Слово и Чистота. Проекция

Александр Зайцев
Слово и Чистота. Проекция

Авторское предисловие

Что вас ждёт, дорогие читатели, в «Проекции», первом томе «Слова и Чистоты»? РПГ? Можно сказать и так, но скорее в классическом, изначальном понимании этого термина, то есть ролеплей, отыгрывание роли. Но не будет статов, циферок, показателей урона и защиты, простыней характеристик героев. Да и действие происходит далеко не в игровом мире. Впрочем, будут уровни и способности/перки. Как вы поняли, чёткого ответа у меня нет, каждому придётся самому решать, относится ли текст к РПГ или всё же нет. Такая же ситуация и с таким поджанром, как бояр-аниме. С одной стороны, внешне очень похоже. Мир, технически близкий к нашему, где сохранилась и во многом правит аристократия. Причём аристократия, чья власть основана на их отличии от обычных людей, они сильнее, быстрее, и могут то, что простые люди сделать не в состоянии. В наличии так же вселение разума ГГ в тело подростка. Вроде формально полностью укладывается в то, на что легко можно повесить именно такой ярлык. Но, несмотря на наличие кланов, родов, герой вообще не имеет к ним отношения, его способности совсем иные. Весь этот внешний антураж бояр-аниме скорее служит для формирования определённой социальной среды, в которой разворачивается сюжет. То есть формально да, но реально нет. «Слово и Чистота» – это скорее смешение боевой и социальной фантастики/фэнтези. А все эти ярлыки: РПГ, бояр-аниме – они только штампы, которые загоняют живой мир в какие-то шаблоны.

Глава 1. Circulocomun[1]

Короткий разбег, прыжок! Как же я влюблён в это чувство, почти полёт! Оттолкнуться ладонью от опоры стеллажа и снова вверх. Не больше пары секунд прошло с того момента, как я стоял на бетонном полу, а сейчас балансирую на проводе под самой крышей ангара, в котором несколько десятков лет назад ремонтировались грузовые дирижабли. С моего нынешнего места до земли без малого двадцать семь метров. Месяц умею уже подобное, целых тридцать дней! А всё равно – поражаюсь. Впрочем, не совсем верно, четыре недели назад я бы так не смог, и дело не в силах или возможностях проекции, а в привычке…

Тем более можно смело вычесть первую неделю, я тогда не то что о проекции не думал, скорее ходить заново учился. Эффекты Излома осторожно изучать начал только после того, как привык к своему новому телу, да и постсмертный стресс меня плотно прижал. Вначале-то думал, что все, слетел ты, Палыч, с катушек по полной программе! Да, первые часы клинило меня знатно, да и до сих пор иногда проскакивает ощущение, что всё вокруг нереально, плод больного разума, а не… реальность.

Реальность, в которой нет никакого Виктора Павловича, сорокатрехлетнего оператора выездной группы военных корреспондентов ВГТРК, а есть юноша Изао Вальян, недавно отметивший своё семнадцатилетие, вернее сам Изао его как раз и не отметил… да… Не дотянул до своего дня рождения буквально пару дней паренёк, как и я до своего сорокачетырехлетия, ровно столько же. Совпадение это или нет? Иногда думаю, таких совпадений не бывает, а затем вспоминаю, что в жизни был свидетелем и куда более нелепых и странных вывертов судьбы.

Взять хотя бы мою смерть – это надо же, пройти без единой царапины и ранения вторжение НАТО в Ливию, египетские страсти почти на грани гражданской войны, затем от и до Сирийский конфликт, наездами, конечно, но тем не менее! И помереть в родном городе в примерочной ателье от банального сердечного приступа. Анекдот… Грустный, правда, но анекдот. Рассказать – не поверят, впрочем, кому-то рассказывать подобное, разумеется, вообще не собираюсь. Смерть смертью, но дураком я от этих переживаний не стал, понимаю, чем грозит излишняя говорливость, особенно в столь щекотливой теме.

А теперь самое страшное… Сделав глубокий вдох, я прыгаю вниз с высоты десятиэтажного дома на бетонный пол. Да! Получилось не зажмуриться! Всё же побороть инстинкты, заложенные эволюцией, ой как непросто. Вот физического тела вроде нет, а есть проекция, но чувства-то те же. По сути, это основная причина, по которой я тут тренируюсь, учусь перебарывать заложенные природой инстинкты вдали от любых способных разглядеть меня в Изломе глаз, под крышей огромного ангара, который давно превращён докерами в подобие свалки.

К этому реально трудно привыкнуть, наверх забираться две секунды, а падение вниз заняло без малого десять. В Изломе всё не так, проекция странно реагирует на гравитацию, ты будто весишь от силы одну десятую от своего реального веса. Сопротивления воздуха при осознанном движении не чувствуется, а при случайных падениях воздух, словно вода, замедляет тебя. И лёгкий ветерок, всегда дующий в лицо, куда не повернись. Мне дышать даже не обязательно, как-то проверил, все четыре часа в Изломе спокойно просидел, ни разу не вдохнув, но при этом дышать могу свободно, это мне не вредит, впрочем, и не помогает.

Так, какая у меня сегодня задача? Обычная за последние дни: пересечь ангар за минимальное время. Пока рекорд девять секунд на сто пятьдесят заваленных мусором, сломанной техникой и побитыми контейнерами метров. Перевожу часы на левом запястье в режим секундомера. Прежде чем нажать на кнопку «старт», окидываю взглядом предполагаемый маршрут движения. Несмотря на недели тренировок, я всё ещё далек от интуитивного понимания возможностей, которыми наделяет меня проекция, поэтому, прежде чем начать движение, мысленно прокладываю маршрут. Разумеется, в боевой обстановке у меня не будет такой возможности, но пока я даю себе это послабление, так как ввязываться ни во что опасное не собираюсь как можно дольше. Конечно, Прорыв может произойти в любой момент и поставить крест на моих планах подготовки. Но по статистике в одном и том же регионе Прорыв происходит один или два раза в месяц, а прошлый случился в Вилфлеесе, родном городе Изао, всего месяц назад и послужил косвенной причиной моего появления в этом мире. Правда, есть нюанс: сам феномен Излома в этот мир пришёл меньше полугода назад, и мне достаёт понимания, что вся набранная за столь короткий срок наблюдения статистика на самом деле мало что стоит. Тем не менее, надеюсь, время на подготовку у меня есть.

Итак, примерный маршрут я составил. Старт!

Короткий разбег, насколько позволяют груды хлама, и я выстреливаю себя вперёд и вверх. Можно было бы просто сигануть под потолок и преодолеть всю дистанцию прыжками по потолочным балкам или пробежать по одной из стен, что ещё проще, но какой тогда смысл в тренировке, если её настолько облегчить? Поэтому дополнительным челенжем является то, что я не должен пользоваться подобными простыми вариантами. Пролетев в одном прыжке два десятка метров, хватаюсь за обломок телевизионной антенны, что торчит из перекошенного вагончика, когда-то служившего техничкой, а ныне превращённого сметливыми докерами в место, где они тайком варят самогон, хватаюсь и изменяю направление своего полёта. Это изменение нужно, чтобы на полной скорости не врезаться в «припаркованный» сбоку трактор. Кто его сюда приволок и зачем – не знаю, но он тут стоит уже давно, на вид абсолютно переломанный, но на самом деле вполне рабочий. Нацарапанный гвоздём на левой двери трактора знак – обвивающийся вокруг весла хвост – намекает любому любопытному держаться от этой якобы сломанной техники подальше. Просто так свои метки клан Скайр из рода Арвикол не ставит. Я неделю назад осмотрел этот трактор и не нашёл в нем ничего любопытного, кроме четырёх очень профессионально поставленных ловушек. Если бы я не был в Изломе, то при своём осмотре непременно в одну из них бы попался. Да, попался бы, даже опыт замечать и обходить мины и закладки, набранный в Пальмире, мне бы не помог. Впрочем, те, кто занимаются незаконной перевозкой уже многие века, имеют право на свои секреты. Мне эти Скайры даже нравятся, заняли свою нишу контроля над контрабандой речных и морских путей в Лемурии, но не промышляют, в отличие от их сухопутных кузенов, ни наркотой, ни убийствами, ни торговлей людьми. Вот вроде водяные крысы по своей сути, а своеобразное понимание чести у них есть.

