Последний вообще в этот понедельник – я уже все сопутствующие ингредиенты купила для шоколада своими руками, и одежду подобрала, чтобы краской особо не испортить.
– У нас было всё, кроме бала и очень неофициально, Мак, – хмыкнула подруга, – праздновать нельзя было именно в школе, помнишь? Тут они внутришкольно проводят все увеселение. Это странно, но они ещё добавили церемонию дебютанток, замаскировав его под выпускной, на который пускают всех совершеннолетних, только представь! И не забывай, что на второй этаж общежития, к старшеклассникам, можно попасть независимо от пола, хотя мелких они разделили аж по корпусам.
– Такое нельзя обсуждать в приличном обществе, – фыркнул Илияс.
Но Фрее было плевать:
– Я спросила не у тебя, домогной, – махнула на него рукой девушка, – вы обещали ответить.
Психолог поджала губы.
– Я понимаю вас с Мако, Фрея, – сглотнула она, – ещё недавно вы оказались буквально в другой среде, сменив школу и город проживания. Это само по себе крайне сложное мероприятие, однако вы должны понимать, что в каждой части социума есть свой микроклимат со своими правилами поведения.
Я подумала было, что она сейчас повторит слова Иля, но её перебила Фрея.
– Сексуальное просвещение, объясните тогда мне необразованной, что происходит с моей подругой, – на меня, – знакомыми и, возможно, со мной.
Психолог скрипнула зубами.
– Всё перечисленное тобой выгодно государству, а значит и школе, – не сдавался Иль, – большего тебе знать не обязательно.
Тут уже я открыла рот.
– Ая, нет, – остановил меня Оз, – вечером объясню, но сейчас ты помолчишь.
Я непонимающе его оглядела. Да что тут происходит?
– А нифига, она мне тоже не перескажет ничего умного, – махнула на меня Фрея, – что не так с вашей школой? Я же не успокоюсь, вы меня знаете.
Илияс закатил глаза.
– Как уже обозначил представитель школьной организации, – нервничала психолог, – школа организует фундамент для создания семей ещё в школьном возрасте.
Моё лицо вытянулось. Оз-зи хмурился.
– Зачем? – тихо поинтересовалась, но меня услышали все.
– Ранние браки обусловлены наследованием, – был недоволен крокодил.
Фрея же сияла.
– Поэтому здесь процент старше-и-высшеклассниц, по сравнению с мальчиками, стремится к нулю? – едва удерживала себя на месте она, – я посчитала. Начиная с восемнадцатилеток их всё меньше и меньше. В классе их троих, – на Онни, Пич и Райду, – всего десять девочек, – смешок, – девять без неё, – на Пич, – в предпоследнем шесть. А в их, – на Грегори и Оза, – Мак, твои ставки?
Я пожала плечами.
– Две! – вскинула руки она, – из тридцати человек, две девочки. Лямис ушла по понятным причинам, тут в статистике нечего считать, но остальные где? Только твоя Мелания и ещё одна, но… готова? Вторая уже замужем! Ходит по школе со своим мужем под ручку, системным колечком сверкает. Они одноклассники, – кивнула на моё немое удивление, – и оба выпускаются в этом году. Что вы скажете на это?
Присутствующие скривились ещё сильнее от её умозаключений.
– При чём здесь наследование? – у меня тоже разыгрался интерес, пусть я и спрашивала только у смурного Оз-зи.
– Об этом говорили в интервью со мной, – явно мстил капитану Кернилс, потому как он смотрел на него с ухмылкой, – у каждой семьи высшего круга Костны есть наследственные правила передачи состояния. Чаще всего это происходит при вступлении в брак.
Мы с Фреей переглянулись.
– Мы то тут причем? – качнулась на месте подруга, – я имею ввиду девушки.
– Передача происходит от материк дочери, – Иль.
– В большинстве случаев от свекрови к невестке старшего сына, – Оз сквозь зубы и не глядя на меня.
То самое капиталовложение, про которое мы с Мел говорили! Только она объясняла немного по-другому. Про то, что сенатор не может иметь больше положенного – это понятно, как и про все деньги из-за этого у жены, но про браки я не слышала.
– А зачем при этом так рано жениться? – озвучила мою мысль Фрея, – для чего передавать все это имущество в восемнадцать, а?
– Потому что, как выразился Тедда, – капитан, – у всех семей есть традиции на этот счёт. И чем раньше ты исполнишь свои обязанности, то быстрее займёшь место в семейном совете. Условно начнёшь распоряжаться частью семейного бюджета, если не займешь место главы рода, да, Тедда? – смешок.
Кернилс расплылся в улыбке.
– Только если она родит сына, – довольное от него, – что касается тебя? Если ты всем прямо сказал, что ещё «нет».
Щёки стянуло вниз. Де… дети?! Я?
– Я выношу тебе предупреждение, – был в ярости Озерфир, – официальное.
Кернилс побледнел.
– Ты не можешь делать так по собственной прихоти, – уже не так нагло говорил парень, – тем более из-за личных недомолвок.
Это они про те три ступени до отчисления?
– Оз, – попросил Иль, – не порть ему репутацию так сильно. Несколько недель до выпуска. Будь ты… подобрее.
Капитан фыркнул.
– Прекратит рычать, и я сниму, – Оз.
– Идёт, – Кернилс, – но и ты не перегибай.
– Я подумаю, – крокодильи слова.
Мне же было не до них. Мысли в голове копошились и журчали переливами крови.
– То есть тогда в коридоре ты имел ввиду, что… – начала было.
– Наедине, – отрезал парень.
Естественно я принялась загоняться! И естественно он это заметил и помрачнел лицом.
– Я поэтому и не понимал, чего вы так тянете, – воспрял молчащий до этого Грегори, – понимаю ещё я, но у тебя верхний порог ограничений есть. И, знаешь, у большинства есть кому подхватить наследование, а вот с тобой тут сложнее.
Оз прикрыл глаза от смеси злости и стыда за своего болтливого друга. А вот Грег пытался понять, что не так, пока не узрел моё шокированное лицо.
– Верхний порог? – повторила, задыхаясь, – то есть.ю если ты до какого-то времени не…
– Женится, то потеряет все свои деньги, – почему-то обрадовалась Фрея, – тебе капец, Макакак!
Я чувствовала себя… в клетке? Будто эта дрянь повисла над моей головой и уже давит остриём.
– И-и сколько у тебя времени? – пропищала я.
– У «меня»? – дернул уголком губ он.
Я повернулась к нему. Оказывается, всё это время он не сводил с меня глаз.
– У нас, Ая, – продолжил крокодил, – не только у меня, – едва потушенный смешок, – до двадцати пяти. Четыре года.
Я выдохнула. Нет, ну если так, то всё же не совсем плохо. За такое время я как раз и планировала хм… созреть.
– Оз, – почему-то прошептал Грегори.
– Заткнись, – рыкнул капитан.
Фрея хихикнула.
– Подвох? – догадалась я.
– Вечером, – заставил нас всех присмиреть одним злобным взором Оз-зи, – Самерфил, ты узнала всю нелестную дрянь, или есть ещё за что тебя больше возненавидят?
Подруга хмыкнула.
– Говори за себя, – фыркнула она, – я Макушкостану глаза на твою наглость открыла. Так что пусть ищет себе парня без всяких тупых традиций.
До меня же дошло:
– Твой дед тебя торопит? – вопросила, – ты же у него тогда заберешь власть. Или нет? – совсем запуталась, – почему тогда он не отменит это всё?
– Потому что для того, чтобы это сделать, сперва нужно стать главой рода, Ая, – сузил на мне глаза Оз, – понимаешь? А ни Райран, ни я это место полностью не занимаем. Всё, – со всей возможной яростью, – помалкивай. Пока у меня ещё есть силы не рычать и на тебя.
«Бросай его!» – сложила пальцы трубочкой и продекларировала Фрея.
– Чтобы ты заняла её место? –её действия раздражали Грега.
Она цокнула.
– Отвали от меня, – презрительно поджала губы девушка, – тебе ещ раз сказать? Нет, Грегори. Я не буду с тобой встречаться.
Онника резко вскинула голову, выглядя так, будто вцепится в горло оппонентки через один кроткий бросок с места.
– Ещё бы ты была кому-то нужна для такого! – вот кто был злобно-высокомерным.
Я даже не ожидала от неё такой реакции, не то что Грегори, сменивший бледность от ответа Фреи на неверие, благодаря Онни.
– О, я заметила, что ты та самая защитница его чести, ни в коем случае не являющаяся влюблённой в своего «друга», – подруга язвила как обычно колко.
– Вот именно! – завопила Онни, – он мой друг, ненормальная. И если у тебя друзей нет, то ты и видишь в окружающих тех, кто хочет с тобой отношений!
Мои проблемы как-то медленно ушагали на второй план, тем более Оз-зи виновато тёр мою руку в своей, пробегая пальцами по запястью.
– Так я и не отрицал, что она мне нравится не как друг, – вставил своё слово отчего-то взволнованно-довольный Грег.
Онника аж вскрикнула.
– Ты же любишь меня! – округлила глаза она.
Фрея ядовито засмеялась.
– Смотрите, принцесса не может вытерпеть то, что восхваляют не её, – бросила девушке, – будешь тупить, кукла, и второго ухажера просрёшь.
– Не выражаемся! – напомнила о себе психолог, – и прошу прийти ко мне с этими разговорами лично, либо в компании всех участников спора, а не занимать присутствующих тем, что их не касается.
– Вам же это не помешало устроить прожарку нам с Аямако, – решил слить свою напряженность именно на женщину Оз.
Она смутилась.
– Это личный приказ королевы, тут я бессильна, – она прочистила горло, – вопросы мне тоже передали от её уполномоченных. Я лишь посредник, и насколько мне известно, из-за подписанных вами отказов от привития, вести ваше дело будут лично представители государственной власти.
Оз почему-то улыбнулся.
– Скорее Нифелия лично приедет капать на мозги, – вздохнул он, – поставьте отметку в своём документе, что в эти два месяца беременность мы не планируем.
У меня же что-то смущенно щелкнуло:
– А куда деваются те девушки, которые выходят замуж из старших классов? – мысли были совсем тягучие и ленивые.
Будь моя воля, то я бы прям здесь легла и погибла под гнетом мироздания. Уровень дофамина упал? Ещё бы, есть хотелось всё сильнее.
– Домашнее обучение, – отметил то, как я расплываюсь по дивану, двигая его, Оз-зи, – Ая?
Живот начал бурчать. Мне стало лень моргать.
– Никто же не хочет видеть целых три класса с животами, – хихикнула Фрея, – правильно, нечего остальным показывать, что их ждёт.
– Особенно если вы строите стены до совершеннолетия, а после их рушите за секунду, – хмурился Эрни, – естественно у вас будет ненормированное количество детей, рождённых в период с марта по август.
Глаза расширились. А я даже внимания не обра… Оз! Фрея! Грегори! Я! Онника! Я? А я то тут при чём? Я же даже близко не после школы была… придумана.
– А ты какого месяца? – поинтересовалась у Эрнеста Фрея.
Тот улыбнулся.
– Начало октября, – ответил он.
Она смешно скривила лицо.
– Фу… понятно почему ты такой дотошный миротворец, противозные весы! – смешок от неё, – хотя я лучше бы поменяла вас датой рождения с этим… – на Тинго, – тормознутым водолеем! И мозгами заодно.
– Вот откуда в тебе эта вера в небывалое, – понял Оз, – тебя одолело похмелье?
Я уже лежала наполовину на его плече. Был бы он хоть немного удобным при всём при этом.
– Мы же никуда не поедем после просмотра видео? – шёпотом спросила у него.
И не потому что хотела сделать это тихо, а потому что голос повышать тоже требует сил.
– Нам нужно многое обсудить, – напомнил он.
Мой тяжёлый вздох заставил его усомниться. Нам включили проектор.
– Как договаривались, участники Фратрии! – напомнила о себе психолог, – будьте внимательнее.
«Способы предохранения». Отлично. А то никто не видел этот обучающий ролик.
– О, Макака! Это тот самый, который мы не досмотрели, потому что Редж припёрся, комментировал и пытался тебя спичками поджечь, – обрадовала меня Фрея, – крокодил, будь умнее – шепчи на ушко, а не на весь класс.
Оз сидел с каменным выражением лица и смотрел на экран.
– Ух, вот это графика! – продолжала подруга, – я бы посмотрела на человека, который так красочно рисовал спермотазоиды. А оттенок какой выбрал!
