Оружейник. Книга первая. Тест на выживание

Олег Шовкуненко
Оружейник. Книга первая. Тест на выживание

Прежде чем выйти наружу, Леший одним выстрелом разнес тусклую лампочку под потолком. Я понял его поступок. От призраков она бы все равно не защитила, а только привлекла этих бестий. Итак, мы очутились в полной темноте, наполненной лишь хрипом нашего дыхания да стуком сердец.

– Готов? – Загребельный ухватил меня покрепче.

– Давай, – я передернул затвор автомата.

– Поехали!

Леший подналег, и железная дверь распахнулась наружу. В глаза нам ударил свет, яркий свет, которым сияла оборонительная стена номер четыре. Я слышал, как у Лешего из груди вырвался вздох облегчения. Его люди скорее всего пока еще были живы. Вот именно пока. Четвертая стена не могла долго устоять без поддержки пятой, самого длинного и мощного бастиона всего одинцовского периметра. А вот он-то и был погружен во мрак.

Хотя вру, мрак был неполным. Прожектора пятой стены работали, вот только их постигла участь фар моего погрузчика. Они, увы, больше не вырабатывали свет. На фоне четких, будто нарисованных матовой белой краской кругов проносились тени, много теней, десятки, а может даже и сотни. Сейчас они властвовали уже не только на стене, они наполняли зловещими завываниями уже добрую половину лагеря. Я видел, как один за другим сдают позиции, гаснут те редкие фонари, что освещали внутреннюю территорию.

Однако не только призраки наполняли агонизирующий поселок. Сотни людей метались во мраке. Их крики сливались с воплями летучих бестий, выстрелы выхватывали из темноты изогнутые, словно корчащиеся в ужасных судорогах фигуры. Это был единый водоворот смерти, хаос, который уверенно и неизменно пожирал все то, что когда-то именовалось миром людей. Остановить, противостоять этому казалось не сможет ничто… ничто, кроме света. Свет… Да откуда же ему взяться?!

Я думал только об этом. У меня было время подумать об этом. Мы с Лешим оказались на участке, где призраки уже завершили свое грязное дело. Мертвая земля, мертвые камни, даже сам воздух здесь казался мертвым и непригодным для дыхания. Никто из летучих тварей не мог даже предположить, что именно здесь воскреснут две живые души. Воскреснут и немедленно кинуться в бой не на жизнь, а насмерть.

Я увидел, как в шагах тридцати от меня черными бинтами развиваются страшные щупальца. Они уже практически покрыли молодого парнишку в зеленой куртке и рваных синих джинсах. Его тело, даже то, что оставалось свободным от пут, начало медленно таять, превращаться в легкий туман. Эта голубоватая взвесь словно горячий пар поднималась вверх и наполняла шевелящийся черный купол над головой у несчастного.

Я не мог на это смотреть. А кто бы смог? Это жутко, страшно и одновременно мерзко, когда на твоих глазах до последней капли выпивают человеческую жизнь. Неужто и меня вот так же… Всего несколько часов назад… Гады! В груди вскипел океан справедливого гнева. Не дам! А ну, отпусти пацана, сволочь!

Собрав всю свою силу я одной рукой вскинул автомат и практически не целясь нажал на спуск. Сноп пламени, вырвавшийся из ствола Пашкиной «зажигалки», на мгновение ослепил. Но все равно даже сквозь радужные пятна, что поплыли перед глазами, я увидел, как в похожем на марлю теле призрака образовались рваные дыры. Это было похоже на то, как если бы расстреляли парящий в воздухе воздушный шарик. Черный купол смялся, съежился и по немыслимой траектории рванулся ввысь. Обмякшее недвижимое тело пацана тут же рухнуло наземь. Жив ли он или нет было не понятно, и выяснять это я не собирался, вернее, просто не имел возможности. Мой выстрел не остался незамеченным. Густая колышущаяся мгла из-под небес с воем ринулась в нашу сторону.

– Ходу, Максим! – Загребельный выпустил длинную очередь в клокочущие черные небеса. – Бежим к стене! Там свет… Нас прикроют!

