Лана Лэйн Стань моим героем

Глава 20. Пустая квартира.

Наспех расправившись с домашним заданием к понедельнику, я переодеваюсь и начинаю собираться, постоянно отслеживая время. Мама вместе с дядей Мишей, подпевая старым хитам, с особым азартом и интересом подготавливаются к преображению моей комнаты. Украдкой наблюдаю за тем, с каким весельем они все обсуждают, планируют и обмениваются улыбками. Мне даже на мгновение кажется, что моя комната наполняется мягким, согревающим светом, несмотря на октябрьские тучи за окном.

Минут через тридцать оказываюсь у автосервиса. Под кожей бьется приятный покалывающий трепет, когда я захожу внутрь. Мы с Ромой договаривались вчера, что он зайдет за мной перед школьным концертом, но мне слишком не терпелось с ним увидеться. Поэтому я здесь.

Осторожно оглядываюсь в поисках Ромы, и направляюсь уверенным шагом в сторону подсобки, в надежде ускользнуть от лишнего внимания. Все в основном заняты работой или спорят о чем-то, распивая кофе, и это только мне на руку. Антон выглядит хмурым и отстраненным, даже ни с кем не перекидывается шуточками и сосредоточенно заменяет тормозные колодки у старенькой иномарки. И это двойная удача.

Остается только надеяться, что я не опоздала, и Рома еще не ушел.

Подойдя к распахнутой двери, я вижу его.

Мне сегодня чертовски везет.

Он стоит ко мне спиной, что-то печатает одной рукой в телефоне, а второй поправляет капюшон светлой толстовки. Осматриваясь через плечо и убеждаясь, что я по-прежнему остаюсь никем незамеченной, я срываю дурацкий листок с надписью «ДВЕРЬ НЕ ЗАКРЫВАТЬ!!!». Тихо проскальзываю внутрь подсобки и — о, да, Антон будет в ярости, — бесшумно закрываю за собой дверь. Также быстро дергаю за дубликат предупреждения брата с другой стороны двери, прячу оба листа за спину и безжалостно комкаю их в руке.

Рома оборачивается, и всего на секунду я встречаюсь с его хмурым и вместе с этим озадаченным выражением лица. И как только в нежданном госте он узнает меня, его взгляд сразу же теплеет и на губах расплывается улыбка.

— Я как раз писал тебе, что зайду чуть позже, чем планировал, — прежде чем убрать телефон в карман куртки, он слегка трясет им в воздухе.

Делаю намеренно медленные шаги к нему, не прерывая зрительного контакта. Рома полностью разворачивается ко мне и кивком указывает на дверь.

— Она закрыта.— Да, а что не так? — непринужденно жму плечами, делая вид, что не понимаю к чему он клонит. — Где-то написано, что ее нельзя закрывать?

Выразительно смотрю на дверь и выбрасываю смятое «правило» Антона в мусорное ведро, тем самым заставляя Рому рассмеяться.

Господи, какой же он красивый.

Меня посещает такое странное, почти опьяняющее чувство особенности, только потому что мои глупые слова способны вызвать этот теплый смех, который постоянно отдается приятной вибрацией по всему моему телу. Или потому, как он смотрит на меня, словно вокруг нет никого и ничего более интересного, чем моя персона. И мне так страшно раствориться в этом ощущении.

— Ты ведь понимаешь, что Антон оторвет мне голову? — смеется Рома, когда я наконец останавливаюсь перед ним так близко, что наши кеды почти соприкасаются носами.

— Я спасу тебя, — я переплетаю наши пальцы, — ты же помнишь, что я твой герой?

Приподнявшись на цыпочках и обхватывая его лицо, я прижимаюсь к губам Ромы. Мне правда не хочется подставлять его и выводить своей маленькой шалостью брата из себя, поэтому поцелуй выходит немного неуверенным и до обиды коротким.

Заставляю себя отстраниться, сразу же чувствуя тоскливый холод от того, что я прерываю этот прекрасный момент наедине с ним. Впереди два часа концерта, который важен для Тимура, завтра по плану покраска стен в моей комнате, потом новая учебная неделя и мероприятие для выпускников, и когда мне вырвать эти жалкие минуты времени, чтобы побыть с ним вдвоем и насладиться его компанией? Конечно же, я буду хвататься за любую возможность оказаться с ним наедине, и даже сама примчусь в автосервис ради этого.