По кабинету прошлась волна смешков. По всем, кроме старших парней – они привыкли молчать и не реагировать на раздражители на уроках. Оз даже сидел прямо, как за столом.
– Обсудим в моей комнате? – я всё хотела ему «намекнуть», что было бы хорошо, если он меня туда понесёт, – а ещё я голодная.
– Значит отправимся поесть, – коротко и не поворачиваясь ко мне.
Но он вообще не осознавал мой настрой, поэтому я продолжила:
– Я не хочу, – буркнула.
– Гормональный поведенческий скачок, – дернул щекой Оз-зи, – у тебя середина цикла.
Щеки вспыхнули. Как он это высчитал, прости система?
– А ещё ты пахнешь ярче и вкуснее, чем обычно, – так и продолжая разглядывать биологический разврат на экране.
– Если ты меня дотащишь до своей двухместки и потом, то я согласна поехать к тебе домой, – отчеканила, отчего он медленно и с поднятой бровью повернул голову в мою сторону, – в смысле там можно полежать, – вторая его бровь возвысилась, – в том смысле, что валяться буду я. Без тебя, – если бы у Оз-зи была третья бровь, то она бы тоже была на лбу, – ты оттуда меня не будешь заставлять выходить или ехать куда-то, – догадалась как сказать я, – я просто хочу немного подеградировать. Завтра и так ехать на ужин к родителям, а сегодня можно и полениться.
Крокодилу хватило секунды на раздумья.
– Твои вещи в четырехместке. Завезём Грегори, и поедим уже дома, – улыбнулся он.
– Только если ты не будешь приставать, – обозначила границы.
Оз-зи ухмыльнулся.
– Буду, – разрушил всё, что я понастроила.
Пришлось цокнуть для виду. И закрыть глаза, пока его ехидство отворачивалось. Ну и пусть сидит довольный, я лучше посплю.
Так, Аямако, главное не сопеть громко.
Оз честно донёс меня до переднего пассажирского сидения, в которое удобно посадил, сунул в руки купленный минутой ранее пирожок с картошечкой и под несчастный цок Грегори обошёл четырехместку до водительского.
– Ну вот я и сижу позади, – трагично хихикнул Грег, – а что дальше?
– Скажи спасибо, что я всё ещё согласен тебя возить, – оглядел мрачно жующую меня капитан, – Ая, если ты перестанешь выглядеть сродни умирающему лебедю и сделаешь обычное лицо, то я не заставлю тебя куда-то идти, – смешок, – даже от гаража до комнаты.
Я зевнула. Он меня почти сразу разбудил, как я вырубилась. Послал Грегори до столовой, чтобы прервать вой моего живота, который он слушал в унисон с моим же сопением на его плече все полтора часа видео.
– К-хм, – пытался незаметно встрять Грег, – Оз, отец сегодня дома. Ты же не против компании чуть побольше? На одного меня.
– Против, – отчеканил крокодил.
Мне на всё это было лениво настолько, что я тратила всю свою мощь на пережёвывание и начавшееся переваривание.
– Козёл… никуда не годный, – обозвал друга Грегори, – правильно тебе Мако не даёт, ты тот ещё говнюк.
Оз закатил глаза и повернул в непривычную для меня сторону от школьных ворот.
– Давай без твоих бессмысленных бурчаний, – разглядывал дорогу Оз-зи.
– О, я вспомнил! – как обычно был сверхболтливым Грег, – мне Онни вчера написала, – он был счастлив, – естественно про тебя, сволочь, – под смешок Оза, – но я даже смог от неё добиться ответов на свои вопросы! – он тяжело вздохнул, – но я к чему это: они с Пич составили список причин почему вы с Мако ещё вместе, прописывая напротив каждой как вас… расстать. Похвалите меня, потому что я про каждую сказал, что оно всё неправильное и нерентабельное.
– Для чего это вообще обсуждать? – завернул на их улицу Оз.
– Она меня больше часа пыталась убедить, что Мако из тебя тянет соки, – хихикнул парень, – деньги там, возможности и всякие плюшки вроде послаблений на тренировках. Вроде как она тебя попользует и бросит, когда ты ей надоешь. А сам ты от неё ничего не получишь.
