Капалик и казачий патруль

Евгения Ляшко
Капалик и казачий патруль

Глава 1

Начало этого лета выдалось на Кубани необычайно прохладным. Брат и сестра из древнего казачьего рода, которые по обыкновению отдыхали на морском берегу, были отправлены на целый месяц в Москву к сестре отца. Она давно переехала и всё звала племянников в гости, показать столицу. Родители решили, что лучше они походят по музеям, чем будут ловить насморк в холодной морской воде.

Капитолина была старше брата на два года. Ей недавно исполнилось шестнадцать, и, она уже вовсю проявляла в себе типичный характер казачек. Бойкая, коренастая и в то же время стройная, высокая девочка с малолетства не давала себя, а за тем и брата в обиду. Тёмно-русые волосы обрамляли лицо лёгкой копной, которую Капа старалась завязывать на затылке. В её голубых с искорками карего цвета добрых глазах порой горел неистовый огонь, и горе тому, кто в этот момент попадался у неё на пути. Однако эта весёлая говорунья была отходчива. Поэтому имела огромное количество друзей. Как и многие казачки, она владела навыками верховой езды и недурно махала шашкой на празднествах, демонстрируя мастерскую фланкировку шашкой и казачье мастерство владения холодным оружием. Ей хотелось быть первой во всём, и она практически всегда своего добивалась.

Брат Олег, которого однажды ласково назвали Аликом и так и продолжали звать, уже по привычке, также по внешним данным не уступал сестре в свежей яркости лица и проворности. Когда они стояли рядом, то сразу было понятно, что они близкие родственники, и цвет глаз, и улыбка с ямочками были у них словно скопированы друг у друга. Алик был среднего роста, русоволосый, с лёгким вихром, который можно было уложить в традиционный чуб, что он и делал, когда красовался в парадной казачьей форме. В свои четырнадцать лет он отлично держался в седле и стрелял из отцовского ружья. Он был шутлив и весел, но иногда мог предаваться чтению. Как говориться, читал книги запоем. Особенно ему нравились исторического содержания.

Однако, спустя всего лишь один месяц московских каникул, на родину вернулись абсолютно другие подростки. Друзья поражались этой удивительной перемене. Они стали подражать своему двоюродному брату Ринату, который познакомил их, как теперь они говорили, с «истинной культурой столицы». Через слово они сыпали современным жаргоном, обрезанных английских слов. Оба выкрасили свои волосы в белый цвет с пепельным оттенком и фиолетовыми прядями. В одежде они более не придерживались каких-либо сочетаний. Складывалось ощущение, что чем пестрее и несуразней, тем лучше. А вот традиции предков, для них стали пережитками прошлого. Дед с отцом ругали их и называли позором семьи. Мать стала пугать отсутствием будущего:

– Куда ж вы пойдёте учиться такие? – говорила она.

На, что доблестные детки, отвечали:

– В наше время можно и не учиться, а писать в блогах свои мысли и получать деньги за рекламу у себя на страницах в социальных сетях.

Отец понимал, что нагайку не нужно применять, а надо найти подходящие слова, чтобы достучаться не до их мягкого места, а до спящего разума. Мать поддерживала его, но уже подумывала и о применении более серьёзного наказания, чем запрет пользования интернетом.

Неизвестно сколько бы этот разлад ещё продолжался и чем бы закончился, но наступил один из дней памяти, когда казаки приклоняли колено к могиле их предка – прадеда, служившего в своё время в чине Войскового Атамана. На торжественное мероприятие, которое проходило в одном из старых селений на левом берегу реки Кубань, прибыло достаточное количество почётных гостей и родственников. Но Капу и Алика в их нарядах было видно из далека. Они решили, что если это кладбище, то и выглядеть они должны соответственно. Капа надела чёрное платье, которое тащилось по земле. Шлейф или плащ, она несла в руках, но то и дело спотыкалась, наступая на ткань, своими огромными ботинками. На голове была чёрная шляпка с красной вуалью, и длинные красные перчатки дополняли её образ. Алик, под стать сестре также был одет во всё чёрное, но с ярко-красным галстуком и такого же цвета ботиками. Посмотрев на них, мать ужаснулась. Она не знала, куда спрятать глаза от вопросительных взглядов окружающих и от стыда. Подойдя к детям, она тихо сказала:

– Неужели вы не могли хотя бы здесь проявить уважение и не рядиться подобным образом?

– Ты говорила, что одежда наша перестала сочетаться, мы специально объездили кучу шопов, чтобы создать этот лук, а ты опять не довольна?! – огрызнулась Капа.

– Пойдём отсюда Капа, раз нам здесь не рады, зря мы отпустили такси, – в такт тону сестры сказал Алик.

И изображая оскорбление, они демонстративно пошли прочь. Вдруг перед их глазами оказалась сестра их заслуженного прадеда. Это маленькая, сморщенная старушка, в тёмно-синем платье и чёрной косынке, посмотрела колючим взглядом, от которого у них пробежал холодок по спине и сказала

– И речи ваши скверны и сами как петух с курицей ряженые. Вот и берегитесь теперь родственнички, заберёт вас казачий патруль.

Она скрипуче засмеялась и протянула им по веточке, приятно пахнущего растения.

– Вот вам, деточки, возьмите, может и поумнеете.

Понимая, что если престарелая бабуля сейчас может пожаловаться и вправду где-то стоящему рядом со своими нагайками патрулю казаков, дети взяли из вежливости ветки, и чтобы не привлечь к себе ещё чьё-то внимание быстро удалились.

Старое кладбище находилось в паре километрах от трассы. Сейчас здесь уже не хоронили. Капа и Алик шли по петляющей дороге.

– Мы же и вправду вырядились, – сказал Алик.

– Я не поняла, ты со мной, или против меня? – с укором ответила Капа: – Думаешь, мне комфортно, но если это Ринат посоветовал, а ты видел, что ему в Москве подражают все его друзья, то и нам можно прислушаться. Хотя ты прав, жарко мне в этом балахоне. Давай в теньке посидим, отдохнём.

Алик, не обращая на восклицания сестры, огляделся и сказал:

– Насколько я помню, здесь казачий стан поблизости сразу за оврагом, а в овраге ручей был. Можем там передохнуть.

Они свернули с грунтовой дороги, и пошли по тропинке, ведущей в низ, к оврагу, где встречалась хоть и редко благодатная тень деревьев.

Холмистая местность заградительным кордоном приглушала звуки, летящие со скоростной трассы. Становилось всё тише. Наконец ребята почувствовали освежающую прохладу вместо знойного воздуха, раскалённого солнцем. Напившись из ручья и умывшись, они уселись на берегу, покрытом мягкой травой словно ковром.

– Что будем делать? – спросил Алик.

– Если телефоны в сети, то пару часов посидим здесь, ну или поспим на траве, что думаешь? – предложила Капа.

Алик хотел ответить, но нахмурился и сказал:

– Интересно, почему у меня ощущение, что на нас кто-то смотрит?

– Да кому здесь быть, если только местная царевна – лягушка не посылает тебе свои флюиды, – засмеялась Капа и тут же поднялась с земли, услышав шорох в соседних кустах.

– Здесь могут быть кабаны или другие дикие звери? – спросила она у брата.

– Я чувствую чей-то взгляд, с тех пор как мы прошли через лёгкий туман на входе в овраг. Уверен, что это не зверь. Я часто был на охоте с отцом, чтобы различать поведение животных и людей. Это не звери, – серьёзно ответил Алик.

Они прислушались, вокруг стояла тишина, лишь изредка нарушаемая пением птиц и стрекотанием кузнечиков.

– Быстро отвечайте кто такие? – неожиданно спросил голос непонятно откуда.

Ребята подпрыгнули на месте и от неожиданности представились:

– Я Капа! Алик! А ты кто?

– Вопросы здесь задаю я! Капалики, хорошо. А зовут вас как? – проскрежетал мужской голос.

Брат и сестра посмотрели друг на друга и Капа, подчёркнуто вежливо сказала:

– Наши полные имена Капитолина и Олег, а коротко Капа и Алик.

Из укрытия к ним вышел мужчина. Он был похож на типичного казака, только форма его выглядела не много иначе. Ребята знали, что в каждом регионе различаются не только уставы, но и форма. Поэтому сочли незнакомца за приезжего. Внезапно с другой стороны появился всадник, перед которым незнакомец вытянулся и, кивнув в сторону их, рапортовал:

– Беженцы из рода капалики.

– Хорошо. Распредели их, а потом допросим.

Алик посмотрел на сестру:

– Это не обычные учения на казачьем стане, как ты думаешь?

– Если бы мы общались последнюю неделю с отцом, он бы рассказал, чем здесь сейчас занимаются. Но за месяц отсутствия, я как ни стараюсь, не могу припомнить ничего нестандартного из расписания или проведения исторических реконструкций, – ответила Капа.

– Ладно, сейчас посмотрим, что интернет найдёт, – сказал Алик, доставая телефон: – Хм, что и требовалось доказать. Видимо, здесь нет ни одной вышки связи поблизости. А у тебя что?

Капа достала айпад, и тоже видя отсутствие связи, стала смотреть настройки.

Неожиданно они услышали странный звук, как если бы кто-то встряхивал скатерть. И подняв лица от экранов гаджетов, они увидели летящую в их сторону плетёную сетку. Ещё мгновение и они не могли пошевелиться или сказать хоть слова, так как во ртах уже торчали кляпы.

– Подбери их оружие, оно нам ещё пригодится, – сказал всадник и ускакал.

Незнакомец собрал гаджеты и положил в наплечный мешок.

Незнакомец аккуратно погрузил их на не понятно, откуда появившуюся узкую телегу. Капе и Алику только и оставалось, что смотреть на небо с проплывающими в нём кучевыми облаками. Не заметно для себя от монотонной качки они заснули.

Алик проснулся от того, что Капа толкала его в бок. Он посмотрел ей в глаза. И понял, это был не сон. Она куда-то кивала. Алик прислушался и понял, что сейчас их будут допрашивать.

В небольшом палаточном лагере подростков освободили от пут и оставили стоять возле небольшого костра. Незнакомец вошёл в палатку. Капа быстро схватила примеченную шашку. Она не понимала где они, и в какую сторону бежать в опустившейся ночи, но она знала одно, без боя она не сдастся.

 

Вдруг откуда-то сверху раздался хохот:

– Харлан! Иди скорей, твои пленники вооружены!

Из палатки вышел незнакомец и засмеялся тоже:

– Асиферт, хватит ржать, идь сюды, подсоблять будешь!

Капа подкинула шашку и стала размахивать ей, как учили.

– Это что за скоморошница? – спросил Асифест, продолжая заливаться хохотом и лишь, как показалось Капе, коснулся её руки, как она увидела летящую в сторону шашку.

«Ну вот, а инструктор говорил, что я превосходно владею фланкировкой» – подумала Капа, продолжая смотреть на выбитое с такой лёгкостью из её рук оружие.

Она посмотрела на брата и поняла, почему он молчал и не шёл к ней на помощь. Алик уже снова лежал в сетке с кляпом во рту. Харлан ловко связал ей руки и пихнул в сторону Алика. Запутавшись в подоле платья, Капа растянулась рядом.

Немного погодя, Асифест и Харлан вышли из палатки. Капа услышала, в чём они говорили у входа, но изобразила безразличие к их словам.

Асифест сказал им, развязывая:

– Вы сейчас поедите, но прошу не глупить.

Алик и Капа ели какой-то своеобразный рыбный суп, но их урчащие желудки были безмерно рады его хоть и простому, но очень насыщенному вкусу.

– За кого они нас приняли? – прошептал Алик.

– Не знаю, но пока понятно, что капаликов они остерегаются, хоть уважают. И пока нам выгодно быть капаликами мы ими будем. Сама слышала, как они сказали, что пытать капаликов нельзя. Беду накличут. Здесь война какая-то. Капалики вроде в нейтралитете со всеми общаются. Вот и мы будем «дружественной Швейцарией», – подмигнула Капа, брату.

Глава 2

К ночи стало прохладнее. Капа и Алик пододвинулись ближе к огню, вытянув озябшие руки. Харлан подвесил над костром котелок с водой и обнадёжил ребят:

– Не дрожите. Будет вам сбитень сейчас.

Он сел рядом и начал доставать различные сушёные травки из своего мешка. Затем он принялся растирать их на камне и бросать в котелок. Каждое движение было отработано до автоматизма. Он сидел в позе по-турецки прямо на земле. Алик уже обратил внимание на аскетический образ жизни этих людей, к которым они попали, однако все вещи были изготовлены из добротного материала и рукой мастера. Шаровары на Харлане, были сделаны из лёгкой, но плотной ткани, которая не заминалась и выглядела, словно её только, что отутюжили. Полукафтан, длиною до середины бедра, плотно потягивал мощную грудь и заканчивался под шеей стоячим воротником. Шапка на затылке была похожа на папаху, только другого кроя, как часть срезанного цилиндра.

В цветовой гамме преобладали два оттенка: коричневый и серый с чёрными линиями, подчёркивающими карманы, манжеты и все края, и отвороты кафтана. Высокие кожаные сапоги были начищены до матового блеска. На портупее свисал прямой кинжал.

К костру подошёл Асиферт:

– Чую уже запах твоего сбитня Харлан.

– Ещё немного и будет готов. Я чаши уже заготовил, – сказал Харлан, показывая на стопку глиняных чаш рядом с собой.

Алик обратил внимание, что папаха у Асиферта выше. «Неужели это их знаки отличия» – подумал он. И повернувшись к сестре, сказал:

– Ни как не могу вспомнить их воинские знаки отличия. Одежда вроде казачья, но материал какой-то другой. Прочнее выглядит. И цвета таких оттенков не припомню на картинках в энциклопедии. Я был уверен, что в ней полное описание родов казачьих войск и обмундирования с различными формами одежды указаны.

– Посмотрим, что будет дальше. Наше дело сейчас наблюдать и постараться понять, что это за творческая реконструкция, где так глубоко в роли входят. Они общаются между собой почти как на равных, но понятно, что Асиферт идёт выше по званию. Однако кажется, они ждут кого-то, может даже атамана, чтобы определить, что с нами делать. Не будем торопиться. Родители нас не скоро кинутся после расстройства от встречи на кладбище. Так что будем подыгрывать и попытаемся договориться с атаманом, – сказала Капа.

Разлив сбитень по чашкам, зачерпывая деревянным ковшом, Харлан уселся напротив ребят и сказал:

– Угощайтесь.

Приятное тепло стало разливаться по телу. Аромат трав оставлял приятное послевкусие от каждого глотка горячего напитка. Капа посмотрела на брата и, не успев сказать ни слова, повалилась на него, забывшись глубоким сном. Алик подхватил сестру и тут же уснул рядом. Подростки мирно спали, лёжа не далеко от костра. Харлан принёс свою бурку из палатки и укрыл их.

– А сам, как? – спросил Асиферт.

– Я-то привычный. А эти капалики такие беззащитные. Живут себе отшельниками, мира не знают, – мягко сказал Харлан.

– Ну не скажи, смотри дивчина, какая попрыгунья, шашку твою так и цапнула, – посмеиваясь, проговорил Асиферт.

– Это да, может, и оставим их обоих у нас. Понятно ж, что родственника младшего защищала, похожи они как, посмотри. Смелая. Значит кровь живая в ней. Подучим их обоих. Сейчас каждый человек на счету. Да и с кем их в Гордарику отправлять. Мы походная группа, а не посыльные, – ответил Харлан.

– Верно, говоришь. Безобидные они. Оружие даже своё применить не смогли. Кто о них ещё позаботиться. Завтра атаман походный прибудет и пусть наказ даёт, так и сделаем, – сказал Асиферт.

– Малы они ещё, поэтому и не успели оружием воспользоваться. Я припрятал его пока до поры до времени. Может еще, и пригодиться, – прищурившись, подмигнул он Асиферту.

Утром ребята проснулись одновременно от конского ржания. Капа положила бурку, автоматически аккуратно свернув. Лагерь находился посреди дубравы. Вековые деревья стояли на изрядном расстоянии друг от друга, создавая хорошую освещённость внутри этого равнинного леса, покрытого низкой травой. Дубы не закрывали наружный обзор степи, и можно было увидеть, что лагерь находится на небольшом возвышении над долиной с протекавшей в ней узкой рекой. Сам палаточный лагерь выглядел не менее внушительно и прочно, чем окружавший его лесной массив. Сразу было понятно, что такие палатки были предназначены для длительного пребывания в любых погодных условиях. Многослойные тканевые стены земельного цвета были натянуты на деревянный каркас, вбитый в землю. Распашной полог на входе одной из шатрового вида палаток был высоко поднят. В ней просматривались изолированные секции и большое пространство посередине, в центре которого был выложена большая печь с трубой выходящей наружу.

Никого не было рядом и Алик кивком показал Капе своё намерение обойти кругом. Она в ответ лишь пожала плечами. Уже было понятно, что эти шустрые войны пресекут любые попытки к бегству.

– Надо понять, где старший. С ним и пообщаемся, – напомнила Капа брату.

Палатки оказались пустыми. Что очень удивило ребят. Но, заметив караульных по периметру, предположили, что это походная стоянка.

– Значит, из лагеря отряд отлучился ненадолго и скоро все появятся, – предположила Капа.

– Согласен. Скорее всего, так и есть. Там справа ручей. Пойдём, умоемся, – сказал Алик.

Пока Алик совершал свой утренний туалет, Капа решила отойти подальше по бережку. Вдруг она увидела жеребёнка, копыто которого, застряло между камнями. Он ни как не мог выбраться из западни и обессиливший прилёг на бок.

– Малыш не бойся, – ласково она обратила к нему.

Жеребёнок подпрыгнул и попытался брыкнуться, но Капа успела увернуться и начала разбирать каменную ловушку. Жеребёнок, увидев это, успокоился.

– Моя умница, – сказала Капа, похлопав, его одной рукой по гриве.

Она высвободила ногу жеребёнка, которая была в крови.

– Давай, посмотрим, что у тебя тут. Ага, просто оцарапался, сейчас мы тебя перебинтуем, – сказала Капа, отрывая подол своего платья и туго накладывая повязку.

Жеребёнок потерся об неё боком.

– Да какой же ты смышлёный и ласковый мой. Я буду звать тебя Янтарь, под цвет твоей соловой масти, – сказала Капа и погладила светло-желтые бок нового друга. Тут её рука на что-то натолкнулась, и она отпрянула от жеребёнка.

– Что это у тебя тут дружок? – спросила она немного шокировано.

За её спиной показался Алик:

– Ты вскрикнула, что случилось?

– Это что, крылья? – спросила Капа, указывая на спину жеребёнка, который словно услышав её, расправил свои огромные светло-рыжие крылья, идеально гармонировавшие с его белыми гривой и хвостом.

Брат и сестра стояли, как вкопаные, когда из-за спины услышали голос Харлана:

– Кажется этот гухьяк, только что нашёл своего хозяина, точнее хозяйку. Это самые преданные кони, которые только могут быть. Тебе повезло, девочка, что ты нашла его. Я думал дикие гухьяки вымерли из-за метеоритного разлома. Подойди же к нему, погладь, и он пойдёт за тобой.

Капа послушно подошла и, погладив жеребёнка, сказала:

– Пойдём Янтарь, уверена, мы найдём, чем тебя сейчас покормить.

Жеребёнок весело заржал. Сложил крылья и двинулся следом за всё ещё ошеломлённой Капой.

Когда в лагере заметили жеребёнка, было видно, как оживлённо заговорили между собой люди из малочисленного состава оставшихся жителей лагеря.

– А что значит метеоритный разлом? – спросил Алик, когда Харлан вынес овса для жеребёнка.

– Как я погляжу, капалики совсем дикие стали. Лет сто назад был метеоритный дождь, в котором три самых огромных куска проломили материковое основание, и пошёл разлом на несколько частей, – ответил Харлан.

Алик посмотрел внимательно на Харлана, в лице которого читалась лишь серьёзность без тени улыбки.

– Ну, хорошо. Разлом так разлом. А где карты географические, чтобы посмотреть, как было и как теперь? – с явным любопытством спросил Алик.

– Твоя речь, как у лазутчика парень, – сказал Харлан. – Однако я вижу твоё недоумение, и мне это подсказывает, что ты и впрямь не слышал про разломы. Пойдём со мной.

Харлан зашагал быстрым шагом к центральной палатке. Алик старался не отставать. Всё происходящее всё меньше походило на сон. Дойдя до середины палатки, Алик увидел, как Харлан открыл огромный деревянный ящик, стоящий рядом с мощным столом и стал перебирать длинные свитки. Наконец он достал один и, раскрутив, выложил на стол:

– Вот смотри, так было до разлома.

Алик подошёл ближе и стал всматриваться. В палатке не было освещения. Только распахнутый на входе занавес пропускал дневной свет, и этого было достаточно, чтобы понять, что перед ним великолепно нарисованная карта. «Вот только чего? Чего-то очень знакомого,» – вертелись мысли в голове Алика. И вдруг он словно прозрел. В одной из книг он это видел. Это была карта единого материка Му, до того как от него откололись две Америки, Австралия, Африка, Антарктида.

– Я вижу ты, что-то припомнил, – сказал Харлан, внимательно наблюдая за изменениями в его лице.

Алик посмотрел на Харлана отрешённо и провёл пальцем по карте, обозначая контуры будущих материков:

– Разломы появились здесь?

– Этот капалик уже начал рассказывать, что ему известно? – раздался из-за спины незнакомый властный голос.

Повернувшись, Алик сразу понял, что это атаман. «Добрый казак баче, где атаман скаче» – пронеслась в голове Алика пословица. Взор атамана буравил его насквозь. Хоть и одеты они примерно были все одинаково, но папаха главного была значительно выше, чем у окружавшего его воинского люда.

Инстинктивно Алик наклонил голову, ожидая, когда к нему обратиться старший, чтобы отвечать. И тут он увидел сидевшего пса у ног атамана, рука, которого касалась его загривка. Чёрный с рыжими подпалинами окрас, густая шерсть и грозный взгляд, делали этого мастифа похожим на медведя.

Харлан прокашлялся и сказал:

– Прав ты атаман, интересно малец показывает. Будут ещё разломы. Прогнозы Капаликов всегда сбывались. А ну-ка, покажи ещё раз, где границы будут.

Алик взял, лежащий на столе длинный стилус и очертил границы материков, которые он хорошо знал, ибо отец давно уже повесил огромную карту мира в его спальне напротив кровати.

– Что ж у нас появилось преимущество, – объявил атаман, – А девчонка как мне доложили, гухьяка нашла. Добрый это знак, как я погляжу. Значит так, Харлан, раз ты их нашёл, тебе и ответ держать. Оба Капалика под тобой будут. Какие-никакие может работники, но ценность в них есть, так что обучай их добротно.

– Как прикажешь, походный атаман, – сказал серьёзно Харлан и с улыбкой добавил, – Спасибо за подарочек Провор. Вот уж честь для меня самих капаликов обучать.

– Начнём с того, что одеяния ваши поменяем. Негоже в таких ходить. Что может согреть такая одёжка, да и в дырах она у вас вся, – ворчал Харлан, перебирая бельё в сундуке.

– Вот примерьте, – сказал он, бросив охапку одежды на коврик, похожий на циновку и вышел из своей палатки.

Капа с Аликом разобрали коричневые шаровары и серые кафтаны, и немного подтянув пояса, в целом остались довольны. Сменив, свои жёсткие ботинки на кожаные сапоги, ребята заулыбались, наконец-то, высвободив ноги из неподходящей для их новой жизни обуви. Одежда была просторной, но не мешала в движении, а высокие сапоги без жёстких колодок, позволяли даже комфортно в них сидеть на корточках. Они закончили переодевание, надев серые папахи, бока которых были такие же низкие, как у их теперешнего наставника.

 

Харлан зашёл в палатку и одобрительно кивнул.

– Надо подобрать тебе коня, – сказал он, указывая пальцам на Алика.

Алик улыбнулся и сказал:

– Моё имя Алик.

– Имя надо заслужить, – был короткий как разряд молнии ответ.

Алик посмотрел на сестру, которая хмыкнула на такую реплику.

– Ну что ж братик, заслужим себе местные имена, нам-то ни кто не запрещает называть друг друга, как родители величали, – хохотнула она, хотя в глазах была тревога.

– Знать бы только, где это место находиться, – ответил сухо Алик.

Глава 3

Харлан подвёл ребят к огороженному пастбищу, которое они изначально не заметили. Большая часть пастбища расположилась в долине и доходила до реки, а меньшая лежала в тени деревьев, где сейчас сидел пастух. Лошади были крепкими, крупными, как говориться пышущие здоровьем. Степные скакуны в основной массе находились у реки, а другие разбрелись, пощипывая сочную траву, которая росла здесь в изобилии.

– Хисий, подбери-ка друга для этого юнца, – попросил Харлан, низкорослого смуглого пастуха.

– А что выбирать-то, вон она рыжая кобылка родилась от гнедого жеребца, да вороной кобылы. Забирай, коли сможешь, – сказал он, обращаясь к Алику.

Алик перебрался через изгородь и направился к молодой кобыле карамельного цвета. В его карманах сладкоежки всегда было чем утолить свою страсть. Вот и сейчас он с удовольствием нащупал за пазухой металлическую коробочку с леденцами.

– Какая ты красивая вблизи, – сказал он, не отрывая взгляда от внимательно смотревшей на него кобылы.

Алик остановился перед ней в паре метрах и открыл коробочку. Кобыла уже с интересом смотрела за его действиями. Алик достал два леденца, положил на ладонь и вытянул руку вперёд.

– На, попробуй, – сказал он, улыбаясь.

Кобыла подошла и, слизав леденцы, подняла морду, снова уставившись на Алика.

– Ну что, вот и познакомились, моя красавица. Я назову тебя Карамелька, тебе очень подойдёт это имя, – нашёптывал Алик, поглаживая гриву лошади и почёсывая пальцами ей бока.

И тут Карамелька его лизнула в первый раз.

– О, да ты милая моя просто сокровище! – отозвался на это Алик.

Карамелька упёрлась головой в грудь Алика, а тот продолжал её ласкать руками.

– Спасибо Хисий, не даром говорят, что ты ездока насквозь видишь и подбираешь ему его пособника за раз, – сказал Харлан.

– Лошадь должна не уступать казаку в боевом искусстве, это ведь как его собственное продолжение тела. Но было бы из чего выбирать сейчас, Харлан. Боевых коней похолостили, да оставили немного жеребцов на развод, – ответил Хисий.

– А что значит «похолостили»? – спросила удивлённо Капа.

– А то и значит, чтобы возбуждённый жеребец не выдал своим непрерывным ржанием тех, кто в засаде, его кастрируют, – сказал Хисий.

– Понятно. Я знала, что кобыл предпочитают, потому что они не останавливались на бегу для того, чтобы справить нужду. Но что так жеребцам достаётся не слышала, – ответила Капа.

– Да, что капалики вообще о лошадях могут знать, – посмеялся Харлан.

Хисий направился к Алику, чтобы снарядить его конской амуницией. А Капа решила воспользоваться моментом и спросила у Харлана:

– А давно вы капаликов видели, часто они встречаются?

– Капалики всегда жили уединённо, а после начала великой вражды они стали переселяться, не принимая ни чьей стороны. Наш патруль покрывает три йоджаны на север и три йоджаны на юг, до границ следующих патрулей. То есть между каждым патрулём один день конного перехода. Но ни мы, ни наши ближайшие соседи уже не помним, когда последний раз их видели, – ответил Харлан.

Капа очень обрадовалась, что другие капалики отсутствуют и им с братом можно не опасаться, что их кто-то выдаст.

– Благодарю, что заботишься о нас Харлан, – сказала Капа, и уважительно поклонилась.

– Чем я с моим братом можем тебе быть полезны? Может ты что-то слышал о капаликах и имеешь в этом нужду? – быстро переняв, местный говор, вежливо спросила Капа.

– Надо подумать, так сразу всего и не упомнить. Знаю, что все капалики – отшельники. Они владеют даром предвиденья. Любой предмет, который возьмут в руки и поносят день и ночь становится амулетом защиты. И есть у них зеркала судьбы, которые переливаются как радуга, и в них-то капалики и видят будущее, – ответил Харлан.

Капа, смекнув, что к чему изобразила задумчивый вид и, пройдясь кругом сказала:

– Что ж, амулеты беру на себя. Дай знать людям, кто хочет иметь амулет, то пусть приносит свой предмет, я поношу его, и спустя сутки, в смысле, и спустя день и ночь пусть приходят забирать. Только по очереди, а то силы будет вдвое меньше, если сразу по два амулета носить буду.

– Это ты хорошо придумала, казакам по нраву будет, – закивал Харлан.

– Посмотреть будущее можно было бы, но, к сожалению, мы потеряли наши зеркала – ответила Капа.

– Будут вам зеркала, – уверено ответил Харлан.

– Вот и хорошо. Но, чтобы правильно трактовать образы в зеркале нам надо понимать, что сейчас происходит. Как повлиял метеоритный разлом на жизнь в целом? – задала Капа свой главный вопрос.

– Жизнь стала другой, что уж тут говорить. Новые реки и горы создали новые границы государств. Происходят военные столкновения за ресурсы, так как не у всех новые границы обеспечивают питанием. Гордарика почти разрушена. Как головная часть империи она претерпевает видоизменение управляющей верхушки. Казаков переманивают разные кланы, чтобы обеспечить себе защиту, – с болью в голосе поведал Харлан.

– А что казаки, на чьей они стороне? – спросила Капа.

– Казаки это материковая военная каста Тартарии. Время не спокойное, жрицы делят влияние и раздирают народ на группы. Но каста казаков стоит на страже, успокаивая конфликты. Раздробленная каста жрецов пытается раздробить и казаков, которые пока служат только верховному жречеству. Казачьи патрули, как наш, часто наталкиваются на лазутчиков. Казаки – миротворцы, предателей нет. Есть оборотни, их-то мы и стараемся выявить на вверенной территории. Походный атаман с двумя сотнями каждые два дня в походе по два дня, проверяет, нет ли засланных в наших рядах, – продолжал говорить Харлан, вглядываясь в игру эмоций на лице Капы.

Капа лихорадочно думала, что ещё спросить, но мозг уже требовал остановиться. К этой минуте она и так получила больше, чем способна была осознать.

– Когда у меня будут зеркала, я, возможно, задам тебе ещё вопросы Харлан, – наконец ответила Капа, после нескольких минут молчания.

Алик счастливый вёл за собой на уздечке свою первую собственную лошадь.

– Смотри, какая у меня красавица, её зовут Карамелька, – сказал он сестре.

Капа рада была за брата, но всё ещё сложно соображала, переваривая полученную информацию. Она стала поглаживать гриву Карамельки и спросила:

– А мне лошадь тоже выдадите?

Харлан и Хисий переглянулись.

– Она для Капалика очень воинственная дивчина, – хохотнул Хисий.

– Давай мы брата твоего сперва обучим, а ты пока присмотри за своим гухьяком. Ты не думай, что он мал. Они очень сильные. И сдаётся мне, что скоро ты лишь сбрую для него у Хисия попросишь, а не лошадь, – ответил Харлан.

На том и договорились. Капа стала по хозяйству помогать, да амулеты носить. Алик каждый день выезжал с Харланом ни свет, ни заря и затемно возвращался. Она успела передать её разговор с наставником на пастбище, но казалось, что Алика вполне устраивает всё, что с ним приключилось.

– Нам надо искать путь домой, – призывала Капа брата.

На что он отшучивался:

– Какой казак не мечтает показаковать!

И снова убегал к наставнику.

Капе оставалось лишь ждать, когда её младший брат наиграется, и они смогут придумать план возвращения. Харлан принёс её зеркала-гаджеты, которые они выронили при их знакомстве. Теперь она старалась найти способ ими воспользоваться, так как электрического тока для того, чтобы зарядить севшие аккумуляторы телефона и айпада у неё не было.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru