Лана Лэйн Стань моим героем

Глава 17. Секрет.

— Думаю, я ему нравлюсь, — повторяю я во второй раз, замечая, что Катя никак не реагирует на мои слова. Экран ноутбука показывает ее застывшее лицо — ни удивления, ни радости, ни даже привычного хитрого прищура, с которым она выпытывает из меня подробности. Я даже успеваю проверить соединение, подумав, что связь могла прерваться.

Моя подруга по-прежнему молчит и только хлопает глазами, глядя на меня, отчего я сильнее напрягаюсь. Внутри все сжимается в тугой узел, и я продолжаю ждать хоть какой-нибудь ответной реакции.

Боже, да скажи уже хоть что-нибудь.

Слова Ромы о том, что он хочет меня защитить по другой причине, застряли где-то под ребрами. Они пульсируют и отдаются теплом в кончиках пальцев всякий раз, когда я вспоминаю тот разговор в пустом коридоре.

Вернувшись домой, я сразу же написала Кате, что нужно срочно кое-что обсудить, и что это важно.

Мы с ней обычно созваниваемся по выходным, а в будние дни ограничиваемся переписками или короткими телефонными разговорами. Я учитываю ее постоянную занятость: подготовку к экзаменам, учебу, тренировки и отдых в кругу новых знакомых. И меня радует, что Катя способна найти время для меня, когда я говорю, что случилось что-то срочное.

Может, я зря придала этому такое значение? Или вообще ошибаюсь? Может, только лишний раз побеспокоила Катю по глупости?

Пока я томилась в ожидании окончания ее тренировки и ждала звонка, напряженно мерила комнату шагами, снова и снова ставя одну и ту же песню на повтор, в которую даже не вслушивалась. Цеплялась за каждое воспоминание, связанное с Ромой. Вряд ли я ошибаюсь. Я ему нравлюсь.

Он всегда ищет меня глазами в толпе и быстро находит среди других лиц. Постоянно улыбается, когда мы рядом. Его взгляды задерживаются на мне, и я чувствую их кожей. Осторожные, но такие нежные прикосновения, будто он боится сделать лишнее. Он помнит самые незначительные и глупые вещи обо мне.

Я нравлюсь ему. И, кажется, нравлюсь давно.

Как бы я ни была уверена в своей теории на девяносто девять процентов, мысленно радуясь и одновременно смущаясь, внутри все равно ныл, как старая рана, один глупый процент сомнения.

Что, если я не права? Что, если я нравлюсь ему не так, как девушка может нравиться парню, а просто как человек? Или он всего лишь пытается нашим спектаклем развеять скуку? Или ему просто приятно проводить со мной время — и ничего больше?

Я вспомнила Антона, когда он был влюблен в Вику — девочку из обеспеченной семьи, учившуюся в гимназии, которая неожиданно оказалась в одной с ним компании. Ему просто сорвало крышу. Тогда он казался мне совсем не похожим на себя — помешанным парнем, который каждую свободную минуту посвящал Вике. Он вел себя так нелепо, что первое время я его не узнавала и никак не могла понять, что с ним происходит. Казалось, он потерял голову и стал похож на тупого барана.

Рома ведет себя совсем иначе. Он спокойный, внимательный, не особо разговорчивый. Иногда его реакции на меня кажутся противоречивыми. И я не знаю, должна ли этому радоваться.

— Что? — тихо произносит Катя.

У меня дергается глаз от ее издевательской заторможенности. Я едва сдерживаюсь, чтобы не купить билет до Москвы и не треснуть ее по голове чем-нибудь тяжелым.

— Я нравлюсь Роме, — снова говорю я, и в этот раз слова звучат тверже.

Не люблю повторять одно и то же, но, произнося эти слова снова и снова, чувствую, как внутри разливается тепло. И вместе с ним крепнет уверенность, что мое предположение все-таки верно.

Выражение лица Кати по-прежнему застывшее. Она слабо улыбается, но смотрит будто сквозь меня. Ее влажные волосы после душа прилипли ко лбу, и она даже не дергается, чтобы смахнуть их, что кажется мне странным. Обычно она тут же убирает их и раздражается, если они лезут в глаза. От этого я нервничаю еще сильнее.

Почему этот разговор оказывается таким тяжелым? Я ожидала кучи расспросов или подколов, растянутой улыбки и лукавых взглядов, с помощью которых она обычно вытягивает меня на разговор. Но не этой затянувшейся тишины.

— Кать? — хмурюсь я, пытаясь пробиться сквозь ее странное оцепенение.

— О! — выдавливает она.

«О!» — что еще за реакция?

— Ну ладно... Мне пора. Пока! — выпаливает Катя.

— Что?! — я так сильно возмущена, что хватаюсь за ноутбук, сильнее раскрываю крышку и приближаю его к себе, будто так смогу через экран добраться до нее и высказать все, что думаю.

— Пока-пока! — улыбка Кати выглядит натянутой. Она машет рукой в камеру, а другой тянется к компьютерной мыши, явно намереваясь прервать звонок. — Созвонимся еще!

— Катя! — вскрикиваю я, теряясь из-за ее поведения. — Яшина, блин! Что происходит?

Это слишком странно. Совершенно не похоже на нее. Катя — человек, который всегда знает, что сказать, и любит копаться в подобных темах, особенно если это касается меня. Она столько раз подводила меня к мысли, что мне нравится Рома. Столько раз намекала, что мы давно вышли за рамки «фальшивых отношений» и в основном обманываем только друг друга. Эта реакция ей несвойственна.

И тут в голову закрадывается одна совершенно глупая мысль.

— Ты что-то знаешь? — неуверенно произношу я и щурюсь, пытаясь разглядеть малейшие изменения в ее лице.

Ее пальцы дергаются, она так бледнеет, что лицо почти сливается с белой футболкой, а приклеенная улыбка готова дать трещину в любую секунду.

Я попала в яблочко.

— Ты что-то знаешь! — уже утверждаю я, так резко дергая ноутбук, что изображение подруги начинает ходить ходуном.

Она вздрагивает и убирает руку с мышки. Затем откидывается на спинку стула, слегка покачивается из стороны в сторону и тяжело выдыхает, показывая, что сдается.

— Да, ты ему нравишься.

— Откуда ты знаешь? — я лишь сильнее хмурюсь, не в силах поверить, что моя подруга столько времени утаивала от меня такую важную информацию. — Он тебе это сказал? Когда?

— Нет, — Катя смеется, видимо, забавляясь моему нетерпению и шоку, но в ее смехе слышится нервная нотка. — Мне Тимур сказал.

— Тимур? — переспрашиваю в недоумении и отлипаю от ноутбука, пытаясь переварить услышанное. — Авдеев?

— Да, — говорит она, едва заметно напрягаясь и прикусывая губу.

— Что?! — у меня кипят мозги, мысли разбегаются, как тараканы, и я не могу состыковать ее слова, собрать в единую картинку. — Вы общаетесь? И давно?

— Общаемся немного, — подтверждает Катя и стыдливо отводит глаза, глядя куда-то в угол своей комнаты. — С лета.

— С лета? — мой голос срывается.

Я не могу в это поверить.

— Да как это вы столкнулись вообще? Ты ведь не приезжала летом!

— Это неважно, неинтересная история, — отмахивается она.

— В смысле неважно?

— Лучше расскажи, что будешь делать с Ромой.

И теперь Катя ведет себя как обычно. Ее взгляд искрится от предвкушения, она подается ближе к камере, уставившись на меня в ожидании.

Она что, специально переводит тему?

И тут меня пронзает другая, колючая мысль. Она заползает в сознание, заставляя похолодеть.

— Подожди... — выдыхаю я, проводя ладонью по лбу. — Ты специально придумала этот план, чтобы свести меня с Ромой? Ты уже тогда все знала?

— Боже, Крис, — Катя морщится и выглядит так, будто я ее только что оскорбила. — Конечно нет. Я совсем недавно узнала.

Невероятно.

Я медленно откидываюсь на спинку кровати. Мой взгляд блуждает по потолку. Мысли путаются, накладываясь и переплетаясь друг с другом.

Тимур и Катя общаются с лета. И он рассказал ей про Рому. А она все это время молчала. Какой ужас.

— Кри-ис, — протягивает осторожно Катя. — Ну не злись.

— Почему ты молчала? — спрашиваю я, не глядя в экран.

— А что я должна была сказать? Ты бы не поверила. Ты вообще никому не веришь, пока сама не убедишься.

Я молчу. Наверное, она права. Если бы Катя рассказала мне об этом раньше, я бы только рассмеялась и нашла тысячу аргументов, почему она ошибается.

— И потом, — тише добавляет Катя. — Мне казалось, что я просто не имею права рассказывать. Это ведь не мой секрет.

