Лана Лэйн Стань моим героем

— Трудно сдерживать чувства рядом с такой девушкой, как Кристина.

Лидия Витальевна, недовольно качнув головой, исчезает в дверях. И мне вдруг становится неловко, когда брови Евгении Дмитриевны подпрыгивают, глядя на Рому. Она замедляется, грозит ему кулаком и четко произносит одними губами: «Рома», но после этого маскирует вырвавшийся смешок кашлем и мило улыбается, когда на нее оборачивается Оксана Алексеевна.

Замечаю несколько коротких взглядов в нашу сторону, но потом все следуют за завучем.

— Ты переигрываешь, — замечаю я тихо, но улыбаюсь, когда мы подходим к открытым дверям.

— Думаешь? — он усмехается и смотрит куда-то поверх голов. Я чувствую, как его большой палец медленно проводит по моим костяшкам. — Мне кажется, наоборот. Самое то.

— А где Тимур? — перевожу тему и оглядываюсь назад, чтобы Рома не заметил моего внезапного смущения.

— Он не сможет, будет занят.

— Снова уедет куда-то?

— Ага.

Я украдкой поглядываю на Рому, думая, что он расскажет что-то еще о частых отъездах Тимура, но больше ничего не произносит.

По обе стороны расположены ряды кресел: левую сторону занимает одиннадцатый «Б», на правую усаживается одиннадцатый «А». Я машинально сворачиваю налево, туда, где уже рассаживаются мои одноклассники, но Рома не отпускает мою руку и уверенно ведет меня за собой.

— Куда ты собралась? — опустив сидушку, он взглядом показывает мне сесть, и я вдруг, как завороженная, следую его просьбе.

— Все мои одноклассники сидят там.

— И что? Какая разница, где сидеть? — он жмет плечами. — Это просто актовый зал.

— Кристина! Твой класс вообще-то здесь!

Я нагибаюсь вперед и вижу, как Ангелина посылает в мою сторону твердый, недовольный взгляд. Я даже на секунду мешкаю, задумываясь, она ли вообще меня позвала — ни разу не слышала, чтобы она обращалась ко мне по имени, а не по фамилии.

Рома склоняет голову набок, бросая взгляд на Губареву. Та вздрагивает, ее глаза мечутся по нашим лицам, и злость с ее лица медленно сползает, сменяясь растерянностью. Она явно предпочитает не задерживать внимание на Роме.

— Мы все-таки одноклассники, — добавляет Ангелина дрогнувшим голосом. — И должны сидеть вместе.

— Да какая разница? — вырывается у меня громче, чем я планировала.

— Кому она там должна? — холодно разносится голос Ромы по залу.

— Нечего удивляться, что переметнулась к ним, — фыркает Ярик, откидываясь на спинку кресла. — Нам же лучше. Меньше проблем.

— Заткнись, Тихонов, — Рома даже не смотрит в его сторону, но я чувствую, как напряглась его рука. Я несколько раз сжимаю его пальцы, пытаясь успокоить, но он не обращает внимания.

— Мы серьезно будем разыгрывать трагедию из-за места? — говорю с протяжным стоном.

— Пусть сидит где хочет, — слышу я тихие голоса позади. — Отвалите уже, надоело.

— Ой, какие мы грозные, — Ярик встречается со мной взглядом, и в его глазах привычная смесь презрения и любопытства. — Акимов, ты там смотри, аккуратнее с нашей Крис. Знойная и дикая леди. Марк не рассказывал?

Я чувствую, как Рома пытается подняться, и я только крепче цепляюсь в его руку, будто способна остановить его. Внезапно мне на помощь приходит Оксана Алексеевна, которая кладет руку на плечо Ромы и кивает в сторону сцены, показывая, что сейчас что-то начнется. Он остается на месте, но не спускает глаз со стороны, где находится Ярик.

Не могу сосредоточиться на приветственной речи какой-то молодой женщины по имени Александры, которая рассказывает о компании организации разных праздников и чего-то подобного, показывая на проекторе какую-то презентацию и фотографии счастливых людей на базе отдыха.

— Что ты делаешь? — шепчу я и хлопаю ладонью по его коленке, привлекая внимание.

Рома что-то тихо бурчит, явно недовольный тем, что я хочу начать этот разговор. Он продолжает прожигать глазами левые ряды, но я чувствую, как его пальцы вдруг сильнее сжимают мои.

— Крис, — он поворачивается ко мне, говорит так же тихо, как я.

Я впадаю в ступор, когда вижу, каким взглядом Рома смотрит на меня — нежным и встревоженным одновременно.

— Тебя обижают в классе? — спрашивает он, и я вижу, как напряжены его плечи. — Что-то помимо разговоров происходит? Они что-то делают неприятное по отношению к тебе?

Я судорожно втягиваю носом воздух и не произношу ни слова. И, кажется, мое молчание действует на Рому еще более беспокойно. Он не сводит с меня глаз, будто сканирует, пытается прочесть мысли.

— Они трогают тебя? — продолжает он задавать вопросы, и его голос становится тише, но жестче. — Толкают? Еще как-то издеваются?

— Нет, — вырывается у меня наконец, и мое «нет» ощущается горечью на языке. — Нет, ничего такого.

Рома еще какое-то время изучающе вглядывается в мое лицо, словно пытается заметить признаки лжи. У меня самой возникает странное чувство, что я только что соврала. Хотя я сказала правду. Меня не бьют и не толкают — это я могу не сдержаться и ответить им подобным образом на брошенные едкие фразы. Все ограничивается насмешками, взглядами и этим вечным ощущением, что я лишняя и чужая.

Рома наконец кивает и больше не лезет с вопросами. Бросив еще один взгляд в сторону Ярика, он вновь проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и после мы оба сосредотачиваемся на женщине на сцене.

— Цель данного мероприятия — сплотить выпускные классы, ведь это ваш последний год! Последний шанс провести время вместе и узнать друг друга лучше!

По залу проносится заинтересованный гул.

— Все будет проходить на загородной базе в следующую пятницу, погода снова наладится, и мы захватим последние дни тепла этой осени! — продолжает она, и в ее голосе слышатся нотки торжества. — Там будут квесты, развлечения, отличная погода — все, чтобы вы отдохнули перед тем, как окончательно погрузиться в подготовку к экзаменам. Родительский комитет постарался на славу!

Ангелина выпрямляется в кресле, сияя так ярко, что, кажется, сейчас загорится, и не скрывает гордости за то, что ее мама входит в состав родительского комитета.

— Нужно только подтвердить количество человек, чтобы заказать автобусы, — говорит Александра, хватая какую-то папку. — И сразу же поделим на две команды, будет даже интереснее, если разделение не будет на классы. Так командами и поедете, чтобы сразу почувствовать дух сплоченности!

Она говорит с таким предвкушением, что у меня невольно выгибается бровь. Что еще за дух сплоченности?

Александра кивает, крутя ручку в пальцах, всем видом показывая, что готова записывать.

— Итак, давайте начнем, — улыбается она.

Все продолжают сидеть, не двигаясь и переглядываясь. И через секунду Рома поднимает свою руку вместе с моей. После этого вся правая сторона актового зала взрывается движением — весь класс «А» тянет руки вверх, чуть ли не выкрикивая что-то радостное от предвкушения. Александра сияет и подсчитывает наши поднятые ладони.

— Что ты делаешь? — шиплю я, делая несколько попыток выдернуть руку из хватки Ромы.

— Надо ведь подсчитать количество человек, — невозмутимо отвечает он, даже не глядя на меня. — Пусть подсчитывают.

С левой стороны раздается возмущенный гул. Марк вскакивает с места, его лицо перекошено от злости:

— Акимов, ты охренел? Она с нами!

— Крис со мной, — спокойно отвечает Рома, без тени сомнения в голосе.

— Так нельзя! — продолжает взбешенный Марк. — Она в нашем классе и должна ехать с нами!

— Да что вы прицепились? — вскакивает одноклассница Ромы, и я тут же вспоминаю ее — девочка с короткой косичкой из раздевалки. — Пусть будет с нами!

— Это рушит сплоченность нашего класса, вы сдурели?! — подключается Ярик.

— Невозможно разрушить то, чего нет, — щурюсь я в его сторону, и мои слова повисают в воздухе.

— Дети, успокойтесь немедленно, — строго говорит Лидия Витальевна, появляясь на сцене рядом с Александрой, которая натянуто улыбается, чувствуя себя неловко в этой перепалке. — Лебедева, тебе нужно быть со своим классом, это правильно, — она старается говорить мягко, но каждое слово сочится ядом.

— Так будет даже лучше, если ребята окажутся из разных классов, — вмешивается Александра. — Обычно после подобных мероприятий выпускники становятся ближе и дружелюбнее друг к другу. Это я вам по опыту говорю.

Лидия Витальевна одаривает ее снисходительным взглядом и убирает руки за спину, поджимая губы.

— Вы не понимаете, это другая ситуация! — снова верещит Марк, размахивая руками. — Это неправильно!

— Марк, пожалуйста, успокойся и сядь, — шипит Оксана Алексеевна. — Но я придерживаюсь такого же мнения, Кристина, — она ловит мой взгляд. — Подумай хорошенько.

— Они ведь пара, — оборачивается на Марка одноклассница Ромы, и ее короткая косичка подлетает. — Не нужно их ставить в разные команды. Именно это будет неправильным!

— Вероника, хватит, — произносит строго Евгения Дмитриевна.

В светлых глазах Вероники проскальзывает разочарование, когда она смотрит на свою классную руководительницу. Потом ее взгляд перемещается на меня, и она вдруг подмигивает.

— Но я буду настаивать на том, чтобы Кристина на время поездки присоединилась к классу «А», — добавляет неожиданно Евгения Дмитриевна.

Я испытываю такое изумление, что сразу же разворачиваюсь к ней с открытым ртом. Она с вызовом смотрит на Оксану Алексеевну, игнорируя мой взгляд. Замечаю, как Рома довольно ухмыляется.

— И почему же вы будете настаивать на Лебедевой? — Оксана Алексеевна складывает руки на груди.

— Очевидно, что количество неравное, — объясняет Евгения Дмитриевна, выдерживая сердитый взгляд математички. — В классе «А» двадцать один человек, а в классе «Б» — двадцать три. Если Кристина согласится присоединиться к команде учеников «А» класса, количество уравняется. Вам ли, Оксана Алексеевна, это объяснять?

Александра довольно чиркает что-то в раскрытой папке.

— В классе «А» двадцать два человека, — поправляет Лидия Витальевна, глядя на всех нас со сцены.

— Один наш ученик отказался от поездки, — объясняет Евгения Дмитриевна.

— Кто же? — щурится завуч. — И по какой причине?

— Тимур Авдеев. По семейным обстоятельствам, причина уважительная.

Лидия Витальевна громко и недовольно вздыхает.

— Хорошо, пусть Лебедева будет вместе с «А» классом.

Я бросаю удивленный взгляд на Рому, но он только улыбается, весь сияя озорством.

— Кристина, ты как? Не против помочь нам? — к нашему ряду подходит Евгения Дмитриевна, слегка нагибаясь, чтобы посмотреть на меня через Рому.

— Не против, — выдавливаю я, все еще не способная переварить то, что только что произошло.

— Вот и хорошо, — облегченно выдыхает она, выпрямляясь, пока зал снова заполняется радостным голосом Александры.

— Евгения Дмитриевна, — зовет ее вдруг Рома. — Спасибо.

Она сжимает губы и наклоняется к нему.

— Не за что, Рома. Но в мой кабинет после этого шоу зайди на пару минут, хорошо?

Он кивает, и как только она отходит, поворачивается ко мне, не сдерживая тихого смеха:

— Вот блин.