Лана Лэйн Стань моим героем

Глава 24. «Щенячий вальс».

В столовой рядом со мной привычно садятся Вероника и Настя. Я улыбаюсь им, даже не замечая, когда между нами исчезла прежняя неловкость. Рома подходит вместе с Никитой, за ними следуют Тима и Ян, по очереди показывая друг другу что-то в телефоне.

Вероника по несколько раз на дню перепроверяет прогноз погоды на пятницу — тот меняется чуть ли не каждый час. Она переживает, что дождь испортит нашу поездку. Настя неохотно успокаивает ее, а Ян, воспользовавшись моментом, утаскивает у Вероники печенье из пачки. Остальные, включая меня, сдерживаем смех и ждем, когда она заметит. Поймав Яна на второй краже, Вероника шлепает его по ладони. Она раскрывает пачку и подвигает ее к середине стола.

— Можно просто попросить, — произносит Вероника, указывая пальцами на пачку. — Мне не жалко, берите.

Ян и Тимур тут же хватают по печенью, Настя украдкой смотрит на моих одноклассников за дальним столом и потягивает сок из трубочки.

— Как вы думаете, какие там будут соревнования и игры?

— А какая разница? — Никита поправляет на носу очки. — Узнаем уже на месте.

— Ей просто хочется всех победить, — бурчит Ян, беря очередное печенье.

— Авдеев, а почему ты не едешь? — Настя, пропуская реплику Яна, почти ложится на стол, чтобы посмотреть на Тимура.

— Меня же Крис заменит, — говорит он, глядя в телефон, и отряхивает руки от крошек.

Настя раздраженно выдыхает.

— Вопрос был в другом, Авдеев.

— Я вам настолько нужен? — притворно удивляется Тима, прижимая руку к груди. — Крис, ты же не опозоришь меня и потянешь их дурацкие игрища? — Он бросает на меня полный наигранного волнения взгляд.

Хмыкнув, я киваю. Хочу добавить в ответ шутку, но Рома отвлекает меня, указывая на вспыхнувший экран моего телефона.

— Вот видишь? — Тима разводит ладони в стороны, так же нагибаясь к столу, как Настя, чтобы переглянуться с ней. — Надеюсь, тебя не выберут капитаном, ты слишком требовательная.

Зот: Антон извинился?

Я: В его словарном запасе нет таких слов.

— Я всего лишь поинтересовалась, почему тебя не будет, — возмущается Настя, чем только сильнее веселит Тимура.

— Поеду помогать другому одиннадцатому классу, вы мне надоели, — с насмешкой произносит Тима.

— Что?! — одновременно вскрикивают Настя и Ян.

Вероника тут же вскакивает рядом со мной.

— Какому еще другому классу?!

Зот: Начни разговор сама, он тут же включится, ты же знаешь его, он упрямый придурок.

Я: Мы родня, ты же знаешь нас. Я такая же упрямая.

— Я шучу, — спокойно отвечает Тимур после небольшой паузы. — Я просто уеду повидаться с бабушкой, не надо выставлять меня предателем!

Зотов продолжает что-то печатать, а я, не выпуская телефон из рук, жду его сообщения, чтобы оставить последнее слово за собой и закрыть этот разговор.

Третий день мы с Антоном игнорируем существование друг друга, и я точно не буду той, кто сделает шаг к примирению. Если я уступлю, скандал повторится.

Зот: Слушайте вы, два упрямых придурка, откройте рот и обсудите уже все нормально.

Я готова написать ему целую поэму в ответ, когда Рома стучит пальцем по моему плечу и, жуя школьную пиццу, кивает на мой телефон.

— Что случилось? Ты хмуришься.

— Это Зот. — Я пожимаю плечами и, резко замолкнув, поджимаю губы.

Не знаю, стоит ли докладывать ему переписку с Зотовым, да еще и рядом с ребятами. Они, конечно, больше увлечены пытками Тимура или строят предположения, что нас будет ожидать в поездке.

Я не хочу ничего скрывать от Ромы, но ловлю себя на мысли, что он может все неправильно понять. Когда-то с этого и начиналось: стоило мне случайно упомянуть Зота или кого-то из друзей Антона, как Марк замыкался и смотрел на меня с презрением. Наверное, лучше сразу объяснить, что Зот просто хочет, чтобы мы с Антоном наконец помирились.

Выдохнув, перевожу взгляд на Рому, готовясь увидеть недовольство. Однако он выглядит беспокойным. И от этого я теряюсь еще сильнее.

