Бешеный прапорщик: Бешеный прапорщик. Большая охота. Возвращение

Дмитрий Зурков
Бешеный прапорщик: Бешеный прапорщик. Большая охота. Возвращение

Глава 24

Утро было не только мудренее вечера, но и оригинальней. Когда уже достаточно рассвело, проснулся оттого, что кто-то звал меня то ли наяву, то ли во сне, причем достаточно оригинальным способом:

«Старлей!.. Денис, просыпайся!..»

«Ну, и что это за глюки такие?»

«Это не глюки, а Денис, которого ты зовешь Первым».

«Доброго вам утречка, милостивый государь! Столько времени молчал, и на тебе – проснулся в самый неподходящий момент. Не мог потерпеть до возвращения? Захотелось в очередной раз в жилетку поплакаться?»

«А вот и не угадал, «номер два»! Давай перестанем пикироваться, и ты послушаешь меня. Это недолго, потом будешь дальше своим храпом майских лягушек пугать».

«О-па! Вот это что-то новенькое. Шутить научились, вашбродь?»

«Ты же сам говорил: «С кем поведешься – так тебе и надо!»»

«Так!.. Не хочу я сейчас соревноваться в изящной словесности. Слушаю внимательно».

«Во-первых, хочу серьезно и искренне сказать тебе «БОЛЬШОЕ СПАСИБО»! В прошлый разговор ты пообещал, что скучно не будет. Я не сразу тебе поверил, все это время просто смотрел, что ты делаешь и думаешь. Но когда начались боевые выходы, то понял, что имелось в виду. И, самое интересное, мне тоже захотелось принимать в этом участие. Умирать я больше не хочу! Хочу воевать по-настоящему, а не торчать в окопах и гонять солдат на пулеметы. Мешать тебе я не собираюсь, буду смотреть со стороны и иногда подавать голос, когда посчитаю нужным. Я не слишком сумбурно объясняю?»

«Нет, все предельно ясно. Типа будешь стоять в сторонке и подсказывать, когда в голову взбредет. Хорошо придумал! А потом тебе надоест, и ты начнешь мне мешать. В результате – сдохнем оба».

«Не угадал. Буду учиться у тебя и в некоторых случаях – страховать. Если ты, например, с дивизионным батюшкой будешь часто общаться, он сразу заподозрит неладное. Простейших вещей не знаешь, фразы не так строишь… Еще перечислять?.. Ты, как православный, должен знать наизусть «Символ веры», «Отче наш» и «Богородицу». Ты все это можешь вот так сразу рассказать? Я уж не говорю про правила политеса и комплименты дамам».

«Ну, тут ты прав. Не могу».

«Или разговор с кем-то будет важным, а ты не заметишь и скажешь что-нибудь не так. А я в таких случаях буду рядом и подскажу. И вот тебе первая подсказка: вспомни, про что рассказывал Анатоль Дольский, когда твои звездочки обмывали».

«Да этот балабол о чем только не рассказывал. Рот не закрывался».

«Он, в частности, рассказывал про одного польского пана-аристократа… Не помнишь? Где тот пан обитал, а?»

Вот тут я окончательно проснулся. И вспомнил… Правила и нравы офицерской пирушки практически не изменились за прошедшие для меня десятилетия. Чаще всего встречалось два возможных сценария: когда позабыв на время о причине и виновнике торжества, крепко спаянный коллектив распадается на небольшие группы «по интересам», либо общим вниманием завладевает тот, кто заслуженно считается душой компании. Именно таким человеком и был Анатолий Иванович. А разговоры на войне, так или иначе, сводятся к ностальгическим воспоминаниям о маленьких прелестях мирной жизни. В перечень оных непременно входят карты, рыбалка, охота, баня, скачки и, естественно, дамы. Причем очередность обсуждения зависит от личных пристрастий рассказчика и общего градуса компании. Но в данном, конкретном случае Дольский превзошел самого себя, а быть может, и своего знаменитого предшественника, воспетого в стихах Дениса Давыдова, ротмистра Бурцева:

– Помнится, господа, аккурат после юбилея Отечественной войны двенадцатого года, служил я в этих местах старшим адъютантом штаба дивизии. Да, кстати, господин подпоручик, а почему бокал ваш опустел? Непорядок, сейчас исправим… Так вот, командир нашей дивизии был большим любителем охоты и особенно – парфорсной. Говорят, заразился сей страстью еще в академии. И на сим увлечении близко сошелся с местным польским аристократом…

Далее следовал рассказ, как Анатоль несколько раз сопровождал своего командира в весьма приятных вояжах в некий «охотничий домик», который, по сути, был двухэтажным каменным строением, стилизованным под рыцарский замок. Хозяином сего гостеприимного места был граф то ли Взбздышек-Храповницкий, то ли Хрен Его Знает Как Еще, который, по его собственным словам, состоял в родстве с несколькими «фамилиями» Пруссии, Австрии и, естественно, Польши. Впрочем, его гостей гораздо больше интересовали родословные графских охотничьих собак, чем «правдивое» генеалогическое древо самого графа. В стаю их сиятельство умудрился собрать польских гончих самых чистых кровей и закономерно гордился этим… А находились его охотничьи угодья недалеко от городка Лович – той самой станции, где мы сегодня были. Со слов Дольского, граф даже хвастался, что название местечку было дано в честь охот – «ловитв», которые устраивали его предки…

«Хорошо, «номер раз», мысль интересную подкинул. Давай посмотрим, что получится из нашего дуэта. Но учти: Даша – это только моё! Понял?! Не смей вмешиваться!»

«Да, понял, понял… Мне с женщинами все равно не везет. Так что, тут ты – вне конкуренции. Думай, старлей…»

А думать особенно было не о чем. Покемарив до подъема, я поделился мыслью с Михалычем, и тот ее полностью одобрил. В смысле – сходить, посмотреть. В самом лучшем случае мы могли бы там пару раз переночевать, отсидеться в случае чего, а потом двинуть дальше. В худшем – не для нас, разумеется, – разжиться «источником информации» якобы очень благородного происхождения. В пророссийский патриотизм польского графа я не верил ни секунды.

Аристократы – вообще космополитичная банда, в смысле – каста. Многие не побоялись с российским мундиром носить траурные повязки по германскому принцу. И это было воспринято с пониманием. Как же – бомонд, блин!..

Короче, собираемся и идем на северо-запад, Анатоль говорил тогда про это направление. Опознавательным знаком, опять-таки с его слов, должна быть ветряная установка, вырабатывающая электричество для поместья.

Когда все поднялись и позавтракали, объявляю следующий этап нашего «забега на длинные дистанции»:

– Слушаем все. Сейчас наводим здесь порядок, убираем лишний мусор и выдвигаемся к лесу западнее нашего лагеря. Там обустраиваемся и парами рассыпаемся веером по окрестностям. Ищем место, где есть поле, небольшой лесок и ветряная мельница. Как она примерно выглядит – сейчас нарисую. Рядом с ветряком должен стоять двухэтажный каменный дом. Кто найдет, себя не обнаруживать, к дому близко не подходить. Понаблюдать немного, и назад…

– Ваше благородие, дозвольте обратиться! – Семен уже закончил с переодеванием и решил подать голос. – Мы когда к фронту бежали, видели такое место отсюда недалече. И дом каменный, и меленка вот такая ажурная с крыльями, и луг огромный рядышком. Возьмите меня проводником, я дорогу запомнил… Ежели доверяете…

Глава 25

За ночь его лицо немного посветлело, синяк спал со скулы, ссадина почти затянулась. То ли травки помогли, то ли здоровья в нем много. Смотрит просяще, но с достоинством. Видно, действительно, хочет помочь.

– Добро, пойдешь впереди с Гриней… И вот еще, – внезапно принимаю решение, наклоняюсь, поднимаю с земли трофейный «маузер», протягиваю сибиряку. Краем глаза ловлю одобрительный кивок Михалыча. – Будем считать, что ты временно прикомандирован к нашей группе.

Семен бережно принимает карабин, ласково, как кошку, гладит цевье, клацает затвором. Потом поднимает на меня вроде как повлажневшие глаза.

– Поверили, значитца… Земной поклон вам за веру вашу… Не подведу…

Чтобы скрыть его и свое смущение, подзываю Савелия и тоже вручаю ему винтовку. Остается безоружным только Платошка. Ну да что-нибудь придумаем… О, штык трофейный ему в руки, чтобы от врага отбиваться!..

Все-таки, если Бог есть, то он – на нашей стороне. Мы только подошли к кромке леса, собирались уже выходить, как откуда-то сверху послышалось очень зловещее стрекотание. Наверное, у меня сработал киношный стереотип, когда, заслышав звук летящего вертолета, все рембы и терминаторы вдруг желают заделаться шахтерами и закопаться куда-нибудь поглубже от такой очень опасной «стрекозы»:

– Воздух! Всем под деревья! Живо!!! Не шевелиться!

Несколько секунд – и все исчезли. Тормоза Платошку, недоуменно хлопающего глазами, чья-то рука, схватив за ремень, буквально зашвырнула в кусты, хорошим тумаком откорректировав направление полета. Над нами, не торопясь, проплывала пара аэропланов. Они шли так низко, что помимо черных крестов и прочих обозначений можно было разглядеть мелкие детали фюзеляжа и крыльев. Нас они не заметили, да и, скорее всего, не искали. Летят по прямой, примерно в нужном нам направлении. Проводив их нехорошими взглядами, мы двигаемся дальше.

До искомого места добрались к полудню, оборудовали дневку, и, наскоро перекусив, я с группой Митяя, ведомой сибиряком, отправился смотреть «коттедж». Проплутав по лесу часа три, мы вышли на этот охотничий домик.

Домик представлял собой двухэтажное строение с остроконечной крестообразной крышей, крытой красной черепицей. Углы крыши были украшены зубчатыми башенками, которые и придавали дому вид замка. Первый этаж был выложен из неотесанного камня, второй напоминал старинные голландские дома – весь в горизонтальных и вертикальных балках. Парадное и служебное крылечки, и даже торцевой балкон, имели свои крыши. Неплохая, в общем, дачка. Поодаль стоял одноэтажный флигель – наверное, жилье для прислуги, и два длинных деревянных сарая – конюшня и псарня, похоже. Еще дальше, на краю леса, стоял бревенчатый сарай с трубой на крыше и метрах в трех от него – ажурная металлическая конструкция с четырехлопастным пропеллером наверху. Примерно посередине между ветряком и домом, на берегу круглого, скорее всего искусственного, пруда стояла та самая, генеральская и еще не знаю чья, банька, которая сейчас протапливалась, видимо, в ожидании гостей.

 

Учитывая, что нас тут точно никто не ждет, гости должны появиться в ближайшее время. Будто бы в ответ на мои мысли просигналил клаксон и к крыльцу подъехал легковой автомобиль. Водитель в мгновение ока подлетел к задней дверце, открыл ее и замер в очень интересной позе. Нужно быть очень талантливым, чтобы так совместить строевую стойку с отданием чести и профессионально-угодливый лакейский поклон. Первым из автомобиля выходит оберст-лейтенант с объемистым портфелем в руках, после него – гауптман. Продолжая о чем-то разговаривать, они подходят к крыльцу, на котором уже ждет их коренастый усач в охотничьем костюме. Поклонившись, он впускает их в дом, заходит следом и закрывает дверь. Едва они скрылись из виду, к дому подкатывает еще одна машина, на этот раз небольшой грузовичок, из которого высыпается десяток солдат и строится перед крыльцом.

И как это понимать? Это что – почетный караул и охрана в одном флаконе? Ладно, смотрим дальше…

Командует десятком ефрейтор, к которому тут же подходит штабной водила. И куда только девалась прежняя угодливость? Задранный подбородок, правая рука заложена за отворот мундира, левая – за спиной, ноги широко расставлены… Ну, прям, вылитый Наполеон в час триумфа. Правда, тоже с погонами ефрейтора. Жестом, по-королевски величавым, он останавливает своего коллегу и, насколько можно было понять из дальнейшей пантомимы, дает указание выгрузить из его машины вещи офицеров и занести в дом. Данное предложение не вызывает энтузиазма и понимания у оппонента, который, опять-таки судя по жестикуляции, предлагает шоферу заняться этим увлекательным делом самому и не отвлекать по всяким пустякам героические войска кайзера Вильгельма, которые должны выполнять свою задачу. И ставить эту задачу будет его непосредственный начальник, а не непонятная прокладка между рулем и сиденьем. Во всяком случае, примерно так я представлял беседу, происходившую возле крыльца. А молодец ефрейтор, видно опытного вояку, не гнется перед штабной крысой, хотя понимает, что тот может напакостить…

Спор был разрешен внезапно, и не в пользу штабного. На дороге, ведущей к дому из Ловича, показывается автоколонна. Сначала мотоциклист, затем – грузовик с бочками в кузове, наверняка с горючкой. За ними идет машина с кузовом, отдаленно напоминавшим кунг, за ней – фургон с пародией на антенну на крыше. Скорее всего – радиостанция. Шествие замыкают два тентованных грузовика, последний из которых тащит на прицепе «гуляшную пушку» – полевую кухню, прозванную так немцами за длинную дымовую трубу. Автомобили останавливаются рядом с ранее приехавшим, из них выпрыгивает еще два десятка солдат. Долговязый фельдфебель подходит к спорщикам, выслушивает доклад «своего» ефрейтора, затем поворачивается к несостоявшемуся Наполеону и что-то коротко ему говорит, сопроводив слова недвусмысленным жестом руки, мол: «Работай, негр, солнце еще высоко!» Шофер буквально на глазах сникает и плетется к своему авто. Фельдфебель строит всех прибывших в две шеренги и заходит в дом, видимо, для доклада о прибытии и получения дальнейших указаний.

Через пять минут снова появляется на крыльце, сопровождая гауптмана. Тот, увидев бездействие шофера, что-то недовольно ему выговаривает, показав рукой на дом, после чего отправляется к грузовику. Пока штабной шофер изображает ослика, нагруженного чемоданами, грузовик отъезжает на край луга, солдаты двигаются туда же, и мы становимся зрителями спектакля с рабочим названием «Оборудование полевого аэродрома в минимальные сроки». Рассыпавшись редкой цепью, гансы по команде и под руководством гауптмана прочесывают луг вдоль и поперек, потом достают из грузовика инструмент и начинают огораживать необходимую им площадь, вбивая в землю колья и натягивая между ними веревку с белыми флажками. Выкроив себе квадрат примерно четыреста на четыреста метров, притаскивают высокую лесину, которую закрепляют вертикально с привязанным наверху длинным красным вымпелом, очевидно, для указания летчикам направления ветра при взлете и посадке. После этого четверо самых невезучих начинают таскать на носилках землю и засыпать обнаруженные ямы, остальные ставят большую, минимум на взвод, палатку.

Вот чему у немцев надо поучиться, так это тому, как организовывать работу. Господин фельдфебель сказал копать (засыпать, рубить, таскать и т. д.) – значит, «яволь!» и бегом выполнять. Никаких вопросов типа «почему я?» или «А зачем мне это надо?». Землекопы и земленосы управились в полчаса. Гауптман все это время просидел на переднем сиденье грузовика, изредка поглядывая на наручные часы и посматривая на небо. После доклада фельдфебеля он еще раз прошелся по полю, видимо, проверяя качество засыпки, и вернулся обратно к автомобилю. Внезапно он встрепенулся, приложил руку козырьком ко лбу и что-то скомандовал своему помощнику. Тот гораздо громче продублировал команду, после которой немцев как ветром сдуло с поля. Теперь и до нас донесся усиливающийся, уже знакомый треск моторов. Два аэроплана вынырнули из-за верхушек деревьев, сделали круг над полем. Гауптман пускает вверх белую ракету, и дедушки люфтваффе по очереди заходят на посадку на правую сторону летного поля. Притормозив где-то посередине, пара заруливает на импровизированную стоянку, где солдаты аэродромной команды разворачивают самолеты в линию. Так, зарисовываем где они стоят, чтобы потом в темноте не пройти мимо. Глядя на эти «этажерки», чувствую острое и непреодолимое желание стать пироманьяком, хотя бы временно… А вот интересно, куда подевалась та парочка, которую мы засекли еще на подходе? Летали на разведку?.. Наверное, да…

Пилоты, совсем еще молодые парни, подходят с докладом к своему начальнику. Улыбаются, гады, шутки шутят. Сюда, на Восточный фронт, их отправляют отдохнуть после тяжелых и изнурительных боев на Западе. А любимый вид отдыха – пулеметный огонь и бомбометание по беззащитным лазаретам и эшелонам, это я теперь точно знаю. А какие нам в свое, перестроечно-будущее время песни пели сладкоголосые дерьмократы! Рыцари неба, честные дуэли, благородство и снисхождение к слабым! Ага, щаз-з!.. Что-то я разволновался не по теме. Задача сейчас – сбор информации, а не вынашивание злобы в отдельно взятом организме. Вот ночь наступит, тогда и будем хулиганить в меру сил и умений. А пока – «прикинулся ветошью и не отсвечивай», как говаривал один смешной сатирик. Вот, кстати, и вторая ракета, еще пара на посадку заходит. Интересно, сколько их всего будет?..

Всего германских икаров прилетело шесть штук. И шесть «небесных колесниц» выстроилось в ряд на краю летного поля. Возле них суетились технари, видимо, готовя самолеты к новому вылету, хотя ночью они вряд ли куда денутся. Но это они так думают!.. Гауптман ушел в дом, летный состав разместился во флигеле, а зольдаты стали обживать свою палатку и нарезать круги вокруг дымящей полевой кухни. Радисты отъехали на своем авто к ветряку и теперь возились там, подключая аппаратуру к халявному электричеству. Местных аборигенов почти не видно. Егерь-лакей пару раз мелькнул в поле зрения, пара работников возилась возле пруда, да какая-то белобрысая девка проскочила с черного входа до сарая и мигом вернулась в дом, таща большую корзину…

Оставляю наблюдать Митяя с одним казаком и с остальными возвращаюсь на дневку думать и совещаться. Потом все идем в гости к графу… Типа, «заглянуть на огонек». Или самим его разжечь…

Глава 26

После короткого перекуса зову Митяева, Гриню и Андрейку.

– Вкратце ситуацию я вам рассказал. Аэродром надо уничтожать. Сейчас почти вся разведка у гансов на авиации держится. Поэтому идем туда прямо сейчас, чтобы успеть до ночи. Разбиваемся на три группы, у каждой своя задача. Первая – захват хозяина и его гостей. Охрану в самом доме они вряд ли поставят, поэтому со мной идут два человека. Вяжем их, оставляем до поры в доме под охраной.

Вторая группа работает по летчикам во флигеле. Их там шестеро. Гриня, ты со своими блокируешь их в здании, пока остальные будут работать на аэродроме. Местные – тоже на тебе. Там мы насчитали четверых. Тихонько спеленаешь, и пусть лежат. Оружие применять только, если надумают сопротивляться и поднимать тревогу. Да, там могут быть собаки. Возьми с собой порошок на всякий случай.

Михалыч, ты ведешь третью группу. Надо будет сначала снять часовых, потом разобраться с тридцатью гансами. Работать только тихо. По мере возможности действовать без крови, но если не будет другого выхода, – брать в ножи. После того, как закончим с людьми, займемся техникой. Начинаешь действовать одновременно с Гриней.

Андрей, ты один с пулеметом управишься? Твоя задача – контролировать солдатскую палатку. Постараемся взять их тихо, у меня есть кое-какие мысли на этот счет, но в случае чего – делаешь из палатки решето, пока они не выбрались и за оружие не взялись. Мне Федор со своими кулаками нужен для другого. Вот примерно так. Будем на месте, все детали еще раз обговорим. Может, Митька что-нибудь новое заметит. Вопросы есть? Нет? Тогда собираемся и выходим…

На этот раз дошли быстрее. Митяй со своим напарником оказались на прежнем месте. Ничего особенного с его слов за прошедшее время не произошло. Летчикам возле флигеля организовали нечто похожее на летнюю веранду какого-нибудь ресторанчика. Натянули полотняный тент и поставили под ним три столика и стулья. Там эти горячие германские парни и отобедали под фляжку коньяка. Еду приносили две горничные, грязную посуду забирала белобрысая девка, которая работала кухаркой или посудомойкой. Аэродромная команда полакомилась шедеврами полевой кухни, теперь несколько человек копались внутри передвижной ремонтной мастерской, оборудованной в кунге, возле самолетов тоже продолжалась возня, а остальные занималась дальнейшим обустройством аэродрома…

Михалыч организовал неподалеку маленькую дневку без костра, все готовились к предстоящей ночи, которая будет трудной, но интересной. Я с командирами групп продолжал наблюдать за тем, что творилось на аэродроме и возле дома. Гансы закончили свои дела, над «птичками» натянули тенты и фельдфебель выставил часового, который стал прогуливаться вдоль самолетного строя, освещаемый тусклым светом двух фонарей, висевших на стоявшей неподалеку ремлетучке. Еще один часовой был выставлен возле автомобилей. Так, засекаем время…

Первый немец делает круг за пять минут, второму хватает три. Запоминаем. Теперь ждем смены караула и пока что смотрим в другую сторону… Замечательно! Со стороны леса к флигелю подобраться проще простого. Летуны сидят за столиками, развлекаются картишками, пьют кофе, время от времени прикладываются к фляжкам и весело ржут. О, а вот и горничные, ужин несут героям небес. О чем-то разговаривают, смеются, кокетничают. Но без вольностей со стороны немцев. Наверное, понимают, что планы у дамочек на сегодня уже расписаны старшими кригс-камрадами и, скорее всего, без учета их пожеланий. А вот кухарку пощупать им дозволяется, поэтому бедная после пары шлепков по интересным местам как угорелая несется в дом с горой посуды на подносе. И не похожа она на горничных. Те – явно выраженные паненки, а она – скорее всего деревенская, батрачка, взятая в услужение из милости, типа: «Подай, принеси, не мешай, пошла отсюда!» Уже смеркается, летчики пошли в дом.

Солдаты сидят у костра, что-то негромко напевая и аккомпанируя себе на губной гармошке и на чем-то струнном, кажется, мандолине. Дождавшись команды «Отбой», втягиваются в свою палатку. Фельдфебель с ефрейтором делают «круг почета» по территории, видно, последнему сегодня предстоит поработать разводящим. После этого выкуривают по папиросе возле угасающего костерка, и фельдфебель тоже уходит дрыхнуть.

Высшее руководство уже вернулось из бани, на первом этаже горит неяркий свет, значит, сидят и развлекаются дальше. Увидев это возвращение, я в очередной раз проникся тяжестью штабной службы… В баню и обратно начальство перемещалось на своем автомобиле. Несмотря на «длинную» дорогу аж в целых пятьдесят метров! Доставив груз по назначению, водила с чувством выполненного долга тоже пошел спать. Теперь уточняем детали…

– Гриня, твоя пятерка заходит к флигелю со стороны леса. Задача, как и говорили, – блокировать летчиков и местных. Они спят в ближнем сарае. Сделаешь и ждешь, пока отработаем мы с Михалычем. В случае обнаружения – работать тихо, ножами. Огонь открывать в самом крайнем случае. Один выстрел или крик – и конец всей операции. Забери у митяевских парней гранаты. Тебе они могут пригодиться, а им – не к чему. Все понял?

Блеснувшие в улыбке зубы, и утвердительный кивок в ответ:

– Ясно, командир!

– Михалыч, тебе сначала снять часовых, потом отработать палатку. Подрежете растяжки, палатка сама упадет, гансы полезут наружу. На входе поставь Федора и еще кого-нибудь с хорошо поставленным ударом, по паре человек им в помощь с заранее нарезанными веревками. Бить так, чтобы ни единого писка не было слышно. Врезали, оттащили, связали, кляп в рот, потом следующего. Или лучше их всех сразу кончить?

 

– Я, пока лежал, рассмотрел их. Мужики все в годах, не особо и на вояк похожи. Так, обслуга в мундирах…

– У этой обслуги вон винтовок в козлах хватает, да и фельдфебель с ефрейтором – волки опытные, видно сразу. Так что, давай решать.

– Командир, сделаем тихо, без крови. Я сам с Федором встану.

Митяев при этих словах показывает свою нагайку. Я поначалу пытался запретить казакам брать их на задания, но он парой демонстраций меня быстро переубедил. Да и часовых снимать – милое дело. Видел и неоднократно. Короткий взмах, нагайка обвивается вокруг шеи, не давая крикнуть, рывок назад-вниз, – и все. Нет часового. Есть связанный испуганный человек, лежащий на земле. Видно, и сейчас Михалыч что-то подобное задумал.

– Ну, смотри, главное – чтобы все было без шума. На веревки возьмите ограждение летного поля, флажки вместо кляпов сойдут. Андрей идет с тобой, как и планировали. Если что пойдет не так, гасите немцев прямо в палатке.

– Командир, у меня четыре магазина, хватит всем. – Андрейка вставляет свои «пять копеек». – Потом на месте перезаряжусь, а торбу с патронами мне Федор донесет.

– Я с Митяем и Егоркой иду в дом, когда вы займете исходные и просигналите фонарями. Когда мы закончим, маякну с крыльца. Сигнал обычный. После него начинаете работать одновременно. Вопросы есть? Нет? Ну, тогда – с богом! Выдвигаемся…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55 
Рейтинг@Mail.ru