Лана Лэйн Стань моим героем

Глава 12.Пятно.

— Так у вас что-то вроде свидания?

Я напряженно молчу. Солнечные лучи пробиваются сквозь щели штор и скользят по оголенной коже, оставляя теплые золотистые дорожки. Слежу за короткими, отточенными взмахами щеточки туши в руках Кати, которая наносит ее на ресницы, глядя в круглое настольное зеркальце. Еще только начало субботы, а она уже куда-то собирается. Ее жизнь в Москве стала заметно насыщеннее, чем здесь, в нашем болоте.

— Я бы сказала, что это больше дружеская встреча, — произношу я, стараясь звучать убедительно.

Я сама не знаю, как это назвать. Свидание? Да, очень напоминает, если не учитывать одну деталь: мы с Ромой — ненастоящая пара. Тогда это что-то вроде ненастоящего свидания. Приравнивается ли это к «дружеской встрече»? Думаю, да.

— «Дружеская встреча»? — фыркает Катя и морщится, закручивая тушь. — Звучит не очень. Но в любом случае желаю хорошо провести время. Хотя я и так знаю, что все пройдет супер, — она тычет в экран тушью и широко улыбается.

— Откуда такая уверенность? — улыбаюсь я, не понимая, зачем задаю этот вопрос. Проведенное время с Ромой всегда проходит легко и приятно. Внутри меня уже все отзывается тихим, теплым предвкушением.

— Вот из-за этого! — Катя размахивает тушью перед камерой и смеется. — Ты постоянно улыбаешься и хихикаешь, когда говоришь о нем. Кто бы мог подумать, что наш «опасный и психованный» парень, — на последних словах она закатывает глаза, — умеет тебя развеселить и заставляет чувствовать себя лучше, а? Я рада, что школа перестала быть тебе такой ненавистной. Мой план работает куда эффективнее, чем я ожидала.

Она хватает тот самый блокнот, в котором когда-то расписывала все пункты для идеального кандидата на роль «оружия мести», взмахивает им и игриво двигает бровями.

Я прикусываю губу и застываю на кровати в позе лотоса. Мне не хочется развивать эту тему дальше, но она права. Компания Ромы действительно влияет на меня, и это глупо отрицать. Однако я никогда не задумывалась, что улыбаюсь, когда говорю о нем.

Понимаю, куда она клонит. Катя пытается подтолкнуть меня к признанию, что мы с Ромой давно вышли за рамки «фальшивой пары». Я слишком хорошо ее знаю: после каждого моего рассказа о Роме она лишь сильнее убеждается в своей правоте. Боюсь, она только и жаждет возможности это обсудить и ждет моей реакции, пока я осторожно продолжаю ускользать. У меня сразу возникает желание утихомирить ее пыл, заземлить и перевести тему. Катя всегда вовремя отступает и не давит, словно ощущает, что я еще не готова всерьез это обсуждать.

— Ты сказала «психованный и опасный»? — ухмыляюсь я.

— Знаешь же, что я никогда не верила в эту его репутацию, — она отмахивается, берет пушистую кисть и персиковые румяна. — Ну сама вспомни их с Тимуром во дворе. Какие из них «опасные ребята»? — зажав меж пальцев кисть и румяна, она показывает кавычки. — Один носился по двору как ненормальный, не в силах усидеть на месте, — Катя вновь поворачивается к зеркалу и продолжает краситься. — Второй где-то в стороне шатался и всем своим видом показывал, как ему скучно. До сих пор не понимаю: ни как они сдружились, ни зачем Рома вообще постоянно там пропадал.

Я коротко киваю и начинаю смеяться, возвращаясь к обрывкам воспоминаний из детства. Из нас двоих Катя определенно помнит прошлое лучше.

— А ты помнишь ту битву с яблоками? — закончив с макияжем, Катя отставляет зеркальце в сторону и переводит все внимание на меня.