Стоило Андрюхе это произнести, как один из главных прожекторов четвертой стены стал быстро тускнеть. Очень быстро. Всего через мгновение залитая белым светом площадка около стены превратилась в мутное серое пятно, размеры которого уменьшались. Его сжирал мрак, в котором стремительно тонули здание мастерских, «Урал» с так и не законченным щитом для южных ворот, серебристая автомобильная цистерна…

Когда мой взгляд упал на цистерну, в голове словно прозвучал звонкий щелчок. Вот оно! Источник света, который нам так необходим, который я надеюсь, очень надеюсь, спасет всех нас.

К реальности меня вернул грохот выстрелов. Леший, не переставая, палил во все стороны.

– Помогай, чего ждешь?! – вопил он, и мне почудилось, что в голосе подполковника я впервые в жизни услышал страх.

– Цистерна! – я вцепился в плечо приятеля. – Бей по цистерне!

– Что? – Леший то ли не расслышал, то ли не поверил в подобное богохульство.

– Зажги цистерну, черт побери!

Не дожидаясь, пока до моего приятеля наконец дойдет, я первым дал очередь по расплывчатому серебристому пятну, которое маячило метрах в пятидесяти от нас. Пули ударили в покатый бок огромной емкости, но не пробили его. Они огненными росчерками отрикошетили в небо. Проклятье! Пятерка! Детский калибр! У Лешего немногим лучше, но, правда, у него есть подствольник.

– Андрюха, гранаты! – заорал я во всю глотку.

Леший словно пробудился. Я слышал, как он процедил сквозь плотно сжатые зубы: «Крайчек нас живьем закопает», и сразу после этого прозвучал глухой хлопок смачно харкнувшего подствольного гранатомета.

На то, что произошло потом, мы уже повлиять не могли. Мы превратились в сторонних наблюдателей, которые с затаенным дыханием гадали получится или нет, пан или пропал.

Граната, скользнув по покатой параболе, угодила в крышу автоцистерны. Мощности взрыва с лихвой хватило, чтобы пробить стальную оболочку и воспламенить пары топлива. Взрыв швырнул нас на землю, опалил жаром, заставил зажмуриться от нестерпимо яркого света. Свет! Да будет свет!

Я видел, как черные тени шарахнулись прочь. Они позабыли не только о нас. Спасаясь от яркой вспышки, они взмыли высоко в небо, на какой-то миг ослабили хватку своих страшных лап, державших Одинцово за горло. И этого мига хватило. Периметр, весь без исключения, вновь вспыхнул десятками электрических огней.

Лежа на жесткой земле, я глядел на них. Мне было наплевать что было или будет. Сейчас существовало лишь это мгновение, то, что происходило здесь и сейчас. И в нем мы, кажется, победили.

Глава 15.

– Сколько топлива осталось в канистрах? – Крайчек сдвинул брови и поглядел на инженера Ковалева.

– Мало, – Ковалев был чернее тучи. – Литров двести, а может даже и меньше.

– Твою мать! – Кальцев с досадой сплюнул на землю. – Нам и на половину перехода не хватит.

Стоявшие вокруг люди дружно загудели. В неярком свете разгорающегося дня я видел их лица. Изнеможенные, грязные, с глазами полными безысходности и страха. Они пришли сюда, к зданию мастерских… Пришли почти все… все, кто выжил. Они хотели услышать, узнать, что еще не все потеряно, что у них все еще остается надежда на спасение. И что получили в ответ? Ничего. Больше чем ничего. Почти что смертный приговор.

– Какого черта, Макс? – Томас сурово поглядел на нас с Лешим. – Вы взорвали все наши запасы горючего. И взять его больше негде.

– Мы спасли поселок, – парировал Загребельный.

– Вы похоронили поселок! – выкрикнул Кальцев, указывая на клубы черного дыма, которые поднимались над обгоревшей цистерной.

– Не взорви мы цистерну, эта ночь стала бы последней для сотен людей, – в разговор вмешался уже я.

– Алэ те люди, шо буллы в убежище, та на других стенах… – начал было Горобец, и его тут же подхватил разъяренный разведчик.

– Вот именно, они бы выжили, а теперь… теперь всем конец!

