Выстрел в спину

Александр Леонидович Аввакумов
Выстрел в спину

Вытерев лезвие ножа об одежду убитого полицая, лейтенант направился к точке сбора. Полицай был прав, все проселочные дороги были перекрыты полицейскими кордонами. Наиболее важные для вермахта дороги патрулировались нарядами фельджандармерии. До места сбора было еще далеко. Никитин посмотрел на часы, до времени сбора оставалось около тридцати часов. Чтобы не рисковать, он решил переждать световой день и двигаться лишь ночью. Выбрав укромное место, он пристроился под густыми ветвями вековой ели. День для Никитина показался вечностью. Мимо него дважды проследовали полицаи и немцы, не заметив его в ветвях ели. Наконец солнце коснулось вершин деревьев и медленно стало тонуть в зелени леса. Никитин спустился на землю и, сделав несколько физкультурных упражнений, двинулся в сторону заката солнца.

***

Обертштурмфюрер СС Вильгелм Хац устало сел на кровать. Почему он решил заночевать в этой маленькой деревне среди леса, он не знал и сам. Расстегнув верхние пуговицы мундира, он с наслаждением вытянул усталые за день ноги. В горницу вошел солдат и, щелкнув каблуками сапог, вытянулся в струнку.

– Что тебе нужно, Хельмут? – спросил его офицер.

– Господин оберштурмфюрер, на связи штурмбанфюрер Франц Зикс.

Хац взмахом руки приказал солдату выйти из комнаты. Встав с кровати, он застегнул все пуговицы на кителе и вышел на улицу. Рядом с избой стоял штабной фургон, около которого прогуливался часовой. Заметив офицера, солдат принял стойку «смирно». Оберштурмфюрер открыл дверь фургона и вошел внутрь. Одев на голову наушники, он взял в руки микрофон.

– Хайль Гитлер! Оберштурмфюрер Вильгельм Хац на связи, господин штурмбанфюрер.

– Что у вас?

– Нам удалось захватить одного из диверсантов, господин штурмбанфюрер. Второй – подорвал себя гранатой.

– Мне такие подробности не нужны, Хац. Продолжайте операцию. Думаю, что если вы сами себя не подставите под русских, то вам удастся выйти на золотой конвой.

– Я сделаю все, чтобы оправдать ваше доверие, господин штурмбанфюрер.

– Я надеюсь на вас, Хац.

Оберштурмфюрер продолжал держать микрофон, несмотря на то, что сеанс связи уже закончился с минуту назад. Офицер снял наушники и, взглянув на радиста, вышел из фургона.

«Завтра нужно опять сесть русским на плечи, – подумал Хац. – Пусть помечется по лесу, а мы посмотрим, что с ними дальше делать».

– Пригласите ко мне командиров групп, – приказал он дежурному офицеру.

– Русских приглашать? – переспросил он обештурмфюрера.

– Я сказал всех, разве вам это не понятно?

Через полчаса в горнице уже находилось около десяти офицеров. В стороне от них стояло два командира полицейских отрядов, около которых в стороне был виден переводчик. Он был явно под хмельком и поэтому старался укрыться за спинами командиров.

– Господа! – произнес Хац. – Перед нами поставлена новая задача. Наши группы должны установить местонахождения золотого конвоя русских. Задача – сложная, но, думаю, посильна. Нужно снова войти в соприкосновение с русскими чекистами, которые, как и мы, разыскивают это золото. Мы должны висеть у них на плечах, не вступая в боевой контакт. Предупредите ваших солдат, что мне не нужны их трупы, вам это понятно?

Хац повернулся к полицаям.

– Скажите, где здесь можно укрыть машины с золотом?

– Машины? – переспросил офицера переводчик.

– Да! – зло ответил оберштурмфюрер и ударил переводчика кулаком в лицо. – Русская свинья! Уже набрался?!

– Я не знаю, господин офицер, – ответил переводчик, поднимаясь с пола.

– Я не тебя спрашиваю. Переведи мой вопрос этим дебилам!

Переводчик начал переводить. Полицаи отрицательно замотали головами.

Закончив совещание, Хац разделся и лег спать. Операция должна была начаться в 5-00 утра, и нужно было немного отдохнуть.

***

Пройдя километров десять, Никитин присел под деревом. До точки сбора оставалось еще часа два пути. Неожиданно тишину леса разорвал лай собак. Судя по звукам, немцы находились практически рядом. Лейтенант вскочил на ноги и бросился бежать. Лай собак то затихал, то снова усиливался.

«Похоже, берут в кольцо, – подумал он. – Может попытаться прорваться и уйти за линию фронта? Нет! Я должен доложить, где искать эти машины с золотом. Главное – успеть, главное – успеть!»

Он выскочил на поле и невольно остановился. По полю, выстроившись в цепь, шла немецкая пехота. Никитин вовремя успел укрыться в кустах, и это спасло его жизнь. Недалеко от него остановилось около пяти грузовиков, забитых солдатами и полицаями. Раздалась команда. Солдаты и полицаи, выстроившись в цепь, медленно двинулись в сторону, откуда он пришел.

«Обложили, гады, – подумал лейтенант и мысленно поблагодарил Бога за помощь. – Если бы я задержался в лесу на полчаса, то точно бы напоролся на немецкую цепь».

Никитин дождался, когда немецкая цепь миновала поле и углубилась в лес и, выйдя из укрытия, двинулся вслед за ними. Впереди раздалась стрельба, ухнуло несколько взрывов и стало тихо. Мимо укрывшегося в кустах лейтенанта немцы пронесли несколько раненных солдат.

«Что там произошло?» – подумал Никитин.

Он тогда еще не знал, что немецкое подразделение натолкнулось на группу выходящих из окружения красноармейцев, и понесла значительные потери. Немцам пришлось отойти на опушку леса для перегруппировки своих сил. Воспользовавшись неожиданным отходом немцев, Никитин бросился бежать вглубь леса, где его ждали товарищи. Сзади снова послышались автоматные очереди, лай поисковых собак.

– Никитин! – услышал он за своей спиной.

– Уходим! – громко крикнул лейтенант. – Немцы!

Из кустов вышли Гуревич, Иван Константинович и Добровольский. Никитин махнул рукой и они, выстроившись в затылок, двинулись на северо-восток. Этот маневр, как предполагал Никитин, давал им возможность покинуть район зачистки. Им повезло, лейтенанту удалось вывести остатки разведгруппы из организованного немцами «мешка». Они не сразу поняли, что вышли из окружения. Лишь, услышав шум облавы, которая уходила в сторону от них, они облегченно вздохнули.

– Где Хрусталев и Яковлев? – спросил у лейтенанта Иван Константинович.

– Я не знаю. Я ушел в деревню, а когда вернулся, их на точке не было. Пробовал искать, но кругом были немцы.

– Плохо. Выходит, потеряли рацию, остались без связи.

– Эти люди не могли сдаться немцам, – словно оправдываясь перед ними, произнес Гуревич, – я лично сам подбирал людей для рейда.

– Это не о чем не говорит, товарищ капитан. Мало ли предателей и скрытых врагов. Что мне вам объяснять, вы и без меня это хорошо знаете.

Капитан отвернулся от Никитина. Как ему показалось, капитан был обижен этим высказыванием лейтенанта.

– Иван Константинович! Я знаю, где может находиться золото!

В глазах командира загорелся огонек интереса.

– И где?

Никитин достал карту и разложил ее на траве. Он ткнул пальцем в точку.

– Вот здесь!

Он быстро пересказал ему то, что услышал от женщины в деревне.

– А ей можно верить? – спросил Никитина капитан.

– Не знаю, нужно проверить.

Они быстро собрались и направились к месту возможного местонахождения автомобилей с золотом.

***

Оберштурмфюрер Хац стоял по стойке «смирно» и болезненно воспринимал каждое нелестное выражение, высказанное в его адрес штурмбанфюрером. Он хотел возразить штурмбанфюреру, но тот жестом руки остановил его.

– Хац, вот я смотрю на вас и мне до сих пор не понимаю, как вы прозевали русских разведчиков?

– Я не знаю, господин штурмбанфирер. Мы буквально висели у них на плечах, но им каким-то чудесным образом удалось выскользнуть из нашей западни.

Штурмбанфюрер закурил. Он мысленно представил себе, как будет негодовать руководство СД и вряд ли кто из них вспомнит о оберштурмфюрере, который не выполнил его приказ. Но время еще оставалось и русские едва ли могли так далеко оторваться от подразделений вермахта и полицаев.

– Хац! Мне жалко вас. Вам трудно представить, что вас ожидает, если вы не поймаете этих русских разведчиков. На кону ваше будущее…

Оберштурмфюрер стоял, боясь пошевелиться. Лишь нервный тик правого глаза говорил, что это не – манекен, а живой человек. Этот тик стал потихоньку раздражать штурмбанфирера.

– Идите и подготовьте своих людей. В этот раз я сам лично буду возглавлять эту поисковую операцию. Такого не бывает, чтобы люди растворялись в воздухе.

– Яволь, гер штурмбанфюрер! – выкинув правую руку, громко произнес Хац.

Он сделал разворот через левое плечо и направился к двери.

– Погодите! – окрикнул его штурмбанфюрер. – На подготовку – три часа.

К вечеру немецкие части и полицаи выдвинулись к деревне Семеновка. Именно из этого района была отправлена последняя радиограмма русских. С утра немецкие части начали зачистку территории.

Хац вел свою роту, охватив большой участок леса. Несколько раз солдаты натыкались на разрозненные группы русских бойцов, но все эти победы немецкого оружия не приносили ему удовлетворения, ему нужны были разведчики. Слева, в небольшом густом ельнике завязался бой. Хац развернул цепь и стал обходить ельник, стараясь отрезать противника от леса. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что в этот раз они наткнулись не на отступающих, на восток солдат, а на разведчиков. Его солдаты оказались на открытой местности и несли потери. Пулеметы стригли ели, словно ножницы, травяной газон.

– Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно, вы окружены! – выкрикнул несколько раз переводчик, который лежал недалеко от немецкого офицера. – Немецкое командование гарантирует вам жизнь!

Хац махнул рукой и немецкие солдаты, встав в полный рост, осторожно направились в сторону ельника. Когда до ельника осталось около двадцати метров, из лесочка ударили автоматы. Несколько солдат повалились в траву, а остальные, открыв огонь из автоматов, стали отходить назад.

 

***

Никитин лежал на спине, стараясь перевязать себе раненую руку. Пуля, похоже, пробила мякоть, не задев кости. Внезапно возникшая пауза в перестрелке дала ему возможность перевязать рану.

– Нужно уходить, – произнес Иван Константинович. – Пока немцы не сомкнули кольцо, нужно отрываться, а иначе – конец.

Никитин посмотрел на Гуревича, который набивал магазин автомата патронами.

– Вы уходите, – как-то буднично ответил капитан, – ну, а мы с Добровольским прикроем вас.

– Нет, будем прерываться все вместе, – произнес Иван Константинович. – Бросать своих товарищей на смерть – не в моих правилах.

Они стали медленно отползать в сторону леса. Но немцы снова открыли огонь из пулеметов. Пули словно пчелы, жужжа и срубая ветви молоденьких елок, проносились над головами разведчиков. Когда до леса осталось метров сто, разрывная пуля угодила в бедро Гуревича. Иван Константинович наклонился над ним и, достав из кармана гимнастерки индивидуальный пакет, попытался перевязать рану, но у него ничего не получалось. Кровь продолжала сочиться и, похоже, остановить ее в этих непростых условиях было практически невозможно.

– Вот и все, – тихо произнес Гуревич и закусил побелевшую губу. – Уходите, я прикрою!

– Мы тебя не бросим! – снова произнес Иван Константинович.

Он схватил Гуревича за ворот гимнастерки и попытался его потащить волоком. Но, Гуревич был настолько тяжел, что, протащив его несколько метров, Иван Константинович остановился.

– Вот видишь, я вам не под силу, – произнес Гуревич. – Идите, я задержу немцев!

Иван Константинович посмотрел на Никитина и Добровольского.

– Хорошо, – тихо ответил он, хорошо понимая, что оставляет капитана умирать в этом молодом ельнике.

Они снова поползли к лесу. В ельнике снова началась стрельба, а затем прозвучало несколько взрывов, за которыми наступила тишина. Они бежали по лесу, подгоняемые лаем собак.

– Добровольский! Нужно задержать немцев! – приказал бойцу Иван Константинович. – Мы тебя будем ждать около деревни Клиновка. Запомни, Клиновка!

Никитин с удивлением посмотрел на Ивана Константиновича. Насколько он помнил карту, Клиновка находилась в совершенно другом направлении от того места, куда направлялись они. Он хотел поправить командира, но тот, словно догадавшись об этом, посмотрел на Никитина так, что тот моментально осекся на полуслове.

– Идите! – обреченно ответил Добровольский. – Раз надо, так надо.

Он бросился навстречу немцам и, стреляя из автомата, устремился в сторону. Немцы быстро перестроили свои порядки и направились вслед за Добровольским.

– Уходим! – приказал Никитину Иван Константинович.

Они сначала бежали, а потом перешли на быстрый шаг. Вскоре выстрелы стихли, и каждый из них гадал, что там произошло в лесу, смог ли оторваться от немцев Добровольский.

– Как ты думаешь, что с Добровольским? – спросил Иван Константинович у Никитина. – Оторвался?

– Едва ли. Думаю, что погиб. Хороший был парень, – ответил ему лейтенант.

Впереди заблестела небольшая речка. Они остановились и стали рассматривать карту.

– Как думаешь, глубоко здесь?

– Не знаю. Вы что плавать не умеете? – поинтересовался у него Никитин.

– Плавал когда-то в детстве. А, как ты? Сможешь переплыть с раненой рукой?

– Придется плыть, куда деваться.

Никитин нашел большую корягу и, раздевшись, сложил на нее свою одежду. Иван Константинович сложил вещи на ту же корягу и, толкнув ее в воду, они поплыли.

***

Никитин плыл, осторожно работая раненой рукой. Рядом с ним, держась за корягу, плыл Иван Константинович. Когда коряга оказалась на середине реки, на берегу показался немецкий солдат с ведром в руках. За спиной у него была винтовка. Он зашел в воду и зачерпнул ее водой.

– Вильгельм! – раздался чей-то голос из кустов. – Где вода?

Солдат развернулся и скрылся из вида.

«Пронесло», – подумал лейтенант и вздохнул с облегчением.

Прошло минут десять, прежде чем их ноги коснулись дна. Они быстро выбрались из воды и, укрывшись в прибрежных кустах, стали быстро одеваться.

– Иван Константинович! Перевяжите рану, – произнес Никитин, протягивая ему бинт.

Перевязав рану, они осторожно выбрались из кустов. В метрах ста от них стоял немецкий грузовик, у которого был поднят капот. Двое немцев, разговаривая между собой, копались в моторе.

– Рискнем, – тихо произнес Никитин и медленно пополз в сторону немцев.

Когда до них осталось метров десять, лейтенант поднялся на ноги и направился к солдатам. Немцы продолжали копаться в моторе, тихо переговариваясь между собой, не обращая никакого внимания на внезапно появившегося перед ними мужчину. Один из немцев обернулся и, вытирая о тряпку руки, потянулся к автомату, который лежал на подножке автомобиля.

– Хальт! – выкрикнул немец, поднимая автомат, но было уже поздно. Сильный удар ножа пришелся ему в горло. Хрипя, он повалился на траву. Второй немец не сразу понял, что произошло. Его винтовка лежала в кабине и сейчас, он, глядя на нож в руках русского, он просто не знал, что ему предпринять. Наконец он принял решение, молча, поднял руки вверх, отдавая себя на милость победителя. Он умер также тихо, как и его товарищ.

– Ловко ты их, – словно подводя черту, произнес Иван Константинович. – И где ты этому научился?

– Учителя были хорошие, – ответил лейтенант, вытирая нож о китель убитого им немца.

– Машину водишь? – поинтересовался Иван Константинович.

– Нет, но попробовать можно, вдруг получится. Мне водитель мой покойный показывал…

Никитин закрыл капот у машины и забрался в кабину. Он повернул ключ зажигания. Двигатель несколько раз чихнул и завелся.

– Теперь – главное с места тронуться. Он выжал сцепление и стал прибавлять газ. Неожиданно для них машина резко дернулась, подскочила, словно козел и покатила по дороге.

– Едем! – громко крикнул Никитин, переключая рукоятку скорости. Машина, прыгая на ухабах, стала набирать скорость.

Проехав километров десять, машина встала. Никитин выбрался из кабины и посмотрел на Ивана Константиновича, который по-прежнему сидел в кресле.

– Иван Константинович! – толкнул он командира в плечо. – Все, конечная остановка.

Командир открыл глаза и каким-то туманным взглядом посмотрел на лейтенанта.

– Извини, трое суток не спал, – произнес он, вылезая из кабины. – Где мы?

Никитин разложил карту и ткнул грязным пальцем в точку на карте.

– Где-то здесь должна быть узкоколейка, – произнес лейтенант. – Правда, ее на карте почему-то нет.

– Так бывает или давно заброшена дорога, или наоборот – новая.

Они подожгли машину и направились вглубь леса. Пройдя километров пять, они заметили узкоколейку, которая заросла травой и практически была не видна.

– Вот и она, – произнес Никитин. – Сейчас только нужно определиться в какую сторону двигаться.

***

Над ними, чуть ли касаясь верхушек деревьев, пролетел немецкий легкий самолет. Летчик явно кого-то искал среди зелени леса.

– Нас ищут, – тихо произнес Никитин, провожая самолет взглядом. – Откуда они знают, в какой стороне искать нас?

– Это ты о чем, лейтенант? Я работал в ЧК тогда, когда ты еще пешком ходил под стол.

Никитин промолчал. В нем с каждой минутой зрело недоверие к этому уже не молодому мужчине.

«Зачем он здесь? Почему послали его, а не молодого и сильного мужчину? Впрочем, он хоть и возрастной, но физически довольно сильный. Сколько вопросов почему, но по-прежнему нет, ни одного ответа», – размышлял он, поглядывая на Ивана Константиновича.

– Иван Константинович! Если нам удаться разыскать это золото, то, как мы его доставим через линию фронта?

– Это не твое дело, Никитин. Нам поручено найти золото, а не его доставка. Так что не заворачивайся.

– Тогда пошли, – предложил ему лейтенант и, встав с земли, зашагал по едва заметной колее.

Где-то позади снова зазвучали выстрелы, но вскоре они затихли. Лес становился все гуще и гуще. Едва заметная колея исчезла, Никитин развернул карту, пытаясь найти на ней старые песчаные выработки, но их на карте почему-то не было.

– Ну, что нашел? – поинтересовался Иван Константинович.

– Нет. На карте ничего похожего нет.

Выбрав наугад направление, они продолжили движение. Стало темнеть. Лес стал каким-то темным, неприветливым. Вскоре пошел дождь.

– Давай, поужинаем. Место глухое, немцы вряд ли зайдут так далеко, – предложил Иван Константинович.

Наломав ветки, они легли под елью, укрывшись плащ-палатками. Ночь выдалась неспокойной. Где-то недалеко лаяли собаки, раздавались выстрелы. Лишь к утру все стихло.

Утро выдалось туманным. Это был не просто туман от земли до небес, когда все предметы не видны на расстоянии. Туман скорее напоминал низкие облака, которые клочьями прикрывали землю, делая невидимыми деревья и кусты. В нем можно было играть в прятки, нырять в это влажное и прохладное покрывало.

Никитин открыл глаза и машинально потянулся к автомату, который лежал рядом с ним.

– Напугался? – тихо спросил его Иван Константинович. – А я вот уже давно не сплю. Ты знаешь, как перешли линию фронта, сон куда-то исчез. Наверное, сдают нервы.

Взглянув еще раз на лейтенанта, он снял с себя гимнастерку, а затем и нательную рубашку. Встав под густой куст орешника, он с силой тряхнул куст, с которого словно из душа на него заструились капли росы. У Ивана Константиновича тело было сильным и плотным, словно у гимнаста из цирка. Если бы Никитин не знал, сколько ему лет, то он бы дал ему намного меньше его фактического возраста. Иван Константинович достал из вещевого мешка белое вафельное полотенце и начал обтирать свое тело.

– Погоди немного, я сейчас, – произнес он и стал быстро одеваться. – Я сейчас!

Через десять минут они уже шагали по мокрой от расы траве. Вставало солнце…

***

Они прошли километров двадцать, прежде чем Никитин увидел старые заброшенные штольни. Иван Константинович отстранил лейтенанта рукой, и первый вышел на небольшую площадку.

– Иван Константинович! Вы осторожней, возможно, что все здесь заминировано.

Внезапно Никитин почувствовал сильный трупный запах. Он осторожно раздвинул кусты и буквально застыл от увиденной им картины. В большой воронке лежали трупы красноармейцев.

«Странно», – подумал лейтенант, что все убитые красноармейцы имели только одно огнестрельное ранение – ранение в голову.

Страшная догадка заставила его вздрогнуть.

«Получается, что все они убиты сотрудниками НКВД, которые расправились со своими подчиненными, когда те помогли им укрыть ценности, – подумал Никитин. – А где сами офицеры НКВД?»

– Иван Константинович! – окликнул его Никитин. – Вы только посмотрите, что я нашел! Здесь настоящая братская могила!

Но тот лишь махнул ему рукой, давая понять лейтенанту, что ему не до этого. Никитин стал тщательно осматривать прилегающую к карьеру местность. Вскоре он нашел еще два трупа, это были тела сотрудников НКВД.

«Вон оно что? Сначала они убили всех красноармейцев, которые сопровождали этот золотой груз. А затем, похоже, командир застрелил и помощников. Теперь тайну места захоронения золота знал лишь один человек. Интересно, смог он передать координаты этого карьера или нет? Похоже, что нет, а иначе бы, зачем направлять в тыл к немцам их».

Он снова посмотрел на Ивана Константиновича, который продолжал изучать оставленные на земле следы. Наконец, он махнул Никитину рукой, подзывая его подойти к нему. Он сделал несколько шагов и остановился. В солнечных лучах он явственно увидел натянутую саперами проволоку.

«Мина! – подумал он, переступая через проволоку. – Торопиться здесь нельзя, а иначе…».

Он посмотрел на дорогу, на которой отчетливо были видны пучки сухой травы.

«Мины, возможно, противотанковые. Плохая маскировка, похоже, очень торопились при минировании», – решил Никитин.

– Вот здесь они, похоже, и зарыли золото, – произнес Иван Константинович, показывая Никитину на довольно свежую землю.

– Иван Константинович! А где машины? Ведь все это золото на руках не притащишь?

– Наверное, после того как разгрузили ящики, машины отогнали и сожгли. Что ты меня звал?

– Там в кустах убитые красноармейцы, человек тридцать, если не больше. Многие убиты выстрелом в затылок.

– Это добивали. Думаю, что всех их сначала расстреляли из пулеметов. Вот видишь – кучи гильз.

Под ногами Никитина была кучка уже позеленевших от времени гильз.

– Наверное, вы правы. Что теперь будем делать?

– Нужно уходить. Главное сейчас – перейти линию фронта и доложить руководству Наркомата, – произнес Иван Константинович и посмотрел на Никитина. – Главное – доложить. А ты – молодец, лейтенант. Без тебя, мы едва бы нашли это золото. Ладно, пошли.

 

– Вы осторожней, здесь много мин, – предупредил его Никитин.

– Как пришли, так и уйдем. Не вздумай делать какие-либо отметки на карте, – предупредил он Никитина.

Они, осторожно ступая, медленно направились обратно в лес.

***

Они шли, молча: впереди шел Никитин, позади него шагал Иван Константинович.

– Скажите, почему убили красноармейцев? – спросил лейтенант своего командира.

Тот усмехнулся.

– Странный вопрос. Вот уж не думал, что ты задашь подобный вопрос, Никитин. Ты случайно не забыл, что такое режим секретности и приказ?

– Но, убивать своих людей!

– Приказ, Никитин, а иначе бы немцы давно нашли ценности.

Лейтенант замолчал. Он был просто потрясен цинизмом Ивана Константиновича.

«Вот и сейчас иду и не знаю, какой приказ получил Иван Константинович в отношении меня, – подумал Никитин. – Наверняка, приказ на уничтожение. Интересно, когда он меня убьет до линии фронта или при переходе? Вот она жизнь, выстрел в затылок и нет тебя».

– Никитин! Ты что не слышишь меня? Как ты думаешь, почему немцы прекратили преследовать нас?

– Наверное, посчитали, что им удалось уничтожить всю разведгруппу, – ответил лейтенант.

– А может, они проследили за нами и сейчас уже знают место захоронения?

– Едва ли. Если бы они узнали, то, наверняка бы, давно уничтожили нас. Зачем мы им?

Они снова замолчали. Каждый из них думал о чем-то своем. Впереди послышался шум автомобильных моторов. Они легли на землю и, медленно работая локтями, поползли. Перед ними лежала дорога, по которой, словно серая металлическая река, двигалась мотопехота немцев. Лица солдат были веселыми, они о чем-то оживленно говорили. Рукава их кителей были засучены до локтей, воротники расстегнуты, сбоку на ремне весели каски.

– Придется ждать ночи, – тихо произнес Никитин. – Днем дорогу не перейдешь.

Они отползли от дороги и схоронились в кустах. День длился бесконечно. К вечеру спала жара, и с запада потянуло прохладным ветерком. Где-то недалеко раздались голоса. Никитин раздвинул кусты и увидел двух немецких велосипедистов, которые остановились в метрах сорока от них. Немцы о чем-то громко говорили, а затем, достав из ранцев свертки, стали готовиться к ужину.

Никитин посмотрел на Ивана Константиновича, пальцы которого с силой сжимали автомат, отчего даже побелели. Один из немцев направился к кустам, чтобы справить малую нужду. Нервы Ивана Константиновича не выдержали. Он вскочил на ноги и, раздирая ветви в разные стороны, устремился на немецкого солдата. Это было так неожиданно для немца, что он от охватившего его страха попятился назад, а затем, споткнувшись о корягу, с криком повалился на землю. Лейтенант выскочил из кустов и, пулей преодолев расстояние между немцем и им, вонзил своей нож в горло солдата. Никитин обернулся, на земле, хрипя и матерясь, катались два человека. Каждый из них старался схватить своего противника за горло, забыв об оружии. Лейтенант ударил немецкого солдата прикладом винтовки. Немец дернулся и затих.

– Спасибо, Никитин, – тихо произнес Иван Константинович. – Если бы не ты, не знаю, чем бы закончилась эта борьба.

Они сели около кустов. Когда Иван Константинович отдышался, он стали перетаскивать трупы убитых ими немцев в кусты. Забросав тела ветками, они решили снова вернуться к дороге и постараться перейти ее в разрывах между колонами немецкой техники. Ждать пришлось около часа. Когда последняя машина скрылась за поворотом, они перебежали дорогу.

***

До линии фронта было не так далеко. Утром уже отчетливо слышались залпы артиллерийских орудий. Ночной переход дался им нелегко. Они дважды натыкались на немецкие посты, но темнота была на их стороне, и им удавалось буквально исчезать из лап немцев. Рана на руке Никитина стала нарывать и сильно болеть. Утром, когда стало светать, он сорвал несколько подорожников и, сев на пенек, принялся перевязывать рану. Пошарив в вещевом мишке, он вытащил флягу и, отвинтив крышку, плеснул жидкость на рану. В глазах все потемнело. Сильная резкая боль буквально сковала его тело.

– Ты что сопишь, как паровоз? – спросил лейтенанта, Иван Константинович, открыв глаза.

– Делаю перевязку, – ответил Никитин.

«Не спит, – подумал лейтенант, глядя на лицо своего командира. – Боится. Он же не знает, какой у меня приказ».

– Давай, помогу, – предложил он Никитину. – Самому, наверное, неудобно перевязывать.

Иван Константинович присел рядом и взял в руки бинт.

– Рана то у тебя загноилась. Смотри, чтобы гангрена не началась, – произнес он как-то буднично. – Не шути.

– Вот перейдем линию фронта, там и подлечимся.

Он быстро натянул на себя гимнастерку и посмотрел на своего командира, ожидая команды.

– Сейчас бы перекусить, – закрыв глаза, произнес Иван Константинович.

– Зря мы немецкие мешки не потрясли. Там, наверняка, были продукты.

Они встали с земли и, поправив заплечные мешки, двинулись вперед. Пройдя с километр, они наткнулись на немецкий патруль.

– Хальт! – истошно закричал один из солдат.

Он поднял автомат и дал длинную очередь. Пули веером прошли над головами разведчиков. Никитин прижался к земле, соображая, как выйти из сложившегося положения. Немцы стояли на тропе, не решаясь шагнуть в их сторону. Наконец, один из них, держа винтовку наперевес, неуверенно шагнул в их сторону.

– Ты видишь их? – спросил он автоматчика. – В кого ты стрелял? Здесь никого нет!

«Если он сделает еще один шаг, то я начну стрелять, – наблюдая за ним, подумал Никитин. – Что ты остановился, давай, шагай!»

Однако, немец словно почувствовал опасность. Он потоптался с минуту и, не сделав ни шагу вперед, повернулся обратно. Автоматчик дал еще одну очередь в их сторону и, развернувшись, направился вслед за своими товарищами. Тихо стуча по листьям, пошел дождь. Он, то замирал, словно в раздумье, то словно очнувшись, начинал хлестать по кустам и деревьям.

«Это хорошо, что дождь, – подумал Никитин, прячась от ливня под полами плащ-палатки. – Не будет луны, да и посты постараются укрыться от дождя в укрытии».

– О чем задумался? – поинтересовался у него Иван Константинович, который внимательно следил за каждым движением лейтенанта. – Сегодня ночью нужно переходить линию фронта.

– Попробуем. Что-то мне не нравится эта тишина. У меня какое-то нехорошее предчувствие, словно немцы ждут нас на этом участке. А, может, им уже известно место перехода? – произнес Никитин и посмотрел на Ивана Константиновича. – Ведь они знали, о нашей разведгруппе, когда мы шли сюда. А если немцы знают, где мы должны перейти линию фронта?

– Слишком много вопросов, Никитин. Вы забыли, что приказы начальников не обсуждаются, а выполняются. Раз нам назначили место перехода, значит, это наиболее удачное место. Я смотрю, что после обнаружения места захоронения ценностей, ты стал совершенно другим, Никитин. То тебя напугали убитые бойцы, сейчас ты напуган местом перехода. Как это все понимать, лейтенант?

Никитин промолчал. Сейчас, после слов Ивана Константиновича, он еще больше убеждался в том, что тот при любом благоприятном случае всадит в него пулю. Он посмотрел на него. Их глаза встретились. Иван Константинович буквально поедал его глазами. Внезапно он улыбнулся.

– Останемся здесь. За нами должны прийти войсковые разведчики. Так было условлено еще до перехода… Ты давай, снимай мешок, будем отдыхать.

Никитин стянул с себя мешок и посмотрел на Ивана Константиновича, который сел под деревом и положил перед собой автомат.

***

Оберштурмфюрер СС Хац выскочил из избы и вытянулся в струнку. По ступенькам поднимался штурмбанфюрер. Хац выкинул вперед правую руку, приветствуя своего начальника. Заметив злое лицо штурмбанфюрера, с его лица моментально сползла улыбка. Какое-то нехорошее предчувствие беды сжало его сердце. Штурмбанфюрер, не замечая стоявшего перед ним оберштурмфюрера, прошел в комендатуру. Он снял с плеч кожаный плащ и бросил его на руки денщика. Он сразу прошел в комнату и сел за стол. Отличное настроение, с которым проснулся сегодня Хац, растаяло. Он стоял у порога и чувствовал себя побитой собакой.

– Я жду доклада, – вполне мирно произнес штурмбанфюрер. – Приступайте.

Хац хорошо знал штурмбанфюрера и отлично понимал, что внешнее спокойствие начальника – мираж.

– Господин штурмбанфюрер! Группа русских разведчиков уничтожена! Если вы желаете посмотреть на их трупы, то они лежат в сарае.

– Хац! Вы, просто – идиот! – взревел штурмбанфюрер. – Где пленные?! Мне нужны не мертвецы, а пленные русские разведчики!

Рейтинг@Mail.ru