Вот этот день я помню прекрасно. И тот детский стресс, который тогда пережила. Когда-то это было моим самым ненавистным воспоминанием. Помню хитрющие улыбки мальчишек и то, как не сводила глаз с больших яблок, которые они лениво подбрасывали в руках. Сейчас это кажется такой глупостью. Я тогда не вышла играть во двор — ждала, пока приедет Катя. Но в домофон позвонили перепуганные девчонки и начали умолять меня выйти на помощь — мальчишки устроили во дворе настоящую войну. Больше всего меня удивляло, что среди них была одна девочка, которая постоянно хвалилась своими навыками карате и наводила на всех страх. Но в тот день именно она жалась в сторонке.

— Рома как обычно просто смотрел на весь этот хаос со своего любимого дерева, не принимая никакого участия, — продолжает Катя. — Он всегда был слишком спокоен и никогда не лез в конфликты. До тех пор пока не начинали лезть к нему. Тимур и то чаще напарывался на неприятности, чем Рома, — хмыкает она. — Он более вспыльчив.

Я молча слушаю ее и пытаюсь восстановить отдельные детали того дня. Я хорошо помнила тот день, однако у меня совершенно стерлось из памяти, что Тимур и Рома тоже были тогда во дворе. И только сейчас понимаю, насколько внимательно Катя замечала то, мимо чего проходила я.

Пока я копаюсь в воспоминаниях, Катя все-таки задает вопрос, который я так долго избегаю.

— Так ты и правда не рассматриваешь его в роли настоящего парня? По твоим рассказам, вы уже ведете себя как обычная пара.

— Мы и должны казаться обычной парой, Кать.

— Резонно, — кивает она, — но вы собираетесь идти вдвоем в кино. Чтобы казаться «обычной парой» перед кем? Разве ты ничего не чувствуешь к нему?

Чувствую.

Я чувствую к нему слишком много всего. И это меня пугает. Мне не удается собрать свои эмоции и порывы в единое целое, чтобы добраться до четкого ответа.

Мой взгляд мечется по смятому одеялу, пока я отчаянно пытаюсь подобрать слова. Но чем дольше ищу ответ, тем сильнее мысли спутываются в один тугой клубок.

— Крис, — начинает мягко Катя, — я вижу, что Рома…

Она не успевает договорить, как дверь в мою комнату резко распахивается.

Сердце делает кульбит от неожиданного вторжения. Я уже тянусь закрыть ноутбук, но замираю — Антон даже не смотрит в мою сторону.

Он шагает к шкафу с таким видом, будто он живет в этой комнате. Просьбы сначала постучать для него будто вовсе не существовали.

Я была уверена, что сегодняшнее утро проведу в одиночестве. Мама вчера говорила, что поедет на весь день к бабушке, а Антон должен быть в автосервисе.

Открыв шкаф, он начинает перебирать вещи на моих полках, явно что-то разыскивая.

— У тебя сегодня выходной? — спрашиваю, наблюдая, как из моего беспорядка он создает еще больший хаос. — Эй! Да что ты делаешь?

— Ищу свою черную кофту, — бурчит Антон, продолжая расшвыривать вещи. Его руки уходят все глубже, одежда валится на пол, но судя по виду, его это ни капли не волнует. — И нет, не выходной, я приеду в сервис после обеда. По крайней мере, надеюсь на это.

— С чего ты взял, что твоя кофта у меня? — я вскакиваю, возмущаясь его бесцеремонностью. — Что за черная кофта?

Поднимаю сброшенные вещи и пытаюсь закинуть их обратно через плечо Антона, чем только сильнее его злю. Но и он злит меня не меньше.

— Да ты постоянно утаскиваешь мои вещи! — он уже не стесняясь сбрасывает футболки, водолазки и джинсы, которые падают мне на голову, пока я нагибаюсь и подбираю их с пола.

— Не брала я никакую кофту!

Антон фыркает и в доказательство вытаскивает несколько своих толстовок и маек. Развернувшись ко мне, демонстрирует одежду, которая уже давно ютилась на моих полках.

Когда я выпрямляюсь перед ним, держа небольшую гору вещей в руках, он быстро окидывает взглядом желтую футболку с контуром «сапога» — подарок Василины из поездки в Италию, — которая сейчас на мне.

