Лана Лэйн Стань моим героем

Аккуратными и медленными шагами, словно нахожусь в типичном фильме ужасов, как бы иронично это ни звучало, прохожу в гостиную.

Взгляд опускается на поверхность стеклянного журнального столика, где лежит тетрадь по русскому языку. Это кажется мне таким неожиданным элементом в этом идеальном пространстве, где каждая деталь находится на своем месте.

Анна Акимова.

8 «В».

Гимназия 2.

Написано узким, но аккуратным и красивым почерком.

Почему-то сестра Ромы представляется мне его копией, как внешне, так и по характеру, только более миловидная. Даже интересно на нее взглянуть.

И больше я не наблюдаю ничего, что могло бы рассказать об их семье. Ни привезенных с отдыха сувениров, ни семейных фотографий — только безжизненная пустота.

Торопливые шаги по лестнице приносят мне облегчение и понимание, что совсем скоро мы уйдем отсюда.

— Здесь мало что интересного, — с неловкой улыбкой произносит Рома, оказываясь рядом со мной и пряча руку за затылок.

Он уже одет в черные джинсы и черную футболку, поверх которой накинута рубашка в серый, зеленый и черный цвета.

— Если хочешь, я проведу тебе экскурсию, — предлагает он, глядя на время на экране своего телефона. — Мы успеем.

— Может, в другой раз? — жму плечами я.

Рома кивает в сторону прихожей, предлагая уходить, и я, сбрасывая с себя тяжесть этой обстановки, иду за ним и пытаюсь настроить себя на предстоящий школьный концерт.

— Ты уходишь?

Обувшись и подняв голову, замечаю невысокую худенькую девочку, спустившуюся с лестницы. Я даже не услышала ее шагов, она будто парила на этих ступеньках. Чувствую, как неприлично долго разглядываю младшую сестру Ромы, что почти не похожа на него: ее кожа фарфоровая, как у куклы, светло-русые волосы с холодным оттенком и слегка завивающиеся на кончиках, мягкие черты лица, но глаза такие же как у Ромы, только больше и по-детски наивнее. Готова поспорить, что через пару лет эта девочка будет настоящей разбивательницей сердец старшеклассников.

Когда наши взгляды с Аней пересекаются, она заметно ежится и пытается отвести глаза в сторону, но быстро возвращает их на меня.

— Привет, — говорю я ей с улыбкой. Вижу, что мое присутствие чем-то ее напрягает и мне хочется избавиться от этого. — Я Кристина.

— Привет, — робко отвечает Аня, вставая ближе к лестнице, будто вот-вот готова сбежать по ступенькам обратно наверх. — Я Аня.

— Я думал ты сегодня тоже будешь на выступлении, — произносит озадаченно Рома, и его брови слегка смещаются ближе к переносице. — Или у тебя снова учеба?

— Да, мама записала меня к репетитору по английскому.

— Еще и по английскому, — тихо бурчит себе под нос Рома.

Мне не хочется влезать в их и без того скованный и неловкий диалог, но мое желание сгладить обстановку и неумение подумать прежде, чем сказать, оказываются, как обычно, сильнее.

— Ненавижу английский, мне он тоже непросто дается.

Губы Ани расплываются в понимающей улыбке, и я даже внутренне почему-то радуюсь тому, что у нас с ней есть что-то общее, пусть это и общее в виде английского. На меня это действует как зеленый сигнал, и я неожиданно предлагаю глупость:

— Может, сбежишь от репетитора и сходишь с нами?

Она заметно вздрагивает и инстинктивно делает шаг назад, будто я предложила ей совершить преступление, а не прогулять занятие.

Аня выдерживает короткую паузу, мешкая и словно взвешивая плюсы и минусы моего приглашения. Ее взгляд скользит по полу и на лице снова появляется улыбка, только в этот раз она кажется нерешительной и вежливо-холодной.

— Я должна заниматься.

Настаивать я не решаюсь и с пониманием киваю. Рома коротко вздыхает и жестом указывает на дверь.

— Я закрою на ключ, — говорит он через плечо сестре, — не переживай.— Было приятно познакомиться, — произношу я и машу рукой, выглядывая из-за спины Ромы.

Аня одаривает меня застенчивой улыбкой на прощание, прежде чем Рома закрывает дверь и дважды проворачивает ключ. Почему-то образ этой девочки отпечатывается в моей голове: неуверенная, похожая на хрупкую коллекционную куклу, запертую в стенах этой пустой красивой квартиры, как в подарочной упаковке. В ту секунду она показалась мне еще меньше и тоньше, окруженная высокими потолками и широкими окнами.

Теперь до меня доходят слова Ромы о том, что их отношения с Аней очень далеки от наших с Антоном. Если у нас это вечные препирательства, подколы, сражения подушками, но при этом бескорыстная искренность и поддержка, то между Аней и Ромой отчетливо ощущается какая-то невидимая ледяная стена. Они будто оба боятся пустить по ней трещины. Вместо этого придерживаются безопасных любезностей и масок.И судя по тому, что Рома, как он сам говорил, завидует нашему легкому общению с Антоном, он хочет дотянуться до Ани. Но не понимает как. Они словно привыкли так отстраненно вести себя друг с другом, и не знают, как это изменить.

— Мы правильно сделали, что оставили ее? — немного беспокоюсь я.

Рома погружается в мысли и ничего не говорит, когда мы выходим из подъезда. Даже не смотрит на меня, словно стыдится. Я беру его за руку и в знак поддержки улыбаюсь, не придумав ничего лучше.

— Не знаю. Не уверен в этом, — признается он. — Но если бы мы пытались ее уговорить, Аня скорее всего разозлилась бы. Она страшна в гневе.

Мне трудно представить эту милую, застенчивую девочку злой, и, кажется, Рома считывает на моем лице недоумение.

— Ты не можешь себе это представить, да? — он не сдерживает смешка, встречаясь с моим изумленным взглядом. — Просто поверь на слово.