Мы остановились у знакомого «дворца» с витражными дверями. Я запихала в рот оставшуюся выпечку и продолжила уныло жевать с набитыми щеками.
– Иди уже отсюда, – послал друга Оз.
– Я к тому, что хватит подкреплять слухи, – открыл дверь Грег, затем вышел и добавил, – переспите уже, чтобы я знал, что ей отвечать.
И закрыл дверь, чтобы сбежать побыстрее. Дёрнувший щекой Оз-зи резко ухмыльнулся и сдал немного назад, отчего до слуха донесся звук удара, а после и брань подбитого Грегори сквозь приоткрытое окно со стороны водителя. Через секунду светловолосый парень добрался до ступеней, показал нам кулак и недовольно вошёл домой, где перед ним открыли двери.
– Если тебе не нравится его болтовня, то я могу поговорить с ним об этом, – тронулся с места Оз.
Я следила за медленно проползающим домом, разделяющий поместье Оза от отца Грегори. Я бы тоже на месте Грега ленилась тут ходить – здесь по меньшей мере километр расстояния.
– Поедим, вечером посмотрим фильм, можем устроить что-то ещё, если ты захочешь, – он вывернул руль влево, объезжая собственный забор, – однако между этими мероприятиями мне придётся уйти на пару часов в кабинет. Я обещаю справиться сам, но ты можешь спуститься со мной.
Снова поворот, только в этот раз в уже открывающийся по считывателю номера гараж.
– В любом случае с тобой будет Гик, как сопровождающий, – начинал хмуриться Оз-зи, – или я могу отложить все дела на завтра, вернее, на послезавтра. Мы же едем завтра к твоим родителям, где пробудем скорее всего до самой ночи. Да, ты права, – он кивнул и остановился напротив более привычной мне двухместки, потеснив ещё одну с этой стороны, – проведём время вместе, – улыбка, – Райран дома. Но он нас не потревожит, поэтому чувствуй себя свободно. Ты здесь…
– Ты нервничаешь? – удивилась я.
Он так и остался сидеть на месте, теперь глядя на меня в упор.
– Да, – отчеканил, – ты молчишь, Ая. Что я сделал не так?
Я медленно потянулась, принимая то, что сидела в совсем неудобной позе и не замечала.
– Ни на что, – удерживала себя от того, чтобы не растечься опять, – можно я сегодня помолчу, а ты поговоришь?
Он был в ужасе – это читалось в его глазах. И не верил мне, что я не обиделась. Ну правильно, он же свою показывал именно молчанием. С Онникой так делал.
– Ты уверена? – подтвердил мои догадки.
Наклонилась, чтобы припечатать ему чмок в щеку и ответила:
– Ты обещал меня унести, – напомнила ему.
Вот теперь он недоумевал. А я вообще не хотела ничего объяснять, поэтому позволила себя неуверенно поцеловать в ответ и подождала его задумчивые шаги до моей двери.
– Ая, у меня паника, – поднял меня вместе с рюкзаком он, – давай без прикрас. Тебя расстроило то, что я говорил у психолога? – он активно думал – в его глазах мелькали мысли, – хотя, где именно я мог там ошибиться? Я говорил и более неприятные вещи при тебе, тем более… хм. Грег, ты расстроилась из-за него? Или из-за того, что я не могу пробыть с тобой весь вечер? Так я отложу всё! Вот прямо сейчас.
Меня вынесли в общий коридор. Уже знакомый. По нему нам предстояло пройти до середины к двери в жилую часть здания. Что странно – теперь здесь было совсем пусто, особенно это было заметно по открытым дверям в бальный зал, из которого не доносилось ни звука. Огромное помещение без единой души. А Оз ещё говорил, что здесь не бывает одиноко. Тут никого в пределах внушительного пространства!
– Кто всегда молча давил на тебя, когда обижался? – выдавила, переведя взгляд с пустых помещений на тревожно настроенного Оза, пронесшего чип над стойкой у дверей.
– Мать, – выдохнул он, – но ты не права. Она молчала всегда, по большей части не замечая меня или пытаясь отделаться, – глядя на жилой коридор, – это убивало.
В груди что-то кольнуло.
– Я молчу, потому что мне с тобой хорошо и комфортно, – прошептала, прикрывая уставшие глаза и утыкаясь лбом в его шею.
– Я разговариваю с тобой по той же причине, – вообще не понимал меня он.
Это… умиляло.
– Что мне сделать, чтобы ты разговорилась? – по лестнице уму нести меня уже было не так легко, но он вообще не возмущался.
Прав был папа, говоря тогда, что мама «в том возрасте», чтобы носить её на руках. Мне было так уютно в его руках, что я хотела идти с ним так вечно.
– Оз, я понимаю твой настрой, но с моей стороны это выглядит как садизм от тебя, – снова зевнула, – говори ты. Я очень внимательно слушаю.
Снова несколько коридоров, таких же молчаливых, а после распахнутые двери в связку комнат Оза, диван, на который мы сели всё в той же позе – сперва он, а потом я в его объятьях. Мне хватило мгновения, чтобы отбросить на пол рюкзак и растечься на парне.
– Что ты будешь есть? – через минуту очнулся Оз-зи.
Я пожала плечами.
– На твой выбор, – пробормотала.
Ещё через пару минут он попытался меня разуть, в чем ему помешал принесшийся с громким ворчливым «Мяу!» Гикискус, сразу и без предупреждения прыгнувший мне на живот и оставивший там четыре похожих на лапки синяка.
– Новые цветы ходил жрал? – хмыкнул над моей головой крокодил, наблюдая за тем, как я скидываю кроссовки сама, – Ая, эта штука с твоей шеи вообще удобная?
Стоило ему расстегнуть медицинский воротник, как опора для головы исчезла совсем, и ему пришлось терпеть моё полное состояние лужи.
– Тебе нехорошо морально или физически? – устроился подо мной Оз.
Гис тёрся о мою руку сам, нагло поднимая ту, заставляя меня его щупать и игриво мурча.
– Я растратила все силы на социализацию и движения в этой половине месяца, – поправила парня, – мне не плохо. Я просто хочу лежать и не двигаться ближайшие сутки, а ты, прости за это, но попался на роль используемого объекта. Обычно из-за этого страдает папа.
Либо моя кровать, всё прилипающая к спине.
Озерфир хмыкнул более расслабленно.
– Гормональные всплески, – утвердительно произнес он, – если ты говоришь про половину месяца, то следующий раз придется на…
– Дни лени, – опередила его.
Смешок мне на ухо.
– А я не видел в тебе капризности, – почему-то улыбался он, – можно мне список, чтобы я подготовился заранее?
Очередной мой зевок и… я проснулась от того, как заиграл универсальный звонок телефона совсем где-то рядом. На столике горел экран. К нему такой же едва проснувшийся Оз-зи и потянулся, потревожив сразу всю конструкцию из меня, себя и кота.
– Адам, – усиленно тёр глаза принявший звонок крокодил, – два часа ночи. Неподходящее время для звонка.
Я перевалилась на бок к самой спинке дивана, потеснив Оз-зи к краю и решила повернуться, чтобы подлезть под его руку и положить голову на грудь.
– Да, мы у меня. Уснули, как только приехали, – прижал меня к себе он, – Самерфил? Было бы странно, сумей она дозвониться до оставленного в их комнате телефона Аи, – хмык, – она забыла его ещё во время поездки с вами, – напомнил, – да, я планировал отвезти её домой, однако мы уснули на более длительное время, – тишина с минуту, – нет.
Я цокнула, нахмурилась и села, чтобы оглядеть в полумраке заспанное лицо своего парня, забрать у него телефон и фыркнуть в трубку:
– Пап, дай поспать! Все отлично, никто меня не заставлял, противоправных действий не совершал, и вообще ничего не делал. Так что всё. Хватит меня опекать, иди спи. А ещё передай Фрее, что я ей тоже ночью буду звонить, когда она в ухо Тинго будет сопеть, – и не дав ему ответить, – спокойной ночи.
Отключилась и отдала телефон.
– Он сказал увезти тебя в общежитие, – контролировал свою усмешку Оз-зи, поднимаясь с явно маловатого для нас двоих диванчика, – ни на что не намекаю, но в кровати спать удобнее.
Я потянулась и взглянула на дверь на террасу. Ещё бы было что-то видно сквозь частую узорчатую рейку до самого потолка снаружи.
– Пойдём поедим, – напомнила ему про то, что уснула голодной, – и можно мне твой телефон? Я Фрее напишу, чтобы не донимала больше папу.
– Спустимся на кухню? – позволил мне развалиться на диване только в компании Киса, – из персонала сейчас только охрана.
Он хмуро потянулся, намекая на неправильную позу для сна парой минут ранее.
– Не думала, что ты тоже уснёшь, – начала печатать Фрее негативную поэму о том, что звонить папе ночью – идея противоположная здравости.
– Я тоже, – ответил мне с ухмылкой парень, – силы восстановились?
Кивнула.
– Поем, и точно будет заряд, – села и прочитала ответ подруги: «Теперь я знаю номер идентификатора крокодила. Могла бы и предупредить о том, как повлияли на тебя видео о контрацепции. Ха! Надо написать тем, кто их клепает, и сообщить о ровно полярном выводе, который ты сделала».
Настроение было ехидное, поэтому мой ответ ей: «Смысл был не в запрете, а в том, как делать всё правильно и без последствий. Откуда тебе знать кто что использовал, а что нет?».
Тут же от неё: «Никто ничего не использовал. Иначе ты бы так нагло не отвечала. Так что я всё знаю. Не надо мне тут».
Вернула телефон сразу же пробежавшемуся взглядом по чату Оз-зи, с ухмылкой ушагавшему в сторону личного выхода в сад.
– Тапочки, – всучил озвученное мне, – пойдём. К кухне легче всего попасть через общую террасу. Гис?
Кот секунду примерялся на месте, а после рыжей волосяной тучкой прыгнул в руки хозяина и разлёгся там, разглядывая меня.
– Это те самые, которые мы купили в начале недели? – обулась я, шевеля ногами за Озом, – и которые ты «забыл» в своей машине.
– Те были зелёные, Ая, – хмыкнул парень, позволяя мне выйти из комнат первой, – а эти… а эти я купил месяц назад.
Я аж остановилась, чтобы обернуться.
– Попытка компенсировать моё расстройство тем, что у нас могло не получиться, – он улыбнулся и предложил свой локоть, – странный способ, но если делать вид, что всё идет не по… лучше, чем на самом деле, то становится легче. Пусть и на краткий миг.
Мой кивок, первая ступень лестницы с гулким стуком резинового каблука тапочки о неё и моё смущенное признание:
– У меня твоя ленточка на Десмонде привязана к лапке, – под его осчастливленную широкую улыбку.
– Я заметил, – довольный тон, – но я в любом случае победил. В верхнем ящике прикроватной тумбы лежит твоя справка.
Сперва мне стало смешно.
– Не особо романтично, но… – медленно с лица сползла усмешка, – это было через полторы недели, как мы приехали с Фреей.
Оз дёрнул бровью.
– Да-а? – открыл передо мной дверь кухни, – получается, я попался.
Серый прямой взгляд на меня с ухмылкой на губах, пока он спускал кота на стол и садился за барную стойку. Весь розовый настрой сбил мой булькнувший живот, решивший, что сейчас самое время напомнить о себе китовым воем.
– В холодильнике всегда есть что-то на такие случаи, – указали мне, отвлекшись на телефон.
Обе наглые морды остались ждать моих действий. Особенно смешил Кисси, который сперва засеменил лапками по стойке за мной, а потом перепрыгнул на противоположный стол, где потрогал лапкой холодильник и посмотрел на меня с ожиданием.
– Будешь закрывать, следи за хвостом – он обожает совать его между дверцей и камерой, – закинул ногу на ногу Оз-зи, наблюдая за мной.
А я видела всё слегка странно, поэтому:
– Мне казалось, что это ты должен быть гостеприимным хозяином, – намекнула ему и повторила жест Гикискуса по отношению к холодильнику только пальцем.
– Зачем мне делать это, если у меня есть ты? – подпёр голову рукой.
Кристально. И маскулинно. Однако мы это обсуждали, так что. Ладно, всё. Я, так я.
– Тут всё в контейнерах, – тяжело вздохнула я, – непрозрачных.
– Они подписаны, – снова внимание в телефон, – духовой шкаф справа, блюда на полке у раковины, приборы в верхнем ящике.
О, это я заметила, спасибо.
– Что будет кушать, моё солнышко? – пригладила Кису шерстку на голове, – рыбку?
– Там должен быть гротен к ней, хотя я не против рататуя, что остался с обеда, – ответил Оз.
Поворачивалась к нему я медленно и с извинительной улыбкой. Он заметил это боковым зрением, вгляделся в моё лицо, перевёл глаза на нас с котиком вкупе и догадался:
– Вот, значит, как, – иронично.
Замявшаяся я нашла всё, что он перечислил, и поставила разогреваться, чуть не забыв про себя. Мы с Гисом хотели что-то пожиже.
– Будешь супчик? – поставила высокий контейнер на стол, – у тебя вообще есть своя мисочка?
– Я все ещё жду, что ты спрашиваешь это у меня, – хмыкнул Оз.
– Какого черта тебя не было на встрече с этими… (ненормальными) Элкоцерами?! – заставил меня вздрогнуть крик Райрана, пока тот яростно шагал в сторону обеденного стола у самых витражных окон, – я, черт тебя дери, не нанимался… чего ты скалишься, шут, мать твою за шкирку?
Всё это было выдано громогласно и на онтелбанском, с их отчетливыми рычащими фразами. Интересно, в восприятии Оза я должна была понять или нет? Он же не знает какие именно языки я знаю и в какой степени. В системе этого не указано, папа постарался.
– И тебе доброй ночи, Райран, – и в самом деле улыбнулся Оз-зи, только говорил он на нашем и спокойно, – я проспал.
Если бы на меня так наорали, то я бы как минимум была в ужасе, что собственно и демонстрировала. Крик в любых его проявлениях – вообще не моё. Я его последнее время опасаюсь и реагирую плохо.
– Прос… – скривился мужчина, – чего… (блин)? – и тут его взгляд различил мимикрирующую под кухню меня, очертившись ровными кругами глаз, светлой радужки и сузившихся зрачков, – ма-атерь божья, ты реально её сюда притащил.
Всё ещё на «непонятном мне языке», но уже совсем по-другому: стократно тише, спокойнее и удивлённее, пусть и со стальными нотками в голосе.
– Продолжай, Ая, он нам не помешает, – принял свою еду почему-то яро довольный Оз, – а ты не выражайся при ней, – смешок, – да, Ая. Вопрос. Насколько хорошо ты знаешь Онтелбанский?
На уровне широкого использования. Я могла перевести даже ругательства его деда.
– Отдельные слова, – солгала.
И очень сильно этому испугалась, отчего пришлось поворачиваться к духовке быстрее, скрыв глаза от его возможности всё понять.
– Вообще при ней ничего не говори, – перешёл на тот язык Оз, – если не поймёт, то додумает. А у тебя не рот, а чисто помойная яма.
Райран вынул из нагрудного кармана пиджака пачку сигарет и достал одну.
– Кто бы говорил, – усмехнулся мужчина.
– И это тоже нет, – щурил глаза от того, как я перегрела его еду крокодил, – она костнийка. Ей это не понравится.
Дед фыркнул.
– Хорошо же у тебя зудит, сучёныш, если ты сам себя в дерьмо загнал, – повторил ленивую позу Оза он, – вот всё хорошо. Признаю – красивая. Но глаза ещё уже могли быть? Чисто насмешка над кровью отцов. И ладно бы моих – там твои в гробах вертятся.
Садилась я ровно за Оза, чтобы меня больше никто не рассматривал. И вроде как соврала, так что отвечать не могу, но с другой стороны бесит, аж руки трясутся.
– На ушко Нифелии поворчи, – ядовито ухмыльнулся Оз-зи, – она оценит твои предварительные ласки.
А. Это у них семейная манера общения. Зачем папа учил меня этому языку? Лучше бы я просто слушала абракадабру.
– Ох и сволочь, – прошипел дед, – я тебе и слова не сказал, что ты эту бледную немощь собрался… а погоди. А чего это она здесь глазками лупкает? Утырок Фиджез уже подъезжает? – перевозбужденное, – или всё же дал добро?
Оз цокнул. Я сузила всю свою злость на мужчине, причём он сразу же отвёл взгляд.
– После того, что ты ему сказал, он мне ещё и запрет выставил на приближение к ней ближе, чем на полтора метра, – смешок капитана, – так что фильтруй общение с ним. Особенно про меня и Аямако.