— Еще и вот это, — кивает он на футболку.

— Ты все равно ничего из этого уже не носил, — щурюсь я, улавливая краем уха приглушенный смех Кати. Вырываю одежду из его рук и кое-как заталкиваю обратно на полку. — А мне удобно.

— Я рад, конечно, что тебе удобно, — Антон говорит милым голосом, изображая доброту, и вытаскивает мою кучу обратно, резко впихивая ее в мои руки, что я едва не падаю. — Но если я не ношу какие-то шмотки больше месяца, это еще не значит, что мне они не нужны.

Мягко, но настойчиво он оттесняет меня к кровати. Я недовольно плюхаюсь на нее и скидываю с рук горку вещей. Антон постоянно ворчит, когда обнаруживает меня в своих майках и больших толстовках, но никогда не требовал вернуть их обратно.

— Так куда ты собираешься? — спрашиваю я, наблюдая, как брат уже более аккуратно, но все еще слишком бесцеремонно обращается с моей одеждой.

— На какое-то страшно нудное мероприятие от института, — цокает он, доставая мою черную водолазку, которую на миг принимает за свою потерянную кофту. — Я никак не могу закрыть долг у одного старого препода, и Яна запихнула меня на конференцию, где он будет. Говорит, это поможет расположить его к себе. Ну разве не глупость? Еще и в субботу. — Антон качает головой. — Говорит, что он ценит студентов, которые активно участвуют в жизни института. Поэтому мне нужно надеть что-то более-менее презентабельное.

— Черная кофта, думаешь, презентабельна?

— А ты думаешь нет? — опираясь ладонями о край полки, он с сомнением смотрит на меня. — Мне казалось, из всего моего минимального, — делает акцент на слове «минимального», одаривая меня сердитым прищуром, — гардероба это единственное, что подойдет. И то ее стащили! — Антон выпрямляется и снова продолжает поиски. — Куда ты ее дела? На прошлых выходных ты заходила в автосервис в ней, я помню.

Я лишь показательно вздыхаю, потому что совершенно не помню ни его черной кофты, ни того, что на той неделе ее надевала. Но он слишком упрям, чтобы сдаться. Готова поспорить: Антон перевернет всю мою комнату, как по волшебству найдет свою кофту, а потом еще неделю будет напоминать, что оказался прав.

— Привет, Антон! — вдруг привлекает к себе внимание Катя.

— Привет, — бросает брат, даже не оборачиваясь к ноутбуку. Присаживается на корточки, чтобы обчистить полку ниже. — Как в Москве?

— Скучно без Крис, — произносит она голосом, полным досады, и подпирает рукой щеку.

— Потерпи немного, — ухмыляется Антон, оглядывая вещи в руках. Он будто специально не смотрит в мою сторону, чтобы не начинать перепалку при Кате. — Уже скоро она приедет.

Меня колет эта фраза. И то, с какой беспечностью он ее произносит.

Я отвожу глаза, поджимаю пальцы ног и возвращаюсь мыслями ко вчерашнему дню, где решительно вписала в строчку «Желаемый вуз» — наш городской университет. Даже не хочу думать о том, какой скандал меня ждет. Пока буду молчать. Потом просто поставлю их перед фактом: меня зачислили, и я остаюсь здесь.

— Я очень жду! — улыбается Катя.

Нахожу в себе силы поднять на нее взгляд и заставляю себя улыбнуться в ответ. Я так и не решилась озвучить ей свое намерение остаться. Знаю, что это нечестно по отношению к ней. Но также знаю: она будет пытаться меня переубедить. И помимо ссор с Антоном, которых и так хватает, появятся споры с Катей. Хотя, в отличие от него, она, наверное, куда быстрее примет мой выбор.

Антон громко прочищает горло, заставляя меня посмотреть на него. Расправив черный джемпер перед собой, он укоризненно глядит на меня. Я только пожимаю плечами, все еще не понимая, как его кофта оказался у меня.

Попрощавшись с Катей взмахом руки, Антон выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Но почти сразу же снова распахивает ее и бросает:

— Хорошо проведи время в кино.

***

Я собираюсь намного раньше назначенного времени и, не вытерпев, сама прихожу в автосервис.

На улице сегодня облачно, а холодный, противный ветер пробирает до костей. Я сразу направляюсь в комнату отдыха и встаю перед зеркалом. В очередной раз усмехаюсь творению Антона: на двери с обеих сторон прилеплены два листа А4 с огромной надписью: «ДВЕРЬ НЕ ЗАКРЫВАТЬ!!!».

Поправляю слегка взлохмаченные ветром волосы и быстрым движением ладоней приглаживаю черную юбку до колен. Не знаю, какой черт меня дернул надеть юбку в такую погоду. Я вообще ношу их не так часто. Может, мне просто захотелось сегодня выглядеть мило?

Рома работает неполный день. Он занят, хлопочет вместе с Вовой над машиной, изредка перебрасываясь короткими спорящими фразами. Обожаю смотреть, как они работают вместе. В работе они не всегда могут прийти к общему решению, и их перепалки выглядят особенно забавно: оба спорят так спокойно и безэмоционально, что со стороны кажется, будто они вообще не ссорятся. А потом после нелепой тихой стычки они вдруг смеются. У парней всегда все складывается легко.

Пользуюсь тем, что у меня есть немного времени, занимаю стол, вытаскиваю из рюкзака тетрадь с ручкой и открываю на телефоне новые варианты пробников по литературе. У меня вошло в привычку корпеть здесь над уроками или подготовкой к экзаменам. Как бы странно это ни звучало, но сосредоточиться под звуки инструментов и постоянные разговоры мне удается куда лучше, чем во мрачной тишине собственной комнаты. Даже когда я включаю сериал, музыку или подкаст, чтобы создать искусственный шум, концентрация быстро ускользает. Стены дома давят на меня, сжимают до размера атома. Я чувствую себя спокойнее, только когда знаю, что в квартире есть мама или Антон. Когда их нет, я снова ощущаю себя той самой четырнадцатилетней девочкой, запертой в квартире, не способной ничего сделать, беспомощно слоняющейся из комнаты в комнату, чувствуя неприятный холод по коже, несмотря на солнечную погоду за окном.

— Кажется, мы вчера договаривались, что я зайду за тобой.

Рома входит, когда я перепроверяю ответы, и улыбается так, что внутри все замирает.

Его волосы в легком беспорядке, но ему идет. На скуле виднеется едва заметное темное пятнышко, которое почему-то придает ему еще больше обаяния.

— Мне казалось, что я прошла незаметно.

— Не для меня.

— Так ты уже закончил? — Поджав губы, я снова смущаюсь от его слов.

Я отвожу глаза, закрываю тетрадь и убираю вещи.

— Да, но мне нужно еще немного времени, чтобы привести себя в порядок, — его рука прячется за затылок. — Подождешь?

— Конечно, — закинув рюкзак на плечо, я подхожу к нему. — Подостаю пока Вову.

— Он сегодня не в духе.

— Я справлюсь.

Мы смеемся, но оба словно медлим: я не выхожу, и он не двигается вглубь комнаты.

Мои глаза скользят по его лицу и останавливаются на темном пятнышке. Рука сама тянется к нему. Неожиданно для себя я провожу большим пальцем по его скуле и почему-то улыбаюсь.

— У тебя тут пятно.

Почувствовав, как его тело напрягается, я так и застываю с поднятой рукой.

Улыбка медленно исчезает с лица Ромы. Его взгляд теряет привычную легкость и становится внимательным.

Я позволила себе лишнее.

Отпрянув, я тут же прячу руку за спину, словно пытаюсь убедить нас обоих, что ничего не сделала. Делаю шаг назад, опускаю глаза и спешу уйти. Я проношусь мимо Вовы, даже не вспоминая, что минуту назад собиралась отвлечь его от работы, и выхожу на улицу.

На улице прохладно, но мне срочно нужно остыть.

Глава 13. Попкорн.

Мы выбираем комедийный боевик, где много действий, юмора и мало смысла. Я нащупываю в кармане свою банковскую карточку, готовясь к решительному рывку к кассе, но Рома оказывается быстрее — его карта уже касается терминала, прежде чем я успеваю хотя бы открыть рот для протеста.

— Это нечестно, — говорю я, когда мы отходим от кассы.

— Что именно? — он смотрит на меня с невинным выражением лица, которое явно напускное.

— Ты слишком быстро двигаешься. Я даже не успела возмутиться.

— Успеешь, герой, — усмехается он.

Справа от кассы расположена стойка с закусками, и я решаю, что это мой звездный час. Хватаю Рому за рукав и тяну, уже заранее предвкушая, как сейчас благородно возьму на себя закуски под фильм. Это будет справедливо — с него билеты, с меня еда.

— Раз ты оплатил билеты, — начинаю я тоном, не терпящим возражений, — с меня попкорн и напитки.

— Ты серьезно? — он поворачивается ко мне и долго смотрит на меня, едва заметно улыбаясь.

— Серьезно.

Я игнорирую его взгляд, пока делаю заказ и разглядываю витрину. Мое настроение поднимается еще больше, когда вижу, как молодой парень насыпает розового цвета попкорн в среднего размера ведерко. Слежу за этим процессом так, будто стараюсь деловито все контролировать, и от осознания этого мне становится только веселее от сегодняшнего дня.

Когда я хватаю заветное ведерко и тяну карту к терминалу, Рома снова опережает в оплате. Я собираюсь возразить, но слова застревают где-то на полпути, потому что он смотрит на меня с таким выражением, словно я собиралась сделать что-то нелепое или неправильное.

— Это невыносимо, знаешь? — выдыхаю я, когда он берет два стакана с газировкой.

— Может быть.

По пути в зал я не сдерживаюсь и запускаю руку в ведро, хватая сразу горсть попкорна. Я жмурюсь, чувствуя, как сладкий попкорн тает на языке, и глаза сами собой закрываются от удовольствия. Замечаю, что Рома смотрит на меня и тихо смеется.

— Что? — спрашиваю я с набитым ртом.

— Ничего.

В зале мы быстро находим свои места. Рома пропускает меня первой, и я чувствую на спине его взгляд, когда пробираюсь мимо коленок уже устроившихся зрителей.

Как только начинается фильм, мы почти не разговариваем. Громкие взрывы, дурацкие шутки и динамичные погони — все, что нужно для хорошего вечера, чтобы отвлечься и расслабиться. Я сжимаю в руках стаканчик с попкорном и украдкой поглядываю на Рому.

Он сидит рядом, положив локти на подлокотники, и смотрит на экран. Профиль у него спокойный, только пальцы чуть заметно барабанят по колену. Свет с экрана вспыхивает, на секунду освещая его линию скул и ленивую улыбку.

В темноте кинозала присутствие Ромы ощущается особенно остро.

Наши плечи почти соприкасаются, и до меня доносится едва уловимый запах его парфюма.

Я слегка наклоняю к нему стаканчик с попкорном и тихо зову:

— Рома.

Он поворачивается.

Я киваю на попкорн, предлагая ему попробовать это блаженство. Он улыбается, качает головой и одними губами произносит:

— Ешь.

И снова возвращается к экрану.

Сдаваться я не собираюсь.

Легонько, но настойчиво толкаю его коленом и выразительно смотрю на него, показывая, что не успокоюсь и не приму отказа. Рома беззвучно смеется, несколько секунд раздумывает и все-таки идет у меня на поводу, ныряя рукой в стаканчик.

По телу пробегает легкий приятный разряд, когда наши пальцы несколько раз сталкиваются, пока мы тянемся за попкорном. Стараюсь не подавать виду и надеюсь, что мое выражение лица никак меня не выдает.

Не могу вспомнить, когда в последний раз проводила выходной день подобным образом с кем-то, помимо Кати. С Марком мы выбирались вдвоем всего пару раз, а потом он неизменно брал с собой Ярика и остальных, уверяя, что в большой компании только веселее. Весело, конечно, было — но только не мне.

И я понимаю, что Рома не сделал ничего сверхъестественного. Он просто пригласил меня в кино, и мы вместе смотрим фильм, который наверняка скоро забудем. Но благодаря этой вылазке я впервые за долгое время чувствую себя счастливой, обычной девчонкой. Мне вдруг отчаянно хочется сказать ему об этом и поблагодарить за приглашение.

Я наклоняюсь ближе к нему и шепчу:

— Спасибо, что пригласил в кино.

Рома поворачивает голову, и между нами почти не остается расстояния. В полумраке его глаза кажутся темнее, и на миг их освещает быстрая вспышка с экрана. Я успеваю заметить, как его взгляд на секунду опускается к моим губам.

— Что? — шепчет он, наклоняясь еще ближе, и его голос вибрирует где-то внутри меня.

Я хочу повторить свое нелепое «спасибо», почти уверенная, что Рома снова рассмеется, но не могу выдавить ни слова, потому что его лицо так близко, что я отчетливо слышу, как он сглатывает. Шепот и усмешки зрителей вокруг нас перестают существовать — все вдруг теряет очертания. Остаются только его взгляд, обращенный на меня, и ладонь, которая медленно, почти неуверенно, скользит по подлокотнику к моей руке.

— Ром... — выдыхаю я, и мой голос звучит так слабо, словно я боюсь разбить эту хрупкую тишину между нами.

Он остается неподвижен и продолжает смотреть на меня в каком-то тягучем ожидании, будто ждет, что следующий шаг сделаю я. Еще немного и я начну изнывать от потребности прикоснуться к нему. Мне хочется верить, что Рома испытывает хотя бы крошечную часть того, что сейчас чувствую я.

Если он сделает это, если поцелует меня прямо сейчас под дурацкий боевик, который мы даже не смотрим, — я не отодвинусь. Я не хочу отодвигаться.

Я хочу, чтобы он это сделал.

— АХ ТЫ ТВАРЬ! — взрывается голос с экрана так громко, что я почти подпрыгиваю на месте.

В зале вспыхивает яркая сцена погони, сопровождаемая взрывами, криками и стрельбой. Свет с экрана заливает наши лица, разбивая этот сокровенный полумрак.

Рома словно приходит в себя и так резко отстраняется, что между нами снова появляется расстояние, хотя мы по-прежнему сидим рядом, в соседних креслах. И эта внезапная дистанция отзывается по коже колючим холодом.

Я отодвигаюсь так же резво, как и он. Пальцы мертвой хваткой вцепляются в полупустой стаканчик с попкорном, и я смотрю на экран, не видя ничего.

Мы не встречаемся. Мы просто притворяемся. Это ничего не значит.

Я убеждаю себя в этом снова и снова, пока главные герои фильма продолжают сбегать от противников, переругиваясь друг с другом. Попкорн во рту вдруг становится безвкусным.

Глава 14. Дух сплоченности.

— Ребята! У меня суперские новости! — Ангелина влетает в класс, громко хлопая в ладоши, и я вздрагиваю, поднимая голову от телефона. За ней следом, словно тень, волочится Оля, нервно поправляя на ходу отросшую темную челку, и встает рядом.

Рома ничего мне не писал, и я тоже молчала, изводясь мыслями о том, что могла все испортить. Вечер после кино тянулся бесконечно — я проверяла телефон каждые пять минут, придумывала тысячу причин его молчания и тут же отметала их, злилась на себя за эту дурацкую возникшую зависимость от сообщений Ромы.

Меня злило это повисшее напряжение, злил Рома, которого я никак не могла понять. Но сильнее всего я злилась на себя за то, что после фильма несколько раз шутливым тоном повторяла нам обоим: «Было весело, хоть и свидание вышло фальшивым». Он только коротко посмеивался, и я не могла разобрать, какие эмоции он испытывает от моих слов. Я еще больше терялась и продолжала твердить одно и то же, сама не зная, кого из нас двоих пытаюсь убедить больше: его или себя.

Я блокирую экран телефона, так и не дождавшись никакого сообщения, и возвращаюсь с небес на землю.