Он придвигается ближе и, понизив голос, чтобы не привлекать внимание остальных, говорит:

— Вы до сих пор не разговариваете друг с другом?

Именно сейчас его вопрос больно задевает меня. Будто только теперь я понимаю, насколько правдиво звучат слова Зота: два упрямых придурка. Какая же глупость.

Мое молчание Рома воспринимает за верный ответ.

Я понятия не имею, как подступиться к Антону, чтобы не повторить ошибок, и мне кажется, он ломает голову над тем же. Последняя ссора показала, что мы просто перестали слышать друг друга. Думаю, нам обоим нужно еще немного времени.

Зот: Я чувствую себя виноватым.

Я усмехаюсь, представляя с каким раскаянием на лице он бы произнес эту фразу лично. Он ненавидел конфликты, всегда пытался разрядить обстановку и неизменно заканчивал все своим: «Давайте жить дружно».

Я: Ты не виноват.

Еще немного потяну время, прежде чем первой попытаться поговорить с Антоном. Извиняться я не буду, но поговорить попытаюсь. Наверное.

Только откладываю телефон, решив, что разговор закончен, как он снова жужжит.

Зот: Тогда заканчивайте свой детский сад, не вынуждайте меня приезжать и скрещивать ваши мизинчики, придурки! И да, это угроза.

Сжимая смартфон в пальцах, я не знаю, что хочу сделать больше: рассмеяться над его сообщением или закинуть Зотова в черный список.

Не успеваю определиться, как приходит сообщение от Кати. От одного взгляда на экран я так широко улыбаюсь, что начинают болеть щеки.

Катя: Мы обошли некстов и попали в полуфинал!

Я почти сую телефон Роме под нос, торопливо показывая пальцем на экран.

— Она впервые попала в полуфинал! — поясняю я Роме, сама не замечая, как начинаю трясти его за руку.

Он неуверенно улыбается, переводя взгляд с моего телефона, в который я вцепляюсь, чтобы скорее написать ей свои поздравления, на меня.

— Полуфинал чего? — неловко спрашивает Рома, почесывая щеку.

— Танцевальный конкурс, — говорю я, набирая сообщение Кате, — их команда попала в полуфинал.

Он задумчиво кивает, и только теперь до меня доходит, что Рома ничего не знает о Кате, кроме того, что она моя подруга и что она теперь живет в Москве.

— О, ну поздравь тогда от меня.

Я тихо смеюсь и отправляю Кате поздравления уже от нас обоих, пока она закидывает меня стикерами со счастливыми нарисованными щенками и сердечками.

— А что она имеет в виду под «обошли некстов»? — хмурится Рома в недоумении.

Прежде чем ответить на его вопрос, ищу стикер с танцующей кошкой, чтобы отправить Кате, но с пояснением меня опережают.

— «Некст» это один из танцевальных коллективов, — с ухмылкой произносит вместо меня Тимур, двигая пальцами по экрану смартфона. — Короче говоря, главные соперники «Фьюжн». Их постоянно сравнивают.

За столом Ян подшучивает над Вероникой, Настя громко спорит с Никитой о чем-то своем, но все мое внимание направлено на Тимура. Рома тоже смотрит на Тиму с прищуром, а затем его губы дергаются в улыбке.

— «Фьюжн» — это коллектив, где танцует Катя, да? — Рома складывает локти на столе и подпирает щеку рукой. — Я, кажется, видел несколько роликов, в последнем они еще были… — опустив голову, он щелкает пальцами, — в таких одинаковых фиолетовых штанах, да?

Моя бровь выгибается, и я кошусь на Рому с полным непониманием происходящего.

Что он несет?

Он хмыкает и быстро жмет плечом, заметив мой взгляд.

— Что? Какие еще фиолетовые штаны? — Тима сдвигает брови и качает головой. — На них были ярко-зеленые костюмы.

Только теперь я понимаю, что задумал Рома. Он так невозмутимо расставляет ловушки, что Тимур сам с удовольствием в них шагает.

— О, правда? — скучающе произносит Рома в ожидании, когда до его друга наконец дойдет, что его поймали. — Ну, я про тот ролик, где Катя еще сделала сальто.

— Ром, да что с тобой? — смеется Тимур. — Нет ни одного видео, где она делает сальто.

— Да ну? Ты уверен?

— Сто процентов. Я смотрел все.

Рома прикрывает пальцами полуулыбку и старательно избегает моего взгляда. С каждой новой фразой Тимы ему все труднее сохранять серьезное лицо. Кажется, стоит нам переглянуться — и он рассмеется.

— Прям все?

— Естественно.

Тимур медленно поднимает голову и смотрит то на меня, то на Рому, пытаясь понять, что не так, а мы молчим в ожидании.

Заблокировав экран телефона, он выпрямляется.

— Удачи, — произносит Тимур, резко поднимаясь из-за стола, и только теперь мы с Ромой начинаем смеяться, вызывая замешательство у остальных.

— А ты куда? — оборачивается на него Ян, положив локоть на спинку стула.

— Сказал же, — тянет Тима и взмахивает рукой на прощание, — вы мне надоели.

Мы всей компанией провожаем Тимура взглядом до самого выхода из столовой. Вероника с Яном перешептываются, не понимая, чем ему надоели, Никита что-то бурчит им, отвлекая на себя, а Настя продолжает рассуждать сама с собой о предстоящей поездке.

— Ты его смутил, — шепотом говорю я, легонько ударив Рому тыльной стороной ладони в грудь.

— Нет, я его поймал, — поправляет меня Рома, забирая последнее печенье из пачки, чем расстраивает Яна. — Согласись, вышло забавно.

— Я бы сказала, скорее неожиданно.

Рома ломает печенье пополам и, не спрашивая, протягивает мне большую часть. Сначала отказываюсь, коротко качнув головой. Он не двигается, и я все-таки беру меньшую половину.

— Жаль, что Авдеева не будет, он самый быстрый из всего нашего класса, — говорит Настя, стуча пальцами по столу.

Отломив печенье еще на две почти равные части, Рома протягивает одну из них Яну. Тот светится от благодарности, делает быстрый поклон и одним махом съедает свою половину.

— Я тоже быстрый, — добавляет Ян.

— Если что-то будет на скорость, «Б-эшки» точно поставят Влада, — Настя прикусывает ноготь на большом пальце. — С ним может конкурировать только Авдеев.

— Эй, но я ведь тоже…

— Там речь была о командной работе, — напоминает Никита. — Скорее всего не будет никаких отдельных соревнований на скорость, ловкость или еще на что-нибудь, что ты уже успела придумать.

— Ей просто хочется всех победить, — повторяет Ян.

— Мне тоже, — задумчиво говорит Вероника, украдкой поглядывая на моих одноклассников. — Одиннадцатый «Б» слишком много о себе возомнил, а это удачная возможность поставить их на место.

Тут же вздрогнув, она касается моего плеча.

— Прости, ты не в счет!

— Я поняла, о чем ты, — улыбаюсь я, похлопав ее по ладони. — Все в порядке.

— Крис, а ты не думала перевестись в наш класс? — внимание Насти внезапно сосредотачивается на мне.

За столом повисает тишина. Под их внимательными взглядами мне становится не по себе.

Я задумалась об этом после того, как уехала Катя. Учиться и просто существовать в школе без человека, который всегда был рядом и поддерживал одним своим присутствием, оказалось куда тяжелее. Однажды я даже набралась смелости и обратилась к Оксане Алексеевне с просьбой перевести меня в параллельный класс. Я не тешила себя надеждой, что перевод что-то изменит — ненависть ко мне никуда бы не исчезла.

Наш разговор переносился трижды, а когда наконец состоялся, она неожиданно согласилась. Правда, не удержалась от упрека, что я «разрушаю сплоченность ее лучшего класса». К этому разговору мы больше не возвращались после того, как она сказала, что от моей мамы нужно письменное заявление директору.

Я не могла просить маму написать заявление. Пришлось бы объяснять, почему я вообще хочу уйти из класса. Дома я давно уверяла всех, что в школе наконец все стало спокойно. Поначалу они не верили, особенно Антон, но время шло, никто не звонил из школы, не было новых жалоб, и постепенно они успокоились. Необходимость в переводе отпала, когда рядом появился Марк. А потом я и вовсе не решалась снова поднимать этот вопрос.

— Учиться осталось полгода, — говорю я, пожимая плечами. — Уже и смысла нет что-то менять.

Несколько секунд все продолжают смотреть на меня, и я начинаю думать, что никто не знает, что ответить. Но затем разговор сам собой возвращается к поездке, словно этой темы и не было.

Настя пересаживается на место Тимура, напротив Ромы, а Никита садится рядом с ней. Она пытается распределить роли в предстоящих соревнованиях. Никита не устает напоминать, что они даже не знают, что их ждет, но ее это совершенно не смущает. Она задает вопросы Роме, пытаясь понять, в чем еще он может пригодиться команде. Рома отвечает коротко и явно без особого интереса.

Я привыкла к давящей атмосфере и к тому, что в собственном классе меня будто не существует. Поэтому уже не воспринимаю это как проблему, мне вполне хватает таких перемен, как эта.

Под столом большой палец Ромы медленно скользит по моему указательному. Даже не глядя на меня, он лениво отвечает Насте, с трудом сдерживая улыбку.

— Это ведь важно, Акимов, ты же услышал? — спрашивает Настя, отвлекаясь на свой телефон.

— Конечно.

***

Со звонком с урока класс тут же заполняется шелестом тетрадей и визжащими молниями рюкзаков.

— Кристина, — зовет меня Евгения Дмитриевна, — подойдешь? — она указывает рукой на первую парту перед ее столом, приглашая меня присесть.

Я подхожу к ней, пока она отодвигает вбок стопку тетрадей семиклассников и открывает ноутбук. Усаживаясь перед Евгенией Дмитриевной, я жду, когда она начнет говорить, но она молча клацает по левой кнопке мыши. Пока она не торопится, я печатаю сообщение Роме.

Я: Немного задержусь.

Рома: Все в порядке?

Я: Да.

Рома: Хорошо, жду.

Убедившись, что мы остались вдвоем, Евгения Дмитриевна наконец переводит взгляд на меня.

— Я что-то сделала? — недоверчиво спрашиваю я.

— Нет-нет, — усмехается Евгения Дмитриевна, но не продолжает.

Она словно пытается подобрать слова, и с каждой секундой ожидания мне становится все неуютнее.

— Когда я разбирала ваши анкеты для поступления, увидела, что ты указала наш университет, — Евгения Дмитриевна поджимает губы. — Честно говоря, немного удивилась.

Сцепив руки на коленях, я впиваюсь ногтем большого пальца в кожу.

— Кажется, вы с Катей Яшиной собирались поступать в Москву, — продолжает мягко она. — Ты передумала?

— Вроде того, — пожимаю я плечами, отводя глаза.

— Почему?

У меня есть список причин, но не уверена, что мы обе хотим здесь проторчать до вечера, поэтому решаю немного ускользнуть от вопроса.

— Оксана Алексеевна говорила, что это всего лишь формальность. Просто планы. Я еще могу поменять решение, в этом нет ничего критичного.

— Да, конечно, — кивает Евгения Дмитриевна. — Я просто немного удивилась.

Несколько долгих мгновений мы молчим. Я не спрашиваю, могу ли идти, а Евгения Дмитриевна не говорит, что разговор окончен. Напряженную тишину нарушает только тихое клацанье компьютерной мыши.

— Вряд ли я наберу проходные баллы для поступления, — тихо признаюсь я, сама удивившись тому, что сказала это вслух.

— С чего ты взяла? Ты неплохо учишься.

— Но я все же реалист, — хмыкаю я, сжимая пальцы в замок, чтобы перестать впиваться ногтями в кожу. — Наверное, лучше заранее отказаться от несбыточной мечты. Это не так больно, как разочароваться в себе в самом конце.

Сложив руки перед собой, она внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит. Мне все сильнее кажется, что я сказала какую-то глупость, раз она так долго молчит.

Евгения Дмитриевна прочищает горло и переводит взгляд на экран ноутбука. Под этой затянувшейся тишиной у меня начинают гореть уши.

— Ты же помнишь, что на журналистике проходит еще и вступительный творческий конкурс?

— Конечно.

Не понимаю, к чему она клонит. Это дополнение, а не гарантированный билет к поступлению.

— Даже если вдруг все получится, — говорю я, — это не значит, что меня сразу возьмут.

— Не значит, — соглашается Евгения Дмитриевна и разворачивает ко мне ноутбук. — Но многие вузы проводят еще дополнительно и профильные конкурсы. За них тоже можно получить баллы, что становится плюсом на собеседовании. Ты знала?

Я пробегаюсь взглядом по экрану ноутбука, где открыт сайт факультета журналистики, который я успела выучить вдоль и поперек. Конечно, я знала о таком, но не готова разрываться между подготовкой к профильному конкурсу и экзаменами.

— Мне кажется, у тебя есть хорошие шансы, ты ведь писала несколько статей для школьного сайта, помнишь? У тебя есть что показать комиссии.

— Вы настаиваете, чтобы я попробовала?

— Я настаиваю, чтобы ты обратила внимание на возможность, — заговорщически добавляет Евгения Дмитриевна, разворачивая ноутбук обратно на себя, и у меня невольно проскальзывает улыбка. — Пробовать или нет — решать тебе.