Услышав эти слова, толпа пришла в движение. Она стала напоминать разбушевавшееся море, и этот гнев стихии предназначался именно нам. Одни просто что-то взволнованно говорили друг другу, другие размахивали руками и не стесняясь крепких выражений нас поносили, третьи… О, третьи это самая круть! Они попытались прорваться к нам и с помощью кулаков и прикладов популярно объяснить, что мы были очень и очень неправы. И они бы это непременно сделали, не окажись в первой линии десятка полтора дисциплинированных бойцов, которые по приказу Крайчека принялись утихомиривать особо активных мстителей.

Честно говоря, мне совсем не было страшно. Все запасы своего страха я истратил этой ночью. А то, что осталось, это был уже не страх, это лишь горечь и досада. Цирк-зоопарк, и чего было стараться! Для кого? Я пустым взглядом пробежался по толпе. Вот для этого бородатого мужика, брызжущего слюной и вопящего «Порешить гадов!»? Или для этой старушенции, которая не смотря на свои преклонные годы рьяно толкает вставшего у него на пути солдата? А может вот для этого юнца в зеленой куртке и рваных джинсах? Бледный, едва живой, и он туда же. Ишь, паршивец, даже пробует поднять ствол своего замызганного Калаша!

Почему-то я надолго задержал взгляд на этом парне. Что-то он мне напомнил. Что-то мрачное и недавнее… совсем недавнее… Прозрение пришло словно вспышка молнии. Та же куртка, те же джинсы и та же худосочная фигура под ними. Точно, это он! Тот самый пацан, которого я сегодня ночью отбил у призрака. Вот блин, благодарный оказался мальчик! Я горько усмехнулся.

Зря я это сделал, не вовремя и не к месту. Эта моя улыбка подействовала на толпу будто красная тряпка на быка. Народ попер на нас как очумелый, и кольцо солдат уже не могло его сдержать. Именно в этот момент и прогремела автоматная очередь. От нее вздрогнули все, кто сейчас находился перед мастерскими, вздрогнули и притихли.

– Всем молчать! – выкрикнул Кальцев, опуская свой АКМС. – Что за хрень тут происходит?! Вы что, самосуд решили устроить?! Мы люда, а не звери. Мы живем по законам. Или забыли?

Цирк-зоопарк, почти один к одному слова Нестерова. Здорово Анатолий выдрессировал этого волкодава. Кстати, как он там? Надо будет зайти попрощаться. Весело мы с ним все же повоевали. Никогда бы не подумал, что получится вырваться живыми! Вспомнился наш давешний рейд. Как ремонтировали погрузчик, дрались с кентаврами, мчались по ночному городу. Вот это было действительно круто! Заново переживая события вчерашнего дня, я совершенно потерял интерес к дню сегодняшнему. И это наверное потому, что совершенно точно знал чем все закончится.

 

– Мы никого не убиваем, – тем временем продолжал Кальцев. – Даже за самые тяжкие преступления наказание одно – изгнание.

– Выбросить нас сейчас за стену это у них не называется убийством, – буркнул себе под нос Леший. – Добрые людишки!

Голос Загребельного словно был услышан. В глубине толпы возникло движение. Кто-то пробивался к нам, и не просто пробивался, но и громко кричал:

– Вы что, сдурели?! Как вы можете?! Это же Ветров!

Нина! Я сразу узнал этот голос. Женщина со злостью расталкивала людей, и те отвечали ей тем же. Но на проклятья и пинки Нина не обращала внимания. Она как ледокол пробивала себе путь.

Увидев жену, Крайчек пошел ей навстречу. Его поддержал Горобец, и через несколько секунд женщина уже оказалась на ристалище, где два гладиатора ждали решения своей судьбы. Толпа жаждала их смерти, и я был совсем не уверен, что всего один-единственный голос заставит ее смилостивиться. Но, тем не менее, этот голос прозвучал вновь:

– Опомнитесь! Эти люди хотели вас спасти! – Нина остановилась в шаге от меня и расставила руки, словно защищая нас с Лешим.

– Нас? Как же! – заверещала в ответ какая-то темноволосая распатланная женщина. – Они думали только о себе! Они спасали только себя! Я видела!

– Что-то не припомню я тебя, родная, – процедил сквозь зубы Загребельный.

Слова подполковника не были услышаны. Они утонули в реве сотен голосов. А, впрочем, если бы даже Леший стал орать во всю глотку, это ничего бы не решило. У нашего преступления появился живой свидетель, вернее обвинитель.

– Вышвырните их! – кричала женщина.

– Отдайте их кентаврам! Смерть! – вторили ей все новые и новые голоса.

– Не правда! – выкрикнула Нина. – Эти люди…

Нина не успела договорить. Ком земли, замешенный на крови и соляре, ударил ей в лицо. Как говориться, дурной пример заразителен, поэтому в нашего защитника немедленно полетели новые комья.

– Прекратить! – Крайчек заслонил свою жену.

– Хватит базарить! – Кальцев вновь вскинул вверх дуло автомата и вновь нажал на спуск.

Похоже, выстрелы на местную публику действовали безотказно. Как и в первый раз, она притихла. Заместитель Нестерова не преминул этим воспользоваться:

– Преступники уйдут! Причем уйдут немедленно! – при этих словах Кальцев покосился на Томаса, и тому ничего не оставалось, как хмуро кивнуть. – Все! Решение принято! Приговор окончательный и бесповоротный. Я сам прослежу за исполнением. – Одинцовский разведчик в сердцах махнул рукой. – А теперь расходитесь. Приводим в порядок периметр.

Еще до того, как толпа сдвинулась с места, Леший начал действовать. Он схватил меня и куда-то поволок.

– Ты что, сдурел? – я вскрикнул, стараясь не застонать от боли.

– Сам сдурел, – прорычал мне приятель. – Шевелись. Забыл что ли? Рассвет! Через полчаса округа будет кишеть кентаврами. У нас не будет шансов.

– Да, конечно… – я почувствовал себя идиотом.

– Макс!

Кто-то крикнул мне вслед. Кто-то… Я точно знал кто и поэтому не обернулся. Что такого Томас мне может сказать, и что я могу ответить ему? Какую-нибудь банальность типа: «Прощай, друг… Я не хотел… Так получилось…». Ах, как трогательно. К черту! Не интересуюсь. Тут мне на глаза попалась знакомая зеленая куртка, и я сразу же позабыл о одинцовском лидере. Вот это действительно интересно. Вот с кем бы я сейчас и впрямь желал потолковать.

Леший тащил меня прямо на толпу, как раз в то самое место, где стоял этот местный Мальчиш-Кибальчиш. Вид у Лешего был грозный, и это еще мягко сказано. Встретишь такого на узкой дорожке, заикой останешься до конца своих дней. Не мудрено, что люди перед ним расступились. Когда мы проходили по живому коридору, мой ночной крестник оказался совсем рядом, и я не удержался. Схватил его за рукав, притянул к себе и глядя прямо в глаза поинтересовался:

– Ну… Как полетал, сынок? Понравилось тебе в брюхе у призрака?

Пацан рванулся от меня как от огня. Можно было подумать, что я сам на мгновение стал призраком. Я не стал его удерживать. Беги, голубь, и помни полковника Ветрова.

Когда мы уже практически вырвались из живого моря, я услышал еще один окрик:

– Дядя Максим!

Вот на этот голос я не мог не обернуться. Пашка изо всех сил пробивался к нам.

– Стой, Андрюха, стой! – я рванул Лешего за плечо.

– Да ты что… – Загребельный начал и осекся. Он тоже увидел парнишку. – Быстрее, пацан! – Заорал подполковник. – Парни, помогите ему. – На этот раз Леший обращался уже к двум своим бойцам, которые каким-то невероятным образом возникли рядом с нами.

Спецназовцы быстро справились с поставленной задачей, и уже через десяток шагов Пашка присоединился к нам.

– Меня Лиза послала, – отдуваясь, прокричал он. – Она знает, что вы живы. Вот я и принес…

– Молодей, – Леший выхватил из рук пацана свой вещмешок.

– Дядя Максим, но как же так? – из груди мальчишки вот-вот было готово вырваться рыдание. – Я слышал. Я все слышал. Они вас…

– Где Лиза? – я не позволил Пашке произнести грязное слово.

– В санчасти. Раненых много, и доктор попросил…

– Все ясно, – я задыхался от бега и боли. – Передай ей… Нет, не надо. Лучше поцелуй. Поцелуй за меня.

– Отдай ему аксуху, – прокричал Леший, который сейчас был весьма далек от всяких там нежностей и сентиментальных чувств.

– Что? – не поверил я своим ушам.

– Отдай! Мои парни тебе настоящую пушку принесли.

Я не видел у сопровождавших нас солдат запасных стволов, однако спорить не стал.

– Павел, держи, – сорвав с плеча маленький автомат, я кинул его мальчишке. – Спасибо за все.

– Я с вами! – вдруг неожиданно заявил юный разведчик.

– Я тебе дам «с вами»! – я рявкнул так, что у самого заложило уши. – А о Лизе кто позаботится? Ступай к ней! Защити ее!

Для меня стало полной неожиданностью, что после моих слов Пашка тут же отстал. Он пропал из поля зрения так неожиданно, что я даже опешил. Оглянувшись, я увидел как пацан со всех ног мчится в направлении убежища. Неужто хочет притащить свою сестру на торжественную церемонию отбытия героев? Я бы, конечно, отдал все за еще хотя бы один взгляд на Лизу, но только не такой, не последний, не прощальный. Пусть уж лучше все произойдет без нее, в чисто мужской компании.

Мне было хорошо видно, что за нами, не отставая ни на шаг, двигался небольшой отряд. Кальцев, а с ним человек десять. Все с ног до головы увешаны оружием. Видать боятся, что мы напоследок выкинем какой-нибудь фортель. Идиоты! Лично как по мне, так лучше на обед к кентаврам, чем оставаться в этом милом поселке.

Возле стены нас уже поджидали, причем поджидали сразу две делегации. В одной группе я узнал людей Лешего, вторая же состояла из трех мордоворотов Кальцева, которые сопровождали… Цирк-зоопарк, да это же тот самый парень… тот, что бросил на произвол судьбы наставника Пашки и Лизы. Как же его… Блюмер? Точно, Сергей Блюмер.

Ситуацию прояснил сам господин Кальцев:

– Забирайте его с собой, – он мотнул головой в сторону долговязой фигуры с поникшими плечами. – Нам такое добро ни к чему.

Мы с Лешим промолчали. Это же не подарок, от которого можно отказаться. Все равно Блюмера вышвырнут из лагеря, причем не посчитавшись с нашими «да» или «нет». Так какого хрена терять драгоценное время на пустые разговоры?

Правда Загребельный его и не терял. Передав меня двум своим людям, он тут же начал экипироваться. Бронежилет, подсумок, вещмешок… полные магазины, гранаты, нож. Леший разобрался со всем этим с точностью и быстротой запрограммированного робота. Когда щелкнула последняя застежка, он поднял глаза на своих бойцов. Загребельный уже приготовился для последнего «Прощайте!», как один из солдат его опередил:

– Товарищ подполковник, мы идем с вами.

В голосе спецназовца слышалась такая уверенность, что Леший так и застыл с открытым ртом. Вот кто был готов к такому повороту дела, так это Кальцев:

– Нет, мы вас не отпускаем! Для обороны поселка нам требуются бойцы.

– Мы не ваши подчиненные, – возразил все тот же боец. – Как пришли, так и уйдем. Будете препятствовать, пожалеете.

Это были слова бывалого офицера спецназа, жесткие, уверенные, острые как оточенный клинок. Словно почувствовав эту сталь у своего горла, Кальцев процедил:

– Обратной дороги не будет. Назад мы вас не пустим.

На что боец лишь с гадливостью сплюнул и тут же скомандовал:

– Все наверх!

Когда мы поднимались по лестнице, я слышал как Загребельный прошипел, обращаясь к своему подчиненному:

– Костя, вы хорошо подумали?

– Один хрен подыхать, что тут, что там, – ответил тот. – Только здесь тошно, с этими гнидами.

Больше никто ничего не сказал. Слышался лишь топот ног да свист дыхания. Еще постанывал я, но это было всего пару раз, когда меня уж чересчур резко дернули.

Оказавшись на стене, я глянул на горизонт. Уже почти рассвело. Осаждающая орда пока не появилась, но это пока. Очень скоро они будут здесь.