Оставив трактор за левым плечом, чтобы не замедлять своё движение, слитным ударом ладоней отталкиваюсь от крановой цепи, что свисает с потолка и, сделав кульбит, для того чтобы миновать невесть как оказавшиеся в этом месте футбольные ворота, приземляюсь на редкий в этом загаженном мусором месте островок чистого пола. Приземляюсь и тут же новым прыжком продолжаю движение к цели. Ещё два изменения направления в обход свалки труб, и моя ладонь касается стены ангара.

Время? Восемь и пятнадцать сотых. Отлично! Примерно восемнадцать с половиной метров в секунду по пересечённой местности. Чёрт, до сих пор привыкнуть не могу, это же почти семь десятков километров в час! И главное, я точно чувствую – это далеко не предел, можно ещё быстрее!

Повторить или переходить к следующему упражнению? Взглянув на часы, скидываю результат. Часы… то ещё чудо, ограниченная серия Cisco для выживальщиков. А чудо в том, что в этом мире нет даже такой фирмы, не говоря уже о конкретно этих часах. В мире нет, а на руке моей проекции – есть. Впрочем, рукава моего одеяния достаточной длины, чтобы никто их не разглядел, если случится такая оказия. Н-да, угораздило же меня выбрать именно эту роль для костюмированной вечеринки в честь нового года! У всех рейгов как на подбор: рыцари, воители, герои, – и я, как бомж какой-то, в серых тряпках и тёмном плаще. И не объяснишь никому, что я одет как джедай, в этом мире не сняли ничего похожего на сагу «Звездных войн». Никто не знает, что моя проекция – это отсылка к Квай-Гон Джину, учителю Оби Вана, к тому же я на актёра, его играющего, был реально похож. Был… Да… Кхм-м…

 

Теперь я похож на обычного школьника, ладно, на студента, хрупкого и хлипкого. В котором от отца, скорее всего японца, было больше, чем от матери-француженки, высокой красавицы-блондинки с зелёными, как море, глазами. Хотя глаза у Изао в мать, да, красивые, мне бы такие в прошлой жизни, эх, девушки бы штабелями падали, стоило на них взглянуть. Впрочем, это ни к чему, пожалуй. Единственный человек, которому я никогда не врал, была моя жена, не врал и не изменял все двадцать два года совместной жизни. А возможностей было – океан безбрежный. Нет, не в любви дело, юношеская страсть прошла довольно быстро, с рождением второго ребёнка, а вот уважение, да… двадцать два года брака построены были именно на уважении и на дружбе. Были… Нет, не вспоминать, что было, то прошло, для Вики и детей я мёртв, для моего прошлого мира я – труп. Хорошо, детей успел вырастить, старший универ закончил, работу нашёл, давно от нас съехал, а младшая замуж удачно вышла, и всё у неё хорошо. Не думать… Нельзя жить прошлым… А то опять накатит такой депресняк, что из окна выйду, и не в Изломе, а так, с седьмого этажа вниз головой, чтобы наверняка.

Да что же со мной такое, мне судьба подарила второй шанс, новую жизнь в молодом здоровом теле. Да ещё и способности такие, что многие герои Марвела тихо скулили бы в сторонке от зависти. Тот же Квай-Гон меч бы свой отдал за мои нынешние возможности, а я тут плесень и сырость развожу. Дело, видимо, в том, что я был счастлив там, в той жизни, любимая работа, дети, хобби одно на двоих с женой, мне плохо, потому что потерянное не стоит ни молодости, ни способностей. Счастье оно такое… Потерянное…

Возвращаясь к моему нынешнему телу. Да, оно юное, хрупкое и мелкое, но вот проекция… Переходя в Излом-состояние, я выгляжу так, как в последнюю секунду жизни, с той одеждой и вещами, что были на мне в тот момент, за одним исключением. В примерочную я тогда не взял свои рабочее клинки, планировал ими экипироваться уже непосредственно перед вечеринкой, а здесь они есть. За поясом торчат две рукоятки: одна знакомая, от моей любимой реплики Колады Эль Сид, а вот вторая, к ней я никак не привыкну пока… Вот совсем никак, потому как не привычная дага заткнута за пояс, а японский вакидзаси, наследие от Изао, его «духовный клинок». А точнее, как говорят клерикалы, «проекция духовного оружия», потому как с точки зрения церкви проекция – это не дух, а Излом – не Прорыв духовного измерения в мир реальный. И ладно бы только христианская церковь так утверждала, но нет, все религиозные лидеры в этом отношении единодушны. А с учётом того, что главой каждой из религий этого мира является сенс уровня Творящий, то сомневаться в их словах не приходится, знают, о чём судят.

Впрочем, они и не возражают против того названия, которое общество и СМИ налепили людям со способностями, схожими с моими – Рыцари Излома. Пафос и ещё раз пафос, с другой стороны, я точно знаю, что в данном случае этот пафос оправдан, да и обычным людям так легче. Они куда как спокойнее себя чувствуют, когда при Прорыве их защищают именно «рыцари», психология масс, так её в качель. Да какие из этих мальчишек и девчонок «рыцари»?! Ни одного и ни одной старше девятнадцати, дети по сути, что бы кто ни говорил. Впрочем, в отличие от всего остального мира, они это понимают и не зовут себя так.

Если задуматься, то по факту жизненного опыта я старше любого иного рейга более чем вдвое. Да, они называют себя рейгами, и я знаю почему…

Так! Хватит. Меньше мыслей – Излом коварен. Стоит на чём-то сосредоточиться, и вскоре исключительно это для тебя и остаётся важным. Надо отучаться думать на посторонние темы, когда ты проекция. Это только кажется простым – выйти из-под наваждения Излома. На деле же я ещё не настолько привык находиться в состоянии проекции, чтобы сбрасывать эту зацикленность одним желанием или волевым усилием. Впрочем, есть куда более простой выход.

Выбрав место, свободное от мусора, в один прыжок достиг его и, восстановив равновесие, изменил себя. Мгновение, и я снова человек. Подобное изменение впервые применяю вне дома, да и то только потому, что точно знаю, в этом ангаре нет ни одной видеокамеры или иной системы слежения, это проверено мной уже давно.

После обратного перехода из Излома в физический мир всегда накатывают два совершенно разных чувства. Первое – это потеря, ты только что был почти суперменом, а сейчас просто человек. Второе – обратное по наполнению: неземное облегчение, осознание того, что ты существуешь, а не плод чьего-то больного воображения. Нужно дышать, а по твоим венам течёт реальная кровь – непередаваемое ощущение жизни.

Из-за тусклого освещения в ангаре, а также из-за того, что моё лицо закрывает тонированное небьющееся стекло, на миг чувствую себя полным слепцом. Захотелось поднять забрало мотошлема и развеять это чувство, но я себя пересилил. Пусть здесь нет камер, и никто не заметит меня даже случайно, но однажды разработанные правила конспирации нарушать я не собирался. Помимо скрывающего лицо шлема моё тело защищено «черепахой», полноценной броней для любителей гонок по пересечённой местности, со стёртыми надписями, позволяющими её хоть как-то идентифицировать. Своеобразное наследство буйной молодости матери Изао, так кстати найденное мной в одном из многочисленных сундуков, оставленных той в квартире после отъезда. И пусть без мотоцикла рядом такой наряд покажется странным случайному наблюдателю, зато узнать в нем юношу по имени Изао не получится ни у кого. И это очень хорошо, потому как давать кому-то даже малейший намёк на то, что Изао Вальян – рейг, в мои планы совершенно не входит. По проекции меня точно никто не вычислит, так как пусть моё лицо ничем не скрыто в Изломе, но это лицо того меня, который умер в другом мире, и его никак не связать с Изао.

В который раз ловлю себя на том, что так и не привык, что Изао Вальян – это теперь я и есть, всё время в третьем лице думаю. К психиатру бы сходить, пусть исправит, но сам понимаю, такую проблему подобным образом не решить, а излечить может только время. Да даже если бы психология и могла помочь в моем затруднении, разумеется, я бы всё равно никуда не пошёл «лечиться». Появление несколько месяцев назад в этом мире эффекта Прорыва и, соответственно, рейгов в корне меняет давно сложившийся баланс сил. Каждый Рыцарь Излома – потенциальная опасность для находящихся на вершине социальной лестницы. Потому как здесь во многом правит культ силы, только немного отретушированный законами и негласными общественными договорами, а рейги… Нас убить трудно, очень трудно, а в Изломе вообще невозможно для тех сил, что правят бал в этом мире. А вот рейг… рейг может убить любого, бесшумно, незаметно, неостановимо разрубив своим клинком. Уничтожив не тело, а саму суть человека, его душу. И нет от этого защиты и не спрятаться от создания, способного не только двигаться со скоростью гоночного болида, но и проходить сквозь стены и любые иные физические препятствия. К тому же абсолютно не видимого и неощущаемого, ибо за гранью Излома может что-то видеть только тот, кто сам рейг.

Да, покидая Излом, подобные мне становятся обычными людьми, и любой перевёртыш, даже щенок, способен легко справиться с рейгом. Но дело в том, что мы способны к мгновенному переходу между телом и проекцией. Вот и получается, даже в физическом мире убить Рыцаря Излома можно только неожиданным и летальным ударом или так, чтобы он вообще не понял, что его убивают. Раны, даже смертельные для человека, но не приведшие к мгновенной смерти, стоит провести изменение, тут же пропадают. Впрочем, это касается также вирусов и вообще любых болезней.

И тем не менее, пока я человек, а не проекция, я уязвим. По этой причине мне совершенно не хочется, чтобы кто-то даже мельком заподозрил во мне-Изао Рыцаря Излома.

Точнее, я уязвим и в состоянии проекции, но только для других рейгов или для тварей Прорыва. Правда, последнее воспринимается мной как само собой разумеющееся, потому как защита мира от этой угрозы – предназначение Рыцарей.

Сделав пару вдохов, я вновь скользнул в мир теней и смыслов, став проекцией. Если точнее, следуя официальной трактовке – проекцией внутреннего духовного воина Излома на окружающую реальность, как говорят клерикалы. По мне это слишком сложно – проекция и проекция.

Перед тем как приступить к основным упражнениям, запланированным на сегодня, размялся, прыгая по потолочным балкам и проводам. С каждым разом у меня это получается всё лучше и лучше. И даже привнесённый из прошлой жизни страх высоты проявляется всё реже, что не может не радовать. Получив заряд бодрости и хорошего настроения от прыжков под самым потолком, по ощущениям, напоминающим в чём-то полет, спрыгнул на пол и после непродолжительных сомнений коснулся рукой фанерного листа.

Прикоснувшись, немного надавил. Чувство, будто погружаю руку в кисель, сопротивление есть, но оно легко преодолеваемо. Фанерный лист стоит вертикально, прислонённый к складскому стеллажу, достаточно большой, метра два на три, не ограничиваясь ладонью, зажмурившись, делаю шаг вперёд. В отличие от прыжков, прохождение сквозь предметы физического мира – занятие вовсе не из приятных. Нет, никакими болевыми спазмами этот процесс не сопровождается, но вот по ощущениям – то ещё «удовольствие». Мне ещё повезло, из-за того, что у меня полторы души, мне это даётся не в пример легче, чем остальным. Половинка духа Изао, что досталась мне в наследство, составляет внешний слой моей проекции, создавая своеобразную плёнку, которая и позволяет мне не только проходить через объекты легче и в разы быстрее, чем местным, но и наделяет ещё парой особенностей, недоступных другим рейгам. К примеру, у меня два меча, а у всех один – неплохой бонус. Хотя то, что второй клинок – это вакидзаси, как по мне, ущербное во многом оружие, особенно в паре к основной тяжёлой шпаге, радует меня уже меньше. Почему ущербное? Да потому, что нет нормальной защиты кисти, и этот короткий клинок имеет намного меньше опций в парировании, чем привычная и так любимая мной испанская дага. И тем не менее, даже с этим недостатком наличие второго оружия, пусть и вакидзаси, – это определённо огромный плюс. К тому же этот меч ненамного длиннее даги, и я понемногу переучиваюсь, хотя и идёт этот процесс не так легко, как хотелось бы. Но идёт, и это радует, с учётом того, что мои таланты в фехтовании на порядок меньше, чем у теперь бывшей жены. Вот для кого смена клинка не стала бы проблемой, так это для неё. Только вот я не она, и мне трудно.

Пройдя через фанерный лист, поёжился. Чувство, будто ты весь в какой-то слизи, но это обманчивое впечатление, так как я по-прежнему чист, к проекции вообще ничего не прилипает и не пачкает её. Скорее всего, эти ощущения – не более чем психосоматика, которая проявляется даже в этой псевдодуховной форме. Неприятная тренировка, но определённо нужная, поэтому, сделав два шага, прикрыл глаза и шагнул в бетонную колонну. Всего полметра бетона, один шаг, но шаг этот длился секунды три. Бр-р-р! Противно, конечно, но прогресс определённо есть, раньше получалось хуже. На фоне других вообще замечательно, видел я как-то издали, как один из рейгов проходит через кирпичную стену аналогичной толщины, так у него это заняло чуть ли не полминуты. Так как в моих планах было как можно быстрее научиться покидать свою квартиру в образе проекции именно через стену, причём не просто пройдя её насквозь, а, погрузившись в стену, идти в кирпичной толще как можно дольше и выходить из неё по возможности дальше, чтобы ни один случайный наблюдатель не смог бы связать увиденного рейга с местом моего реального проживания, то я развернулся и продолжил свою тренировку.

Сделав десять проходов сквозь бетон, остановился и прислушался к своим ощущениям. Да, не ошибся, чем больше повторяю это упражнение, тем меньше этот противный постэффект. Возможно, со временем я от него вообще избавлюсь! Только для этого избавления нужно продолжать тренировки – подобная мысль тут же вновь обнулила мне настроение.

Может быть, не зацикливаться, а чередовать проходы с улучшением баланса? Эта мысль мне показалась здравой и, отвернувшись от ненавистной колонны, оттолкнулся двумя ногами, взлетев сразу на пять метров вверх. Сделав кульбит в воздухе, зацепился за свисающий с потолка обрывок какой-то проволоки и, подобно Тарзану, прыгающему с лианы на лиану, устремился к противоположному краю ангара. Как ни крути, а я всё больше привыкаю быть проекцией, ещё неделю назад у меня подобный трюк не получился бы. Навернулся бы где-то на полпути, это точно. Впрочем, падения с любой высоты никак мне не вредят, а то давно бы отлетел в мир иной! Помню своё первое падение, думал, что допрыгну через улицу с крыши на крышу, но не долетел, ой как я орал, пока падал! Хорошо, мои крики никто в физическом мире не способен услышать, а то я бы знатно опозорился. Ещё тогда повезло, что в радиусе двух кварталов не было ни одного рейга, иначе моё инкогнито было бы определённо разрушено.

 

Пока полностью не освоюсь со вновь приобретёнными способностями, желательно, чтобы в городе вообще никто не знал об инициации нового Рыцаря Излома. При первом же Прорыве скрыть появление новичка, конечно, уже не получится, но до того момента пусть никто и не подозревает о новом рейге. Лишнее внимание к своей персоне совсем неинтересно! Да, мне досталась память Изао, но я всё же не уверен, что смогу грамотно сыграть семнадцатилетнего паренька. Эта мысль реально пугает, если кто-то заподозрит во мне чужака из другого мира, последствия могут быть самыми плачевными. Особенно если вспомнить, что институт Святой инквизиции в этом мире до сих пор не упразднён. Мало того, что не упразднён, так и набирают в эту структуру исключительно сенсов. Подобное знание нисколько не увеличивает моё желание пересекаться с данной организацией. Конечно, есть у меня запасной план на случай раскрытия моего реального духовного возраста. Этот план – сослаться на реинкарнацию. Да, я помню своё удивление, когда узнал, что здесь подобное бывает. Не часто, но бывает! За прошлый век набралось целых три стопроцентно подтверждённых случая и больше десятка не доказанных полностью, но очень похожих на правду. Но даже если получится «отбрехаться», всё равно раскрытие не пройдёт для меня без последствий. В моем прошлом было за глаза различных приключений, и мне очень хотелось бы прожить новую, невесть кем дарованную, жизнь как можно спокойнее. Да и врать в моем нынешнем положении чревато не самыми лучшими последствиями. Н-да. При этой мысли, ладонь непроизвольно опустилась на навершие шпаги.

Мои мечи – не просто необычное псевдодуховное оружие, у них есть свои «таланты».

В прыжке резко выхватываю из-за пояса клинок и наношу режущий выпад, отрубая кисть воображаемому противнику. Затем спрыгиваю на натянутый между стенами канат и, балансируя на нем, провожу тройную атаку. Начинаю с arrebatar, за ним переход в medio tajo и завершает серию mandoble[2].

В моей ладони, подобно лазерной указке в руках фокусника, танцует синяя полоска стали. Копия моей реплики знаменитой шпаги Колада Эль Сид, невесть как оказавшаяся со мной в этом мире. Мой духовный клинок, только вот имя у него теперь иное, и зовётся он «Слово». И именно из-за него врать для меня теперь большая проблема… Потому как стоит мне соврать, и на клинке появится ржа, и чем больше лжи я себе позволю, тем более хрупкой будет становиться шпага, а когда она сломается – я умру. Перспектива не из лучших, и основная причина того, что весь месяц, с момента моего появления в этом мире, я веду жизнь затворника, стараясь ни с кем не пересекаться. Мне несказанно повезло, что закинуло меня в Изао на его выпускном, и сейчас время каникул. Иначе не знаю, как бы я вывернулся с запретом, налагаемым «Словом», а так у меня есть время подготовиться.

Перейдя в защитную позицию, отражаю пару воображаемых атак и, не удержавшись на канате, падаю вниз. В падении успеваю убрать шпагу и приземлиться на ноги. Да, с чувством равновесия мне ещё работать и работать! И что особенно напрягает – тренироваться в фехтовании одному, без напарника, – занятие не самое перспективное. Только у меня выбора нет, раскрываться перед другими Рыцарями Излома я пока не хочу, вот и тренируюсь именно так, заодно развивая воображение.

Хотел повторить уход в защиту на канате, но едва запрыгнул на него вновь, как услышал приближающиеся голоса. Почти сразу громко скрипнула на давно несмазываемых петлях жестяная малая дверь, и в ангар зашли трое.

Одного я узнал, он частый гость в ангаре. Если не ошибаюсь, зовут его Матео. Относительно молодой, лет двадцати пяти на вид, худощавый, но жилистый, вечно ходит в потёртой светло-зелёной майке и джинсовых шортах. На его плече красуется цветная татуировка: серая мышь, грызущая камыш, знак клана Скайр. А то, что у мышки на его плече не один, а три хвоста, говорит о том, что данный перевёртыш находится на третьей ступени контроля. Этот на вид беспечный и не следящий за своей внешностью молодой человек – на самом деле немалая шишка в порту, заместитель официального представителя клана в городе. Именно он, насколько я понимаю, и является ответственным за все тайники в этом ангаре, как и за установленные ловушки. Увидеть его здесь в это время было вполне обычным делом, он часто сюда наведывается, но у меня ни разу не получилось заметить, как он что-то прячет или забирает.

В отличие от Матео двое других мне были совершенно незнакомы. Странная пара, оба не то что молоды, а вообще скорее мальчишки не старше Изао. Судя по схожести их лиц – братья, возможно, погодки, впрочем, я плохо разбираюсь в лицах азиатов, только благодаря памяти Изао могу сказать, что они точно корейцы, а не японцы или китайцы. Одеты они, в отличие от перевёртыша, в строгие деловые костюмы, которые на удивление сидят на них вполне нормально и даже скрашивают их немного полноватые фигуры. Странная пара, что им понадобилось в подобном месте?

В два прыжка я приблизился к нежданным «гостям» и устроился на потолочной балке над ними. Всё равно обнаружить меня в Изломе ни люди, ни перевёртыши не могут. Высокоранговые сенсы, возможно, и способны на подобное, но я их легко бы определил по характерному цвету ауры и давно бы смотался отсюда, будь любой из этой незнакомой пары энергетом. В принципе, мне до них дела нет, пришли и пришли, но уж больно необычная компания, и моё любопытство, что называется, взыграло.

В молчании троица углубилась в ангар метров на сорок и остановились как раз рядом с перевёрнутым трактором, что только усугубило моё любопытство. Нет, мне было фиолетово, что там кто-то прячет, меня интересовало, как Матео будет снимать свои ловушки, уж больно хитрыми и многоуровневыми они были.

1Названия глав – это наименования начальных упражнений в дестрезе, взяты из трактата «Academie de l'Espée» 1628 года Жерара Тибо, не ищите дословный перевод, он бессмысленен.
2Термины из испанского фехтования, близкий перевод: удар с плеча, удар с локтя, удар с кисти.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru