Туфли пришлись в пору, а вот платье хоть и сошлось, но слишком облегало фигуру до талии. Выбора все равно не было, поэтому я постаралась не обращать внимания на скованность движений, и принялась за волосы. Они из-за бальзамов были скользкими и тяжелыми, поэтому мне пришлось заплести две косы и перевязать их лентами, которые прилагались к платью. На этом я закончила сборы и вышла из комнаты.
Инар ожидал меня на диване в гостиной, рассматривая какую-то книгу. Когда я появилась, он встал, открыв рот, и томик выпал из его рук.
– Что? Что-то не так? Платье задралось? – я повертелась, оглядывая себя, но ничего подозрительного не обнаружила. Тогда, увидев стоящее в углу зеркало, подошла к нему и, наконец, поняла, в чем дело. Платье не просто облегало, оно обтягивало грудь настолько, что проступали очертания сосков! Ткань была недостаточно плотная, чтобы скрыть это. Я перекинула косы на грудь, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, но особо лучше не стало.
Инар, появившийся за моей спиной, нахмурившись, произнес:
– Нужно до отбытия как-то решить эту проблему, я не позволю тебе так разгуливать по улицам Эндервелла.
– Да я, знаешь ли, и сама не в восторге, – покачала я головой. – Ладно, идем, я ужасно хочу есть.
Когда мы добрались до столовой, то увидели, что здесь все по системе шведского стола. Берешь тарелку и накладываешь, что хочешь. Набрав еды, мы присели за свободный столик. И как только я ухватилась за аппетитную булочку с джемом, к нам подошла одна из ведьм – довольно симпатичная брюнетка лет двадцати пяти с зелеными кошачьими глазами. Она отодвинула стул и, изящно выгнувшись в спине, присела, сложив ногу на ногу.
– Доброе утро! Как вам у нас живется, все нравится? – с сахарной улыбкой спросила она, обращаясь только к Инару.
Он, украдкой бросив на меня взгляд, ответил:
– Спасибо, все прекрасно.
– Я, кстати, Изольда, дочь Наринэ, и следующая верховная жрица, – представившись, она протянула ладонь Инару тыльной стороной вверх – видимо, для поцелуя.
Он взял ее руку, но вместо поцелуя просто пожал. Разочарованию в глазах девушки не было предела. Я уже еле сдерживала улыбку, наблюдая за этим спектаклем.
– Инар, – представился он в ответ, и добавил, – Я помню тебя Изольда. Ты была еще ребенком, когда я приезжал в прошлый раз.
Она картинно рассмеялась и сказала:
– О, я тоже тебя помню! Пусть мне и было лет двенадцать, но даже тогда ты произвел на меня неизгладимое впечатление!
А потом она вдруг повернулась ко мне и, ядовито улыбнувшись, произнесла:
– Деточка, может быть, ты оставишь нас? – и вновь отвернувшись к Инару, положила свою ладонь на его руку, чувственно добавив, – Я хочу о стольком поговорить с тобой.
Улыбка сползла с моих губ, и сложив руки на груди, я молча, стала ожидать, что ей ответит Инар.
Он убрал свою руку и, кривовато улыбнувшись, ответил:
– Это вряд ли. Позволь тебе представить мою невесту. Анита – наша новая видящая, – мужчина взял мою руку, лежащую на столе, и поцеловал, хитро глядя прямо в глаза.
Мои брови поползли вверх. Невесту? Интересное решение – отбить неугодную поклонницу!
– Что? Да брось, Инар? Это недоразумение – твоя невеста? – Изольда расхохоталась, запрокинув голову, а потом вдруг выдала, – А, впрочем, пусть так! Мне до этого дела нет. Приходи ко мне, проведем прекрасный вечер, а после снова вернешься к своей… – она с насмешкой посмотрела на меня, – Невесте.
Меня охватила вспышка необъяснимой ярости! Да такой, что аж дыхание перехватило! Такой наглости от ведьмы я уже не выдержала и, подняв руку, схватила нахалку за волосы, дернув на себя.
– Значит так. Де-то-ч-ка, – медленно проговорила я, прожигая девушку гневным взглядом, – Сейчас ты поднимаешь свой тощий зад, и вприпрыжку ускакиваешь куда подальше! Если услышу еще хоть одно оскорбление в свой адрес, пеняй на себя!
После этой речи я резко отпустила ее, да так, что ведьма чуть со стула не слетела. Будто завороженная, Изольда встала и, глядя на меня с абсолютным равнодушием, пробормотала:
– Встала. Ускакиваю. Больше не увидишь.
И, черт возьми! Она, действительно, поскакала! Вприпрыжку! Без единой эмоции на лице.
Я посмотрела на Инара расширенными до предела глазами, а он, посмеиваясь, произнес:
– Ну, вот и показалась твоя магия.
– В смысле? То есть она не по своей воле превратилась в ведьмо-козу?
– Нет, – медленно качая головой, произнес Инар, – Очевидно, в тебе раскрылся дар принуждения. И если без смеха, на самом деле это для нас огромная проблема, хоть и некоторые детали проклятия Найтири теперь проясняются.
– Это бред какой-то! Я же ничего не делала, чтобы принудить ее. Хотя… Когда я говорила, то почувствовала странное жжение в груди, – вдруг вспомнила я.
– Это и есть выплеск магии. Хоть какие-то азы магического обучения я смогу дать тебе только в Эндервелле, а пока постарайся сдерживать эмоции и никому не приказывать.
– Поняла, – произнесла со вздохом. – А жаль, можно было бы ограбить ближайший банк, и до конца жизни не работать, – пошутила я.
– Напрасные мечты, в Эндервелле другая валюта, – улыбнулся василиск, – Доедай, и пойдем, нужно все обсудить и приготовиться к отбытию.
Закончив завтрак, Инар увел меня на берег озера, подальше от домов. Стоя у воды и разглядывая хмурое небо, василиск произнес:
– Мне так много нужно тебе объяснить, что я даже не знаю, с чего начать…
Я подошла и, ухватив его за рукав рубашки, развернула к себе.
– Может я буду задавать интересующие меня вопросы, чтобы тебе было проще?
– Давай попробуем…
Я начала с более легкого.
– Тогда расскажи, почему мы можем попасть в твой мир только в полнолуние?
– Ты. Ты можешь попасть в Эндервелл только в полнолуние, я же способен свободно путешествовать между мирами в любое время. Остальные существа, которые не являются потомками трех великих основателей, могут ходить через границу только в сопровождении хранителя. Почему в полнолуние? Просто в это время граница между нашими мирами становится особенно тонкой, и она может пропустить тех, кто не обладает даром хранителей. Поэтому, кстати, на земле и считают полную луну магической, можно увидеть существ или даже здания из нашего мира. Когда черта размывается, получается что-то вроде окна. Ты слышала что-нибудь о парящих городах-призраках, которые люди периодически замечают в небе? Так вот, это не оптическая иллюзия, а реальные города Эндервелла, которые просвечивают через так называемое окошко.
У меня буквально отвисла челюсть.
– Ох… Ты за эти три дня разрушил все основы мироздания, которые мне известны. А что по поводу ведьм, почему они помогают вам?
– Темные ведьмы тоже своего рода хранители, только с другой стороны границы. Они просто принимают свое предназначение, понимая, чем грозит разрушение границы.
– Ясно, а чего от тебя хотела Изольда? Раз как потенциальный жених ты ее не интересуешь?
Инар усмехнувшись, покачал головой.
– Порой я забываю о твоей наивности. Она хотела переспать со мной, Анита. Переспать и получить сильное потомство. У Изольды давно настал тот возраст, в котором ведьмы ищут мужчину для зачатия, чтобы в подходящий момент, проведя с ним ночь, забеременеть. И кстати, у ведьм всегда рождаются только девочки.
– М-да. Я и не думала, что у них все столь… Расчетливо.
– Да, непосвященным это кажется дикостью. Давай дальше, что еще тебя интересует?
Помявшись, я осторожно продолжила:
– Твой возраст… Ты упоминал, что значительно старше меня. На сколько?
В этот раз василиск не стал увиливать.
– Мне сто двадцать девять лет. Законы времени в Эндервелле немного отличаются от ваших, и потому мы живем гораздо дольше. Тебя, кстати, тоже это ожидает.
Это что же, вместо положенных земных семидесяти я проживу лет триста?! Да еще и, судя по Инару, на мою внешность это мало повлияет?!
– Ого! Ну, хоть какие-то плюсы проявляются во всей этой ситуации…
– Не для всех это кажется плюсом. Несколько веков одиночества порой лишают рассудка и смысла жизни, – ответил василиск так, будто на собственном опыте знает, что это значит.
Задумавшись, я поняла, что вопросов на отвлеченные темы не осталось, и решила, что все-таки стоит сказать Инару о том, что утром все слышала. Неизвестность выматывает куда больше, чем плохие новости. Собравшись с духом и сжав кулаки, я произнесла:
– Послушай. Я… Я все слышала. Сегодня утром. Когда ты приходил в первый раз.
Он обернулся и, странным взглядом посмотрев на меня, спросил:
– Тогда почему не остановила?
– Не захотела… – почти шепотом ответила я.
Инар взял мое лицо в свои ладони и, склонившись, выпалил:
– Пойми, в моём мире свои законы. И по многим соображениям, наши с тобой отношения – это табу. По сути, у нас с тобой нет никакого шанса…
Я слушала его с замиранием души и предчувствием разбитого сердца.
– Но ты стала для меня…
Речь Инара оборвали медленные аплодисменты.
– Браво, хранитель! Лучший способ затащить девчонку на жертвенный алтарь – это дать ей мечту о внеземной запретной любви. Шикарный ход, надо признать, даже жаль, что я не воспользовался им первый!
Я отшатнулась от Инара, не веря своим ушам, а он, не глядя на меня, бросил:
– Я потом тебе все объясню, – и завел меня за свою спину.
– Элладар. И как только папочка отпустил тебя дальше чем на сто шагов без охраны.
Справа от нас стоял еще один огненный змей – судя по расовым признакам. Только одет он оказался, в отличие от вчерашнего гостя, в зеленый мундир на манер королевской моды прошлых веков, а черные волосы были забраны в высокий хвост.
Змей, проведя пальцем по лезвию уже знакомого длинного клинка, ответил:
– Ну, когда твои подчиненные не справляются, приходится все брать в свои руки.
Я даже почти не слушала их. Просто пыталась сопоставить все события.
Змеи хотят меня убить, чтобы не сбылось пророчество. Василиски якобы пытаются защитить, только вот непонятно – зачем. Инар ничего объяснять не хочет. И тут змей заявляет, что меня хотят отдать на жертвенный алтарь. Да и Арравел вчера говорил о том, что мне все равно предстоит умереть. Я это списывала на то, что змеи не оставят своих попыток убить меня, но оказывается, что все совершенно не так!
Мог ли Инар специально сделать так, чтобы я услышала утром его слова? Боже, неужели это действительно так, и он все придумал, чтобы я не сбежала, когда узнаю правду?!
Я сжала виски руками, пытаясь принять открывшуюся истину.
Почему, ну почему в моей жизни все так?! И что мне теперь делать дальше? Если я сбегу и останусь на земле, то меня явно быстро найдут по магическому следу, который, вероятно, после прорыва сил теперь есть. А если отправлюсь в Эндервелл, то там меня просто прирежут, как жертвенное животное. Выхода вообще нет! Куда бы я ни пошла, меня везде будут пытаться убить.
От отчаяния в глазах встали слезы. Но взглянув на двух мужчин, которым так важна моя смерть, я вдруг почувствовала прилив дикой злости. Эти эмоции перекрыли боль в сердце от очередного предательства и придали сил, чтобы бороться за свою жизнь.
Посмотрев на всю эту ситуацию со стороны, я вспомнила, что спасение утопающих – это дело рук самих утопающих. А потому нужно действовать!
Пока змей и василиск продолжали словесную перепалку, я молча вытерла слезы, и выйдя из-за спины Инара, встала между ними, повернувшись лицом к Элладару. Подняв всю злость, которая только была в моем сердце, я снова почувствовала знакомое жжение, и твердо произнесла:
– Ты! Будешь слушать мой голос, и выполнять мою волю. Сейчас ты вернешься в Эндервелл, и никогда не вспомнишь о том, что происходило на мертвом озере. Ты никогда больше не будешь пытаться убить меня! А теперь убирайся туда, откуда пришел!
Элладар с совершенно пустым взглядом повторил:
– Все забуду. Вернусь в Эндервелл. Не буду убивать тебя.
Змей с разбегу прыгнул в озеро и исчез под водой.
Получилось? Серьезно?! Я до последнего не верила, что сумею провернуть этот трюк!
Теперь осталось самое сложное… Разобраться с Инаром, – с грустью подумала, оборачиваясь к василиску.
Несколько секунд я просто с болью смотрела на него, а когда решилась заговорить, то мужчина перебил меня:
– Что бы ты сейчас не напридумывала, все совсем не так, поверь. Прошу, дай мне объясниться, – он, выставив вперед ладонь, начал медленно подходить ко мне.
Я равнодушно пожала плечами.
– А смысл? Какая бы ни была правда, ты все равно будешь пытаться меня убить, – поймав зрительный контакт, и вновь подняв в себе эмоции, только на этот раз боли, а не гнева, я начала говорить:
– Слушай мой голос. Ты…
Инар не дал мне закончить, оборвав на полуслове:
– Не сработает. На мне стоит защита от ментального воздействия. Как и на всей знати Эндервелла. Поэтому тебе все же придется меня выслушать.
Инар стал уже быстрее приближаться ко мне, а я, не веря в то, что мой план провалился, начала в растерянности оглядываться по сторонам. И вдруг увидела валяющийся на земле клинок Элладара, который он бросил, перед тем как нырнуть в озеро. Быстро подобрала его, и выставила перед собой, направив острие на горло василиска.
Инар отмахнулся от оружия, как от мухи, и под своей тяжестью оно выскользнуло из моей руки. Я начала пятиться назад, но мужчина одним прыжком оказавшись возле меня, схватил за запястье и дернул к себе. А потом, склонившись надо мной, выпалил прямо в ухо:
– Хочешь убить меня? Так давай же! Окончи мои страдания!
Отойдя на шаг, он опустился передо мной на колени, и подобрав клинок, который я выронила, вложил в мою руку, направив острие прямо к своему сердцу.
– Ну же, давай покончим с этим, и избавим друг друга от мучений! – решительно произнес он, глядя на меня, и держась руками за лезвие.
Клинок дрожал в моей руке от страха, а в глазах стояли слезы, и я с ненавистью прошептала:
– Ты же знаешь, что я никогда не решусь убить тебя!
Инар сильнее сжал клинок и тихо сказал:
– Тогда позволь помочь тебе в этом… – плотно сжав губы, и не отрывая от меня взгляда, он начал буквально проталкивать клинок в свою грудь. На рубашке проступили следы крови. Не выдержав, я отбросила оружие в сторону и, упав на колени, зарыдала.
Сквозь непрекращающуюся истерику почувствовала, как Инар прижимает мою голову к своей груди.
– Ты знал! Ты знал, что я не смогу убить тебя!!! Тогда для чего все это?! – сквозь слезы кричала я.
– Для того, чтобы ты, наконец, призналась самой себе, что я тебе дорог, и поняла, насколько ты дорога мне, – прошептал он, гладя меня по волосам. – Послушай – давай договоримся. Я попытаюсь все тебе объяснить, а ты спокойно выслушаешь меня и решишь, что делать. Я приму любой твой выбор. Пойми, я никогда не хотел тебя убивать. Да, у меня есть клятва, которую я приносил императору. Я обещал, что буду защищать Эндервелл ценой своей и чужой жизни! Долг важнее сердца – так мне всегда твердили… Но узнав тебя, я понял, что не готов больше следовать этому закону.
Я слушала его, и понимала, что больше не верю ни единому слову. Но, как он верно подметил, выбора у меня все равно нет. Мой дар против власти Эндервелла – ничто, и потому я ответила:
– Я выслушаю тебя. Но лишь для того, чтобы спасти свою жизнь. Не жди, что я стану тебе доверять.
На меня нахлынуло какое-то равнодушие ко всему. Видимо, вся боль вышла через слезы. Мне просто больше ничего не хотелось. Лишь бы все оставили меня в покое.
Сбросив с себя руки Инара, и встав, я направилась к Наринэ, чтобы спросить, где можно помыться. Нужно смыть с себя вчерашние бальзамы и сегодняшний день.
Инар не пошел за мной. Видимо, решил, что мне нужно побыть в одиночестве. И правильно, не хочу его видеть.
Наринэ удивленно оглядела мое зареванное лицо, но ничего не сказала, лишь выдав ключ от так называемой бани-юрты, и сказав, что отправит ко мне кого-нибудь с полотенцами. Я поблагодарила ее и вышла из дома.
Баня оказалась протоплена, и температура была вполне приемлемой для мытья. Я дождалась, пока мне принесут полотенца, и начала раздеваться. Кстати, помимо полотенец, верховная ведьма передала сорочку под платье, и большую кружку с успокаивающим настоем.
Смыв с себя все следы вчерашнего обряда, я оделась, не забыв про сорочку, и села на крыльце бани с кружкой в руках. Не знаю, из чего был приготовлен этот настой, но через пару глотков на меня начала накатывать приятная слабость и спокойствие. Когда я почти все допила, то услышала шаги справа от себя.
Повернув голову, увидела Изольду, направляющуюся в мою сторону.
– Ну, привет. Что, романтическая прогулка не задалась? – с ухмылкой спросила она, присаживаясь со мной рядом.
– Что тебе нужно, Изольда? Я не в настроении ругаться, – устало произнесла я, болтая остатками жидкости в кружке.
Она вздохнула, доставая из кармана юбки небольшую фляжку. Отвинтив крышку, сделала небольшой глоток и, поморщившись, сказала:
– Да я не ругаться пришла. Даже несмотря на то, что ты заставила меня скакать бешеной козой у всех на виду.
– Тогда зачем?
– Ты, наверное, не поверишь, но извиниться. Пойми, я никак не хотела посягать на твое личное счастье, – жеманно взмахнув рукой, ответила она, и легкомысленно добавила. – Я думала, что ты просто очередная переселенка, с которой Инар поиграется, да и отпустит.
Пожав плечами, она сделала еще один глоток, судя по запаху, чего-то крепкого. После чего протянула фляжку мне, предлагая выпить. Я, молча, покачала головой, отказываясь, и ведьма продолжила.
– А у меня уже все сроки проходят! Если не рожу до двадцати семи лет, то не смогу передать дар своей дочери и, соответственно, не стану верховной жрицей, – сокрушенно восклицала Изольда.
Я почти не обращала внимания на эмоциональную болтовню ведьмы, прокручивая в голове предыдущую фразу.
Очередная переселенка… То есть я не первая, кому Инар признается в чувствах на этом озере. Замечательно! А я-то дура, расплылась от парочки красивых слов, и поверила в то, что я для него что-то значу.
Сердце снова сковало болью, а в глазах встали слезы. С силой сжав веки до того, что в глазах появились звездочки, я спросила у Изольды:
– Скажи, а с кем еще из видящих он был в отношениях?
Она задумалась, склонив голову на плечо.
– На моей памяти была одна девчонка твоего возраста – лет тринадцать тому назад. Ну и сейчас вот ты. Век жителей Эндервелла гораздо дольше нашего, и потому, кто знает, скольким еще наивным овечкам этот василиск разбил сердца…
Наивным овечкам… Точно подмечено, даже возразить нечего. Я выплеснула остатки настоя прямо на землю и, всучив кружку Изольде, направилась в дом Наринэ.
– Эй, подожди! Ты, что, обиделась?
– Нет, Изольда, наоборот. Спасибо, что на многое открыла глаза.
Развернувшись, я ушла, уже не оборачиваясь, и не обращая внимания на ведьму, которая кричала мне вслед:
– Да постой ты! Я же не утверждала, что с тобой он поведет себя так же…
Но я уже не слушала ее.
Вернувшись в дом, я поблагодарила Наринэ за успокаивающий настой и ушла в спальню. Там, сидя на кровати, меня ожидал Инар. Увидев меня, он подорвался подойти, но я остановила его, вскинув перед собой руки.
– Стоп! Будь добр, соблюдай дистанцию.
Не отводя от меня взгляда, василиск сделал шаг назад, позволяя пройти.
Я скинула туфли и, забравшись на постель, прижала колени к груди, оперевшись на них подбородком. Инар же сел в самом конце кровати и спросил:
– Мы можем поговорить? Я не хочу настаивать, но времени до полуночи остается совсем немного. Нам нужно все решить до отбытия.
Мужчина казался таким расстроенным и потерянным… Я даже на секунду задумалась о том, что он не врал мне на берегу. Но потом, вспомнив слова Изольды, тряхнула головой и выкинула эти мысли.
– Хорошо, говори.
С минуту он просто молчал, а потом произнес:
– Для начала хочу сказать, что ни к кому я не испытывал того, что испытываю к тебе. Я честно признаюсь, что не способен объяснить природу этих чувств. И я прекрасно осознаю, что мы знакомы всего несколько дней, но меня непреодолимо тянет к тебе. Это сумасшествие, но я хочу… Хочу всегда быть рядом. Просто не представляю дальнейшей жизни без тебя. Да, изначально я был направлен императором на Землю, чтобы найти видящую, и привести в Эндервелл для обряда жертвоприношения. Но чем больше я узнавал тебя, тем четче понимал, что не стану этого делать…
Глупое сердце вздрогнуло от его слов, но я не спешила слепо верить василиску.
– Что из твоих прошлых рассказов – правда? И для чего меня хотят принести в жертву?
Он посмотрел мне в глаза.
– Все, что я тебе говорил – это правда. Я лишь умолчал о жертвоприношении. В пророчестве было сказано о том, что появится видящая, которая превзойдет по силе всех существ Эндервелла. Но еще там говорилось, что в этой видящей возродится дух самой Найтири. Конечно, основательница винила в своем заточении только Берадота – прародителя огненных змеев, и мстить, соответственно, будет его роду. Но это не отменяет властолюбивой, корыстной натуры основательницы, которая, уничтожив змеев, явно на этом не остановится. Пойми, если она возродится, то захочет править сама, не гнушаясь лить кровь. Поэтому меня с детства готовили к тому, чтобы исполнить свое предназначение, и убить видящую из пророчества. Убить тебя. Наш император, конечно, не особо страдает добросердечностью и даже был бы рад истреблению враждебного рода змеев, но он не позволит Найтири погубить весь Эндервелл.
Теперь события последних дней начинали понемногу проясняться. И даже если Инар соврал о своих чувствах, разве я могу его судить за желание и попытку спасти свою родину?
И я задумалась. А стоит ли ставить мою жизнь против миллионов жизней жителей Эндервелла? Жизнь никчемной, никому не нужной девчонки, о которой, в случае чего, даже и не вспомнит никто, или существование целого мира…
– А если я сама сдамся вашему правительству, и добровольно сложу голову на жертвенный алтарь? Это гарантирует спасение твоего мира? К чему все эти сложности, если в итоге конец все равно один…
– Даже не думай! Я не позволю тебе этого сделать. Мы найдем выход, слышишь? Найдем.
Я лишь покачала головой на его убеждения.
– Это не тебе решать… Лучше скажи, почему вы просто не можете убить меня здесь? Для чего жертвоприношение?
Инар, нахмурившись, произнес:
– На твоей смерти все не закончиться. Дух Найтири не успокоится просто так, и, вероятно, будут появляться новые видящие, которые смогут принять в себя ее душу. Поэтому император хочет отдать тебя в жертву Берадоту, и попросить у него защиты от Найтири для всего Эндервелла.
– Но почему тогда огненные змеи не сделают так же?
– Потому что у них нет доступа к нужным артефактам. Когда основатели стали править в Эндервелле, каждый из них взял по драгоценному камню и наделил собственной силой и частичкой души. Потом они изваяли из хрусталя свои статуи, вложив камни в них, и отныне каждый, кто хотел быть услышан первыми правителями, мог прийти в зал, в котором стояли эти статуи. Только редко кто решался обратиться к великим змеям, потому что плата за просьбу была и остается, слишком велика. В итоге зал основателей закрыли для посещения, и построили вокруг него императорский дворец. Потому доступ к статуям сейчас есть лишь у самого императора, и огненным змеям остается только без разбора убивать видящих в надежде, что это оттянет кончину их рода.
Я задумалась.
– Неужели нет никаких лазеек, и других способов успокоить дух Найтири?
– Это я и собираюсь узнать, отправившись в гробницу самой Найтири. Нужно внимательно изучить пророчество, и может быть, тогда мы найдем какую-нибудь зацепку.
– Но как? Разве император позволит нам это сделать?
– Нет, конечно. По прибытии, в условленном месте нас будет поджидать стража, которая должна доставить тебя в темницы до момента жертвоприношения. Император не ожидает от меня предательства, поэтому, не обнаружив нас на месте прибытия, скорее всего, подумает, что что-то случилось, и отправит хранителей на наши поиски. Это даст нам фору в несколько дней. За это время мы должны попытаться хоть что-то найти. Твой дар должен действовать на обычных людях, не относящихся к правительству и аристократии, и, возможно, это поможет нам в поисках.
– Кстати, а что по поводу моего дара? Почему ты в столовой сказал, что он все осложняет?
– Магия принуждения была у самой Найтири. Если она проводила ночь с мужчиной, то могла навечно сделать его своим рабом. Поэтому Берадот и Ингевиль после ее заточения поставили запрет на принуждение во всей Империи, и казнили всех, кто имел подобный дар. В наши дни правители все еще придерживаются их взглядов, потому что дар принуждения представляет потенциальную опасность. Конечно, твоя сила немного другого толка, но это и делает тебя еще сильнее. Поэтому если император узнает о твоем даре, то точно не оставит в живых, еще в темнице наложив печать, которая перекроет в тебе магию.
– Что будет, если нас найдут до того, как мы отыщем способ спасти меня?
– Тебя отправят на жертвенный алтарь, а меня, скорее всего, в темницу. Хотя вероятнее на виселицу.
– Зачем тебе это? Я не понимаю …
– Не пытайся понять. Я и сам порой думаю, что схожу с ума. Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, что я предам все принципы и убеждения, которые в меня вкладывали с детства, то я бы не поверил. Да и все эти чувства похожи на полное безумие…
Я до боли вжала ногти в кожу ладоней, и едва дыша, спросила:
– Скажи честно, ты бы назвал это любовью?
На секунду он задумался, нахмурившись, а потом произнес:
– Я не знаю… Ты очень притягательна для меня. Но сейчас я скорее назову это одержимостью, а не любовью. Я любил лишь однажды, но эти чувства были совсем другими. Осознанными, понятными… С тобой все по-другому. Меня трясет от желания спрятать тебя ото всех и сделать своей. Если бы я не знал всей ситуации, то подумал бы, что это приворот, – Инар опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок, и печально улыбнулся.
Прокручивая его последние слова в голове, я, наконец, задала один вопрос:
– Скажи… А ты всем своим пассиям говоришь это? – воздух в комнате зазвенел от напряженной тишины.
Спустя секунд десять, Инар повернул голову ко мне, и пристально глядя в глаза, спросил:
– Ну и кто вложил эту чушь в твою симпатичную головку?
Я хмыкнула.
– Изольда. Она сказала, что я не единственная видящая, с которой ты играешь в любовь на этом озере.
– Изольда… Тогда ясно. Изольда была ребенком, когда это произошло, и многого не понимала… Видящие появляются примерно раз в десять – двадцать лет. Елене было восемнадцать, когда я нашел ее. Так же, как и тебе, я начал объяснять ей основы нашего мироздания и говорить о том, что она должна будет отправиться со мной в Эндервелл. Через несколько дней Елена согласилась принять свою судьбу, но попросила дать ей отсрочку. Ее отец был смертельно болен, и ваши лекари давали ему не больше двух месяцев. Она хотела прожить рядом с ним его последние дни. Мне стало жаль девочку, и я согласился. Каждую ночь, когда родители Елены засыпали, я пробирался в ее комнату и рассказывал истории из нашего мира. Я хотел поддержать, сделать ее боль чуточку легче… Так прошло полтора месяца. Мы очень сблизились, и постепенно я начал думать, что влюбляюсь в нее. Я был с Еленой в ту ночь, когда умер ее отец, утешал и поддерживал. Спустя неделю после похорон она согласилась отправиться в Эндервелл. По прибытию на озеро, ведьмы пробудили ее магию, и в девушке открылся дар целительства. Через несколько дней мы совершили переход. Я доставил Елену на аудиенцию к императору для выяснения уровня ее дара и решения дальнейшей судьбы. Придворный маг подтвердил, что она не опасна и не обладает силами видящей из пророчества, хоть и уровень целительского дара в ней необычайно высок. После этого император предложил ей остаться во дворце, и стать ученицей и преемницей его личного целителя. Елена, конечно же, согласилась. Она поселилась во дворце и начала обучаться магии, в чем делала неплохие успехи. Вскоре я признался ей в своих чувствах, и у нас завязались отношения. Она никогда не говорила, что любит меня, но я думал, что ей просто нужно время… Через несколько месяцев я решил, что хочу видеть ее своей женой. Специально для этого вернулся пораньше из дипломатической поездки, чтобы успеть сделать ей предложение на императорском весеннем балу, но из-за непогоды прибыл только к полуночи, и застал ее в постели с Оливером Ноксом, советником императора. На следующий день я спросил, почему она предала меня, и Елена спокойно ответила, что Оливер может дать ей гораздо больше, чем я, потому что императорский советник не чета простому хранителю… – приостановив свой рассказ, Инар хмыкнул, – Когда вскрылась правда о моем настоящем положении во дворце, то она пыталась вернуться ко мне. Извинялась, теперь уже говорила, что любит меня, и осознала свои чувства. Пыталась пару раз затащить в постель. Но после измены она вызывала во мне лишь отвращение, и я отверг ее. Вскоре от императора узнал, что Елена уехала, оставив записку с просьбой не искать ее.
– А какое у тебя положение во дворце? – не поняла я.
– Я внебрачный сын императора, и второй по очереди на трон, – совершенно без кичливости произнес он. Как будто бы этим фактом из своей жизни василиск совершенно не гордился.
Пока я сидела с открытым ртом, Инар продолжал:
– Так вот, после отъезда Елены я с головой погрузился в работу, и с тех пор у меня не было серьезных отношений. Я в принципе, ни к кому ничего не чувствовал… Пока не появилась ты, и не перевернула весь мой мир с ног на голову.
На этом Инар закончил свой рассказ, и молча ждал моей реакции. Я же пребывала в замешательстве, потому что совсем не это ожидала услышать. Сейчас я верила ему, и мне было стыдно за пустые обвинения и истерики на ровном месте.
– Я даже не знаю, что сказать… Мне очень жаль, что Елена так поступила с тобой. И жаль, что я с самого начала не поверила тебе. Но если бы ты сразу все честно рассказал, то всего этого не было!
– Я до последнего сам не понимал как нам действовать и боялся, что после услышанного ты сбежишь, чем сильно усугубишь ситуацию.
Я подняла на Инара усталый взгляд и тихо спросила:
– Тогда – мир?
Он, поднявшись, легко коснулся губами моей щеки, и прошептал:
– Мир.