Мой следующий взгляд был обращен на стену. К нашему изгнанию уже готовились. Значительно поредевшая команда караульных приподняла спираль колючей проволоки и теперь пыталась спустить лестницу.

– Помогите им, живо! – приказал Леший.

– Где мое оружие? – я вспомнил о немаловажной сейчас детали.

– Оружие полковнику! – прокричал Загребельный и тут же поймал брошенный ему АКС-74. – Держи. – Он повесил автомат мне на шею, а затем помог засунуть руку под ремень. – Все, теперь можешь мочить гадов.

Андрюха притянул мою голову к своей и мы легонько стукнулись лбами. Я видел как раньше так делали его люди. Это в их команде что-то типа приветствия братьев или обещания насмерть стоять друг за друга.

– Готово, командир! – выкрик одного из спецназовцев заставил нас рвануться вперед.

Цирк-зоопарк, должно быть все это прикольно выглядит со стороны! Я подумал об этом, когда увидел вытянувшиеся от удивления лица одинцовских караульных. Они должно быть подумали, что это не нас выгоняют, а мы сами по своей собственной воле хотим поскорее отсюда смыться. Зная кто перед ним, каждый из местных наверняка думал: «Черт побери, спецназ уходит, значит знает что делает. Тогда какого же рожна остаюсь я?»

От этой мысли, которую подкрепляли все новые и новые перепуганные, ничего не понимающие взгляды, мне стало очень смешно. Нервы, наверное. Приговоренные перед казнью ведут себя по разному. Одни мочат штаны, а другие ржут до упаду. Ваш покорный слуга вероятно как раз из числа вторых. Чтобы веселья стало еще больше, я выкрикнул:

– Все кто хочет, айда с нами!

Несколько человек действительно рванулось. Однако Кальцев оказался тут как тут.

– Стоять! – заорал он, передергивая автомат.

Беглецы замерли на месте, а я прикусил язык. Потому что понял, стрелять наш добрый «ангел-хранитель» собирался совсем не в них.

– Рехнулся?! Нам только этого еще не доставало, – прошипел Загребельный и легонько подтолкнул меня к лестнице. – Лезь давай. Ребята снизу подстрахуют.

Меня действительно страховали на протяжении всего спуска. А с последней перекладины буквально сняли. От такой чрезмерной опеки мое мужское самолюбие конечно же протестовало, но с другой стороны… с другой стороны я был благодарен этим парням. Действие болеутоляющих заканчивалось, да и к тому же я потратил слишком много сил. Казалось больше, чем имел.

Тут я хорошенько обложил себя последними словами. Нашел, блин, время рассуждать о своем драгоценном здоровье! Ты уже и так управился. Именно из-за тебя мы все оказались в этой жопе. А лежал бы себе тихонько в своей санчасти, может и протянул бы еще недельку-другую. Помер бы в объятиях красивой девушки. А так… Короче, держись урод! Держись даже через немогу!

Последним вниз спустился Загребельный. Впереди него Блюмер. Мой приятель все же пропустил парня вперед, а сам замыкал, как бы прикрывал с тыла всю нашу группу. Подумав «всю группу», я понял, что изгнанный одинцовец теперь тоже член нашего маленького отряда. Леший принял его. А ведь вполне мог и послать, учитывая его, так сказать, прошлые «заслуги». Спецназовцы они того… трусость на дух не переносят.

– Чего стоите?! – прокричал Леший, едва ступив на землю. – Уходим, быстро. Зверев, Осокин, Казарян, в голову колонны, бегом марш! Направление высотное здание.

Мы понеслись со всех ног. Понеслись… Хорошо сказал! Кто понесся, а кого понесли. Я, конечно, тоже старался помогать. Правда, помощь моя в основном заключалась в попытках не волочить ноги, а перебирать ими, катиться и не тормозить тащивших меня солдат. Хотя эти мужики упрямо, не издав ни звука, перли бы меня на себе даже окажись я килограмм так под сто пятьдесят и притом в полной отключке. Железные парни, не то, что эти жалкие, убогие одинцовские людишки. А вообще-то что с них взять? Они же просто люди. Самые обычные люди. Они боятся, они подавлены и растеряны, они не знают чего ждать от следующего дня, часа, минуты.

 

В этот миг я уловил чей-то взгляд, а может даже не один, множество взглядов. На меня, на всех нас глядели откуда-то сверху. Я с трудом ухитрился повернуть голову и посмотреть на стену. Там стояли люди, много людей. Некоторые махали нас вслед, от всего сердца желая удачи.

– Вот же цирк-зоопарк… – только и смог простонать я.

Глава 16.

Как бы сильны и выносливы ни были люди Лешего, но я все равно прекрасно понимал, что быстро тащить они меня не смогут. От реальности не уйдешь, от фактов тоже. Я обуза. Самая настоящая обуза. Без меня Лешему, быть может, и удастся вырваться из города.

– Андрей! – я негромко позвал.

– Командир! – один из бегущих рядом бойцов передал мой зов назад.

Загребельный ускорился и через мгновение уже был подле меня.

– Что, танкист, тяжело? – Леший говорил со мной, а сам беспокойно озирался по сторонам. – Потерпи, браток, скоро все закончится.

– Подполковник, слушай меня, – легкие разрывались, и прежде чем продолжить мне пришлось хватануть ртом воздух. – Как старший по званию я приказываю…

– Ага, прямо сейчас! – перебил меня Загребельный. Это мое официальное вступление объяснило ему все. – Размечтался, герой сраный! Терпи, я сказал.

– Не во мне дело, – зарычал я. – Вы не успеете… не уйдете из города.

– Наивный, – Леший нервно хохотнул. – Да мы по-любому не успеем.

– Куда же мы тогда?

В этот момент на пути у группы повстречалась глубокая канава. Бойцы перепрыгнули ее, а вот меня пришлось перетягивать. Но оказавшись на другой стороне, я не позабыл о своем вопросе:

– Куда же мы бежим?

– Вот он знает, – Загребельный взмахом руки подозвал к себе Сергея Блюмера. – Ну, далеко еще?

– Вон за тем домами, – эксразведчик указал в сторону двух административных сооружений. – За ними улица Советская. Трехэтажный дом. Бункер как раз в нем.

– Бункер? – выдохнул я.

– Говорят милое местечко. Тебе должно понравится, – отшутился Леший. Для своих же людей у него были заготовлены совсем другие слова: – Быстрей, бродяги! Не растягиваться! Поднажали!

Леший вдруг вскинул автомат и практически без подготовки выстрелил. Его поддержали еще несколько стволов. Цели, по которым открыли огонь спецназовцы, находились сзади, и видеть их я не мог.

– Кто? – прохрипел я.

– Продолжать движение! – Загребельный не удостоил меня ответом, а сам тут же отстал.

– Кто? – повторил я свой вопрос, обращаясь уже у тащившим меня бойцам.

– Муравей. Падлюка, и откуда взялся? – прорычал солдат справа.

– Завалили уже, – сообщил его напарник.

– Все равно шума наделали, – продолжил первый. – Вот, черт, невезуха какая!

Боец как в воду глядел. Впереди, из-за поворота вылетели сразу три серо-желтых клубка. Они быстро развернулись, превращаясь в двухметровых насекомых, которые своей окраской и внешним видом напоминали огромных ос, только без крыльев. Почему-то их прозвали муравьями, хотя по мне это осы, настоящие осы.

Из страшных, похожих на каменный жернова челюстей, капала слюна. Попадая в кислородосодержащую атмосферу, она начинала реагировать и выделять белый плотный газ. Именно от этого казалось, что в брюхе бестии как в топке пылает огонь, а из глотки словно из дымохода валит дым. Тот еще видок получается, не для слабонервных.

Выхода у нас не оставалось. Огненный муравьи тупые созданиия и убивают всех подряд, даже когда сыты. Отпугнуть их невозможно, их можно только пристрелить.

Команды не потребовалось. Идущие в голове колонны бойцы тут же открыли огонь. Мозгов у твари действительно оказалось меньше, чем у цыпленка, и они тупо поперли на стволы. Двое муравьев пробежали метров пять, третий их приятель даже вдвое больше. Но только на это их и хватило. Три дымящихся многоногих трупа украсили утренний пейзаж. Почти все как в песне.

– Не останавливаться! – приказал Леший, как только смолк последний выстрел. – Последний рывок!

Оставив по левую руку одиноко стоящее высотное здание, мы выскочили на довольно широкую улицу. Одна ее сторона представляла собой настоящие металлические джунгли. Сотни киосков, лотков и прилавков, некогда образовывавших стройные ряды, теперь стали частью полного хаоса. Картину погрома эффектно подчеркивали разноцветные дырявые тенты и зонтики. Рваная грязная ткань билась на ветру словно флаги над полем, где отгремела страшная библейская битва. Удачное сравнение. Я подумал, что покореженные металлические конструкции и впрямь смотрятся как скелеты монстров, принимавших участие в этом побоище. Кони, боевые слоны, закованные в броню драконы, все они покоятся именно здесь.

Мои мистические видения оборвались как только взгляд натолкнулся на покосившийся облупленный рекламный щит. На грязно-сером фоне красными буквами было выведено: «Бункер. Ночной клуб». Под надписью красовалась полустертая стрелка, которая указывала направление. Что за цирк-зоопарк? – мелькнуло у меня в голове. – На кой черт нам этот гребаный кабак?

Ответ я узнал самостоятельно, как только увидел вход в этот самый Бункер. Пробежав метров пятьдесят по улице, мы оказались возле двухэтажного домишки старой постройки. Вход в подвал находился прямо со стороны улицы. Именно над ним и красовалась украшенная шляпками огромных бутафорских болтов ржавая вывеска «Бункер». Самое замечательное, что дверь в этот оазис довоенного одинцовского экстрима была врезана герметичная, тяжелая, с колесом воротообразного запора, короче, как в бомбоубежище.

Вот тут до меня и дошло. Скорее всего, это и есть старое бомбоубежище, только за ненадобностью переданное в частные руки. Настоящая удача, что оно оказалось так близко от поселка. Вот только дверь закрыта. А что если там замок?

Словно прочитав мои мысли, Сергей Блюмер кинулся ко входу и стал быстро вращать запорное колесо. Оно шло плавно, будто недавно смазанное. Еще через мгновение дверь открылась, причем так же легко, без всякого скрежета или даже скрипа.

– Все внутрь! – скомандовал Леший и, повернувшись ко мне, подмигнул: – А ты говорил… Ничего, еще побарахтаемся!

Лишь только тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами, вокруг наступила ночь. Непроглядная душная ночь, наполненная запахом плесени и пыли. Однако это длилось всего мгновение. Несколько лучей вспыхнули практически одновременно. Фонарики у спецназовцев имелись и, судя по всему, находились под рукой.

– Осмотреться, – приказал Загребельный.

– Не волнуйтесь, – тяжело дыша успокоил его Блюмер. – Здесь никого нет. Это одно из наших убежищ. Мы и дверь смазали, чтобы не демаскировала.

Как бы желая подтвердить свои слова, продемонстрировать что он тут далеко не в первый раз, Сергей спросил:

– У кого-нибудь есть зажигалка или спички?

Когда один из бойцов кинул ему коробок, Блюмер заглянул в какую-то темную нишу и добыл оттуда старую керосиновую лампу.

– Не стоит попусту тратить батарейки, – с этими словами он зажег лампу и двинулся вглубь убежища. – Идемте, там есть столы и стулья.

– Странно, если бы их тут не было, – усмехнулся Леший и двинулся вслед за нашим новым проводником.

К дизайну обычного советского бомбоубежища его новые владельцы мало что добавили. Те же самые бетонные стены со следами топорной дощатой опалубки, та же самая серая масляная краска, те же матовые допотопные светильники. Вот чего действительно стало больше, так это косоплетов из проводов. Оно и понятно. Скопища всевозможных светомузыкальных аудио и видео установок встречались на каждом шагу. Правда сейчас по большей части они были разбиты и разграблены. Интересно кому в такую жуткую эпоху потребовались цветные лампочки и горелые электронные платы? Эх, жадность человеческая!

Через пару поворотов коридора мы оказались в довольно обширном зале. Здесь действительно было полным-полно пластиковых стульев и столов, правда добрая половина оказалась поломанными. В центре помещения располагался невысокий подиум. Его словно пригвоздил к полу растущий из потолка никелированный шест.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru