Здесь две части: 1) опровержение посредством исследования – являются уходящий (‘gro-ba-po) и уход (‘gro-ba) тождественными или нет; 2) опровержение посредством исследования – имеются или не имеются две активности в активности, постулируемой у уходящего.
{104} Предположим, кто-то утверждает: «Хотя нельзя сказать, что вступление [в уход], уход и остановка являются тремя путями, [т. е. тремя темпоральными локусами], а также что они являются или не являются тем, кто уходит, или являются кем-то еще – ни тем, ни другим, все же, видя, как Лхеджин уходит, его называют уходящим. Поэтому уходящий и активность ухода существуют по собственной природе».
ММК, глава II, шлока 18[293]:
«Тот уход и есть тот самый идущий», –
Хотя так говорят, это неправильно.
«Уход и идущий – это разные вещи», –
Хотя так говорят, это неправильно.
Если бы самосущим способом существовали оба [феномена] – активность ухода шагающего Лхеджина и Лхеджин, который шагает, то они должны были бы являться установленными в качестве идентичной или разной природы. Однако хотя и говорят, что та активность ухода и тот самый уходящий имеют идентичную природу, это неправильно. Тогда кто-нибудь может спросить: «Почему это неправильно?»
ММК, глава III, шлока 19[294]:
Если бы то, что является уходом,
Было бы идентично уходящему,
Тогда деятель и действие идентичны –
Такой следовал бы абсурдный вывод.
В случае если бы то, что является активностью ухода, и уходящий имели идентичную самосущую природу, тогда вытекало бы абсурдное следствие, что деятель, а также само действие, – т. е. активность, – являются одной и той же вещью. И тогда не было бы возможным сказать: «Это – активность, а это – деятель» и определить между ними различие. Но, тем не менее, активность пресечения и пресекающий субъект – это не одно и то же. «Следовательно, эти два [феномена] не установлены как идентичные по собственной природе», – таков вывод, заключаемый посредством метода «отбрасывания обратного» (bzlog-pa-‘phen)[295].
MMK, глава II, шлока 20[296]:
Если уход и уходящий представляются
Совершенно разными [феноменами],
То тогда [абсурдным образом] есть уход без уходящего
И уходящий без ухода.
Предположим, с другой стороны, кто-то полагает, что активность ухода и уходящий являются самосущими вещами, которые являются совершенно разными. В таком случае должны бы существовать такие воспринимаемые объекты как уход, не зависящий от уходящего, и уходящий, который не зависит от активности ухода. Но поскольку такого не наблюдается, то посредством метода modus tollens, отбрасывающего абсурдное следствие, установлено, что эти два [феномена] не существуют как совершенно разные. Здесь логика подводит к тому, что если бы они существовали совершенно отдельно в силу их собственных характеристик, то не были бы никак связаны друг с другом, и было бы некорректно говорить, что они зависят друг от друга, – это было бы подобно [соотношению] сосуда и одежды.
Предположим, кто-то утверждает следующее: «Поскольку нет деятеля и активности, установленных в качестве двух различных объектов, то я признаю, что они не разные, но поскольку эти два [феномена являются референтами] разных выражений, то идентичными их тоже не признаю. Поэтому эти два [феномена] установлены к бытию (grub-po), хотя не являются ни разными, ни идентичными.
ММК, глава II, шлока 21[297]:
{105}
Если, не будучи установенными ни как идентичные вещи,
Ни как разные вещи,
Они не являются существующими,
Тогда как вообще существуют эти два [феномена]?[298]
Если деятель и активность не являются существующими, будучи установленными ни в качестве идентичной вещи, т. е. идентичной самосущей природы, ни в качестве разных вещей, т. е. [вещей] разной самосущей природы, тогда объясните – как эти два [феномена], установленные [к бытию] самосущим способом, могут существовать? Скажите! Когда увидите, что они не могут существовать самосущим способом, то [это представление об их самосущем бытии] исчезнет, будучи просто измышлением, приписанным этим [феноменам]. Когда цема полностью устраняет самосущую идентичную природу и самосущую разную природу, необходимо также отбросить из системы мышления [представление] о существовании самосущей третьей альтернативы. Здесь у кого-то может возникнуть вопрос: «Хотя те два [феномена] не существуют теми двумя способами [как идентичные или разные самосущие феномены], каким же образом происходит цепляние за них как существующих по их собственной природе?» Здесь имеет место следующий образ мышление. «Идентичность» принимается за отсутствие различных референтов для разных имен, а «различие» имеет тот смысл, что вещи существуют как инаковые объекты, не имеющий связи; и они[299] полагают, что, хотя они не существуют этими двумя способами, тем не менее, все же существуют по собственной природе. Такое сомнение не возникнет, когда идентичная самосущая природа и разная самосущая природа будут подвергнуты отрицанию средствами цемы. Высказывание ватсипутриев (gnas-ma-bu-pa) о том, что личность не является ни постоянной, ни непостоянной, следует понять, рассматривая аналогичным способом.
Предположим, кто-то выдвигает следующее утверждение: «Когда говорят: “Здесь уходящий Лхеджин идет”, обычным людям известен предмет этого высказывания. Когда говорят: “Там оратор произносит речь”, “Рабочий работает” и т. п., то известно, что поскольку некто является оратором, то он является произносящим речь, и поскольку некто является рабочим, то он является работающим. И аналогичным образом, поскольку некто является уходящим, он является тем, кто совершает уход, благодаря которому он определяется как уходящий. Выражаться так не является ошибкой».
ММК, глава II, шлока 22[300]:
Уход, благодаря которому некто появляется как уходящий,
Не инициируется тем, кто уходит[301],
Поскольку он не существует до ухода[302].
Итак, кто и где является уходящим?
Тот уход, чья активность ясно обнаружила [Лхеджина] в качестве того, кто уходит, не является тем уходом, которым он как уходящий идет, т. е. он как уходящий не осуществляет тот уход. Ибо если бы уходящий [как уходящий] существовал до активности ухода, тот этот уходящий должен был бы [в это время] идти по тому пути. В этом случае, подобно тому как Лхеджина видят уходящим в какое-то селение или город, являющийся иным объектом, до [появления] активности ухода и независимо от нее уходящего нет.
{106} Поскольку сама та активность, которая определяет нечто в качестве уходящего, является функцией, благодаря которой уходящий идет, то в соответствии с представлением о самосущем бытии активности ухода эти два [явления] должны последовательно [появляться: ] одно после другого. Но в конвенциональном смысле это не принимается. Почему так? Рассмотрим пример, когда говорят: «Росток возникает». Если росток, которому предстоит появиться, не существует до того как возник, то неправомерно говорить, что он возникает; а если существует, то нет необходимости возникать вновь. Подобно тому, как опровергается существование возникновения в силу собственных характеристик, относительно Лхеджина, квалифицируемого в качестве уходящего, неправомерно говорить, что он уходит, если он не существовал [как уходящий на этом пути] до того как возникла активность ухода. А если существовал, то он уже достиг статуса уходящего, и нет необходимости снова уходить, чтобы стать уходящим. Но все же если даже по достижении статуса уходящего он должен идти, то тогда та самая активность ухода, благодаря которой он определяется как уходящий, не функционирует, поэтому они должны осуществляться последовательно.
Оба наставника объясняли это так, как было представлено нами выше. Но согласно трактату «Праджняпрадипа» [74a], это является избыточным по отношению к опровержению в контексте шлоки «Если в то время, когда нет ухода,/ Нет места тому, кто уходит,/Сейчас говорить: «Уходящий уходит» /Как может быть чем-то разумным? [MMK II: 9]. Однако дело в том, что это [т. е. опровержение в шлоке 22] выполняется в отношении тезиса, что если активность ухода – это референт глагольной фразы, то тогда слово «уходящий» не имеет референта. Здесь заключается большое отличие [от опровержения в шлоке 9].
Теперь предположим, что кто-то полагает, что хотя уходящий не уходит посредством той активности, благодаря которой он стал уходящим, тем не менее, он уходит посредством иной, второй активности.
ММК, глава II, шлока 23[303]:
Иным, чем уход, благодаря которому [некто] виден как уходящий,
Не является тот уход, когда он уходит.
Ибо в том единственном, кто уходит,
Не может быть двух уходов.
Вторая активность, отличная от той активности ухода, благодаря функционированию которой уходящий был ясно проявлен как таковой, не является функцией, благодаря которой уходящий уходит. Это потому, что в одном уходящем не может быть двух активностей ухода. Здесь, как и выше, Бхававивека обвиняет Буддапалиту в ошибке избыточного опровержения, а также в том, что другая активность им не опровергнута, и что ошибочно признается только единственная активность ухода, и вследствие этого также ошибочно принимается, что благодаря ее наличию можно устанавить, что уходящий – уходит [74b]. Но первой ошибки нет. Почему – объясняется так же, как и выше. Демонстрируется неприемлемое для оопонента следствие, вытекающее из допущения о существовании двух отдельных активностей, что в этом случае один и тот же уходящий должен будет осуществлять две активности ухода, с чем оппонент не может согласиться, так что ошибки [со стороны Буддапалиты] нет.
{107} Ранние комментаторы объясняли, что обе главы этого трактата – первая и вторая – опровергают утверждение о том, что уход не является активностью, а что оно является действием, которое осуществляет уходящий, для того чтобы реализовать [уход]. Но это также неправильно. Ибо совершенно ясно, что [здесь автор, ] проанализировав, функционирует или нет в качестве ухода та самая активность, благодаря которой [некто] определяется как уходящий, затем дает опровержение[304]. Такие высказывания как «оратор осуществляет активность произнесения слов», «дровосек осуществляет активность рубки дерева» точно так же подлежат опровержению.
MMK, глава II, шлоки 24–25ab[305]:
Тому, кто стал уходящим,
Невозможно уходить по трем путям[306].
И также тот, кто является неуходящим,
Не уходит по трем путям.
Тот, кто стал и тем и другим,
Также не идет по трем путям.
«Тот, кто стал уходящим», и «тот, кто является неуходящим», были уже объяснены. «Тот, кто стал тем и другим» считается «уходящим» в зависимости от некоторых его аспектов и «неуходящим» – в зависимости от других аспектов. Этот [феномен] объясняется способом, сходным с тем, как ранее было объяснено «то, что не является обеими альтернативами». Под «уходом» здесь имеется в виду уходить в то место, что должно быть пройдено (bgrod-par-bya-ba-‘o).
«Три аспекта» (rnam-pa-gsum) здесь означают пройденное, не пройденное и то, что уходящий проходит сейчас. Так объясняет Буддапалита [174b]. В соответствии с этим, тот, кто стал уходящим, не совершает уход там, где путь должен быть пройден: ни в одном из трех темпоральных локусов пути – ни в уже пройденном, ни в еще не пройденном, ни там, где он ходит сейчас. Два других случая[307] могут быть рассмотрены так же. В «Прасаннападе» говорится, что уход не имеет места ни в одной из [альтернатив]: ни как являющееся уходом, ни как не являющееся уходом, ни как то и другое. Это будет объяснено в восьмой главе.
[MMK, глава II, шлока 25cd[308] ]
Поэтому уход, уходящий и также то,
Что должно быть пройдено, являются несуществующими.
Поскольку выполненный анализ не обнаружил ни того, что должно быть пройдено, ни уходящего, ни ухода, то, следовательно, эти три [феномена] – активность ухода, уходящий и то, что должно быть пройдено, – не являются существующими по собственной природе. Обычные люди главным образом под влиянием конвенций [относительно] множества [видов] активности цепляются за вещи как реальные, а среди активностей главной является активность ухода.
{108} Следовательно, если опровергнуть ее самосущее существование, то тогда все остальные виды активностей и деятелей (bya-byed) тоже будут понятыми точно так же. Поэтому излагается опровержение самосущей природы в отношении прихода и ухода (‘gro-‘ong). Идти отсюда до другого места – это [означает] прийти к тому самому, что пребывает в том месте, поэтому относительно прихода (‘ong) не будет объясняться отдельный аргумент, опровергающий его самосущую природу.
Итак, в целях опровержения идеи о том, что глубинный смысл пустоты прихода и ухода от самосущей природы доказывается простой софистикой, и для того чтобы показать: «Все сутры из Слова Будды, где говорится об отсутствии прихода и ухода, являются предметом, объясняемым в данной главе», сделаем краткое дополнение цитатами из сутр окончательного смысла. В «Лалитавистара-сутре» (rgya-cher-rol-pa’i-mdo) сказано:
Если есть семя, то точно так же есть и росток,
Росток не является именно таким, каково семя.
Он – не иное в сравнении с ним и не является им.
Это то, что не является постоянным и не является прекращающимся.
Это – дхармата [mDo sde kha 89b].
Здесь опровергается, что само семя совершает переход, чтобы стать ростком, и что росток приходит откуда-то еще, а не из семени. Если бы первое имело место, то семя должно было бы оставаться постоянным, но это не тот случай. Оставаясь еще существовать даже в период ростка, оно, [тем не менее, ] не является постоянным. Если бы имел место второй случай, росток возникал бы не в зависимости от семени как причины, тогда поток [бытия] семени являлся бы прерванным. Но это не тот случай. Поэтому поток [бытия] семени также является продолжающимся.
Хотя видно, что фактически оттиск оставляет печать,
Нет восприятия перехода печати в оттиск.
В ней его нет и в ином – нет.
Таким образом, производные феномены не являются
Ни постоянными, ни прекращающимися [Ibid.].
Когда форма печатного оттиска появляется на основе, где поставлена печать, то не имеет места ни перенос и уход печати в ее оттиск, ни появление оттиска от чего-то иного, нежели печать. На этом примере говорится, что все составные/производные [феномены] также в момент возникновения результата не приходят ниоткуда и в момент прекращения причины тоже никуда не уходят. Они свободны от постоянства и прекращения. [В «Самадхираджа-сутре»] говорится:
Когда на поверхности зеркала или в сосуде с оливковым маслом
Виден чарующий образ прекрасной женщины,
У человека-«младенца»[309] он порождает страсть,
И он бросается искать предмет вожделения.
{109}
Образ не является перешедшим туда.
В отражении не найти никогда тот образ.
Как у глупцов отраженный образ порождает желание,
Так обстоит и со всеми феноменами – это следует знать [mDo sde da 26a].
Когда в зеркале и подобных поверхностях отражается сотворенный образ[310], то руковотворное произведение не переносится и не уходит туда. Отражение не приходит также из чего-то другого. Говорится, что этот пример следует понять в соответствии с предыдущим объяснением. Хотя выше в трактате было изложено опровержение прихода и ухода в случае с движениями поднятия и опускания ноги, это было всего лишь иллюстрирующим примером. Поэтому говорится, что смысл опровержения прихода и ухода производных феноменов следует познать с помощью этих аргументов. Для понимания этого дополнительно [к тому объяснению] приводятся цитаты из сутр. В «Самадхираджа-сутре» (ting-‘dzin-rgyal-po) также говорится:
В то время совершенный Победитель, имеющий десять сил,
Объяснял погружение в состояние высшего самадхи.
Существа в колесе циклического бытия подобны сновидению.
Здесь нет никаких людей, что рождаются, и нет смерти.
Не найти ни живых существ, ни людей, ни жизни,
Эти феномены – все равно, что пузырьки на воде,
Подобны иллюзии они, похожи на вспышку молнии в небе,
Они – как луна в воде, как мираж.
И также нет никаких людей, которые умирают в этом мире,
Совершают перенос [сознания] и уходят в иные миры [mDo-sde da 96a].
Это говорит о том, что опровергается самосущая природа прихода из прошлого мира в этот и ухода по ту сторону этого мира. Ибо если попытаться искать, то не найти [этих вещей]. Тогда можно подумать, что не существует того, кто создает карму, и того, кто переживает ее плоды, и что поэтому неправомерно [представление] о карме и результате. Для того чтобы предотвратить появление такой мысли, эта сутра продолжает:
Созданная карма никогда не истощается,
В сансаре также созревают белые и черные плоды.
Они не являются ни постоянными, ни прекращающимися.
Нет накопления кармы и нет также ее пребывания.
{110}
Но также неверно, что когда нечто сделано, не происходит контакт,
Другими созданной кармы [плоды] также невозможно испытать.
Не существует перенос сознания, и не существует повторного прихода. Все [феномены] не являются существующими и не являются также несуществующими. Следование за воззрениями, пребывающими в этом [мире], является нечистым.
[Смысл] положения «Однажды созданная карма…» объясняется посредством понятия о циклическом круговращении – «сансара». Говоря, что пребывание не существует вплоть до истощения результата, [Победитель] опровергает [идею] постоянства. Положение «Но также…», указав на то, что созданная карма не истощается, опровергает нигилизм (chad-pa). «Другими созданной кармы…» – это опровержение встречи с тем, что не было сделано. Положение о том, что «…не существует повторного прихода», означает, что после того как произошел выход за пределы кармического созревания, нет причины для повторного прихода[311]. Поскольку [все феномены] не установлены по их собственной природе, но существуют конвенционально, то они не являются ни существующими, ни несуществующими. Следовать точке зрения все еще остающихся в этом мире крайних воззрений на существование и несуществование, – это не чистый [подход], т. е. не ведущий к освобождению. В «Ратнакута-сутре» (dkon-mchog-brtsegs-pa) также говорится:
«О почтенные! Куда вы направляетесь и откуда пришли?»
Они отвечали: «Досточтимый Субхути[312], Победоносный объяснил
Феномены так: нет никакого ухода и никакого прихода» [dKon brtsegs cha 148a].
Итак, аргументы, представленные в этой главе, являются оком, которое зрит, что все подобные этой сутры из Слова Будды указывают на несуществование прихода и ухода феноменов и личности. Следовательно, вначале сделавшись сведущим в этих аргументах, затем следует с помощью этого сущностного наставления (man-ngag) объяснить смысл всех этих текстов Слова Будды.
В этой главе подробно идентифицировано то цепляние, которое держится за уходящего, за место, в которое он идет, и за активность уходахождения не как за объекты, просто установленные в качестве существующих силою конвенции, а как за объекты, имеющие самосущее существование. После идентификации цепляния выполняется поиск – существуют или не существуют те объекты, за которые происходит рода цепляние, тем самым способом. Следует убедиться в том, что их существование подрывается многими способами благодаря аргументам, которые были объяснены выше.
{111}Многообразное исследование этого и последующее опровержение средствами логической аргументации делается для того, чтобы проникнуться пониманием неправомерности презентации действия, активности и деятеля как существующих самосущим способом, а не для того, чтобы показать, что приход и уход и т. д. не существуют. Когда обретено такое постижение, нужно, изменив позицию ума, ранее принимавшего все условные [феномены] – приход, уход и т. д. – существующими самосущим способом, помнить с убежденностью мысль: эти [предстающие как] самосущим способом установленные деятель и действие имеют смысл только как пустые от самосущей природы. «Прасаннапада», комментируя положение из «Муламадхьямакакарика»:
Посредством действия и деятеля
Следует познать все остальные вещи [MMK VIII: 13cd; MMK 2016, p. 13].
Говорит:
Опровергая самосущее существование ухода и уходящего,
Следует понять, что они являются установленными взаимозависимо [64b].
Смысл этого также содержится в строках:
Уходящий зависим от ухода,
Уход также зависим от уходящего.
Помимо зависимого возникновения
Не видно причины их установления к бытию[313].
Во-первых, следует, проанализировав более грубую форму прихода и ухода, когда они проявляются очевидным образом, затем – применив к случаю прихода из прошлой жизни и ухода в будущую жизнь, удостовериться, что они существуют способом, лишенным самосущего бытия. Затем следует упражняться в применении этого метода, применив аргументы к вещам, функционирующим в зависимости от феноменов, и убедиться: когда они возникают, то не приходят ниоткуда, а когда прекращаются, то никуда не уходят. Точно так же надо практиковаться в отношении всех других действий и субъектов действия. Благодаря этому аналитическая мудрость в отношении таковости станет очень обширной. А способ выполнения ежедневных действий – ходьбы, прогулки, лежания и сидения – все будет восприниматься подобным иллюзии.
Это был комментарий на вторую главу, состоящую из двадцати пяти шлок и называемую «Исследование движения (прихода и ухода)»[314].
Теперь мы переходим к подробному объяснению двух видов бессамостности.
{112} Здесь пять частей: 1) объяснение [бессамостности] феноменов и личности при их дифференцированном рассмотрении (chos-dang-gang-zag-so-sor-phye-ste-bshad-pa); 2) учение о том, что простые вещи пусты от самосущей природы (dngos-po-tsam-gyis-rang-bzhin-gyis-ston-par-bstan-pa); 3) способ вступления в бессамостную таковость (bdag-med-pa’i-de-kho-na-nyid-la-‘jug-pa’i-tshul); 4) учение о том, что время пусто от самосущей природы (dus-kyis-rang-bzhin-gyis-stong-par-bstan-pa); 5) учение о том, что поток обусловленного бытия пуст от самосущей природы (srid-pa’i-rgyun-kyi-rang-bzhin-gyis-stong-par-bstan-pa).
Мы начинаем рассматривать первую из этих пяти частей – подробное объяснение бессамостности феноменов и бессамостности личности.
Здесь две части: 1) объяснение бессамостности феноменов; 2) объяснение бессамостности личности.
Здесь две части: 1) объяснение бессамостности трех видов феноменов; 2) опровержение аргумента о том, что они имеют самость.
Здесь три части: 1) отрицание самости феноменов в отношении источников восприятия (аятана; skye-mched); 2) отрицание самости феноменов в отношении скандх (phung-po); 3) отрицание самости в отношении элементов (khams).
Здесь три части: 1) объяснение главы III коренного текста; 2) дополнение цитатами из сутр окончательного смысла; 3) резюме главы III и формулировка ее названия.