойнее, – возразил Мандор, стараясь казаться хладнокровным.
Он все-таки сумел вызвать из ближайших Теней армию солдат-великанов, чьи лысые головы украшали изогнутые кривые рога. Окружив повелителей кольцом, рогатые воины сдерживали натиск демонов, но долго так продолжаться не могло.
Дара снова перебрала Колоду в надежде, что хоть какая-нибудь Карта сработает. Королева была готова бежать куда угодно – в Дикие Отражения, в Амбер к подлецу Корвину, даже в Нирвану. Увы, ни один Козырь не охлаждался до нужной кондиции. Любознательные путешественники оказались намертво заперты в этой гиблой дыре.
Спасение пришло, как положено, в самый последний момент. Демоны уже заканчивали расправу с остатками рогатого воинства, когда рядом раздался торжествующий вопль:
– Бабуля, а вот и я! Ну-ка, зажмурьтесь…
Из красно-желтого бублика ударила ветвистая сине-фиолетовая молния – десятки готовых к атаке монстров испарились. Яркая вспышка ослепила участников этого шоу. Зажмурившись, Дара огляделась, прибегнув к услугам внутреннего зрения.
Мохнатые твари беспомощно катались по булыжникам, издавая пронзительные визги и держась лапами за воспаленные глаза. Особенно уморительно выглядел трехглавый демон, который пытался протереть гляделки парой неуклюжих четырехпалых конечностей, однако лап упорно не хватало, и демон бесился еще сильнее, то и дело принимаясь грызть разные части своего тела.
Рогатые солдаты тоже пострадали, но Мандор запустил исцеляющее заклинание, вернул им зрение и погнал в разрушенный дом Биротога вытаскивать книги.
– Бабуля, ты в норме? – осведомился Колесный Призрак.
– Бывало лучше, – буркнула она. – Но хуже тоже случалось.
Следующее действие межтеневого процессора потрясло даже видавших виды аристократов Хаоса. Колесный Призрак передернул Колоду Отражений без всякого перемещения в пространстве. Просто сдвинулась реальность, и теперь они, избавившись от демонов, стояли на равнине между цепью холмов и рощей засохших сосен. Совершив это, Мерлинов наследник сжался до размеров хула-хупа и мягко опустился на траву.
– Выдохся, – сообщил он, заикаясь. – Отдохнуть надо.
Осмотрев местность, Мандор удовлетворенно резюмировал, что непосредственной опасности нет, хотя в зарослях возится кто-то большой и сильный. Дара повесила внука на плечо и поднялась на вершину холма. Следом шел Мандор, а за ним шагали солдаты, нагруженные книгами и охапками сухих веток.
Они разожгли костер, после чего довольно долго просто сидели у огня, медленно избавляясь от стресса. Лысых рогачей отправили на охоту, и вскоре над костром зашипел наколотый на вертел лось. Дара заботливо поглаживала дрожащие обводы янтарного тора, и Колесный Призрак урчал, словно довольный котенок, которому чешут ушко или животик.
– Как ты, пацан? – дружелюбно спросил Мандор.
– Вроде получше. Но я еще поваляюсь. Ладно?
– О чем речь, – сказала Дара. – Мы немного перекусим, а потом как-нибудь козырнемся и тебя вытащим.
– Не сможете. Отсюда нет козырных ходов в цивилизованные места.
Мясо оказалось жестковатым, но вполне съедобным. Пока они подкреплялись лосятиной, Колесный Призрак рассказал, что когда-то очень давно поблизости схлестнулись силы, превышающие его понимание. Отголоски тех битв до сих пор бушуют в прилегающих Отражениях, убивая привычную магию Узоров. Нечто подобное Колесный Призрак, по его словам, испытывал, когда за ним гонялись Лабиринт и Логрус, но в тех случаях Мощь была послабее.
– Битва Прародительниц? – предположил Мандор. – Да уж, после таких катаклизмов можно считать чудом, что только Козыри зашкаливает. Удивляюсь, как сами Отражения уцелели.
– Успеешь об этом пофилософствовать, – повысила голос Дара. – Ребенок устал.
«Ребенок» захихикал, внезапно удвоив свои размеры. Янтарное свечение заметно прибавило яркости.
– Двинулись дальше, – сказал он. – Еще две-три дюжины реальностей – и можно будет козырнуться в Хаос.
– Я бы задержался, – задумчиво сообщил Мандор. – Тут много интересного.
– Никаких задержек в пути! – отрезал Колесный Призрак. – Меня папа затем и посылал. Найди, говорит, их и передай, чтобы кончали ерундой заниматься и возвращались поскорее. В любой момент Хаос может быть атакован ордами варваров.
– Пошли, – вздохнула Дара, отшвырнув небрежно обглоданную кость.
Отражения были все какие-то странные. Словно не принадлежали ни Судьбе, ни Хаосу, ни Порядку. Тусклые небеса, унылый рельеф – то пески, то болото, то колючие заросли. Давняя схватка Великих Сил сделала эти реальности безжизненными – подобно тому, как атомная бомбардировка оставляет после себя радиоактивную пустыню.
Проходя через руины античного поселения, Дара не выдержала и заговорила о записях Биротога. Прочитав избранные страницы, Колесный Призрак тоже присоединился к диспуту, недоуменно заметив:
– Что же унесла Змея? Это не могло быть Копье – в те времена Копья еще не существовало в природе. А если даже существовало, то Суэйвилл пользовался Копьем много позже, так что теперь оно должно храниться в новом месте.
– Для начала нужно установить, в какой именно момент Единорог потеряла кончик рога, – сказала Дара.
Мандор собрался им ответить, но смолчал и вдруг замедлил шаг, а затем вовсе остановился, прислушиваясь к колдовским сигналам. Потом зашипел:
– Всем заткнуться! Я чувствую поблизости нирванцев. Наверняка они подслушивают нас через свой проклятый Кристалл.
Дара ничего опасного не замечала, но Колесный Призрак подтвердил, что к ним приближается герцог Фауст. Сын Вампира появился сверху, на летучем коне, сопровождаемый эскадроном рыцарей. Стало шумно от хлопающих крыльев.
«Попались, – подумала Дара. – У него целый арсенал спайкардов, так что и внучка положит, и нас с Мандором. За тетрадкой Биротога пришел, не иначе…» Она схватилась за шпагу, собираясь подороже продать остаток жизни. Снисходительно поглядев на засуетившуюся Дару, Фауст спокойно произнес:
– У нас теперь общий враг, так что советую не делать глупостей. По крайней мере до окончания войны. Я выведу вас через владения Нирваны.
– Мы никогда не примем помощь от врага! – гордо заявила Дара.
– Прекрати истерику, – посоветовал нирванец. – В отличие от вас, мы не собираемся быть единственным Великим Королевством. Мироздание висит на тончайшем волоске, больше нельзя раскачивать глобальное равновесие. Или мы соберем все силы и будем действовать совместно, или на руинах возникнет империя варваров.
– Они никогда не смогут… – начал Мандор. Фауст резко прервал его:
– Они-то как раз смогут. Более того, я не исключаю, что получившаяся в результате культура окажется лучше нашей. Просто мне этого не хочется.
– А по-моему, тебе хочется, чтобы мы прекратили поиски Копья Скорби. – Дара прищурилась, по-прежнему сжимая рукоять шпаги.
– Представь себе, ты снова ошибаешься, – возразил нирванец. – Не в моих силах запретить вам продолжать поиски. Другое дело, что я хочу найти этот атрибут раньше вас, но это уже совсем другая история. – Тоскливым голосом, в котором слышалась смертельная усталость, Фауст добавил: – По большому счету, наша вендетта исчерпана. Некому мстить. Оберон, Пифрод и Суэйвилл умерли своей смертью, Хаос обессилен и обескровлен. Наказывать тебя? Смешно. Твои прегрешения ничтожны по сравнению с преступлениями тех, кого покарало само время.
Не притронувшись к Колоде, одним лишь усилием Амулета он открыл козырную дорогу. За распахнувшимися вратами тянулся дворцовый двор, а над стеной сверкали серебряные шпили Авалона. Чуть подальше, у колоннады, спорили о чем-то Мерлин, Корвин и Гиневра.
– Пошли, – буркнул Мандор и потянул Дару за руку. – Не устраивай сцен при посторонних.
Делать было нечего. Продолжая держаться за внука, Дара шагнула в Авалон. За ней, гремя подковами, проскакали крылатые рыцари. Замыкали шествие два чародея. Они никогда не были друзьями, но легкую взаимную симпатию испытывали с давних времен.
Мандор с интересом подметил, как Фауст, прежде чем захлопнуть проход, сфотографировал покидаемое Отражение.
– Ты превращаешь снимки в Козыри? – догадался хаосиец.
– К сожалению, они не столь надежны, как рисованные.
– Естественно, – Мандор закивал. – Получается слишком много мелких деталей. Рисунок более абстрактен…
– Вот именно, – подтвердил Фауст. – Но у меня не было времени рисовать эту Тень, которая, быть может, никогда не понадобится.
Дара направилась к сыну. Мерлин с озабоченным видом смотрел на Гиневру, которая разговаривала с кем-то, держа в руках Карту. Затем, убрав Козырь в Колоду, она сказала Даре:
– Поторопитесь, Лунные Всадники уже выступили из Ганеша, но мы пока не знаем, на какое Отражение обрушится их удар.
Во дворе собирались военачальники – люди, и не только люди, из разных реальностей, тяготевших к Узорам Порядка. Дара предположила, что Амбер стянул сюда войска, мобилизованные во всех подвластных Отражениях. Такая армия могла бы не только отразить нападение мифических террористов из Ганеша, но и атаковать рубежи Хаоса…
– Рэндом готовится к войне всерьез? – спросила она у сына.
Вместо Мерля ответил Фауст:
– Слизняк Рэндом не желает атаковать Беохок. Говорит, что не уверен в агрессивности варваров.
– Я тоже не уверен, – мрачно сообщил Мерлин. – Вы могли подстроить улики, чтобы спровоцировать Хаос и Амбер начать войну, а потом возьмете нас тепленькими.
Выругавшись, добрый доктор махнул рукой. Он потерял надежду убедить в чем-нибудь этих идиотов.
– Своим упрямством вы накличете много бед на собственные тупые головы, – презрительно сказал Сын Вампира. – В любом случае мы сделали все возможное, чтобы предупредить вас.
Мерлин, которому этот разговор был не слишком приятен, проговорил, нахмурившись:
– Мы благодарны Нирване за предупреждение. Ты возвращаешься домой?
– Я со своим отрядом займу плацдарм, на который будут прибывать главные силы нирванской армии, – отрезал Фауст.
Он небрежно отсалютовал мечом и сел в седло. Взлетев, эскадрон крылатых ринулся сквозь Тени. Когда растаял, покинув пределы Авалона, последний рыцарь Нирваны, Гиневра с недоумением сказала:
– Не понимаю, почему они послали командовать авангардом Фауста? Я полагала, что их главный полководец – Вервольф.
Дара язвительно заметила: дескать, нирванцы не считают этот фронт настолько важным, чтобы посылать сюда лучших военачальников. Мерлин, который сильно нервничал, глубокими затяжками докурил сигару, отшвырнул бычок и бросил Мандору:
– Открой дорогу.
Поцеловав сестру, король обнял отца, пожелал им обоим удачи и первым перебежал на сторону Хаоса. Шагнув за ним, Дара шепнула Мандору:
– Я почти уверена, что Фауст услышал отрывок из Книги, где говорилось про символ отцеубийства, унесенный Змеей.
– Лучше бы ты попробовала догадаться, о каком символе отцеубийства писал Биротог, – буркнул в ответ пасынок.
Верви приехал в Беохок на поезде. Отогнав толпу настырно искавших клиентуру носильщиков и таксистов, Оборотень закинул на плечо солдатскую котомку и сделал круг по вокзальному зданию. В огромном зале ожидания он мельком оглядел себя в зеркале и поморщился. Родительские чары сделали Вервольфа меньше ростом, скривили спину мерзким горбом. Ноги стали по-кавалерийски кривыми, разительно изменились черты лица. Типичный варвар из дальней глубинки реальностей Порядка.
Город начинается с вокзала, как театр – с вешалки. Привокзальный район был полон примет предвоенного времени: армейские патрули, бравурные марши из репродукторов, слоняющиеся люди и нелюди в мундирах. Вервольф заметил даже нескольких явных уроженцев Ганеша. Аборигены бросали пугливые взгляды на колоритных дикарей, завернутых в цветастые блестящие ткани – удобнейшая штука, чтобы носить под кольчугой, – и обутых в высокие, до паха, сапоги из красной и желтой кожи.
Нирванец уже собрался поискать ближайшие бюро вербовки наемников, но вовремя увидел Рханду. Очень похожая на портрет, который Фауст показал Вервольфу перед отправлением, она нервничала и нетерпеливо металась по залу.
Герцог медленным шагом направился к королевской подружке. Мелькнула мысль, что такое смуглое лицо и прямые черные волосы в сочетании с блестящими темно-карими глазами должны производить впечатление на голубоглазых блондинов-северян. Лично ему вампиресса казалась банальной южанкой, не стоящей внимания. Впрочем, о вкусах не спорят. Над входом в одно из учреждений, где довелось сдужить Вервольфу, так и было написано: «Каждому – свое».
Рханда не обратила на него внимания и пробежала мимо, но Верви окликнул девицу по имени. Она оглянулась с недовольным видом, и герцог представился:
– Меня зовут Бэнхоу. Можно просто Бэнни.
Лицо брюнетки вытянулось еще сильнее. После состоявшейся накануне козырной беседы она рассчитывала увидеть кого угодно, только не кряжистого кривоногого коротышку-горбуна. Однако Рханда быстро сориентировалась и произнесла условную фразу. Услышав положенный отзыв, она окончательно успокоилась и повела гостя к автостоянке.
– Легенда прежняя? – уточнила Рханда, когда они вышли на привокзальную площадь.
– Прежняя. Вампир, колдун, наемник со стажем. Приехал подзаработать. Не имею никакого отношения к Нирване.
Формой кузова тачка Рханды напоминала «фольксваген» первых выпусков – натуральный жук. Едва нирванец плюхнулся на сиденье, запищал висевший на шее оберег.
– Что это у вас? – насторожилась вампиресса.
– Не у меня, а у вас. В кабине есть подслушивающее устройство.
После недолгих поисков он обнаружил и раздавил два микрофона. Оберег успокоился. Верви тоже.
– Ты твердо решила помогать нам? – спросил Сын Вампира.
– Даже не знаю, на чьей я стороне.
– Тебе ли долго раздумывать? Ты – наша и должна быть с нами.
– С вами, – подтвердила Рханда. – Фернандо и его компания ничего не могут дать нашему народу.
– Прагматизм – это разумно, – согласился Вервольф.
Спинка пластикового жука разломилась позади кабины, образовав пару крылышек, и машина взлетела на уровень верхних этажей. Подняться выше аэромобиль явно не был способен. Скоростью эта конструкция тоже не блистала.
– Боевые машины столь же тихоходны? – осведомился нирванец.
– Орнитоптер он и есть орнитоптер, – подтвердила Рханда. – Гражданские модели выжимают до полета узлов, военные – сотню.
– Узлов? – Вервольф, ныне именуемый Бэнхоу, посмотрел на нее с веселым недоумением. – Наверное, в твоем роду был моряк?
– Да, я из морских вампиров. – Наконец-то она избавилась от скованности и заговорила доверительно: – Мы жили на берегу бухты. Если не было шторма, отец и братья с утра уходили в океан на баркасах, а женщины солили рыбу, мариновали моллюсков и отвозили улов на городские рынки. И еще чинили снасти… – Рханда сделала паузу, потом выдохнула сквозь стиснутые зубы: – Когда я была ребенком, старшие скрывали, к какому роду мы принадлежим – в наших краях было слишком много предрассудков, и родители боялись, что дети могут проболтаться. Мне даже запрещали встречаться с Мерлем. Пугали: мол, он – демон и – страшно выговорить – вампир…
Она замолчала, покусывая губы. Жуткая маска, которую носил Вервольф, скривилась подобием улыбки, и нирванец произнес, глядя на профиль спутницы:
– Скелеты из твоего шкафа кажутся вполне безобидными.
Хмыкнув, она не стала отвечать, сосредоточив внимание на дороге. Лавируя между небоскребами и уворачиваясь от мчавшихся навстречу жуков-орнитоптеров, их машина подлетела к корпусам университетского городка. Первым делом Вервольф обратил внимание на палатки, ряды которых расчертили зелень футбольного поля. Здесь расположился пехотный полк, не меньше.
Фердинанда нашли не без труда. Сопровождаемый свитой, главнокомандующий носился по превращенному в штаб кемпингу. Наконец удалось настичь его на бейсбольной площадке, где тренировался отряд спецназа.
Кроме Фернандо здесь околачивались Далт, Девлин, Санд и незнакомые Вервольфу амбериты. Рханда шепнула, что их зовут Христофор, Авель и Анжелика.
– Бэнхоу? – переспросил Авель. – Где воевал, колдун?
Вервольф перечислил несколько войн, банд и Теней, о которых мало кто знал. Кто стал бы проверять эту информацию? К его удивлению, Далт объявил, что участвовал в разборке Багровых Тюльпанов.
– Значит, ты был на стороне Удивленных Шипов… – Сын Осквернительницы усмехнулся. – Мог стрелять в меня.
– Не мог, – сурово ответил Вервольф. – Я не стреляю. Предпочитаю резать горло, напав из-за угла.
– Подходит. – Далт одобрительно кивнул. – С каким оружием явился?
Маг-наемник распахнул куртку, продемонстрировав висевший на боку кинжал. Сказал веско:
– Деньги и оружие дает заказчик.
Это была обычная практика, и покупатели не стали спорить. Только Авель предложил показать, на что он способен. Верви – Бэнни немного поколдовал, передвигая удаленные предметы и даже раскрошил в щепки сосну солидных размеров. Потом он прошел испытание рукопашным боем – раскидал многих солдат, но поддался Далту.
С последним вопросом Вервольф справился неудовлетворительно. Христофор велел продемонстрировать умение Оборотня, но показываться в волчьем облике нирванец не пожелал, чтобы не вызвать подозрений. Сказал, что умеет оборачиваться леопардом. Кошки у него всегда получались неважно, поэтому трансформация осталась незавершенной, вышло что-то вроде пятнистой обезьяны с кошачьей мордой.
Как ни странно, экзаменаторам такой результат понравился, наемника признали хорошим солдатом, но слабым колдуном. Джулия, незаметно появившаяся в разгар испытания, резюмировала:
– У парня нет настоящей школы. Наверняка учился Искусству у какой-нибудь полуграмотной ведьмы из Диких Теней.
– То, что нужно, – сказал Авель. – Говоришь, служил в штабах… С картами работать умеешь?
Вервольф уже начал разбираться в местной табели о рангах. Похожий на испанца Фернандо был политическим вождем и главным идеологом заговора. Авель, несомненно, обладал талантом полководца и возглавлял нечто вроде военного министерства или генерального штаба. Христофор – впервые Вервольф видел темнокожего сына Оберона – командовал полевой армией, нацеленной против Амбера и Авалона. Его единокровная сестра Анжелика, довольно светлая мулатка, возглавляла легион амазонок, завербованных в самых отсталых Отражениях. Далту подчинялся ударный механизированный корпус, развернутый от Замка Четырех Миров до Беохока – мобильный резерв верховного командования…
– Приходилось, – неопределенно ответил нирванец.
Авель подозвал его к расстеленному на столе лоскуту шелка, на котором были нарисованы тушью несколько Отражений и стоявшие в них войска. Судя по этой схеме, большая армия под командованием Бенедикта двигалась на Беохок со стороны Амбера. Карта оказалась очень неполной: Верфольф не обнаружил позиций нирванских и авалонских частей, неосведомленность врага не могла не радовать.
– Объединенное войско Хаоса и Амбера собирается на равнине между Кунемом и Беохоком, – пояснил Авель и презрительно добавил: – Они не ждут нападения с тыла. Если в Кунеме внезапно появится мощная группировка, братишке Бену конец.
– Откуда они там возьмутся? – рассеянно осведомился Вервольф.
В обычном колдовстве он был не силен, хоть и не так плох, как решила Джулия. Однако некоторые разделы Искусства, связанные с военным делом, Вервольф освоил намного лучше старших братьев – жизнь заставила. Вот и сейчас хватило нескольких несложных, но хитрых манипуляций, чтобы оперативная карта приобрела многослойность, и каждый слой изображал отдельное Отражение.
Главари мятежников, обступившие магический рисунок, были потрясены. Ничего подобного они прежде не видели, поэтому восторгались, точно дети. Авель даже обронил: мол, сразу после дела в Кунеме колдун Бэнхоу будет служить при штабе.
– Я могу и не мотаться в этот Кунем, – заявил Вервольф.
– Придется, – отрезал Авель. – Там будет непросто, поэтому нужны все маги, которые не задействованы в главном ударе.
Он показал по карте общий замысел. Армия из Кунема ударит в тыл группировки Бенедикта. Одновременно амазонки Анжелики вступят в Отражение, которое называется Серпентин и населено двуногими рептилиями. Как пояснил Авель, змеелюди давно злы на Хаос и Амбер, а потому согласны выступить на стороне заговорщиков.
Дальнейшее было понятно без комментариев, тем более что карту украшала ядовито-зеленая стрела, тянувшаяся из Ганеша. Армию Бенедикта ждало окружение.
– По-моему, вы забыли про Хаос, – тактично заметил Вервольф. – Это изящное кольцо вокруг дяди Бена будет весьма уязвимо для деблокирующего удара извне.
Амбериты разразились обидным смехом, и Оборотень понял, что мятежники предусмотрели такой оборот военных событий. Фердинанд покровительственно похлопал его по горбу и пригласил на демонстрацию.
Целая стая орнитоптеров летела через безлюдные реальности-полуфабрикаты. Места были незнакомые, но Вервольф держал в памяти штабную карту и догадывался, что они направляются в многоугольник равновесия Великих Сил. На одном краю этого пустыря располагался нирванский Айрат, где сейчас концентрировалась армия отца. Со стороны других Центров Мощи обширную Нейтральную Зону окаймляли Новый Авалон и подвластный Хаосу мир Хеллимбоу.
Вервольф попал в машину, которую вел Девлин. Рядом с нирванцем на заднем сиденье расположилась Санд – очень красивая молодая леди с грустным лицом. Кажется, принц и принцесса были не в восторге от назревающей войны. «Ввязались по глупости, а теперь не видят выхода», – сочувственно подумал нирванец.
– Словно на пикник летим, – произнес он вслух. – Хорошо бы оказаться подальше от мясорубки.
Удивленно покосившись на него, Санд заметила:
– Вам-то, бывалому наемнику, грешно отлынивать от драки.
– Ваша правда, леди, – проворчал Вервольф. – Только редкий наемник любит свое ремесло.
– Провокатор, – резюмировал, неприязненно глянув через плечо, Девлин. – Зря стараешься.
– Пуганые вы, – Вервольф понимающе вздохнул. – Чем же вас родня так застращала? Вам-то чего бояться – козырнетесь в Амбер, и всего делов.
Фыркнув, Санд отвернулась к иллюминатору, за которым помахивало вверх-вниз крыло «жука». Поднимаясь, крыло заслоняло поле обзора. Опускаясь, открывало вид на унылый болотистый пейзаж. Девлин мрачно проговорил:
– Неизвестно, примут ли нас Рэнди и остальные родственники… Кроме того, завтра-послезавтра Фернандо возьмет Амбер, и тогда нам будет…
Санд всхлипнула, герцогу стало жалко принцессу. Он с трудом сдержал порыв погладить ее по плечу и шепнуть что-нибудь ласковое. Подобные нежности со стороны уродливого варвара могли вызвать самую неожиданную реакцию.
Неловкое молчание прервалось истеричным клекотом моторов. Лихорадочно трепеща крылышками, орнитоптеры пошли на снижение. Едва ножки машины коснулись грунта, Санд открыла дверцу и выпрыгнула.
Прилетевших из Беохока расположили на высоченной каменной трибуне, перед которой тянулся бетонированный плац размером во много квадратных миль. По площади бродило несметное стадо гигантских мохнатых тварей, самая маленькая из которых была раза в два выше нормального человека. Жуткие пасти скалились громадными клыками.
Горделиво показав стеком на монстров, Фердинанд прокричал, стараясь перекрыть ворчание тысяч зверей:
– Клонированные обезьяны-мутанты. Боевые особи. Я выводил эту породу почти сто лет.
Он добавил, что экспериментальная особь в тридцатые годы содержалась в одном из Отражений Земли на острове возле берегов Африки. Какие-то придурки нашли зверюшку и увезли в большой город альтернативной Америки. Там у обезьяны включилась программа разрушения, и гоминид принялся крушить мегаполис. Потом за каким-то дьяволом ему понадобилось, прихватив кинозвезду-блондинку, вскарабкаться на верхушку небоскреба. Там он откусил антенну телепередатчика и был расстрелян из пулеметов подоспевшей эскадрильей бипланов.
Над полем грянули удары барабанов. Приматы-великаны заворчали громче, но их движения приобрели упорядоченность. Мало-помалу клонированные обезьяны выстроились нестройными шеренгами.
– Сейчас им раздадут детонаторы, – сообщил Фернандо и, переполняемый чувством гордости, выкрикнул: – Их сорок тысяч!
– Потише, пожалуйста, – поморщился Девлин. – Ты говорил об этом раз двести.
Несколько обезьян сравнительно малых размеров – не больше трех метров ростом – разносили подносы, на которых громоздились горки предметов, напоминавших по форме бананы. Фердинанд прокомментировал: