Искатель: Искатель. Потерянный. Бродяга. Возвращение (сборник)

Дмитрий Кружевский
Искатель: Искатель. Потерянный. Бродяга. Возвращение (сборник)

Андрей, сидевший как всегда с гитарой и долго перебиравший ее струны, вдруг неожиданно запел:

 
Во имя жизни мы шли в бой,
Во имя жизни мы умирали,
Но не хотим мы судьбы иной,
Ее мы сами себе избрали.
И как всегда позади ОНА:
Москва, страна, Земля за спинами,
А значит, вновь до конца стоять.
И пусть живые поплачут над нами.
 
Глава 3

– Ну, как тебе новички? – спросил Майер, откидывая в сторону документы, которые только что внимательно просматривал.

– Опять плохие новости? – ответил Дорнер вопросом на вопрос, не отворачиваясь от окна, куда смотрел последние десять минут.

– А ты как думаешь?

Марк усмехнулся, затем, достав из нагрудного кармана мятую пачку, вытащил из нее сигарету и закурил, заставив Майера поморщиться и спешно активировать систему вентиляции.

– Нет, когда ты бросишь эту дурную привычку? Надеюсь, при студентах этой ерундой не занимаешься?

– Конечно нет, – усмехнулся куратор, с наслаждением затягиваясь и выбрасывая недокуренную сигарету в чрево утилизатора, выполненного в виде мусорной корзины. – Извини, Арни, от дурных привычек трудно избавляться.

– Да ладно, я уже привык, глянь лучше, – он кивком головы указал на лежащие документы.

Марк подошел и, взяв их, быстро пробежал глазами, остановившись лишь в паре мест, чтобы перечитать внимательней.

– Почти в два раза, – он покачал головой и раздраженно кинул документы обратно на стол. – Они там, в правительстве, с ума посходили? Нам ведь придется свернуть исследования на Плутоне и Европе, а там назревает самое интересное.

– Возможно, кто-то не хочет, чтобы это интересное произошло.

– Думаешь, кто-то из Анклава? – Дорнер покосился на командора и тут же отрицательно покачал головой. – Нет, смысла не вижу.

– Я тоже, да и в нашем правительстве достаточно дураков, которые считают эти исследования пустой тратой ресурсов.

– М-да, Земля мельчает.

– Причем давно, – вздохнул Майер. – Конечно, для большинства людей всегда удобнее и спокойнее сидеть дома, чем рисковать своей жизнью, обычный обыватель не хочет лишаться сладкой булочки, только потому, что ресурсы пошли не на ее производство, а на непонятные для него исследования.

– Невысокого же ты мнения о людях.

– Почему? – пожал плечами куратор. – В мире много достойных людей, просто у человечества с каждым веком становится меньше причин куда-то стремиться, что-то искать, а зачем? Да и вообще, ты последние исследования социологов по безработице читал?

– Конечно, – кивнул Майер. – Тенденция просто кошмарная.

– Вот-вот, и ведь это не оттого, что нет работы. Да ее навалом, даже несмотря на то, что основную черновую работу сейчас делают киберы. Многие ведь даже тупо у пультов сидеть не хотят, а зачем? – он грустно усмехнулся. – Государство гарантирует бесплатное жилье и минимальное пособие, а пищекомбайны сготовят тебе практически любой деликатес, ну и зачем трудиться? И знаешь, Арнольд, что страшно? Это то, что таких людей становится с каждым годом все больше и больше.

– А остальные рвутся с нашей старушки в миры Анклава, – пробормотал Майер.

– Ну, тут я готов с тобой поспорить, – покачал головой Дорнер. – Там общество потребления еще похлеще, чем у нас, и очень многие из прожигателей жизни летят туда, как бабочки на огонь. Только они не знают, что то общество намного жёстче и получить там можно больше, но в основном по шее.

– Вот от таких идиотов в Анклаве и складывается мнение о Земле, как об отсталом мире.

– А может, это и к лучшему, – усмехнулся Марк. – Улетают, и бог с ними, вон оно наше будущее, – он кивнул в сторону окна. – Не те улетевшие, а эти вот девчонки и мальчишки.

– Согласен, – Майер встал и подошел к окну. – Только не забывай, что Анклав вытягивает у нас и многих перспективных, особенно в науке. Не зря ведь их представители буквально прочесывают земные институты.

– К счастью, сюда им дороги нет, – усмехнулся куратор. – Идея со статусом полувоенной структуры была удачна.

– Да наши предшественники тоже щи не лаптем хлебали. И все же «Исход» до сих пор продолжается, причем, несмотря на вышесказанное тобой, мы теряем очень много толковой молодежи, – командор обернулся, опершись спиной о подоконник. – За последние десять лет численность земного населения сократилась почти на двадцать миллионов человек, гигантская цифра, к сожалению, даже клонирование не очень помогает, ты же знаешь?

– Конечно, эффект скоростного клонирования я видал в Исламском содружестве. Таким способом хорошо только пушечное мясо делать, да и то идиоты порядочные получаются.

– Вот-вот, так что выращивание настоящих клонов – процесс практически такой же долгий, как и обычного ребенка.

– Ну, ты сказанул, – покачал головой Дорнер. – Раза в два быстрее, к тому же их можно обучать, качая информацию напрямую в мозг.

– Ага, только из «вторичников» почему-то не получаются гениальные ученые, да и вообще ученые. Хорошие и исполнительные работники – да, а вот с инициативой у них трудно. Даже их дети и то… – он махнул рукой.

– Ну, это не ко мне, а к генетикам, – Майер вернулся к столу. – Чай будешь?

– А вот буду.

Командор кивнул и нажал кнопку селектора.

– Галочка, нам с куратором два чая и пару… – он покосился на Дорнера. – Нет два раза по тройке бутербродов с сыром и колбаской, будь добра.

– Кстати, в новом призыве есть пара «вторичников», решили поэкспериментировать.

– В каких отделениях? – нахмурился Марк.

– В «Омеге», мы их решили не разделять.

– Это в котором недобор?

Двери в кабинет распахнулись, заставив их прервать разговор, и на пороге появилась красивая длинноволосая девушка, которая несла на подносе два высоких дымящихся бокалов и тарелку с горкой бутербродов.

– Спасибо, Галочка.

Девушка поставила поднос на стол и, бросив косой взгляд на куратора, удалилась.

– Не любит она меня, – констатировал Дорнер.

– А нечего было подкалывать насчет скрипящих шестеренок.

– Ну, ведь скрипела.

– Модель старая, сейчас таких уже не делают, – вздохнул командор. – Пришлось целиком сустав заказывать.

– Так сменил бы.

– Ага, а ты новые модели видел, – он усмехнулся. – Ручки, ножки – огуречек, вот такой, блин, человечек. Упрощение, мать его…

– М-да, еще одна проблема нашей цивилизации, – Марк отхлебнул чай. – Да, чай у нее божественный.

– А то. Нет, Марк, я свою Галю ни на какую новую модель не променяю.

– Жена не ревнует?

Командор рассмеялся.

– Бывает.

– Однако об упрощениях, – куратор дожевал бутерброд и потянулся за следующим. – В последнее время нужно говорить не об упрощениях, а о деградации наших технологий. Я лично уже забыл, когда что-то совсем уж новенькое появлялось, в основном пользуемся технологиями, введенными в использование до «Исхода», да и то многие уже не можем воспроизвести.

– А как же тогда ВИС, у них новинок достаточно.

– Империя Солнц, – Марк скривился. – Тут надо говорить не о новых изобретениях, а о развитии старых, иногда извращенном развитии. А вообще это отдельная тема.

– К сожалению, ты прав, – кивнул командор. – Многое из старья намного совершеннее последних новинок. Во многом это последствие быстрой экспансии человечества, когда самые лучшие умы находились на переднем ее крае.

– Ну, ты прямо пессимист, – покачал головой Майер.

– Реалист, – отрезал Дорнер. – Ты же меня знаешь?

– К сожалению, да, – улыбнулся Арнольд. – Ладно, что это мы сегодня в политэкономику полезли, давай лучше партийку в маджонг.

Куратор вздохнул и, бросив взгляд на «запястник», кивнул.

Кирилл стоял на улице и, задрав голову, смотрел на помутневший от дождя купол защитного поля. Конечно, на полную мощность он не был задействован, и часть капель обрушивалась на территорию академии, создавая мелкую изморось, но все равно картина была необычная. Особенно когда очередная машина, побив поле, ныряла к земле, сопровождаемая буквально водопадом из брызг.

Прошел уже второй месяц с тех пор, как он прибыл в академию. Что и говорить, первые недели было трудно и непривычно, правда, в основном из-за местных особенностей. Например, напрягала строевая подготовка, по мнению многих абсолютно ненужная. Однако по вечерам они дружно печатали шаг по небольшому плацу, который раньше считали просто пустой заасфальтированной площадкой, зачем-то сделанной в каждом казарменном дворике, тем более что каждый понедельник Дорнер устраивал проверку. А уж учебные тревоги раздавались по паре раз в неделю, причем несколько раз даже посередине ночи. За одну из них их отделение получило несколько нарядов и вплотную познакомилось со шваброй и половой тряпкой. Об этих вещах многие из кадетов даже не имели и малейшего представления, везде ведь были кибер-уборщики. Правда, в академии было много пустующих помещений и кибер-уборщики в них были не положены по штату. Так, по крайней мере, им объяснил куратор, выдавая наряд, а вот содержать в чистоте их было жизненно необходимо.

Кир вспомнил, как после первого наряда все их отделение лежало пластом по комнатам. Особенно парни. Девушки, как ни странно, отошли быстрее, как, впрочем, и Андрей, который сказал, что у них дома кибер часто ломался, так что он прекрасно знает, как держать тряпку и веник. Зато Айко исстрадался, изображая из себя вечного калеку и выпрашивая у Минако массаж, который она, как оказалось, умела великолепно делать. Это Кир узнал сам, когда во время одной из своих тренировок потянул мышцу на спине. Кстати, в первое время у него возникли с ними проблемы. Физкультуры в академии и так хватало с лихвой, ибо она там проводилась каждый день последней парой, а в среду вообще весь день посвящался различным физическим нагрузкам. Но Кир не хотел бросать и свои занятия «униксом», однако среди многочисленных спортивных секций, действующих в академии, данным видом единоборств никто не занимался. Пришлось идти к Дорнеру, который несказанно удивился, но обещал помочь и через неделю привез специально для Кира тренировочного кибера, запрограммированного на работу в нужном стиле. Понаблюдав за тренировками друга, идеей освоить этот спорт загорелся и Айко, но, правда, его запала хватило всего на неделю, после чего он в основном филонил или пропадал в соседнем зале, где занималась Эрика.

 

Несколько раз Кирилл созванивался с матерью. Та молча выслушивала сына и лишь качала головой. А однажды огорошила его новостью.

– Знаешь, Кир, а ведь с сегодняшнего дня у тебя появилась сестренка.

Несколько минут она смотрела на застывшего в изумлении парня, а потом, рассмеявшись, поманила кого-то пальцем. Когда перед экраном появилось покрасневшее лицо Лиа, Кирилл облегченно вздохнул и улыбнулся:

– Неужто?

– Да, Кир, – мать грустно посмотрела на сына, – всю жизнь мечтала о дочери, но, судя по тебе, сноху мне еще ждать долго, а внуков еще дольше, так что я подала заявление в интернат на ее удочерение, и сегодня мы получили документы.

– Я рад.

Кир действительно почувствовал, как на душе полегчало. Он волновался за оставшуюся в одиночестве мать.

– Брат, – Лиа, казалось, с трудом произнесла это слово. – Кир, я…

– Помолчи, сестренка, – Кирилл ободряюще улыбнулся. – Не думал, что у меня будет сестра-красавица.

Смущенная Лиа покраснела еще больше и выбежала из зоны видимости.

– Сестра, – «попробовал» Кирилл слово на вкус. – Непривычно, а как Лиа к этому относится?

Ирина грустно усмехнулась.

– Она рада, что живет у нас, хотя не думаю, что рада тому, что она просто сестра.

Кирилл вздохнул.

– Мам, не усложняй. Кстати, от Ольги…

Мать отрицательно покачала головой.

– Вскоре после твоего отлета они съехали. Антон приходил напоследок, кстати, у них с Ниной должна была в конце сентября быть свадьба, я давала ему твой адрес.

– Вот как?

– Неужели не пригласили?

Кир мотнул головой, отгоняя воспоминания, и направился к беседке. Они хотели идти в «ромашку» вместе с Эрикой, но та задерживалась, что-то обсуждая с Тиной и Минако.

– Кир, Кир, ты что уснул?

– Нет, извини, задумался, – Кирилл провел ладонью по лицу и ободряюще улыбнулся Эрике.

– Что-то ты последние дни сам не свой, – покосилась на него девушка, беря парня под руку. – Ладно, пошли, разомнемся перед сном.

Кирилл усмехнулся: фраза, произнесенная девушкой, выглядела несколько двусмысленно. Эрика, впрочем, похоже, и сама это поняла, потому что кончики ее ушей неожиданно стали пунцовыми.

Конец ноября выдался на редкость морозным. С началом снегопадов силовой купол над академией был отключен, работало только поле, окружающее ее по периметру. Академия все же располагалась в тайге. Среди студентов ходили легенды о том, как несколько лет назад, как раз под Новый год, отрубился один из генераторов поля, и на территорию вуза проникла стая волков. Когда их уничтожили, то в логове нашли остатки троих кадетов, пропажу которых не заметили в предпраздничной суете.

Как бы там ни было, учеба протекала вполне спокойно, и, если не считать некоторых уже выше описанных особенностей, они жили вполне обычной студенческой жизнью. Айко каждый день пытался «закадрить» Минако, но девушка постоянно выворачивалась, и их словесная перепалка превратилась в местную разновидность комнатного спорта. Георг, помимо своих сержантских обязанностей, увлекся коллекционированием всяких древностей, лазая по хранилищам академии. Вскоре его комната сама напоминала уже это хранилище, причем его древний «вирт» был самой навороченной новинкой в окружавшем его хламе. Тина и Андрей уже не скрывали своих отношений и, можно сказать, жили вместе, правда, с комнатой так и не определились, поэтому ночевали то у него, то у нее. Эрика несколько раз пыталась сблизиться с Киром, но тот был к этому не готов и мягко дал понять это девушке.

Самой странной парой в их отделении оставались Антон и Гера Соболевы. Они практически не общались с остальными, однако все приказы и указания Георга аккуратно выполняли, наряды тоже отрабатывали наравне со всеми. Однако все попытки завязать с ними более дружественные отношения наталкивалась на глухую стену их равнодушия. Их тайну случайно раскрыл вечно неугомонный Айко. В тот день они драили аудиторию, отрабатывали наряд, который получила Минако за то, что прямо на лекции засветила Рену в лоб, привычно обозвав его «пошлой камбалой». Причем Айко клялся и божился, что он и не думал трогать девушку за ляжки, просто его ручка упала ей на юбку.

Гера, как всегда молча, работала, протирая специальной жидкостью поверхность доски. Она была не очень высокая, и поэтому, чтобы дотянуться до верхнего края, девушке приходилось привставать на носочки. Рен, конечно, не мог упустить случая, чтобы не помочь. Подкравшись, он подхватил Геру за талию и приподнял. Такой ответной реакции не ожидал никто. Девушка с диким воплем буквально выпрыгнула из рук изумленного Айко, оттолкнувшись от его груди ногами. Антон, мывший парты в верхних рядах, в два прыжка оказался внизу и набросился на Рена, который от неожиданного толчка девушки только поднимался с пола. К счастью, Андрей оказался рядом. Он схватил парня и несколько минут спокойно удерживал его, в то время как Айко, у которого ударом была рассечена верхняя губа, держали Кирилл с Георгом. Рен, правда, успокоился быстро и, под строгим взглядом Минако, отправился в другой конец аудитории. Тем временем Тина с Эрикой, пытались привести в чувство Геру, которая судорожно всхлипывала, сжавшись в углу.

– Кир, иди сюда, – неожиданно позвала его Эрика.

Кирилл вопросительно посмотрел на Андрея, который держал смотревшего на всех волком Антона, но гигант только пожал плечами.

– Смотри, – сказала девушка, когда он подошел к забившейся в угол Гере. Она осторожно раздвинула густую челку, ниспадающую на лоб вздрагивающей девушки, и Кир увидел знакомые знаки.

– «Вторичница»?

– Да, – кивнула Эрика. – Только почему-то знаки тусклые. Она, видимо, их всегда под макияжем скрывала, а тут размазала.

– Черточка и точка, – пробормотал Кирилл. – Если не ошибаюсь, пятая возрастная категория.

– Пятая категория? – Тина, стоявшая рядом, вопросительно посмотрела на парня.

– Не заморачивайся, – махнул рукой Кир. – Просто знаю. Но действительно знаки слишком тусклые. К тому же, если она уже в вузе, это значит, она должна иметь статус гражданина, а тут пятая категория. Странно.

Он развернулся и подошел к Антону, который уже спокойно стоял рядом с Андреем, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за Киром.

– Ты тоже «вторичник»?

– Это тебя заботит? – злобно бросил тот.

– В принципе нет, только почему у Геры такая реакция на то, что Айко к ней притронулся?

Антон пожал плечами и отвернулся, всем видом давая понять, что говорить не желает. Кир только покачал головой. Сообщать Дорнеру не стали. Все дружно решили, что это внутриотрядное дело и надо разобраться самим. Айко, правда, поворчал, но после того как Антон извинился, успокоился. Вечером собрались в комнате Андрея, решая, что делать дальше?

– Знаешь, Антон, если она так и дальше будет срываться, ну я прям не знаю? – Георг развел руками.

– Действительно, почему она так реагирует? – спросила Минако. – Айко, конечно, идиот, но ведь ничего страшного не сделал.

Антон, отвернувшись к окну, молчал.

– Антон?

– Я завтра подам заявление Дорнеру о переводе, – буркнул он в ответ на оклик Эрики.

– О перевода куда? – Георг покачал головой. – Думаешь, в других отрядах лучше будет?

– Не знаю.

– Не знает он, да…

– Подождите, – прервал их Кирилл, молча сидевший до этого в кресле у стола и напряженно размышляющий над всем увиденным. Он повернулся в кресле и пристально посмотрел на Антона.

– Поправь меня, если я не прав. Судя по знакам, у Геры пятая категория.

Соболев с подозрением покосился на Кира и кивнул.

– Однако, так как вы уже учитесь здесь, значит, приобрели статус гражданина.

Снова согласный кивок.

– Нестыковка, – Кирилл вздохнул. – Знаков не должно остаться, а это значит…

Антон вздохнул.

– Гера и я – мы из одной партии, если присмотритесь, увидите сходство. Она была одной из лучших в выпуске, к сожалению, у нее врожденный дефект. Она боится обычных людей. Не знаю почему. Да и никто не знает. Наши воспитатели только руками разводили. Занятия с психологами интерната частично решили эту проблему, но Рен подкрался к ней слишком неожиданно. Кстати, извини еще раз, я, как только слышу ее крик, неадекватно реагирую.

– Да ладно, проехали, – махнул рукой Айко, трогая опухшую губу. – Заживет.

Антон кивнул и продолжил:

– Ее ожидало незавидное будущее. Но Дорнер дал нам шанс, к тому же была надежда на то, что постепенно, общение в коллективе излечит ее фобию. Вот так. А теперь решайте, если что, я готов написать заявление.

Он коротко поклонился и, развернувшись, вышел из комнаты. Кирилл, извинившись, тоже поднялся и под вопросительными взглядами друзей, молча, вышел вслед за Антоном.

– Антон, погоди, – он догнал спускавшегося по лестнице парня. – Сказка про фобию мне очень понравилась. А если правду?

– Не хочу об этом говорить, – Соболев отвернулся.

– Понятно, так я и думал, – он на секунду задумался. – Она не доверяет никому?

– Практически, – кивнул головой Антон. – Я с самого начала был против этой аферы, лучше было бы остаться в интернате.

– И смотреть, как ее стерилизуют, чтобы отправить во внешние поселения…

«Вторичник» вздрогнул и схватил Кира за ворот рубахи.

– Да кто ты такой, что все так знаешь?

– Отпусти, – Кирилл спокойно посмотрел в глаза парня, и тот разжал кулаки. – Этому делу не поможешь. Могу я с ней поговорить?

– Сомневаюсь, – Антон вздохнул. – А ведь она была такая жизнерадостная.

Парень махнул рукой.

– Ладно, пошли.

Они спустились вниз и, пройдя по коридору, остановились около комнаты Геры.

– Гер, – стукнул в дверь Антон. – Открой, пожалуйста.

Несколько минут за дверью было тихо, затем послышались легкие шаги. Замок щелкнул, и они, переглянувшись, вошли в полутемную комнату. Девушка сидела на кровати, поджав под себя ноги. Ее волосы были взлохмачены и спутанными прядями падали на лицо.

– Гера, – Соболев опустился рядом. – Успокойся. Это же наши ребята. Айко хороший, прости его.

Девушка молча мотнула головой и еще дальше отодвинулась в угол. Антон только грустно вздохнул и обреченно посмотрел на Кира. Тот кивнул и набрал на «запястнике» домашний номер, выставив функцию «конференц-связи». Экран развернулся почти на всю стену, залив комнату призрачным светом.

– Мам, привет.

– Кирилл? – Ирина посмотрела на сына, потом на удивленного Антона, и, наконец, ее взгляд упал на скрюченную девичью фигурку. – Что случилось?

– Мам, Лиа дома?

– Конечно, – кивнула женщина. – Спать собирается. Позвать?

– Кирилл, – Лиа, одетая в нечто полупрозрачное, впорхнула в зону видимости, заставив Кира поперхнуться, а Антона – поспешно отвести глаза. – Ой, ты не один.

Она на мгновение исчезла из зоны, а когда вновь появилась, то на ней уже был короткий халатик.

– Привет, сестренка.

– Привет, – лицо девушки расплылось в улыбке. – Ты почему почти не звонишь? Я соскучилась.

– Лиа, ты же знаешь.

– Все равно, – девушка обиженно надула губки.

– Ладно, ладно, – Кир прижал руку к груди. – Обещаю звонить хоть раз в неделю.

– Два раза.

– Лиа.

– Два раза.

– Хорошо, – он поднял руки вверх, показывая, что сдается, а девушка весело запрыгала, хлопая в ладоши.

– Кстати, познакомься с моими друзьями. Это Антон и Гера.

– Ой, – Лиа привычно поклонилась. – Извините меня, я Лиа группа 234-Л, ой, – она извиняющее улыбнулась, – простите, забыла. Я Лиа Градова, сестра Кирилла, мне очень приятно познакомиться с друзьями моего брата.

– Антон Соболев, – парень тоже поклонился, заставив девушку удивиться.

– Я Гера Соболева, – неожиданно раздалось из-за спины Кирилла.

Антон вздрогнул и, обернувшись, внимательно посмотрел на сестру. Та откинула волосы назад и, приветственно помахав рукой смотрящей с экрана Лиа, повернулась к Киру и впервые улыбнулась.

Глава 4

К середине декабря морозы ударили нешуточные. Ночью цифры электронного термометра, встроенного в стекло окна, замирали на отметке минус 37 градусов, днем, кстати, было не намного теплее. Хорошо, что до главного корпуса академии от их казарм было всего минут десять быстрой ходьбы, а так, пожалуй, не спасла бы даже зимняя форма. И если девушкам выдали шубки, которые доходили им до колен, то куртки парней были «несколько» короче. Причем не спасал даже подогрев одежды. Айко, впрочем, отличился и тут. Он залез в температурный блок и основательно там поковырялся, пытаясь увеличить температуру подаваемого под куртку воздуха. Температуру он увеличил, но после этого, идя по улице, стал больше всего напоминать дымящийся паровоз. Струйки теплого воздуха вырывались у него из воротника и рукавов, облаком окутывая парня. Блок пришлось отключать. Завхоз академии на просьбу выдать новую куртку или хотя бы заменить термоблок, только показал фигуру из трех пальцев, заявив, что нечего заниматься дурацкими экспериментами. Так что теперь Рену приходилось мерзнуть вдвойне. Георг взялся за ремонт блока, но пока у него все не доходили руки.

 

Антон с Герой после того случая стали более общительны. Гера к тому же повадилась проводить вечера в комнате у Кира, вызывая плохо скрываемое недовольство Эрики. Кирилл же боялся выгонять «вторичницу», видя, насколько хрупко установившееся взаимопонимание. К тому же Гера ничем ему не мешала, тихонько сидя в уголке кровати и смотря передаваемые по «информеру» новости и фильмы, а как только Кир начинал готовиться ко сну, так же молча исчезала. Антон сперва волновался за свою «родственницу», но, видя отношение к ней Кира, – через некоторое время успокоился.

Как ни странно, но Кир стал замечать, что Минако как-то по-другому стала смотреть на Айко, вот только его друг этого не замечал, вызывая гнев девушки. Он вместе с Георгом все свободное время просиживал над его металлоломом, пытаясь, что-нибудь восстановить, и, если им это удавалось, радости ребят не было предела. Бедная Минако героически терпела это новое увлечение Рена, изредка жалуясь на него Киру, который в свою очередь пытался деликатно намекнуть Айко, к сожалению, безрезультатно.

Андрей с Тиной, наконец, определились с местом проживания и перебрались в комнату парня, которая была чуть больше, чем у девушки, к тому же, как и Кириллова, имела балкон. Эти двое были по-настоящему счастливы, и Кир завидовал им «белой завистью».

К концу декабря вместо ожидаемых экзаменов их снова завалили различными тестами, иногда совершенно нелепыми. Например, Кирилл так и не понял, зачем надо было собирать трехмерную «вирт-модель» человека, используя при этом только заданную тестом цветовую гамму. А Айко вообще раскрашивал виртуальных рыбок, причем ровно сто штук, рыбки должны были быть не похожи по цветовым решениям, но давалось всего три цвета. Конечно, можно было использовать различные оттенки этих цветов, цветовые переходы и орнаменты, но когда Рен это сделал, на него было жалко смотреть. По мнению Кира, у него даже шевелюра поредела, а обгрызка ногтей дошла уже просто до неприличного уровня.

К тому же в рядах кадетов стали намечаться потери. Многие подали заявления, не выдержав непривычного для них уклада жизни, но были и просто отчисленные, в основном по причине: «неуживчивости и не нахождения взаимопонимания с товарищами». Так, по крайней мере, объявил Дорнер, зачитывая приказ. Всего к Новому году академию покинуло около пятидесяти человек. К счастью их группа, и так не полная (все остальные отделения насчитывали по десять человек), потерь не понесла.

Новый год как всегда пришел неожиданно. Тридцатого декабря девушки все свободное время посвятили приготовлению различных блюд, забивая ими небольшие «хроны», имеющиеся в каждой комнате. Продукты, кстати, доставили заранее в трех глайдерах, их девушки заказали почти за месяц у Дорнера, по совету знакомых второкурсниц. Ребята же все два дня провели на установке и украшении елки. Из леса ее приволокли с помощью «сейпера», на внешней подвеске, и установили на главной площади, а их группе было поручено украшение. Причем делать это пришлось с помощью гравипогрузчика, которым толком никто управлять не умел. Поэтому первые подъемы на нем вдоль елки были похожи на прыжки пьяной лягушки.

– Это какой-то бешеный дельфин, – простонал Айко, в очередной раз выбираясь из близлежащего сугроба.

– Почему дельфин? – спросил Кир, отряхиваясь.

– Ну, вопреки представлениям, не все из них любят, когда на них катаешься, стоит взяться за плавник, такие выкрутасы начинают выделывать.

– Может, им просто ты не нравишься? – усмехнулся Андрей, который вместе с Антоном распутывал ленты гирлянд.

Айко демонстративно игнорировал вопрос, с непроницаемым видом вновь взбираясь на висевшую неподалеку платформу. В конце концов, они освоились с управлением, и дело пошло на лад. Игрушки вешали почти целый день, по очереди меняясь на платформе. Хорошо еще, что девушки не оставили в трудную минуту и регулярно, то одна, то другая, приходила с горячим термосом. Закончили уже 31-го около четырех и, напоследок проверив гирлянды, доложили Дорнеру о выполненной работе, после чего – уставшие – отправились в казарму, где тут же были привлечены девушками к различной шинковке и нарезке. Многофункциональный пищекомб был всего лишь один, и тот стоял в комнате у Кира, которая на эти дни превратилась в кухню. Даже спать он был вынужден в опустевшей комнате Тины. К счастью, среди хлама Георга обнаружилась рабочая СВЧ-печь, которая тут же была пущена в дело, несмотря на активные протесты сержанта и его заявления об антикварности данного предмета.

В семь часов на экранах «информеров» зажглось сообщение об общем сборе на площади к 21–00. Девушки спешно принялись сворачивать свою готовку, торопливо докидывая последние ингредиенты в салаты, и дружно кинулись в свои комнаты краситься, а ребятам выпал часок спокойствия. Айко как всегда притопал к Киру и, обнаружив оставленный на столе салат, который кто-то из девушек забыл убрать в «хрон», начал рыскать в поисках ложки, но все испортила Гера, как всегда заявившись в комнату к Кириллу. Она уже была одета в форму, а свою шубку держала перекинутой через руку. Рену только оставалось грустно вздохнуть и с независимым видом, «втрамбовать» салат в «хрон». Как раз за этим делом его застала Эрика, которая пришла к Киру, притащив с собой все свои косметические принадлежности. Искоса глянув на Айко, который с видом «а я что?» ретировался к двери, она решительно направилась к Гере и буквально силком усадила ее за стол, превратив экран «информера» в некое подобие зеркала. Гера умоляюще посмотрела на Кирилла, но тот только развел руками. Антон, заглянувший к Киру, обнаружил, что его «родне» делают макияж, несколько минут непонимающе хлопал глазами, а затем, тихонько присвистнув, смотался из комнаты, оставив Кира одного наблюдать за премудростями нанесения «женской боевой раскраски».

В 21–00 все собрались на площади. На этот раз строгого построения не было, однако, едва на импровизированной трибуне, в качестве которой выступил знакомый подъемник, появился командор Майер, как разговоры смолкли и все повернулись к нему. Майер был как никогда краток. Поздравив всех с наступающим, он объявил, что до десятого января объявляются выходные, а с первого января всем желающим будет предоставляться транспорт для поездки домой. Напоследок предупредил, что они являются студентами академии и, не дай бог, он или кто-то из преподавателей увидит кого-нибудь в не очень адекватном состоянии, этот кадет до конца зимы будет у него не то что кабинеты драить, он еще кибер-уборщиков туалетов для него обесточит.

Без пятнадцати двенадцать все собрались в вестибюле казармы, превращённой по такому случаю в некое подобие кают-компании. Без пяти минут на экране «информера» появилось изображение Солнечной системы, на фоне которого всех жителей системы поздравил нынешний ее глава. Затем зазвучал гимн, и изображение системы рванулось, стремительно приближая Землю. Камера пробила облака, стремительно пронеслась над океаном, затем под ней мелькнули огни города, она пронеслась над заснеженной тайгой, и снова вдали загорелись городские огни, камера сделала еще один стремительный прыжок и зависла напротив часов Спасской башни Московского Кремля. Часы начали отбивать последние секунды уходящего года.

Затем они веселились, пили шампанское и сладкую шипучку, поздравляя друг друга с Новым годом. Айко торопливо пробовал все салаты, пока Минако не вытащила его из-за стола и не заставила танцевать с собой. А в небе, над центральной площадью академии, в это время с грохотом начали расцветать огненные шары салютов. Все дружно начали собираться на елку, но в этот момент дверь казармы распахнулась, и в нее ввалился Дед Мороз с мешком подарков. Около получаса все дружно читали стишки про Новый год, самым популярным из которых была небезызвестная, «родившаяся в лесу елочка» – в различных вариациях. Дед Мороз раздал всем подарки и, выпив напоследок полбутылки шампанского, отправился дальше. Подарками, конечно, же, оказались новогодние посылки из дому, что оказалось неожиданностью практически для всех. Особенно радовался Айко, обнаруживший в своей посылке бутылку с тем, что он назвал «кокосовым напитком богов». Кирилл обнаружил в своей посылке фотографии матери с Лиа, а еще шар спирса, который тут же убрал подальше. Андрею мать прислала теплый вязаный свитер, да не один, второй, к радостному удивлению девушки, по размерам точь-в-точь подходил Тине. Минако получила в подарок прекрасный браслет, переливающийся всеми цветами радуги, но Кириллу показалось, что девушка не слишком радовалась этому подарку. Эрике мать прислала новое платье, которое она тут же умчалась примерять, и, когда вернулась назад, даже у Кирила что-то екнуло в груди. Подарки получили даже Антон с Герой, правда что, Кир не заметил, ибо Антон сразу забрал коробку и унес ее.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57  58  59  60  61  62  63  64  65  66  67  68  69  70  71  72  73  74  75  76  77  78  79  80  81  82  83  84  85  86  87  88  89  90  91  92  93  94  95  96  97  98  99  100  101  102 
Рейтинг@Mail.ru