Лана Лэйн Стань моим героем

Глава 13. Попкорн.

Мы выбираем комедийный боевик — что-то такое легкое, где много действий, юмора и мало смысла. Я нащупываю в кармане свою банковскую карточку, готовясь к решительному рывку к кассе, но Рома двигается с такой неуловимой скоростью, будто заранее тренировался — и его карта уже касается терминала, что я не успеваю хотя бы открыть рот для протеста.

— Это нечестно, — говорю я, когда мы отходим от кассы.

— Что именно? — он смотрит на меня с невинным выражением лица, которое явно напускное.

— Ты слишком быстро двигаешься. Я даже не успела возмутиться.

— Успеешь, герой, — усмехается он.

Справа от кассы стойка с едой и напитками, и я решаю, что это мой звездный час. Хватаю Рому за рукав и тяну, уже заранее предвкушая, как сейчас благородно возьму на себя закуски под фильм. Это будет справедливо — с него билеты, с меня еда.

— Раз ты оплатил билеты, — начинаю я тоном, не терпящим возражений, — с меня попкорн и напитки.

— Ты серьезно? — он поворачивается ко мне и одаривает меня долгим, снисходительным взглядом.

— Серьезно.

Я игнорирую его взгляд, пока делаю заказ и разглядываю витрину. Мое настроение поднимается еще больше, когда вижу, как молодой парень насыпает розового цвета попкорн в среднего размера ведерко. Слежу за этим процессом так, будто стараюсь деловито все контролировать, и от осознания этого мне становится только веселее от сегодняшнего дня.

Когда я хватаю заветное ведерко и тяну карту к терминалу. Рома, не отводя глаз от меня, снова опережает в оплате. Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают где-то на полпути, потому что он смотрит на меня так, словно я собиралась сделать что-то нелепое или неправильное.

— Это невыносимо, знаешь? — выдыхаю я, когда он берет два стакана с газировкой.

— Может быть.

По пути в зал я не сдерживаюсь и запускаю руку в ведро, хватая сразу горсть попкорна. Я жмурюсь, чувствуя, как тает на языке эта сладость, и глаза сами собой закрываются от удовольствия. Замечаю, что Рома смотрит на меня и тихо смеется.

— Что? — спрашиваю я с набитым ртом.

— Ничего.

В зале мы быстро находим свои места. Рома пропускает меня первой, и я чувствую на спине его взгляд, когда пробираюсь мимо коленок уже устроившихся зрителей.

Как только начинается фильм, мы почти не разговариваем. Громкие взрывы, дурацкие шутки и динамичные погони — все, что нужно для хорошего вечера, чтобы отвлечься и расслабиться. Я сжимаю в руках стаканчик с попкорном и украдкой поглядываю на Рому.

Он сидит рядом, положив локти на подлокотники, и смотрит на экран. Профиль у него спокойный и только пальцы чуть заметно барабанят по колену, выдавая слабое волнение. Свет с экрана вспыхивает, на секунду освещая его линию скул и ленивую улыбку.

Плечо Ромы почти касается моего. Улавливаю от него свежий, с нотками цитруса аромат парфюма, и в темноте зала его присутствие становится почти осязаемым.

Я слегка наклоняю в его сторону стаканчик с попкорном и тихо зову:

— Рома.

Он поворачивается.

Я киваю на попкорн, призывая его попробовать это блаженство. Он улыбается и качает головой, одними губами произнося: «Ешь». И снова возвращается к экрану.

Сдаваться я не собираюсь.

Легонько, но настойчиво толкаю его коленом и награждаю долгим взглядом, показывая, что не успокоюсь и не приму отказа. Рома беззвучно смеется, несколько секунд раздумывает и все-таки идет у меня на поводу, ныряя рукой в стаканчик.

По мне проходится легкий разряд приятного тока, когда наши пальцы несколько раз сталкиваются, пока мы набираем попкорн. Стараюсь не подавать виду и надеюсь, что мое выражение лица никак меня не выдает.

Вдруг задумываюсь о том, что не помню, когда в последний раз проводила выходной день подобным образом с кем-то, помимо Кати. С Марком мы выбирались вдвоем всего пару раз, а потом он неизменно брал с собой Ярика и остальных, уверяя, что в большой компании только веселее. Весело, конечно, было — но только не мне.

И я понимаю, что Рома не сделал ничего сверхъестественного, пригласив меня в кино и разделяя со мной просмотр фильма, который мы оба наверняка в скором времени забудем. Но я чувствую себя какой-то счастливой, обычной девчонкой благодаря этой вылазке. Во мне вдруг вскипает острая, щемящая необходимость сказать об этом Роме и поблагодарить его за приглашение.

Я наклоняюсь ближе к нему и шепчу:

— Спасибо, что пригласил в кино.

Рома поворачивает голову, и наши лица оказываются слишком близко. В полумраке его глаза кажутся темнее и на миг они освещаются быстрой вспышкой на экране. Его взгляд всего на секунду спускается на мои губы, но я успеваю это заметить.

— Что? — шепчет он, наклоняясь еще ближе, и его голос вибрирует где-то внутри меня.

Я хочу повторить свое нелепое «спасибо», которое, я почти уверена, вызовет у Ромы новую порцию смеха, однако слова застревают в горле. Потому что он так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своей щеке. Шепот и усмешки зрителей вокруг нас перестают существовать. Все теряет очертания, оставаясь лишь в двух точках: в его взгляде, обращенном на меня, и в его ладони, которая медленно, почти неуверенно, движется по подлокотнику к моей руке.

— Ром... — выдыхаю я, и мой голос звучит так слабо, словно я боюсь разбить эту хрупкую тишину между нами.

Он остается неподвижен и продолжает смотреть на меня в каком-то тягучем ожидании, испытывая меня на прочность. Еще немного и я начну изнывать от потребности прикоснуться к нему. И мне хочется верить, что в груди Ромы происходит та же буря, что и у меня.

Его глаза вновь скользят к моим губам и кажется, время останавливается.

Если он сделает это, если поцелует меня прямо сейчас под дурацкий боевик, который мы даже не смотрим, — я не отодвинусь. Я не хочу отодвигаться.

Я хочу, чтобы он это сделал.

— АХ ТЫ ТВАРЬ! — взрывается голос с экрана так громко, что я почти подпрыгиваю на месте.

В зале вспыхивает яркая сцена погони, сопровождаемая взрывами, криками и стрельбой. Свет с экрана заливает наши лица, разбивая этот сокровенный полумрак.

Рома дергается и отстраняется настолько быстро, что между нами снова появляется расстояние, несмотря на то, что мы продолжаем сидеть рядом, в соседних креслах. И эта резкая дистанция отдается по коже колючим холодом.

Я отодвигаюсь так же резво, как и он. Пальцы мертвой хваткой вцепляются в полупустой стаканчик с попкорном, и я смотрю на экран, не видя ничего.

Мы не встречаемся. Мы просто притворяемся. Это всего лишь спектакль.

Я убеждаю себя в этом снова и снова, пока главные герои фильма продолжают сбегать от противников, переругиваясь друг с другом. А попкорн во рту стал безвкусным.

Глава 14. Дух сплоченности.

— Ребята! У меня суперские новости! — Ангелина влетает в класс, громко хлопая в ладоши, и я вздрагиваю, поднимая голову от телефона. За ней следом, словно тень, волочится Оля, нервно поправляя на ходу отросшую темную челку, и встает рядом.

Рома ничего мне не писал, и я тоже молчала, изводясь мыслями о том, что могла все испортить. Вчерашний день после кино тянулся бесконечно — я проверяла телефон каждые пять минут, придумывала тысячу причин его молчания и тут же отметала их, злилась на себя за эту дурацкую возникшую зависимость от сообщений Ромы.

Меня злило это повисшее напряжение, злил Рома, которого я никак не могла понять, и я злилась сама на себя за то, что после фильма несколько раз шутливым тоном повторяла нам обоим: «Было весело, хоть и свидание вышло фальшивым». Он только коротко посмеивался, и я не могла разобрать, какие эмоции он испытывает от моих слов. Я еще больше терялась и продолжала вторить одно и то же, сама не зная, кого из нас двоих пытаюсь убедить больше: его или себя.

Я блокирую экран телефона, так и не дождавшись никакого сообщения, и возвращаюсь с небес на землю.

А чего я, собственно, ждала? Он мне ничего не должен. Какая же глупость.

Ангелина, полная воодушевления, оглядывает класс — кажется, она едва сдерживает порыв завизжать от восторга. На мне ее глаза не задерживаются, скользят мимо, будто я пустое место.

— Не буду раскрывать всех карт, но прошу задержаться после шестого урока и пройти в актовый зал для полной информации. Намечается интересная поездка в конце следующей недели, — она отбрасывает светлые волосы за спину и снова обводит всех взглядом, ожидая, что мы радостно повскакиваем с мест и заразимся ее энтузиазмом.

— Надо будет скидываться на что-то? — спрашивает кто-то из девочек.

— Конечно, надо, — смеется Влад, потирая руки. — Нам наверняка понадобятся увеселительные напитки.

По кабинету проносится одобрительный смех, кто-то даже хлопает Влада по плечу. Я закатываю глаза и снова проверяю диалог с Ромой — по-прежнему тишина. Что за паршивый день?

— Родители оплатили поездку, за это можете не переживать, — добавляет Оля с натянутой улыбкой, кажется, пропустив мимо ушей комментарий Влада.

— Я не поеду, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Ангелина показательно закатывает глаза, затем с пристальным прищуром смотрит на меня.

— Весь класс поедет, — говорит она, складывая руки на груди. — И ты не исключение.

— Твоя мама все оплатила, — тихо врывается голос Морозовой, и я замечаю, как она переплетает пальцы, словно опасается, что я не взорвусь.

Если во мне начинало бурлить раздражение на эту странную нежданную поездку и на то, с каким выражением лица на меня смотрит Ангелина, то после слов Оли я внезапно оседаю. Мама оплатила поездку? Когда она успела?

Пока одноклассники пытаются выпытать больше информации у Ангелины, та только легонько смеется и продолжает держать интригу, а я тут же отвлекаюсь на вибрацию телефона.

Рома:

Слышала про проездку?

Я:

Да, только что узнала. Ваш класс тоже едет?

Рома:

Да. Мне не особо это интересно, но родители все оплатили.

Я ухмыляюсь, даже не удивляясь его словам — это в его духе, эта вечная отстраненность от всего, что пытается навязать школа.

Рома:

А ты поедешь?

Я:

К сожалению, да.

Рома:

Тогда будет весело.

Я улыбаюсь, глядя на последнее сообщение, чувствуя, как ощущение легкости возвращается ко мне. Даже находясь на расстоянии, он способен снять с меня напряжение.

***

После шестого урока мы толпимся у актового зала, и никто толком не знает, чего именно ждать. Я стою среди своих одноклассников, но постоянно оглядываюсь в поисках знакомой высокой фигуры, темных волос и серых глаз. Узнаю нескольких человек из одиннадцатого «А», они замечают меня и неожиданно мимолетно улыбаются, после чего возвращаются к своим разговорам. Я даже на секунду сомневаюсь, что их дружелюбность была адресована именно мне — слишком уж непривычно.

Когда вижу Рому в компании парней, что играли вместе с ними в волейбол, и двух одноклассниц, я почти срываюсь с места, чтобы подойти к ним, но вдруг замираю и просто наблюдаю. До меня доходит, что его отношения в классе налаживаются. Они по-прежнему осторожны, но гораздо охотнее пытаются выстроить коммуникацию. И мне почему-то кажется, что я своим присутствием только спугну эту хрупкую атмосферу, поэтому отворачиваюсь.

Чувствую, как в толпе кто-то сплетает свои пальцы с моими и вытягивает меня из потока одноклассников. Мой взгляд опущен, но улыбка сама собой натягивается, потому что я знаю — это рука Ромы. Только его прикосновение способно вызвать во мне эту приятную волну мурашек.

— Привет, герой, — говорит он, когда наши глаза встречаются.

— Привет, — отвечаю я и расплываюсь в улыбке, которую уже не могу сдержать.

Вся та неловкость и напряжение вдруг разбивается об этот приподнятый уголок его губ, об эту ленивую, расслабленную улыбку, предназначенную мне

.Я поворачиваю голову в сторону и замечаю взгляды одноклассников Ромы, с которыми он шел сюда. Они стоят чуть дальше и смотрят на нас с непривычным умилением. Поняв, что пялятся слишком долго, они сразу же возвращаются к обсуждению и отходят еще дальше.

— Твои одноклассники странно смотрят на нас, — говорю это без опаски, тихо, продолжая улыбаться Роме, когда мы отходим к подоконнику, подальше от толпы.

Вокруг галдят ученики, но здесь, в этом маленьком пространстве так тихо, что я слышу только стук собственного сердца.

— Ты плохо на меня влияешь, — бросает он и прислоняется к стене так, чтобы прикрыть меня своим телом. За его плечами меня почти не видно остальным.

— Разве?

— Они говорят, что я стал другим, — фыркает Рома, на секунду отводя взгляд, но потом снова возвращает его на меня. — И ты им нравишься.

— Я?

Меня удивляют его слова, и мне кажется, что Рома как минимум преувеличивает, а как максимум — врет. Его голос звучит искренне, а в глазах ни тени насмешки, только тепло, однако мне трудно поверить в симпатию его одноклассников.

— Акимов! — ворчит появившаяся Лидия Витальевна, проходя к дверям актового зала.

Ее голос режет воздух, разрушая какой-то наш собственный мирок. За ней идут наши классные руководители — Оксана Алексеевна, которая закатывает глаза, глядя на нас точно так же, как Ярик, и Евгения Дмитриевна, чье внимание на нас особо не задерживается, но я замечаю быстрый, любопытный взгляд.

— Ведите себя в школе прилично! Что ты там Лебедеву зажал? Мы все-таки в учебном заведении, а не черти где!

Рома поджимает губы, сдерживая смешок, и опускает голову. Его рука снова тянется к моей, переплетает пальцы, и он разворачивается к завучу с самым невинным выражением лица.

— Трудно сдерживать чувства рядом с такой девушкой, как Кристина.

Лидия Витальевна, недовольно качнув головой, исчезает в дверях. И мне вдруг становится неловко, когда брови Евгении Дмитриевны подпрыгивают, глядя на Рому. Она замедляется, грозит ему кулаком и четко произносит одними губами: «Рома», но после этого маскирует вырвавшийся смешок кашлем и мило улыбается, когда на нее оборачивается Оксана Алексеевна.

Замечаю несколько коротких взглядов в нашу сторону, но потом все следуют за завучем.

— Ты переигрываешь, — замечаю я тихо, но улыбаюсь, когда мы подходим к открытым дверям.

— Думаешь? — он усмехается и смотрит куда-то поверх голов. Я чувствую, как его большой палец медленно проводит по моим костяшкам. — Мне кажется, наоборот. Самое то.

— А где Тимур? — перевожу тему и оглядываюсь назад, чтобы Рома не заметил моего внезапного смущения.

— Он не сможет, будет занят.

— Снова уедет куда-то?

— Ага.

Я украдкой поглядываю на Рому, думая, что он расскажет что-то еще о частых отъездах Тимура, но больше ничего не произносит.

По обе стороны расположены ряды кресел: левую сторону занимает одиннадцатый «Б», на правую усаживается одиннадцатый «А». Я машинально сворачиваю налево, туда, где уже рассаживаются мои одноклассники, но Рома не отпускает мою руку и уверенно ведет меня за собой.

— Куда ты собралась? — опустив сидушку, он взглядом показывает мне сесть, и я вдруг, как завороженная, следую его просьбе.

— Все мои одноклассники сидят там.

— И что? Какая разница, где сидеть? — он жмет плечами. — Это просто актовый зал.

— Кристина! Твой класс вообще-то здесь!

Я нагибаюсь вперед и вижу, как Ангелина посылает в мою сторону твердый, недовольный взгляд. Я даже на секунду мешкаю, задумываясь, она ли вообще меня позвала — ни разу не слышала, чтобы она обращалась ко мне по имени, а не по фамилии.

Рома склоняет голову набок, бросая взгляд на Губареву. Та вздрагивает, ее глаза мечутся по нашим лицам, и злость с ее лица медленно сползает, сменяясь растерянностью. Она явно предпочитает не задерживать внимание на Роме.

— Мы все-таки одноклассники, — добавляет Ангелина дрогнувшим голосом. — И должны сидеть вместе.

— Да какая разница? — вырывается у меня громче, чем я планировала.

— Кому она там должна? — холодно разносится голос Ромы по залу.

— Нечего удивляться, что переметнулась к ним, — фыркает Ярик, откидываясь на спинку кресла. — Нам же лучше. Меньше проблем.

— Заткнись, Тихонов, — Рома даже не смотрит в его сторону, но я чувствую, как напряглась его рука. Я несколько раз сжимаю его пальцы, пытаясь успокоить, но он не обращает внимания.

— Мы серьезно будем разыгрывать трагедию из-за места? — говорю с протяжным стоном.

— Пусть сидит где хочет, — слышу я тихие голоса позади. — Отвалите уже, надоело.

— Ой, какие мы грозные, — Ярик встречается со мной взглядом, и в его глазах привычная смесь презрения и любопытства. — Акимов, ты там смотри, аккуратнее с нашей Крис. Знойная и дикая леди. Марк не рассказывал?

Я чувствую, как Рома пытается подняться, и я только крепче цепляюсь в его руку, будто способна остановить его. Внезапно мне на помощь приходит Оксана Алексеевна, которая кладет руку на плечо Ромы и кивает в сторону сцены, показывая, что сейчас что-то начнется. Он остается на месте, но не спускает глаз со стороны, где находится Ярик.

Не могу сосредоточиться на приветственной речи какой-то молодой женщины по имени Александра, которая рассказывает о компании организации разных праздников и чего-то подобного, показывая на проекторе какую-то презентацию и фотографии счастливых людей на базе отдыха.

— Что ты делаешь? — шепчу я и хлопаю ладонью по его коленке, привлекая внимание.

Рома что-то тихо бурчит, явно недовольный тем, что я хочу начать этот разговор. Он продолжает прожигать глазами левые ряды, но я чувствую, как его пальцы вдруг сильнее сжимают мои.

— Крис, — он поворачивается ко мне, говорит так же тихо, как я.

Я впадаю в ступор, когда вижу, каким взглядом Рома смотрит на меня — нежным и встревоженным одновременно.

— Тебя обижают в классе? — спрашивает он, и я вижу, как напряжены его плечи. — Что-то помимо разговоров происходит? Они что-то делают неприятное по отношению к тебе?

Я судорожно втягиваю носом воздух и не произношу ни слова. И, кажется, мое молчание действует на Рому еще более беспокойно. Он не сводит с меня глаз, будто сканирует, пытается прочесть мысли.

— Они трогают тебя? — продолжает он задавать вопросы, и его голос становится тише, но жестче. — Толкают? Еще как-то издеваются?

— Нет, — вырывается у меня наконец, и мое «нет» ощущается горечью на языке. — Нет, ничего такого.

Рома еще какое-то время изучающе вглядывается в мое лицо, словно пытается заметить признаки лжи. У меня самой возникает странное чувство, что я только что соврала. Хотя я сказала правду. Меня не бьют и не толкают — это я могу не сдержаться и ответить им подобным образом на брошенные едкие фразы. Все ограничивается насмешками, взглядами и этим вечным ощущением, что я лишняя и чужая.

Рома наконец кивает и больше не лезет с вопросами. Бросив еще один взгляд в сторону Ярика, он вновь проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и после мы оба сосредотачиваемся на женщине на сцене.

— Цель данного мероприятия — сплотить выпускные классы, ведь это ваш последний год! Последний шанс провести время вместе и узнать друг друга лучше!

По залу проносится заинтересованный гул.

— Все будет проходить на загородной базе в следующую пятницу, погода снова наладится, и мы захватим последние дни тепла этой осени! — продолжает она, и в ее голосе слышатся нотки торжества. — Там будут квесты, развлечения, отличная погода — все, чтобы вы отдохнули перед тем, как окончательно погрузиться в подготовку к экзаменам. Родительский комитет постарался на славу!

Ангелина выпрямляется в кресле, сияя так ярко, что, кажется, сейчас загорится, и не скрывает гордости за то, что ее мама входит в состав родительского комитета.

— Нужно только подтвердить количество человек, чтобы заказать автобусы, — говорит Александра, хватая какую-то папку. — И сразу же поделим на две команды, будет даже интереснее, если разделение не будет на классы. Так командами и поедете, чтобы сразу почувствовать дух сплоченности!

Она говорит с таким предвкушением, что у меня невольно выгибается бровь. Что еще за дух сплоченности?

Александра кивает, крутя ручку в пальцах, всем видом показывая, что готова записывать.

— Итак, давайте начнем, — улыбается она.

Все продолжают сидеть, не двигаясь и переглядываясь. И через секунду Рома поднимает свою руку вместе с моей. После этого вся правая сторона актового зала взрывается движением — весь класс «А» тянет руки вверх, чуть ли не выкрикивая что-то радостное от предвкушения. Александра сияет и подсчитывает наши поднятые ладони.

— Что ты делаешь? — шиплю я, делая несколько попыток выдернуть руку из хватки Ромы.

— Надо ведь подсчитать количество человек, — невозмутимо отвечает он, даже не глядя на меня. — Пусть подсчитывают.

С левой стороны раздается возмущенный гул. Марк вскакивает с места, его лицо перекошено от злости:

— Акимов, ты охренел? Она с нами!

— Крис со мной, — спокойно отвечает Рома, без тени сомнения в голосе.

— Так нельзя! — продолжает взбешенный Марк. — Она в нашем классе и должна ехать с нами!

— Да что вы прицепились? — вскакивает одноклассница Ромы, и я тут же вспоминаю ее — девочка с короткой косичкой из раздевалки. — Пусть будет с нами!

— Это рушит сплоченность нашего класса, вы сдурели?! — подключается Ярик.

— Невозможно разрушить то, чего нет, — щурюсь я в его сторону, и мои слова повисают в воздухе.

— Дети, успокойтесь немедленно, — строго говорит Лидия Витальевна, появляясь на сцене рядом с Александрой, которая натянуто улыбается, чувствуя себя неловко в этой перепалке. — Лебедева, тебе нужно быть со своим классом, это правильно, — она старается говорить мягко, но каждое слово сочится ядом.

— Так будет даже лучше, если ребята окажутся из разных классов, — вмешивается Александра. — Обычно после подобных мероприятий выпускники становятся ближе и дружелюбнее друг к другу. Это я вам по опыту говорю.

Лидия Витальевна одаривает ее снисходительным взглядом и убирает руки за спину, поджимая губы.

— Вы не понимаете, это другая ситуация! — снова верещит Марк, размахивая руками. — Это неправильно!