Странные намеки и слова Ярика всплывают в моей голове, как старая рана, что периодически напоминает о себе и ноет от болезненных ощущений. Неприятное предчувствие подбирается под кожу, навязывая не самые позитивные мысли и вызывая напряжение.

Что бы ни произошло, что бы ни предпринял Ярик — Рома останется на моей стороне. Я верю ему. Все сказанные им слова и его бережное отношение ко мне это подтверждают.

И все-таки тревога продолжает расти, пронзая мои внутренности. Я ненавижу себя за это. Будто всех убеждений и поступков Ромы мне недостаточно. Надеюсь, со временем я наконец перестану изводить себя бессмысленным беспокойством.

Рома неожиданно тянет меня обратно к себе за расстегнутую куртку, отчего я вздрагиваю. Заметив мое удивление, он не сдерживает ухмылки.

— Разве нам не пора идти?

— Пора, — отвечает Рома.

А после медленно целует, снова освобождая меня от лишнего напряжения и заставляя позабыть, что мы оба находимся в наполненном автосервисе и кто угодно может появиться здесь в любую секунду.

Едва приоткрывается дверь, как я тут же плюхаюсь на диван, а Рома разворачивается и усаживается за стол. Сложив локти на столе и демонстрируя непринужденный вид, он смотрит на меня, проглатывая смех, пока я в ровной застывшей позе слежу глазами за Антоном, который, к удивлению, не обращает на нас ни малейшего внимания. Кажется, он даже не заметил, что его «правило» пропало и дверь была закрыта.

Только надевая куртку, Антон наконец видит Рому.

— Я думал, ты уже ушел.

— Задержался.

Он бездумно кивает ответу Ромы, что-то параллельно читая на экране своего телефона, и больше ничего не уточняет. Разворачиваясь к выходу, Антон спокойно здоровается со мной. По тому как после мы недоуменно переглядываемся с Ромой, понимаю, что не я одна заметила странное и рассеянное поведение брата.

Следом заходит Евгений Степанович и обращается к Антону, но в отличие от брата, старший механик сразу же замечает пропажу на двери. Увидев меня, его взгляд становится многозначительным и до него доходит осознание, что с этим как-то связана я. Прищурившись и не вслушиваясь в слова Антона касательно работы, Евгений Степанович указывает пальцем на то место, где находился лист с надписью. Я показательно жму плечами и развожу руки в стороны, делая вид, что сама не имею ни малейшего понятия куда делось правило.

— Кстати, Крис, — Антон так неожиданно оборачивается на меня, что я выпрямляюсь еще сильнее, — сможешь зайти по пути домой в магазин? Я сегодня буду поздно. Перешлю тебе сообщение что нужно взять.

— Эм-м да, — выдавливаю я, пока мрачное спокойствие Антона вызывает во мне все больше и больше вопросов. — Да, конечно.

Не взглянув на меня, он кивает, и вместе с Евгением Степановичем выходит из комнаты. Наши с Ромой глаза снова сталкиваются, когда Антон машинально закрывает за собой дверь, продолжая витать в собственных мыслях. От размышлений о том, что происходит в голове моего брата, меня отвлекает нелепая улыбка на лице Ромы, которая меня заставляет рассмеяться.

Мы одновременно поднимаемся с мест. Оказываясь рядом со мной, он протягивает руку, чтобы я вложила в нее свою ладонь, и наши пальцы вновь сплетаются.

— Ты говорил, что собирался предупредить, что зайдешь позже, — вспоминаю я, когда мы выходим из автосервиса. — Что-то случилось?

— Просто хотел зайти домой переодеться, — поясняет Рома и в качестве доказательства расстегивает куртку и указывает жестом на темное пятно на толстовке. — Это было слишком самоуверенно.

Я усмехаюсь.

— Так — неуверенно продолжает он, — ничего, если мы зайдем ко мне на пару минут?

— Конечно. Никаких проблем.

***

Дверь открывается мягко, без скрипа, и я делаю маленький шаг внутрь, боясь нарушить чужое пространство. То, что скрывается за дверью, заставляет меня замереть на пороге, потому что я представляла себе что-то другое.

Я всегда знала, что Акимовы живут в достатке. И все-таки к увиденному я оказываюсь не готова.

Из прихожей открывается вид на гостиную, где я замечаю круговую лестницу, которая теряется в полумраке второго этажа. Я на секунду представляю, как Рома поднимается по ступенькам каждый вечер, и почему-то эта мысль отзывается во мне холодом. Высоченный потолок, огромное пространство, залитое светом из больших чистых окон. Светлый угловой диван, похожий на скульптуру, искусно встроенный в стену телевизор, что его почти не видно, и то, что меня больше всего поражает — огромный белый рояль. Эта квартира больше напоминает холл какого-то дорогого отеля, в который я попадаю совершенно случайно.

— Чувствуй себя как дома, — говорит Рома, бросая ключи на комод. — Может, хочешь чего-нибудь? Чай или перекусить?

— Нет, спасибо, — я едва не вжимаюсь в стену, ощущая каждой клеткой тела, как это место не принимает меня. И это взаимно.

Я невольно вспоминаю свою маленькую комнату — вечно разбросанные тетради, чашки с недопитым чаем, которые я забываю убрать, одежду на стуле, гору книг на подоконнике — и здесь мне становится не по себе. Здесь царит вылизанный порядок, давящая тишина и ощущение какой-то тягостной пустоты. Все выглядит безжизненным. Я не могу себе представить счастливые лица семьи Акимовых, которые проводят время за ужином, рассказывая какие-то забавные истории из прошедшего дня. Наверное, даже наличие других членов семьи в этой квартире не избавляет от привкуса одиночества.

— Ты так и будешь здесь стоять? — Рома смотрит на меня, и мне на мгновение кажется, что ему самому здесь не очень-то и нравится.

Заметив слева черное невысокое кресло, обтянутое кожей, я тяжело опускаюсь на него.— Я подожду тут, — произношу я на выдохе.— Все в порядке? — он подходит ближе и присаживается на корточки передо мной.

Я с трудом подавляю желание отпрянуть от него и вжаться в спинку. В этой обстановке Рома кажется мне другим, более далеким.

— Мне просто тут немного — я поджимаю губы, — некомфортно.

— Да, — он хмыкает и слабо улыбается, — понимаю, мне тоже.

Не особо верю в его слова, скорее он просто хочет меня повеселить — все-таки это его дом, где он ежедневно просыпается и проводит время. Для него все это должно быть в порядке вещей. Но как бы на меня ни давила эта атмосфера, присутствие Ромы немного снимает скованность.

— Я не знала, что ты так богат.

— Я и не богат.

— Хорошо, — вздыхаю я. — Твои родители так богаты.

— Мимо.

— Ром. — Я слегка приближаюсь к нему и начинаю говорить тише, будто боюсь, что нас может кто-то услышать, но судя по гудящей тишине — мы одни. — У тебя двухэтажная квартира и дорогая мебель, — рукой взмахиваю в сторону гостиной, — а еще там стоит гребаный рояль.

Его глаза следуют за моей рукой, и задерживаются на рояле. На лице Ромы слабая улыбка, но он выглядит грустным, и на секунду меня колит совесть, что я своим поведением могла его расстроить.

— Да, только все это по праву принадлежит моему деду. Все это куплено на его деньги. И даже тот гребаный рояль, — он неожиданно глухо смеется.

Поднимаясь на ноги, его глаза скользят по комоду, а потом снова возвращаются ко мне.

— Ладно, не буду настаивать. Я быстро, хорошо?

Я лишь киваю ему и наблюдаю за тем, как его силуэт исчезает на лестнице.

В прихожей замечаю нежного голубого цвета куртку и форменный темно-серый пиджак с острыми углами воротника, что аккуратно висит на крючке. Я узнаю этот пиджак по выглядывающему глубокому синему цвету подкладки и матовым пуговицам — это форма гимназии 2. Очень четко помню, как Вика, прибегая к нам после школы, снимала такой же пиджак с себя, бросала на пуфик, и они с Антоном быстро исчезали за дверью его комнаты, пока до меня доносились их веселые голоса.

Не хочется нагнетать себя еще больше и вспоминать дни, наполненные счастливыми улыбками Антона и Вики — и я, как ужаленная этими воспоминаниями, вскакиваю с кресла и все-таки направляюсь вглубь квартиры.

Аккуратными и медленными шагами, словно нахожусь в типичном фильме ужасов, как бы иронично это ни звучало, прохожу в гостиную.

Взгляд опускается на поверхность стеклянного журнального столика, где лежит тетрадь по русскому языку. Это кажется мне таким неожиданным элементом в этом идеальном пространстве, где каждая деталь находится на своем месте.

Анна Акимова.

8 «В».

Гимназия 2.

Написано узким, но аккуратным и красивым почерком.

Почему-то сестра Ромы представляется мне его копией, как внешне, так и по характеру, только более миловидная. Даже интересно на нее взглянуть.

И больше я не наблюдаю ничего, что могло бы рассказать об их семье. Ни привезенных с отдыха сувениров, ни семейных фотографий — только безжизненная пустота.

Торопливые шаги по лестнице приносят мне облегчение и понимание, что совсем скоро мы уйдем отсюда.

— Здесь мало что интересного, — с неловкой улыбкой произносит Рома, оказываясь рядом со мной и пряча руку за затылок.

Он уже одет в черные джинсы и черную футболку, поверх которой накинута рубашка в серый, зеленый и черный цвета.

— Если хочешь, я проведу тебе экскурсию, — предлагает он, глядя на время на экране своего телефона. — Мы успеем.

— Может, в другой раз? — жму плечами я.

Рома кивает в сторону прихожей, предлагая уходить, и я, сбрасывая с себя тяжесть этой обстановки, иду за ним и пытаюсь настроить себя на предстоящий школьный концерт.

— Ты уходишь?

Обувшись и подняв голову, замечаю невысокую худенькую девочку, спустившуюся с лестницы. Я даже не услышала ее шагов, она будто парила на этих ступеньках. Чувствую, как неприлично долго разглядываю младшую сестру Ромы, что почти не похожа на него: ее кожа фарфоровая, как у куклы, светло-русые волосы с холодным оттенком и слегка завивающиеся на кончиках, мягкие черты лица, но глаза такие же как у Ромы, только больше и по-детски наивнее. Готова поспорить, что через пару лет эта девочка будет настоящей разбивательницей сердец старшеклассников.

Когда наши взгляды с Аней пересекаются, она заметно ежится и пытается отвести глаза в сторону, но быстро возвращает их на меня.

— Привет, — говорю я ей с улыбкой. Вижу, что мое присутствие чем-то ее напрягает и мне хочется избавиться от этого. — Я Кристина.

— Привет, — робко отвечает Аня, вставая ближе к лестнице, будто вот-вот готова сбежать по ступенькам обратно наверх. — Я Аня.

— Я думал ты сегодня тоже будешь на выступлении, — произносит озадаченно Рома, и его брови слегка смещаются ближе к переносице. — Или у тебя снова учеба?

— Да, мама записала меня к репетитору по английскому.

— Еще и по английскому, — тихо бурчит себе под нос Рома.

Мне не хочется влезать в их и без того скованный и неловкий диалог, но мое желание сгладить обстановку и неумение подумать прежде, чем сказать, оказываются, как обычно, сильнее.

— Ненавижу английский, мне он тоже непросто дается.

Губы Ани расплываются в понимающей улыбке, и я даже внутренне почему-то радуюсь тому, что у нас с ней есть что-то общее, пусть это и общее в виде английского. На меня это действует как зеленый сигнал, и я неожиданно предлагаю глупость:

— Может, сбежишь от репетитора и сходишь с нами?

Она заметно вздрагивает и инстинктивно делает шаг назад, будто я предложила ей совершить преступление, а не прогулять занятие.

Аня выдерживает короткую паузу, мешкая и словно взвешивая плюсы и минусы моего приглашения. Ее взгляд скользит по полу и на лице снова появляется улыбка, только в этот раз она кажется нерешительной и вежливо-холодной.

— Я должна заниматься.

Настаивать я не решаюсь и с пониманием киваю. Рома коротко вздыхает и жестом указывает на дверь.

— Я закрою на ключ, — говорит он через плечо сестре, — не переживай.— Было приятно познакомиться, — произношу я и машу рукой, выглядывая из-за спины Ромы.

Аня одаривает меня застенчивой улыбкой на прощание, прежде чем Рома закрывает дверь и дважды проворачивает ключ. Почему-то образ этой девочки отпечатывается в моей голове: неуверенная, похожая на хрупкую коллекционную куклу, запертую в стенах этой пустой красивой квартиры, как в подарочной упаковке. В ту секунду она показалась мне еще меньше и тоньше, окруженная высокими потолками и широкими окнами.

Теперь до меня доходят слова Ромы о том, что их отношения с Аней очень далеки от наших с Антоном. Если у нас это вечные препирательства, подколы, сражения подушками, но при этом бескорыстная искренность и поддержка, то между Аней и Ромой отчетливо ощущается какая-то невидимая ледяная стена. Они будто оба боятся пустить по ней трещины. Вместо этого придерживаются безопасных любезностей и масок.И судя по тому, что Рома, как он сам говорил, завидует нашему легкому общению с Антоном, он хочет дотянуться до Ани. Но не понимает как. Они словно привыкли так отстраненно вести себя друг с другом, и не знают, как это изменить.

— Мы правильно сделали, что оставили ее? — немного беспокоюсь я.

Рома погружается в мысли и ничего не говорит, когда мы выходим из подъезда. Даже не смотрит на меня, словно стыдится. Я беру его за руку и в знак поддержки улыбаюсь, не придумав ничего лучше.

— Не знаю. Не уверен в этом, — признается он. — Но если бы мы пытались ее уговорить, Аня скорее всего разозлилась бы. Она страшна в гневе.

Мне трудно представить эту милую, застенчивую девочку злой, и, кажется, Рома считывает на моем лице недоумение.

— Ты не можешь себе это представить, да? — он не сдерживает смешка, встречаясь с моим изумленным взглядом. — Просто поверь на слово.

Глава 21. Концерт.

Вторая гимназия напоминает ту самую школу для детей успешных родителей, в которую так мечтаешь попасть в детстве после просмотренных в ночи сериалов. Она будто отдельный неизведанный уголок нашего города, что скрывается среди старых девятиэтажек.

Огромный ухоженный и аккуратный двор, за которым явно следят. Обилие спортивных площадок, тренажеров и даже собственная уличная сцена, где, наверное, проходит масса мероприятий в теплое время года. Честно говоря, становится немного завидно от осознания, что есть подобные школы, в которых приятно находиться, и здесь, кажется, никому не наплевать на учеников.

Мы находим Тимура практически сразу же, как оказываемся у главного входа. Он проводит нас через турникет, кивая охраннику, после чего ведет к лестнице. Внутри здания все выглядит чистым и новым, как после свежего ремонта, хотя гимназия, насколько я помню, существует около десяти лет. В коридорах стоят диванчики и даже автоматы с напитками и закусками, боюсь представить, что меня может ожидать в классных кабинетах.

Первое, что бросается в глаза, как только мы появляемся в актовом зале — количество людей. Ученики держат собственноручно изготовленные плакаты, на которых номера и буквы классов или конкретные имена с поддерживающими словами. Если бы в нашей школе проводилось подобное мероприятие, да еще и не в учебное время, вряд ли бы кто-то из учеников соизволил вообще прийти. Только если за хорошую оценку. И даже в таком случае не было бы подобной отдачи. Довольные лица родителей, что подбадривают своих детей и находятся в радостном предвкушении от концерта или общаются с учителями. Боже, да на нашем вручении аттестатов в девятом классе было куда меньше народу.

Тимур оставляет нас, указывая на свободные места, а сам направляется за кулисы, параллельно обмениваясь кивками и рукопожатиями с гимназистами. Да он здесь мистер Популярность. Ученики лет двенадцати восторженно переглядываются, когда Тима на ходу отбивают одному из них «пять». В первых рядах замечаю двух мальчишек, что увидев Тимура сразу же начинают привлекать его внимание, пока их старается мягко приструнить учительница и в них я узнаю младших из братьев — Даню и Сашу.

— Удивительно, что ты сам здесь не учишься, — произношу я, наклоняясь ближе к Роме, пока он оглядывает всех со скучающим выражением лица.