Как оказалось, хозяйку дома зовут Гейла, и живет она в этом доме одна. Проводив на кухню, старушка налила нам слабо заваренный травяной чай, и поставила корзинку с чуть черствыми ягодными булочками. Но и такой еде я сейчас была безумно рада, ведь с самого обеда во рту не было ни крошки. Набросившись на булочки, я быстро смела сразу три штуки, и тяжело откинулась на спинку скрипучего стула, раздумывая, стоит ли взяться еще за одну.
Инар же вовсе не притронулся к сдобе, лишь потягивал чай, ведя неспешную беседу с Гейлой. Когда все сплетни были услышаны, а кости перемыты, женщина отпустила нас спать, выделив большой стог сена в постройке, примыкающей к дому. Это, конечно, не совсем то, что мы ожидали, но выбирать не приходилось.
Осветив помещение огненным шаром, выпущенным из артефакта, Инар оглядел стог размером с приличную кровать, и убедившись, что из него не торчит никаких острых веток, застелил одним из выданных Гейлой одеял.
– Давай ложиться. Нужно отдохнуть, – сказал Инар, – Что делать дальше решим, когда выспимся.
Мы забрались на получившуюся постель и укрылись вторым одеялом. Положив голову к Инару на грудь, я тихо произнесла:
– Скажи, почему у нас все так?
– Как? – спросил василиск, чертя пальцами узоры на моем животе под свитером.
– Сумбурно, слишком быстро… А порой даже бредово.
Инар тяжело вздохнул.
– Не знаю, родная. Я тоже не раз об этом думал.
– И что? Какие твои варианты? – я приподнялась на локтях, заглядывая ему в глаза.
– Единственное, к чему я пришел – это судьба.
– Судьба? – насмешливо фыркнула я, откидываясь на одеяло.
– Ты не веришь в судьбу? Зря. По мне, так все события, кажущиеся бредовыми, но приводящие к какому-то логическому концу – это и есть судьба. Может быть, мы с тобой встретились, чтобы наша дочь изменила этот мир, сделала его лучше. Совершенней…
– … Или, наоборот, – печально закончила я.
Инар, повернувшись на бок, хмуро посмотрел на меня.
– Мы этого не допустим, слышишь? Никто не посмеет втянуть нашего ребенка в эти войны основателей! Я обещаю тебе.
– Надеюсь…
Легонько поглаживая мою щеку, он вдруг аккуратно спросил:
– Как ты, кстати? Я имею в виду…
– Ты про Лерона? – сразу поняла я. – Не знаю. Я не могу привыкнуть к той мысли, что все, что произошло – это правда. Такое впечатление, что он просто проводил нас, и сейчас спокойно пьет кофе в своем кабинете.
Я шмыгнула носом и зажмурила глаза, прогоняя непрошеные слезы.
– После пожара, в котором, как мне казалось, погибли мои родители, все было иначе. Я сразу поняла, что больше не увижу их. Что мамы с папой больше нет. С Лероном все совсем не так…
– Потерять отца во второй раз… В это тяжело поверить сразу, Анита. Мне безумно жаль, что так получилось.
Я распахнула глаза и, уперев взгляд в потолок, местами дырявый и покрытый паутиной, призналась:
– Самое тяжелое, это осознавать, что, если бы не я, Лерон был бы жив, – чувствуя, что Инар хочет возразить, я, покачав головой, остановила его. – Нет, послушай. Если бы мы не появились на его пороге, то никто не натравил бы на поместье отца этот ядовитый дым.
– Может и так… – задумчиво согласился он. – Но скажи, что бы ты предпочла? Прожить чуть дольше, но в одиночестве, или под конец своих дней узнать, что у тебя есть дочь, и отдать за нее жизнь?
– Второе… – не задумываясь, ответила я, интуитивно прижав ладонь к животу.
– Лерон прожил долгую и славную жизнь, родная, и единственное, о чем он мечтал – это наследник. В нашем случае наследница. И поверь, он был счастлив, что смог узнать о тебе. Очень давно его жена вместе с маленьким сыном погибли. С тех пор он был один и думал, что один и умрет, никем нелюбимый и никому не нужный. Ты сделала его счастливым, пусть и под конец жизни.
– А как они погибли? Его жена и сын.
– Пожар. Протестанты подожгли часть дворца, в которой они находились. Лерон в тот момент был на задании, потому остался жив. А вот его жене с ребенком спастись не удалось. Когда твой отец узнал о смерти родных, то ушел с должности военачальника императорской армии, которую он тогда занимал, и закрылся в родовом поместье, лишь изредка пребывая порталом во дворец, чтобы обучать меня боевым искусствам.
– Он не успел мне рассказать об этом… – прошептала я, думая о том, что в целом судьба отца не сильно отличается от моей.
– Лерон не любил об этом упоминать, родная.
– И не удивительно, – с грустью вздохнула я.
Инар, загасив шар, освещающий пространство, прижал меня к себе со словами:
– Давай спать, нам предстоит нелегкий день. Спокойной ночи, Анита.
– Спокойной ночи.
Несмотря на тысячу мыслей, крутящихся в голове, уснула я почти сразу. Видимо, сказалась усталость, стресс и беременность, требующая от моего тела куда больше сил.
Утро встретило меня дикой тошнотой, вернувшейся из-за отсутствия новой порции целебного чая. Только открыв глаза, я сразу рванула за сарай, где в кустах меня выворачивало довольно продолжительное время. Сейчас я бы все отдала за кружку того настоя!
Когда, пошатываясь, я возвращалась обратно, мне встретился Инар, которого почему-то не было рядом в момент моего пробуждения. Заметив мое посеревшее лицо, и в целом жутковатый вид, он ускорил шаг и, приблизившись ко мне, обеспокоенно спросил:
– Тебе опять было плохо?
– Да, но сейчас немного легче. А ты где был?
Прижав меня к своей груди, он ответил:
– С раннего утра носился по лесу и деревне, пытаясь раздобыть травы для настоя. Только вот, к сожалению, не успел к твоему пробуждению.
– Что? Ты нашел травы?! – я с писком кинулась ему на шею, радостно думая о том, что сейчас выпью отвар и этот кошмар закончится. – Спасибо, Инар! Я уже думала, что душу отдам тем кустам за сараем.
Инар тихонько рассмеялся мне в макушку.
– Тише, тише, а то задушишь.
Сняв мои руки со своей шеи, он поманил меня в сторону дома Гейлы со словами:
– Идем. Я попросил Гейлу заварить травы и приготовить завтрак.
– И что, она согласилась? – удивилась я.
– Поверь, я дал ей за это весьма щедрое вознаграждение.
Я усмехнулась.
– Мне даже интересно, чем же ты ее так задобрил.
– Увидишь, – загадочно сказал василиск, и мы направились в дом.
Еще на крыльце я почувствовала запахи чего-то съестного, что заставило меня пережить новый приступ тошноты, который я, слава богу, сдержала.
Видя, что мое лицо еще больше позеленело, Инар предложил:
– Давай ты подождешь тут, а я вынесу тебе настой? Как станет легче, пойдем завтракать, идет?
Я с облегчением кивнула и, проводив его взглядом, села на крыльцо в ожидании спасительного чая.
Осматривая территорию, прилегающую к дому, я бросила взгляд на дорогу и поначалу даже не поверила своим глазам. Потом решила, что у меня галлюцинации от продолжительной тошноты. Но вскоре на крыльце появился Инар с большой щербатой глиняной кружкой, и я убедилась, что не схожу с ума, когда спросила его:
– Скажи, а ты тоже это видишь?
Присев рядом со мной, он поднял бровь.
– Кого? Овлицинов? Ну, да.
Я выдохнула, радуясь, что рассудок все еще при мне, и уже с интересом стала рассматривать животных, которые по очереди проходили через открытую калитку и двигались в направление сарая, в котором мы спали.
В целом, это были коровы, только вот размером с большую собаку и с закрученными рогами, как у баранов. Ах, да, еще их кудрявая золотистая шерсть спускалась до самой земли, что создавало ощущение, будто бы животные не идут, а плывут по земле.
– Овлицины? – спросила я, принимая кружку из рук василиска, – И что это за животные?
Инар покачал головой.
– Все время забываю, что ты с Земли, и у вас там было все по-другому. Овлицинов держат как домашний скот, ради мяса и молока, ну и шерсти, конечно же, из которой, кстати говоря, и сделаны наши с тобой свитера. Их мясо по вкусу такое же, как у земных ягнят.
И тут в моей голове мелькнули события первого дня в Эндервелле.
– Погоди. А те стейки в гостевом доме Ладона…
– Да, они были из мяса овлицинов.
Я стукнула Инара кулаком в плечо, возмутившись.
– Ты сказал мне, что это была ягнятина!
Василиск рассмеялся.
– А что мне оставалось делать? Ты бы не стала есть, скажи я, что это мясо неведомого тебе животного.
Я фыркнула, вспомнив, что он уже не впервые проделывает этот трюк. И что с мясом овлицинов, что с ягодами ламии у него получилось меня обхитрить.
– Будь добр, в будущем говори правду о том, что предлагаешь мне съесть!
Инар поднял руки в примирительном жесте.
– Хорошо, прости, родная. Больше не буду.
В последний раз, бросив гневный взгляд на наглого василиска, я допила остатки настоя, с удовлетворением осознав, что тошнота ушла. От этого настроение поднялось, и даже разыгрался аппетит.
Инар забрал у меня пустую кружку, и мы направились на кухню, чтобы оценить качество стряпни Гейлы.
Стол, можно сказать, ломился от еды. Ну, по меркам этой деревни. Здесь была и яичница, и выпечка, и что-то отдаленно напоминающее блины, только более толстые и с кусочками какой-то зелени.
Сама хозяйка хлопотала у плиты, разливая по тарелкам кашу. Когда Гейла закончила и повернулась в нашу сторону, я прижала к губам ладонь, чтобы не рассмеяться в голос.
Поверх замусоленной рубашки на груди у женщины сверкало шикарное рубиновое колье, а пальцы были унизаны разноцветными перстнями. Видимо в пространственном кармане Инара есть не только шкаф с одеждой, но еще и сокровищница.
Судя по виду, женщина была в добром расположении духа, и даже слегка улыбалась.
– Чего замерли? Ну-ка быстрее за стол, а то все остынет!
Мы с Инаром, еле сдерживая смех, переглянулись и последовали совету хозяйки.
Завтрак был простым, но вкусным. Закончив с едой, мы поблагодарили Гейлу, и направились в свой “номер”, который теперь нам пришлось делить с целым десятком овлицинов.
Забравшись с ногами на импровизированную постель, я спросила Инара:
– Слушай, а почему их не было здесь ночью?
Сев рядом со мной, он ответил:
– Ночью они пасутся.
– А почему ночью? – не поняла я, сопоставив, что на земле все нормальные животные пасутся днем.
– Ночью распускается маттиола, они питаются ей. Благодаря этим цветам молоко овлицинов всегда сладкое.
Улыбнувшись, Инар заправил за ухо прядь волос, упавшую мне на лицо, и добавил:
– Если мы закончили урок зоологии, то давай обсудим, что нам делать дальше.
Я закатила глаза, но все же признала, что василиск прав.
– У тебя уже есть варианты?
Он неопределенно помотал головой, сказав:
– И да, и нет. То есть вариант существует, но он настолько безумный и невероятно сложный в исполнении, что я не уверен, что нам стоит его придерживаться.
Я тяжело вздохнула.
– Ты знаешь, безумство – это наше второе имя. Так что говори.
– Против нас ополчился весь Эндервелл, верно? – получив от меня кивок, василиск продолжил, – И получается, что помощи ждать не от кого, а вдвоем нам в этой битве не выстоять. Значит… Значит, нужно идти к истокам проблемы.
Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.
– Ты предлагаешь обратиться к основателям?
– Даже больше. Я предлагаю помирить их.
Пребывая в некотором шоке, я, вскинув ладони, произнесла:
– Допустим… Но как? Ты же говорил, что статуи вызова основателей находятся в императорском дворце.
– В том-то и загвоздка, – вздохнул Инар. – Теоретически, я знаю, как мы можем попасть во дворец. Но если попадемся… Думаю, ты сама понимаешь, что будет.
Через минуту молчания, повисшего, между нами, тяжелой, мрачной тучей, я взяла его за руку и произнесла:
– У нас ведь все равно нет выхода, правда? Рано или поздно нас найдут, где бы мы ни скрывались. И получается, что в таком случае мы умрем, даже не попытавшись что-то сделать.
– Наверное, ты права, – тихо согласился василиск.
– Тогда рассказывай, как мы попадем во дворец. Чем быстрее все решится, тем лучше. Нет смысла сидеть и ждать, пока нас найдут!
Инар, глядя на меня каким-то странным взглядом, вдруг произнес:
– Я никогда не устану удивляться тебе, родная. Ты столько всего пережила за последние дни и не сломалась. Даже больше – готова рваться в бой, не раздумывая ни минуты.
Я покачала головой.
– Здесь нет ничего удивительного, просто я не понаслышке знаю, как быстро может оборваться жизнь. Глупо просто ждать своей участи. Нужно бороться за место под солнцем и свой кусок счастья, – я улыбнулась, – Ладно, это все лирика. Давай вернемся к нашему плану.
Несмотря на ту браваду, что я произнесла вслух, внутри меня все сжималось от одной только мысли о том, что скоро мы сами явимся прямо к порогу врага, и с большой вероятностью уже не выйдем оттуда живыми. Но я не говорила этого Инару, потому как боялась, что если он увидит мои сомнения и страхи, то сразу откажется от плана. От единственного плана с толикой вероятности на нашу победу.
Прервав мои невеселые размышления, он произнес:
– В первую очередь нам нужно попасть к одному артефактору, чтобы достать еще один защитный браслет.
– А как нам к нему попасть?
Инар неопределенно пожал плечами,
– Здесь есть небольшая проблема. Этот артефактор – демон, и демон с весьма скверным чувством юмора, который за амулеты берет вовсе не монетами.
– А чем же? – не поняла я.
– Нуу… Всегда по-разному. За прошлый заказ он заставил меня притащить ему с гор грима. На поводке и в наморднике, как собаку. Та еще задачка была. Кстати, этот грим так и живет у него. Гранд ему даже будку поставил. Странное зрелище. Короче, парень с огромными тараканами в башке, но артефакты такого уровня в Эндервелле делает только он.
– М-да… Ну, выбора у нас все равно нет, так что давай выдвигаться к этому твоему Гранду.
Мы стали потихоньку собираться. Инар где-то в деревне раздобыл небольшой бурдюк на ремешке, который наполнил моим волшебным чаем, а еще корзину с простенькой снедью, сразу же отправленную в пространственный карман.
Попрощавшись с Гейлой, мы вышли на дорогу, и направились в противоположную сторону от той, с которой вчера пришли.
– Сколько придется идти пешком?
– Только до леса, оттуда поедешь на мне верхом до подножья гор, где я открою портал к Гранду.
– А разве это не опасно? Ты же говорил, что портал могут засечь.
– У гор – нет. Там магия сходит с ума, и портальный след приведет следящих куда угодно, но только не в то место, где будем мы.
Получилось так как сказал Инар. Мы дошли до края деревни и, сойдя с дороги, попали в лес, где мужчина повесил мне через плечо бурдюк с чаем, приказав не экономить, и обернувшись, вновь подсадил к себе на шею.
За порог дома Гейлы мы вышли после полудня, а у подножья гор оказались ближе к вечеру. Инар остановился между двумя высокими скалами, покрытыми мхом, и приняв человеческий облик, распорядился:
– Обедаем, отдыхаем и отправляемся дальше.
Я была полностью согласна с планом действий, и потому молча села на землю, откинувшись спиной на скалу в ожидании, пока Инар достанет корзину с едой.
Наш обед сегодня составили яйца, домашняя ветчина, свежий хлеб и яблоки. Перекусив и запив все настоем из бурдюка, я встала, чтобы стряхнуть крошки с одежды, и вдруг вскрикнула, согнувшись пополам от невыносимой режущей боли внизу живота.
Инар, подскочив с земли, стремительно приблизился ко мне, и испуганным голосом спросил, поддерживая меня под локоть:
– Родная, что случилось?! Тебе больно?! Прошу, не молчи!
От боли из глаз летели искры, а дыхание перехватывало. Первой мыслью было то, что я умираю.
– Ааа… Живот. Боже, как больно, – простонала я. – Сделай что-нибудь, прошу! Ребенок… Что-то не так…
Инар подхватил меня на руки и быстро активировал портал со словами:
– Потерпи немного! Еще минута, и тебе помогут.
От боли я не замечала ничего вокруг, потому и не поняла, в какой момент вместо скал мы вдруг оказались на дороге перед высоким кирпичным забором.
– Гранд! Открывай, демонов сын!!! – кричал Инар на всю улицу, не особо заботясь о том, что его могут услышать посторонние люди.
Ворота перед нами распахнулись, и василиск поспешил отнести меня в дом. Поднявшись на крыльцо, он со всей дури выбил дверь ногой, так что она, разделившись на две половины, разлетелась в разные стороны.
После этого сознание решило попрощаться со мной, и я провалилась во тьму, напоследок услышав:
– Сам Инартан Кара-Ларген пожаловал, надо же, какая честь! – произнес насмешливый голос.
– Только знаешь, я и не догадывался, что у василисков до сих пор все так по-варварски. На будущее, если хочешь зайти к кому-нибудь в дом, можно просто постучать.
– Нет времени на церемонии, Гранд. Нужен лекарь. Срочно!
ИНАР
– … Нужен лекарь. Срочно!
Гранд, наконец, увидев мои перепуганные насмерть глаза и Аниту на руках, уже без сознания, отбросив ухмылки, щелкнул пальцами, и рядом с ним появился лютен – дух домоправитель. Лютены прислуживают в домах демонов из аристократии и выглядят как небольшие, парящие над полом, полупрозрачные существа, с изогнутыми черными рогами.
Лютен склонил голову перед Грандом в ожидании приказа, который тут же был отдан.
– Открой гостевую на десятом этаже, и отправь туда лекаря. Немедленно!
Дух коротко кивнул и испарился, а Гранд, развернувшись на каблуках, прошел в середину холла, и встал в центр солнца, нарисованного золотой краской на черном мраморном полу.
– Ты долго там будешь торчать? Нет, если твоя спутница подождет, то мы вполне можем еще постоять, и, например, обсудить погоду…
Не обращая внимания на ехидство демона, я быстро пересек холл, и встал рядом с ним на платформу, которая служила подъемником. В потолке каждого этажа было проделано круглое отверстие, позволяющее подъемнику спокойно проходить через него. По хлопку Гранда прямо из пола начала выкручиваться металлическая золотая спираль, и, вращая платформу по кругу, за считанные доли минуты доставила нас на самый верхний этаж.
Шагнув с подъемника в небольшой холл, Гранд подошел к ближайшей двери и, распахнув ее, пропустил меня внутрь. Залетев в комнату, я положил белую, как снег, Аниту на широкую кровать, и отошел, позволив осмотреть ее целительнице, которая зашла в спальню вслед за нами.
Проведя магический осмотр, она выдала свой вердикт.
– Большая вероятность выкидыша. Беременность оказалась слишком большим стрессом для организма девушки. Душа ребенка мечется, ища выход.
Ноги подкосились, и я опустился на кровать рядом с Анитой, взмолившись осипшим от страха голосом:
– Я прошу, сделайте что-нибудь… Я заплачу. Много. Только помогите.
Целительница покачала головой.
– Я бы рада помочь, но удержать душу ребенка в чреве матери очень тяжело, и обычно лекари полагаются на естественный ход событий, – нахмурившись, женщина добавила, – Возможно… Возможно помогли бы семена Лов пу – древа души, но их почти невозможно достать, к тому же в это время года семян на дереве уже нет.
Я поднялся на ноги и стал метаться по комнате, лихорадочно соображая, где можно достать эти семена. Целительница права, в это время года их просто нет, да даже если и были бы… На поиски древа души у некоторых уходят столетия, у меня же нет столько времени. Возможно, что-то нашлось бы у лекаря императора, но как только я шагну за порог дворца, меня тут же прирежут.
– Сколько времени у меня есть? – спросил я у целительницы.
Женщина удрученно развела руками, сказав:
– Максимум сутки. Мне очень жаль.
Сутки. Всего сутки… Хотя я ожидал и меньшего.
Гранд, все это время, молча наблюдающий за нами в дверях, расслабленно привалившись к косяку, вдруг медленно протянул:
– Семена Лов пу… Они есть у меня.
Не веря своим ушам, я подлетел к нему, и ударив кулаком по стене рядом с его головой, вскрикнул:
– Так какого ты все это время стоял и молчал?!
Выставив перед собой ладони, демон ехидно улыбнулся.
– Постой, василиск. Ты же еще не знаешь цену.
В этот раз я сдержал ярость, понимая, что этот шут гороховый – мой последний шанс, и выдохнув, спокойно произнес:
– Я заплачу любую цену, Гранд. Неси семена.
Склонив голову на бок, демон прищурил хитрые глаза.
– Запомни этот момент, Инартан. Ты еще пожалеешь о нем.
– Неси уже! Не испытывай мое терпение.
Я знал, что мне еще предстоят большие проблемы с оплатой долга перед Грантом, благодаря его неуемной, извращенной фантазии. Но мне было плевать. Если это спасет Аниту, я готов на что угодно.
Скрепив сделку обетом расплаты, Гранд наконец-то вызвал лютена, вновь щелкнув пальцами.
– Семена Лов пу. Принеси их.
Дух исчез и снова появился в комнате через минуту, держа в полупрозрачной руке небольшой холщовый мешочек.
Я забрал семена, и передал их целительнице со словами:
– Проверьте, чтобы это действительно были семена древа жизни. Гранд закатил глаза.
– Да брось! Я разве когда-нибудь тебя обманывал, Кара-Ларген?
– Меня? Нет. А вот других регулярно, поэтому я не вижу повода слепо доверять тебе.
– Да, это действительно те семена, – закончила нашу перепалку целительница, – Мне нужно будет создать из них эликсир. На это уйдет пара часов, но девушку не следует надолго оставлять без моего присмотра, потому я принесу все необходимое сюда. Вашей задачей будет поставить в комнату стол.
Я коротко кивнул, и целительница покинула нас.
Затащив из холла в комнату небольшой столик из редкого и безумно дорогого черного дуба, я тяжело опустился на пол рядом с кроватью, боясь даже прикасаться к мертвенно-бледной девушке.
– За что же тебе все это, родная, – шептал я, не понимая, как судьба может настолько жестоко обходиться с абсолютно безвинным человеком.
– Кхм… Может, расскажешь, кем тебе приходится эта девчонка, и с какого перепугу ты с ней в полумертвом состоянии заявился в мой дом? – Спросил Гранд, развалившись с бокалом терпкой еловой настойки в одном из кресел у входа.
– Долго рассказывать, – скупо ответил я, не желая удовлетворять праздное любопытство демона.
– А у нас с тобой как раз есть два свободных часа впереди. Успеешь. К тому же я ведь могу и передумать. Ну, по поводу семян, – сказал Гранд, водя пальцем по краю бокала так, что стекло издавало звенящий гул.
– Ты что, меня шантажировать будешь? – устало спросил я, не в силах ставить на место этого клоуна с завышенными амбициями.
– А почему нет? Мне скучно, Инартан. Мой век долог, а реальность вокруг слишком обыденна. Ну, а ты всегда привносишь в мою жизнь что-нибудь интересненькое. Кстати, еще раз спасибо за Пушка.
Я опешил, когда до меня дошло, о чем он говорит.
– Пушок, серьезно?! Ты назвал грима Пушком? Зверя, который в считанные доли секунды может переломить тебе позвоночник. Да ты, верно, шутишь.
Демон в наигранном удивлении поднял обе брови.
– А что такого? По-моему, прекрасная кличка. Он же пушистый? Пушистый! К тому же характер этого грима стал гораздо покладистей с того момента, как ты притащил его ко мне. Пушок уже целую неделю не пытается перегрызть мне горло. А это рекорд! – похвастался Гранд. – Ну, да бес с ним, с этим псом. Вернемся лучше к тебе и к этой прелестной незнакомке, раскинувшейся на моей кровати.
Почувствовав мой тяжелый взгляд, демон тут же заткнулся, осознав, что ляпнул что-то не то. Гранд хоть и наглый до беспредела, но не бессмертный, а потому заботится о своей шкурке и понимает, что если я действительно разозлюсь, то слуги еще неделю будут собирать его ошметки по всему дому.
Пытаясь успокоиться, я сделал глубокий вдох, и сел в кресло напротив демона, выхватив у него стакан с остатками настойки, которую выпил одним глотком. Гранд тут же щелкнул пальцами, и рядом с нами оказался лютен с целым графином алкогольного высокоградусного напитка и еще одним бокалом. Поставив все на низенький журнальный столик, стоящий между креслами, слуга испарился, оставив нас наедине.
Наполнив бокалы, я сделал еще один глоток терпкой жидкости, и начал говорить, понимая, что демон все равно не отцепится, пока не услышит все, что его интересует,
– Я расскажу тебе все. Но только после того, как ты дашь клятву на крови, что не расскажешь никому о нас.
– Это потому что вы объявлены в императорский розыск?
Я неопределенно передернул плечами.
– Не только поэтому. Ну, так что с клятвой?
Пристально посмотрев на меня, и видимо расценивая возможную выгоду от информации, которую он сейчас получит, Гранд все же сказал:
– Ладно. Так и быть. Твое счастье, что любопытство во мне сильнее корысти.
Вытащив из голенища сапога нож, он полоснул им по запястью, и произнес клятву.
– Все, доволен? Ну, а теперь давай выкладывай, каким образом ты так разозлил папочку.
И я рассказал. Почти все, упуская лишь некоторые моменты и стараясь передавать события вкратце, чтобы не растягивать время беседы.
К концу рассказа выпивка у нас закончилась, и демон, задумчиво вертя в руке пустой бокал, выдал:
– Да, друг мой. Влип ты по полной. Не знаю даже, что хуже, гнев папочки или общество сумасшедших сектанток во главе с вашими родительницами. – Гранд перевел взгляд с бокала на Аниту и спросил, – Неужели она стоит всей этой головной боли?
Я усмехнулся.
– По-моему, ты прекрасно знаешь, на что способна любовь, разве не так?
Демон, картинно разведя руками, преувеличенно счастливым голосом произнес.
– Конечно! Я на протяжении долгих лет безумно люблю себя. И этого мне вполне достаточно. Жена, маленькие спиногрызы, ломающие дом… Жуть! Нет, это все не для меня! Я заядлый холостяк, ценящий уединение и свободу.
– Да брось. Каждому существу во вселенной хочется, чтобы его любили. К тому же мне ты можешь не лгать, я прекрасно помню Диану, и то, как ты боготворил ее.
При упоминании имени бывшей возлюбленной с демона вмиг слетела маска напускного цинизма.
– Диана… Она давно в прошлом. И не будем больше об этом.
– Как скажешь, – согласился я, решив не сыпать демону соль на рану, и проворачивая в своей голове события, о которых мне однажды поведал сам Гранд после третьей бутылки семидесятиградусного пойла.
Их отношения продлились недолго. Диана была дриадой и служила горничной в семье Гранда. Вскоре его отец узнал об их романе. Он взбесился и выгнал девушку, подгадав момент, когда сын был на заключительной практике в императорской академии артефакторики.
Через месяц Гранд вернулся домой с дипломом артефактора высшего разряда, с радостью думая о том, как он отпразднует это с любимой. Но не вышло. Не обнаружив Диану в доме, демон отправился к отцу, чтобы узнать, где она, и ему тут же было поведано о том, что всем известно об их грязных отношениях, недостойных демона из аристократии, и девушка больше в этом доме не работает. Отец запретил Гранду искать возлюбленную, но он не послушал его.
Через полгода демон отыскал девушку, но было поздно. Родители выдали Диану замуж за другого, и она уже была беременна. Гранд решил не появляться на ее пороге, чтобы не портить девушке судьбу, но вот отца так и не простил. Даже после того, как он умер, демон так и не пришел к нему на могилу, заперевшись ото всех в своем особняке, который он строил на протяжении долгих лет, отказавшись от наследства.
Чем мне импонировал Гранд, так это тем, что он всего добился сам. Образование, дом, карьера, положение в обществе. Несмотря на скверный характер, в Эндервелле его ценили. И ни за титулы, а за то, как он делает свою работу.
Прервав мой поток мыслей и воспоминаний, в комнате наконец-то появилась целительница, за которой следом летел лютен, таща на себе целую охапку разных лекарских штук.
Подойдя к Аните, женщина провела над ее телом ладонью, и нахмурившись, сказала:
– Нужно торопиться, времени мало. Тело девушки слабеет.
Вмиг подскочив, я сбивчиво спросил:
– Скажите, чем помочь. Что я могу сделать?
– Просто будьте рядом с ней, и следите за состоянием. Если что-то изменится, сообщите мне.
Я тут же сел на краешек кровати, и стал прислушиваться к слабому дыханию девушки, следя за тем, чтобы оно не прерывалось.
– Тина, я буду у себя. Если, что-то понадобится, зови лютена, он поможет, – сказал Гранд и направился к выходу, видимо, решив, что ему тут больше делать нечего.
Целительница, которую, как оказалось, зовут Тина, коротко кивнула, не отрываясь от разбора различных мешочков и склянок из лекарского чемоданчика.
Я вновь направил свой взгляд на Аниту, подметив, что ее кожа стала гораздо бледнее и холоднее с того момента, как мы оказались у Гранда. Великий Ингевиль, только бы все получилось!
– Как семена должны помочь ей? – спросил я у Тины, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, которые неизменно лезли в мою голову.
– Для начала семена потребуется сжечь при помощи пера феникса. Из пепла я приготовлю эликсир, который нужно будет давать девушке каждый час по глотку в течение суток. Предупреждаю – это будет весьма болезненно для нее, и вероятнее всего, она даже будет молить вас о смерти. Но если подействует, то и с девушкой, и с ребенком все будет хорошо. Семена древа жизни больше не дадут плоду покинуть чрево матери раньше положенного срока родов.
– То есть она будет испытывать еще большие мучения, да и к тому же не факт, что все получится? – с сомнением спросил я.
Женщина пожала плечами.
– Риск есть всегда. Решайте сейчас, готовы ли вы пойти на это. После первого глотка эликсира обратного пути уже не будет.
Я до боли сжал кулаки, глядя на еле живую девушку, в которой медленно угасала жизнь моего ребенка, и дрожащим, на грани срыва голосом произнес:
– Разве у меня есть выбор?
– Выбор есть всегда, – спокойно ответила Тина. – Мы можем отменить ритуал. Если достать ребенка из ее тела сейчас, то она останется жива, но…
– Но ребенок погибнет… – закончил за нее я.
– Решать вам. Но поторопитесь, времени с каждой секундой все меньше.
Голову разрывала звенящей болью мысль: – «Что делать, что же мне делать?»
Спасти Аниту, но потерять ребенка, или же согласиться на проведение ритуала, который с одинаковой вероятностью может, как спасти, так и убить их обоих?
Как я могу принять такое решение?!
Я еще раз посмотрел на девушку, лоб которой покрылся мелкими бисеринками пота, а кончики пальцев на руках посинели, и понял, что если она погибнет, то мне жить уже будет незачем. Но как я могу согласиться на смерть нашего ребенка, даже не попытавшись его спасти? Анита бы не простила мне этого…
– Проводите ритуал, – наконец-то решился я.
Целительница кивнула и продолжила свои манипуляции с семенами.
Зная, что в запасе есть еще около часа, пока будет готовиться эликсир, я вышел из комнаты и направился к Гранду, чтобы взять с него еще одну клятву.
Ворвавшись в его кабинет, я с порога заявил:
– Ты должен пообещать, что убьешь меня, если Анита с ребенком не выживут.
От этого заявления демон поперхнулся настойкой, которую до этого момента распивал, сидя в черном кожаном кресле с высокой спинкой.
– Ты свихнулся?! – возмущенно спросил он, стряхивая с бумаг на столе капли алкоголя. – У меня тут не причал смерти!
Я приблизился к столу и, уперев в него руки, внимательно посмотрел на демона.