Прикрываю на несколько секунд глаза, понимая, что на ее месте поступила бы так же.

— Я не злюсь, — говорю я наконец и смотрю на ее лицо. — Но ты обязательно мне все расскажешь про вас с Тимуром.

Катя облегченно смеется.

— А что между вами? — я хмурю брови, боясь, что она снова ошеломит меня новой подробностью.

— Я и Тимур? — она удивляется. — Мы просто иногда общаемся, не надумывай лишнего, Крис.

Она произносит это так спокойно, что я сразу ей верю и почему-то улыбаюсь. Хотя они с Тимуром, по-моему, неплохо подошли бы друг другу.

***

Я кручу в руках телефон и бессмысленно разглядываю потолок. Мои мысли проносятся на бешеной скорости, картинки всех воспоминаний с Ромой сменяются одна за другой. Все его слова звучат в голове так громко и ясно, что впервые я не чувствую давящую тишину в квартире.

Пытаюсь понять, как начать с ним разговор. Сразу признаться, что его чувства взаимны, или сначала осторожно подвести его к этому? Как все сделать правильно? Может, просто написать ему или позвонить?

Поднимаюсь с кровати и открываю диалог с Ромой. Он говорил, что сегодня будет в автосервисе. Может, мне зайти туда? Уже поздно, и я не успею ни накраситься, ни красиво одеться для такого разговора. Все-таки хочется выглядеть соответствующе.

Снова падаю на кровать, отбрасывая телефон в сторону. Надо просто дождаться завтрашнего дня и все спокойно обсудить. Но сейчас во мне все бурлит от нетерпения. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться и не побежать к нему прямо сейчас, в растянутой футболке Антона, с растрепанным хвостом и полным хаосом в голове.

Во мне вдруг шевелится неприятная мысль, и я снова вскакиваю.

Я нравлюсь Роме. Нравлюсь давно. И он согласился со мной играть в пару, зная, что я не разделяю его чувств. Получается, когда Марк говорил, что я использую Рому, он оказался прав. Именно это пугает меня сильнее всего.

Что чувствовал Рома, когда держал меня за руку, понимая, что из нас двоих только он испытывает симпатию? Если бы я знала об этом с самого начала, ни за что бы не попросила его играть роль моего парня. Это так жестоко.

Меня охватывают такая злость и такой стыд за себя, что чешутся руки. Мне нужно чем-нибудь занять их, остыть, выбросить все из головы и просто дождаться завтрашнего дня. Я извинюсь перед Ромой и признаюсь в чувствах. Теперь ведь все иначе.

Включаю музыку на ноутбуке погромче и пытаюсь занять себя хоть чем-нибудь, но глаза постоянно скользят то ко времени в углу экрана, то к беззвучному смартфону.

Почему он не пишет? Может, я все-таки была с ним слишком резкой сегодня? Мне казалось, что в итоге между нами не осталось никаких споров. Или я не права?

Когда телефон вибрирует, я тут же ставлю музыку на паузу, едва не сбрасывая ноутбук с колен, и, не глядя, отвечаю на входящий звонок.

— Алло?

Я не выдержу. Не смогу дождаться и вывалю на этого бедолагу все, что так долго во мне копилось. Наверное, получится слишком резко, но тянуть и искать идеальный момент я больше не хочу.

— Крис? Хочешь чего-нибудь на вечер?

Человек, который редко мне звонит, решил сегодня вдруг пойти против системы.

Чертов Антон.

Я сдерживаю стон разочарования. Все мое воодушевление рушится в ту же секунду. И с чего я взяла, что Рома мне позвонит?

— Крис? Ты слышишь меня?

— Да, к сожалению, — бурчу я и усаживаюсь на корточки перед стеной, замечая отклеенный кусочек обоев.

Мама была права — они действительно отходят, и давно пора их менять.

Я машинально тяну за край. Бумага поддается легко, с тихим шелестом отклеиваясь еще на пару сантиметров.

— Как насчет пиццы? — спрашивает Антон.

— Хочешь заказать пиццу? — задумываясь, я медленно тяну кусочек обоев вверх. — Ну закажи.

Вздыхаю, уже понимая, что он скажет дальше. Каждый раз, когда Антон хочет заказать еду, он сначала спрашивает меня, а потом все равно заставляет оформлять заказ самой, деловито кладя банковскую карту на тумбочку в коридоре или переводя деньги, если его еще нет дома. Это раздражает.

— Закажи ты, — говорит он, и я слышу в его голосе улыбку.

— Нет, — отрезаю я. — Ты предложил — ты и заказывай.

— Тебе сложно что ли?

— Да, сложно.

— Ну и ладно. Я закажу сам, но ты не притронешься к пицце, поняла? Мы будем есть на твоих глазах и даже кусочка не оставим.

— Ну и ладно, — передразниваю я, сбрасываю вызов и откидываю телефон на кровать.

Почему он иногда ведет себя так по-идиотски?

Стоит мыслям снова вернуться к Роме, как я только сильнее начинаю злиться на саму себя, понимая, что, как последняя влюбленная дура, весь вечер жду сообщения или звонка от Ромы.

О чем он говорил сегодня с Тихоновым?

Что, если история повторится, как с Марком?

Может, я заблуждаюсь?

В очередной раз дергаю обои. Только сильнее. Тонкая полоска бумаги отходит от стены с приятным хрустом, и этот хруст почему-то приносит облегчение, будто вместе с обоями я сдираю с себя всю эту липкую паутину сомнений и страхов.

Еще один кусок.

Сильнее.

Мои движения становятся все более резкими, почти лихорадочными. Небольшие куски сдираются целыми полосами, обнажая стену, словно кожу. Я с наслаждением слушаю этот треск, вкладывая в каждое движение всю свою злость, весь стыд и страх. Из-под обоев все шире проступает серая штукатурка, и это почему-то успокаивает лучше любого разговора. Лучше, чем мысли, роящиеся в голове, как потревоженный улей.

Я так увлекаюсь процессом, что не слышу шагов в коридоре. Не замечаю, как дверь в комнату приоткрывается. Не чувствую на себе взглядов, пока не поднимаю глаза и не застываю с полосой обоев в руках.

В дверях стоят Антон и Рома. Брат прижимает к себе коробку с пиццей, достает один кусок, начинает его жевать и специально издает довольный стон, чтобы подразнить.

Они просто смотрят на меня. Антон — с плохо скрываемым весельем и любопытством. Рома — слегка напряженно, будто пытается понять, не сошла ли я с ума окончательно. Его взгляд скользит по стене, потом по разбросанным вокруг меня клочкам обоев.

— Что она делает? — тихо спрашивает Рома.

Во мне тут же закипает новая волна злости на Антона, который зачем-то притащил сюда Рому, даже не предупредив меня. Я не знаю куда себя деть и просто продолжаю поздним вечером рвать обои в своей комнате, словно это в порядке вещей.

Антон пожимает плечами.

— Давай просто посмотрим. Она выглядит какой-то нервной.

Мое лицо горит, но я изо всех сил сохраняю невозмутимость. Понимаю, как глупо выгляжу, сидя на полу в растянутой футболке брата и окруженная обрывками бумаги.

— Ты решил вонять своей пиццей именно в моей комнате? — бросаю я раздраженно.

— Да, — отвечает уверенно Антон, доставая второй кусок и демонстративно откусывая. — А ты решила начать ремонт посреди ночи?

Как же ему повезло, что он привел Рому с собой, иначе я бы его придушила.

— Да, — произношу я и с вызовом поднимаю глаза на брата. — А что-то не так? Я вам мешаю?

— Все так, — кивает Антон и слабо подталкивает в плечо Рому, предлагая ему пиццу. — Никак не мешаешь, продолжай.

— Может, тебе помочь? — спрашивает Рома с куском пиццы в руках.

Он делает шаг вперед, чтобы лучше разглядеть мое творение. Уголок его губ дергается — он пытается сдержать улыбку.

— Пусть сама, — громким шепотом говорит Антон. — Если ее это успокаивает, не будем лезть.

— Антон... — предупреждающе тяну я.

По его лицу расползается довольная улыбка. Антон подходит ближе ко мне, отпихивая ногой рваные куски обоев на полу, и проводит куском пиццы у меня перед носом.

— Горячая, вкусная пицца, — говорит он нарочито издевательским тоном. — С колбаской и тянущимся сыром. М-м-м… Как же вкусно, Крис. Жаль, ты сама отказалась.

И сколько бы я ни продолжала давить из себя злость, все-таки прыскаю со смеха.

— На, — Антон протягивает мне коробку с пиццей. — Это в последний раз.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, потому что мы оба знаем — это далеко не в последний раз. Ему просто нужно повыпендриваться, особенно когда здесь зритель. Таков уж мой брат.

Слышится хлопок двери, и в коридоре раздаются шаги. Следом мама появляется в дверях, застывая при виде открывшейся картины: я на полу в окружении обоев, Антон с пиццей, и Рома, прислонившийся к дверному проему.

— Ой, — говорит она, наклоняясь вперед и рассматривая стену с профессиональным интересом. — Вы уже начали?

Я открываю рот, чтобы объяснить, но она сразу же продолжает.

— Я как раз присмотрела новые обои, — тут же с воодушевлением произносит она. — Хочу попробовать флизелиновые, а то у нас есть дефекты на стенах, и они их хорошо скрывают. Начнем завтра с Мишей, а потом на выходных покрасим. Отличный план, да?

Мы с Антоном молча переглядываемся, ни капли не удивляясь тому, что мама уже успела все присмотреть и, будь ее воля, начала бы ремонт прямо сейчас.

— Ты говорила, что хотела заняться ее обоями через месяц или два, — Антон поднимается и подходит к маме, тоже разглядывая стену.

Рома проходит внутрь комнаты и оглядывает ее с неподдельным интересом. Когда его взгляд скользит по моему внешнему виду, меня передергивает от осознания, насколько плохо я сейчас выгляжу перед ним в домашней обстановке. А я хотела накраситься и приодеться для новой встречи. Ну, конечно. Спасибо, Антон, за такую подставу.

Рома неспешно приближается ко мне и усаживается на корточки рядом, пока мама рассказывает брату о своей задумке. Они вместе разглядывают стены, и Антон задумчиво кивает, слушая маму.

— И что же заставило тебя внезапно начать рвать обои? — спрашивает спокойно Рома, но я улавливаю любопытство в его тоне. — Тебя правда что-то беспокоит?

Его взгляд внимательно скользит по моему «творению» на стене, словно он пытается разглядеть какой-то скрытый смысл.

— Да, — я судорожно сглатываю ком в горле, — есть кое-что.

— И что же?

Ты.

Мама неожиданно громко и недовольно ахает, отчего мы оба сразу же смотрим на нее. Ее глаза щурятся, когда она наконец замечает в руках Антона коробку с пиццей, а у меня — корочку от пиццы, которую я как раз доедаю.

— Что за бессовестные дети? — с укором говорит она, переводя взгляд с меня на Антона. — Я вчера варила вкусный суп, а вы тут со своей пиццей.

Мы с Антоном молчим и никак не меняемся в лицах. Она часто пытается нас так пристыдить, когда мы заказываем что-нибудь, но это только веселит. Рома прячет улыбку в кулак, опуская голову.

— Будешь? — спрашивает Антон, указывая в раскрытую коробку с оставшимися парой кусков.

— Буду, — отвечает мама.

— Так значит, в выходные будем красить, да? — переводит обратно тему Антон, мастерски уводя разговор в безопасное русло.

— Да, — кивает с задором мама, жуя, и все ее деланное недовольство вмиг улетучивается. — Кристина, подумай над цветом. Мы завтра с Мишей все купим и начнем.

Мама хватается за телефон и с воодушевлением набирает номер нашего соседа, уже через секунду щебеча ему про обои и краску.

— Слышал? — обращается Антон к Роме. — В выходные красим комнату Крис. Поможешь?

— Конечно.

— Антон! — хмурюсь я. — У него могут быть другие планы. Ты не подумал?

— Какие у него могут быть планы, если его девушка будет тут стены красить? — Антон ухмыляется. — Значит, и он будет. Разве не так, Ромео?

Я почти вскакиваю, чтобы врезать ему за бестактность, но Рома неожиданно берет меня за руку и мягко проводит большим пальцем по костяшкам. Я сразу же перевожу на него глаза, забывая про Антона.

— Все так, — отвечает Рома с улыбкой. — Будет весело, — он склоняет голову набок и поднимает на меня взгляд.

— Отлично, — мама хлопает в ладоши, вовремя услышав о помощи Ромы. — Так мы и быстрее управимся.

Что у меня за семейка?

Мне так стыдно за них перед Ромой, но он выглядит искренне довольным, что удивляет меня только сильнее. Сидит рядом на корточках, не отпуская моей руки.

— Мы можем справиться и еще быстрее, — хитро проговаривает Антон и, закрывая опустевшую коробку, лезет в карман джинсов за телефоном. Мама вопросительно смотрит на него, но ничего не предпринимает, только в удивлении поднимает брови.

Антон прижимает плечом телефон и ждет, постукивая пальцами по дверному проему с видом заговорщика.