Василь Чернослов То самое

Девушка изобразила сильнейшее негодование. Мол: как можно спрашивать?

– Пф-ф. Конечно, нет.

– Ну, ладно. Когда?

– Когда ты свободен?

– Так, завтра смена… М-м… надо свериться с графиком.

– Ну, как сверишься, дай знать.

– Идёт.

– Ладно, удачной разгрузки. Мне пора.

На этом она ушла, оставив Питера с двумя десятками контейнеров, которые, впрочем, уже не казались такими тяжёлыми.

С особым рвением Баска заколотил последний гвоздь в потолочную балку, затем похлопал по дереву.

– Так её, сучку! – проговорил он и гоготнул, будто сказал что-то невообразимо смешное.

Дородный мужик за сорок, Баска вспотел ещё когда поднялся на середину стремянки, с инструментом обращался неважно – даже с отвёрткой – зато великолепно готовил мясо. И с особой любовью складывал бутерброды, приговаривая им: «Вот так, родной».

Питер один раз поинтересовался, почему именно лавка антиквариата, но, не получив вразумительного ответа, решил просто в очередной раз смириться: некоторые вещи с разумом не вяжутся.

– Перерыв? – предложил он с соседней стремянки.

Объём работы, что сделал Питер, раза в полтора превышал труды Баски. А на двоих они так и вовсе – считай, смену ремонтников закрыли. Вчера, двадцать пятого, и вчера в ресторане пахать, сегодня, двадцать шестого – колотить доски. Сплошная работа.

– Да… пошли есть.

Они спустились на изгвазданный всем подряд пол, сели на покрытый пыльной плёнкой диван, сняли не менее пыльную плёнку со стола, в один голос поблагодарили жену Баски, которая тут же принесла салат, мясной рулет и холодный лимонад – затем принялись есть.

– Шы домой хак? – жуя, спросил будущий продавец антиквариата.

– Пешком. Либо на автобусе – если пойму, на какой садиться.

– Ха-ха! Да, пару новых маршрутов ввели – я пока сам не разобрался. А такси фигня стало. Ещё недавно можно было поймать водилу и сторговаться. Сейчас всех местных бомбил прикрыли, либо запрягли в общую упряжку. Теперь на весь город одна развезная контора, по одним ценникам. Блин, я бы тебя подкинул, но машина в ремонте.

– Ничё, не заморачивайся.

– Шрушай… ум!.. а ты уже был… в этой новой жральне? «У Донны». Как там?

Питер скривился.

– Эти рестики вроде уже около года открыты. Неужели сам там ещё не был?

– Не-а. Из принципа не хожу. Хотя, врать не буду… – он потряс жирным от рулета пальцем, – мне страсть, как любопытно. Спрашивал других. Кто-то говорит: «Нормальное место», – или даже: «Не хуже, чем у тебя было». А кто-то: «Да вообще есть там невозможно! Постные помои!» Вот и захотел узнать твоё мнение… ну, как человека со стороны… в смысле, какое-то время у нас не бывавшего… э-э, то есть…

– Я понял, – Питер скривился сильнее. Может, просто кислинка в салате попалась. – По правде сказать… я теперь там работаю.

– Где?

– В ресторане. «У Донны».

– Серьёзно?

– Да. Давай без подколов.

– Это по УДО заставили?

– Типа того.

Баска хмыкнул.

– Слушай, так даже лучше. Ты вроде как изнутри всё видишь, – он облизал палец и посмотрел на Питера. – Ну, так и что? Как там жратва?

– Да ничё особенного. Могло быть получше.

– Угу. Понятно, – он задумался. – А Донну эту ты видел? Симпатичная баба?

И снова рассмеялся, будто озвучил лучшую шутку в мире.

Закончив с едой, Баска распаковал из плёночной обёртки телевизор, отыскал пульт и, рухнув назад на диван, одновременно включил.

«Ожидается ясная погода с сохранением температуры около…» Кадры церковной службы. «Из-за скрытности довольно сложно обнаружить этих птиц в естественной среде обитания…»

Питер откинулся на спинку и про себя вздохнул. «Джон с тобой свяжется». Звуки симфонического оркестра. «Кабачки нужно нарезать особым образом…» Яркая заставка мультсериала. «Джон с тобой свяжется». Хроника, грустные лица под грустную музыку. «Лили, если ты ещё раз возьмёшь моё полотенце для своих интимных мест, я за себя не ручаюсь!» Далёкие пейзажи, щебетание птиц. «Джон с тобой свяжется». Детская обучающая передача. «Держи мою руку, отец!» Видео полицейского рейда. И так далее. И так далее…

Они сидели в каком-то заведении. Новом для Питера – он даже не стал вчитываться в название – и тоже сетевом, судя по обилию логотипов. Изящные перегородки стен, уютный свет ламп – всё это скорее раздражало. Конечно, повод-то был не «просто поесть», а другая пара ещё, как назло, опаздывала. Двадцать восьмое июня, пятнадцать тридцать – дата и время отпечатались в мозгу на манер дней посещения Спэка.

Питер покрутил в руках металлическую подставку для салфеток, которая могла бы показать его отражение. Если бы не была сплошь покрыта пятнами после мытья. Планку здесь, видно, никто не держит. «У Донны» и то дополнительно протирают всё, что должно блестеть.

Н-да…

Только лицо девушки не вызывало раздражения и даже наоборот. Без формы официантки она выглядела непривычно, но гораздо более привлекательно.

– Ты чего? – спросила она, видимо, смущённая долгим взглядом.

– Ничего. Просто задумался.

Когда подошла местная официантка, спутница Питера в какой-то особо дружелюбной манере ответила ей – должно быть, рабочая солидарность… впрочем, ответ был: «Ничего не нужно, спасибо».

– Мы ждём друзей.

– Поняла. Когда будете готовы заказать…

– Вообще-то я бы чего-нибудь выпил, – вклинился Питер. – Здесь пиво подают?

– М-м… Да, можете ознакомиться с представленными вариантами. На обороте меню.

– Вот это, – он наугад тыкнул пальцем и показал официантке.

Та, кивнув, ушла, а официантка в гражданском, что сидела рядом с Питером, ещё долго мерила его иронично-улыбчиво-вопросительным взглядом.

– Что? Я не вывожу такие беседы на трезвую.

– Заказал бы два пива.

Питер хмыкнул. Пришлось напомнить себе, что они – не вместе. Что это – не свидание. Пришлось напомнить, потому как очень уж было похоже.

– Привет! – послышалось из дальнего конца зала.

Тот парень с кухни и девчонка, которая, очевидно, была «типа-подругой», вскоре подошли к столику. Девушки обнялись. Парень кивнул. А Питер глазами указал на его слегка синюю челюсть, чем вызвал немое раздражение.

– Рада тебя видеть, Леси. Но, как ты сказала, для встречи есть повод.

– Да. Давайте скорее с этим разберёмся и дальше просто посидим, поболтаем.

Знакомая незнакомка предупреждала Питера, что её будут называть «Леси» и что это на самом деле не её имя – и чтобы Питер не переживал насчёт нарушенных правил угадайки. Как ни странно, он верил. Леси действительно не очень подходило. Может, Лили? Лейла? Лина? Нет, Лина уже была.

– Питер?

Он вышел из размышлений. Повернулся к спутнице, затем – нехотя – к кухонному. Вздохнул. И, скрипя словами на зубах, сказал:

– У нас с тобой вышло недоразумение. Я слегка перегнул.

– «Слегка перегнул»? Ты увидел, как я отправляю другу мем, назвал меня ебланом, а, когда я ответил, ударил меня.

– Ну, врать-то не надо. Всё было не так.

– Давай, напизди, как всё было!

– Слышь, – Питер почувствовал, как кулаки сжимаются, а пятая точка слегка приподнимается с дивана. – Я ж признал, что перегнул.

– И…? – кашлянув, отозвался парень.

– Что «и…?»?

– Извинения будут?

– А, так буква «и» обозначает «извинения». Не сразу понял.

– Теперь понял. Ну, что?

– Ладно тебе, – вмешалась девушка кухонного. Её вроде звали Тали. Хотя, возможно, и это имя было ненастоящим. – Ты ведь знаешь, кто такой Питер. Знаешь, что у них не принято извиняться. Не усугубляй.

Питер смерил её недоумевающим взглядом. Будто вообще – только теперь увидел. Пёстрые прядки в волосах, кольца, ожерелья, броская одежда с весьма странным кроем, проступающие татуировки.

– Мы знакомы?

– Вряд ли. Я не так давно в этом городе. Но про тебя знаю. Ха-ха! Много чего знаю.

Та, кого называли Леси, ответила на немой вопрос Питера покачиванием головы.

– Не я рассказала. Вообще-то, наоборот – как раз она мне.

– Родня тут живёт, – пояснила «яркая». – Они типа твои фанаты. И, знаешь, послушав их, я тоже стала – немного. Ха-ха! Не обижайся, Том.

Кухонный фыркнул.

Наконец принесли пиво, которое заказал Питер, и он принялся медленно потягивать, разбавляя утомительную болтовню девушки. «Моя родня то, моя родня это. Я была там, была сям. Делала то-то и то-то» И бла-бла-бла… Если под рукой кружка, то можно и стерпеть. А пиво, надо признать, оказалось совсем недурным. Вот значит, как это выглядит – обычное общение с обычными людьми?

– Мы недавно ходили на эту новую криминальную комедию, – рассказывала Тали. – Вообще не понравилось.

Том пожал плечами.

– Да вроде нормально.

– Ты так про все фильмы говоришь… Ладно, уточню: мне совсем не понравилось. Образы какие-то не такие. Вот где эти стильные крутые бандиты из старых фильмов?

Обсуждаемый новый фильм Питер не смотрел. А старые, о которых шла речь, для него не были прямо-таки старыми. Он всё детство заглядывался на постеры именитых картин именитых режиссёров, знал каждого героя этих криминальных эпопей, каждую цитату. Но – что интересно – своими глазами почти ни один из фильмов в то время не видел. Юному Питеру приходилось перебиваться просмотром проходных боевичков, дурацких комедий и дешёвых ужастиков – потому что всё перечисленное крутили в дешёвых кинотеатрах, куда и мелким, и без билета легко было просочиться, дёшево продавали на кассетах и дисках.

Кружка подходила к концу – в отличие от разговоров.

– О, а вот эту штуку мы как-то заказали на день рождения друга, – продолжала яркая, тыкая в меню, в раздел крепких напитков. – Наутро никто не смог сказать, какой сейчас день!

Она зашлась смехом, вскинула руки, и лоскутный рукав своеобразного платья чуть съехал, обнажив предплечье. Кожу. Вены.

Следы от уколов…

Не точки, остающиеся после похода в больницу или домашнего приёма лекарств. Дорожки на выступающих сосудах, следы вокруг – Питер опознал безошибочно.

– Леси, а помнишь клуб, куда мы ходили в прошлом месяце?

– Тот, немного за городом, со статуями на входе?

– Ага. Короче, я узнала, что они подсмотрели дизайн у другого заведения – ну, и подумала… надо посетить оригинал. Ха-ха! Что скажешь?

– Думаю, мне пора, – сказал Питер.

Тали пришла в недоумение.

– Уже?

Он оставил деньги, выбрался из-за стола, игнорируя вопросы. Попрощался. И уже по направлению к выходу услышал слова кухонного, которые не смог оставить без внимания:

– До встречи на работе. Ну, или в участке.

Шутка это была или нет – Питер не узнал. Не стал уточнять. Он мигом оказался рядом с парнем, приподнял и прижал к стенке. Локоть бывшего бандита надавил кухонному под кадыком. Питер наклонился и прошептал парню на ухо:

– Спроси у своей наркоманки, что я делал. И с кем. Что от них осталось… Ты просто дерьмо на подошве.

Затем он ушёл.

Ловя хрипящие вздохи за спиной.

Испуганные взгляды посетителей по сторонам.

Питеру пришлось остановиться уже далеко за пределами заведения, на повороте дороги – и то лишь потому, что долбанная сигарета на поджигалась!

– Бгядь! Бгядь! Сука!

– Помощь нужна? – послышался несколько запыхавшийся голос. Уже как будто давно знакомый. И весьма приятный…

Они поравнялись. Она дала зажигалку, затем оба закурили. Минут пять просто молча выпускали дым.

– Извини, – наконец сказал Питер, – по-дурацки вышло.

– Бывает…

– Твоя подруга… она что? – Питер приложил пальцы к сгибу локтя. Жест, который в его кругах обозначал сидящих на порошке.

– Уже нет. Но когда-то пробовала, да.

– И, похоже, не стыдится этого, – он фыркнул. – Бывших наркоманов не бывает. Нельзя просто «попробовать». Уж я-то знаю…

За этими словами мог бы последовать вопрос, но собеседница Питера ничего не говорила. Давала ему возможность самому решить. Рассказать про отца, который от бухла плавно перешёл к тому, что сразу проникает в кровь. Рассказать про тёмные часы его приходов и серые недели, когда он пытался заработать на дозу. Рассказать – или оставить дню хоть сколько-нибудь приятное послевкусие.

– Я вообще-то пообещал себе больше не быть таким, как сегодня. Сорвался.

– Бывает. Это не конец света. Зато теперь Том вряд ли будет возникать. И вряд ли на тебя настучит.

– Ха! Ну, да. Проблема решена.

ПсевдоЛеси выдула струйку дыма и внимательно посмотрела на Питера.

– У тебя, кажется, есть ещё проблема? С жильём.

– Откуда знаешь?

– Да так… В районе, куда ты уходишь после смен, нет гостиниц, зато именно там находится твой старый дом. Который, как я слышала, уже не совсем твой.

– Браво, детектив, – Питер саркастично похлопал.

– Так как собираешься решать эту проблему?

– Не знаю. Есть предложения?

– Вообще, да… – она докурила и метким броском зашвырнула бычок в ближайшую мусорку. – Можем съехаться. Я сейчас как раз ищу новую квартиру.

Питер даже слегка закашлялся – дым что ли не туда попал…

– Мы же не…?

– Не. Но мы вроде коллеги – почему бы не снимать жильё вместе. Так обоим сподручней.

– А как же…?

– Продолжишь угадывать. Я же говорю, съехаться – просто деловой подход. Остальное будет без изменений.

Сигарета успела потухнуть в пальцах Питера, но ему было всё равно. Они с незнакомкой мерили друг друга взглядами.

– Ладно, – наконец сказал он. – Почему бы и нет, – и напоследок глянул по сторонам. Мало ли кто наблюдает.

Джон наконец связался.

Всё произошло быстро и непринуждённо – как забрать посылку у курьера. Только доставили самого Питера… Вечером двадцать девятого пара человек, среди которых, к счастью, не было никого из молодой четвёрки, оказалась на пороге. Питер посмотрел на них, они – на Питера. Никто ничего не сказал, затем все сели в машину. И так же, молча, доехали до особняка.

На дорогу не ушло много времени. Конечная точка, по сути, находилась в том же районе частных домов, где Питер кантовался, только в более престижной… части. Сложно сказать, кому особняк принадлежал раньше – вероятно, какому-то дельцу – но теперь жилищем владел Джон. Просторная прихожая, коридоры, лестницы. Вот, Питер уже во временном кабинете будущего мэра.

– Ты не изменился, – сказал Джон.

А вот он – ещё как. Питер гадал: может, лицо с плакатов и телеэфиров вживую смотрится иначе – но нет. Уже подмеченные изменения только сильнее бросались в глаза. И… цилиндр? Трудно поверить, но штука, надетая на полочную подставку, определённо была цилиндром.

Когда охрана оставила-таки «старых друзей» вдвоём, Питер указал на кресло, как бы спрашивая: «Присяду?» – и, не дождавшись позволения, присел.

– Какие фильмы смотришь? – поинтересовался он, оглядывая кабинет, обставленный будто вельможей из девятнадцатого века.

– Рад, что мы наконец говорим.

– Это ненадолго. И разговор, и твоя радость.

– Выпьешь?

– Не-а.

– Как знаешь… – Джон проковылял к массивному дубовому буфету, открыл дверцы. Принялся водить задумчивым взглядом по бутылкам. – Не буду разыгрывать спектакли.

– Да? Вроде вся твоя кампания на этом построена, – Питер не собирался говорить много. Вообще не собирался тратить на Джона больше слов, чем требовалось. Однако стоило начать мысль, и понеслось… – А ты указываешь в брошюрах, что… ха-ха! Ну, что наводняешь улицы бурым дерьмом?

– Семья велела.

– А ты, послушная шавка, взял и сделал! Когда они пришли ко мне с таким «повелением», я послал их всех подальше и начал войну. Мы – начали! А что теперь? Прогнулся, продался?

– Временная мера. Пришлось пойти у Семьи на поводу, но порошок недолго будет ходить по улицам.

– А те, кто за это время подсядет, конечно же, сука, потом легко соскочат!

– Оружие, которое мы продавали, убивает ничуть не меньше людей. До сих пор убивает.

– Но не здесь!

Джон вздохнул.

– Так вот в чём соль…

– Да, в этом, ублюдок.

Мистер Бакенбарды поймал в стекле бутылки, которую вот уже несколько минут держал, кривое лицо Питера. И хмыкнул. Джон прошагал к массивному лакированному столу, откупорил виски – вероятно, безумно дорогой – и наполнил стакан. Два стакана.

– Я не буду с тобой пить.

– Ты мог заметить, что из охраны у меня одни только семейники, – невозмутимо говорил Джон. Шикарный кожаный трон скрипнул под будущим мэром. – Это те, чьей преданностью я заручился. Но назвать их «своими» могу едва ли. Если ты думаешь, что я и Каин побратались…

– Да, вообще-то так и думаю!

– А вот зря. У меня с Семьёй сложные отношения.

– Ну, такова цена твоего предательства, тупой мудила.

– Хм, – он выпил. – Знаешь, многие сейчас называют себя мудаками. Молодёжь. Так и сыплют: «Я мудак». Хотя даже не знают, каково это… Нелегко действительно принять, что ты мудак, и жить дальше. Мало кто может. Семья, все эти бандиты – они себя оправдывают. «Волки и овцы», «закон сильного», «солдаты на войне» – и прочая поебень. Это ведь ещё одна причина, почему ты послал их всех. Наслушался… – Джон криво усмехнулся, играя светом в гранях стакана. – Я тоже долго придумывал оправдания. «Если не я, то кто-нибудь другой», «бывают дела похуже», «всё ради благой цели» – и прочая… поебень.

Он снова глотнул виски. Осушив стакан, наполнил заново.

– Когда я слил наши точки Семье… наши дела… Когда слил тебя – всё вдруг прояснилось. Впервые я сказал себе: «Ты мудак, Джон», – и действительно в это поверил.

– Хорошо, – процедил Питер, не горевший желанием дальше слушать откровения. – Повторяй почаще.

– Я не хотел, чтобы всё так обернулось. То есть: я, конечно, знал, чем всё обернётся. Но не хотел. Я не жду, что ты меня поймёшь или простишь. Но мне правда жаль… Особенно Федра.

– Твои быки ни хуя не спасут тебя! Даже если прямо сейчас заявятся!

Когда это Питер успел вскочить на ноги?

Что за странный привкус во рту?

Федр…

По языку снова прошла горечь. Федр был одним из них. Любил начосы и тот самый ситком – который каждый вечер крутят. Федр ни о чём особенном не мечтал, кроме распродаж, кроме очередного отпуска домовладельца и высоких коэффициентов по ставкам. Со стволом Федр обращался примерно как с пивной бутылкой: так же часто хватал, так же небрежно извлекал содержимое…

Однажды Федр пошёл на дело, которое состряпал сам – без одобрения, без согласования…

– После его смерти у нас всё пошло на спад, – голос Джона посерьёзнел. Он продолжал, совершенно не обращая внимания на выпад собеседника. – Не сказать, чтобы до этого не было проблем. Но после… Мы ещё яростнее взялись за Семью. Ещё яростнее взялись за поставки оружия. Одна из сделок – когда ты ездил в другой город… Ты долго не возвращался, и я уж думал, всё сорвалось, отменилось. Обрадовался даже. Ха! Но ты всё-таки вернулся. Со словами: «Набивайте ящики, это наш самый большой заказ!» И потом ещё с год мы выжимали из рынка то, что нам не было нужно, портили кровь Семье – хотя их дела с нашими уже не пересекались, территория уже была поделена. Мы потеряли берега. Думай, что хочешь, но это так, – Джон толкнул к Питеру вторую порцию виски. – Я сделал выбор. Не потому, что так «правильно». Не потому, что «кому-то станет лучше». Просто так – надо было. И я поступил бы так снова… ну, если б вернулся в прошлое.

– Только вернуться нельзя.

– Слушай. Я всё понимаю, но насколько же ты, блядь, не умеешь смотреть правде в глаза. Ты ведь свободен! И отсидел нормально.

– «Отсидел нормально»? – Питеру хотелось раскроить эту облепленную баками рожу. – Мне тебе, сука, что, «спасибо» сказать?!

Вот он снова на ногах. А может, просто не садился.

– Вообще-то ты мог бы… – Джон покачал виски в стакане. – Чьими, по-твоему, стараниями некоторые из старых заведений всё ещё держатся на плаву? Кто убедил нового босса временно отослать Каина? Кто, как думаешь, организовал твоё УДО, в котором сколько – раза два отказывали? И благодаря кому Семья согласилась на твоё заключение вместо смерти? Тебя ведь беспокоит судьба N.? Представь, меня – тоже.

Питер фыркнул.

– Да неужели.

А в голове между тем щёлкнуло.

Неприятный такой щелчок. Но, кажется, действительно пора было посмотреть правде в глаза… Всё сходилось. И смена власти в Семье тоже вполне могла быть делом рук будущего мэра.

– Мне сказали, ты завязал?

– Я на УДО, так любезно тобой организованном.

– Мой вопрос в другом.

– Да, завязал.

– Хорошо, – Джон кивнул своим словам. – Нет, я правда рад. Считай мою просьбу последним делом – и всё.

– Ха-ха! Пошёл ты!

– Ладно, – Джон показал свободную ладонь. – Я хотел, чтобы это было подарком, но пусть будет ответной услугой. Не станем копаться, кто кому чего должен. Просто сделай, что я скажу. А я позволю тебе собрать народные дружины…

– «Дружины»?

– У тебя будут люди, будет возможность претворять в жизнь какие-то задумки. Я смогу присматривать за вашей деятельностью, но не жёстко контролировать. И всё – в рамках закона. Отличный компромисс. Тех, кто раньше на тебя работал – за два года ведь почти никого не осталось.

– И кто же в этом, твою мать, виноват.

– Короче, дружины. Дам разрешение на их сбор – для начала. Потом решу вопрос с налогами, квартирами, кафешками, постараюсь свести на нет беспорядки – ну, и так далее… Как в брошюрах и даже лучше, – Джон один усмехнулся своей шутке.

– Семья вряд ли оценит. Если спросят – будешь что, говорить, типа не при делах? На меня спихнёшь?

– Ну, да! Мне вообще делать нечего. Впрягаться за тебя, чтобы самому же потом и подставить. Слушай, с Семьёй… там свои тонкости. Я сейчас держу баланс, но пытаюсь склонить чашу в нашу сторону.

– Хо-хо! Уже в «нашу».

– Дай закончить. Олан вообще-то против тебя ничего не имеет. Но и возвышать тебя ему пока нет резона. Я всё это время капаю семейникам на мозги: мол союз с Питером выгоден. Ты поможешь мне в N. и докажешь это – а заодно свои вопросы порешаешь. Не всё сразу, но город придёт в норму. Даю слово. И даю слово, что тебе больше не придётся заниматься ничем этаким.

– Повторяешься, – пробурчал Питер. – Может, тогда и тебе повторить? Я не забуду, как ты сдал меня с потрохами.

– Да понял я. Понял, – Джон, по виду, едва удержался от раздражённого хлопка по столу. – Но заключить сделку мы ведь можем?

Питер подумал. Покатал это слово во рту. «Сделка».

Судя по всему, Джон не знал про возвращение Фила и Свена.

– Можем, наверное…

– А с УДО твоим порешаем. Дом тоже сохранишь, но пока лучше всё равно поищи другое жильё.

Будущему мэру пришлось перегнуться через стол, чтобы пододвинуть Питерову долю виски ещё ближе к нему. Тот несколько нерешительно взял стакан. Посмотрел. Понюхал.

– Чего ты хочешь?

– Есть те, кто не рад моему восхождению.

– Их много, поверь.

– Так вот я и хочу, чтоб стало поменьше.

– Я их знаю?

– Нет. Но они знают тебя. После того как наша компашка распалась, появилось много других мелких банд. Часть уже пришлось убрать. Но те, кто остался – помоги сохранить им жизнь и место в этом городе.

– Если я приду от тебя, хрен они послушают.

– Так приди не от меня, – Джон поёрзал на своём королевском кресле. – Никто не в курсе, что я тебя вытащил из тюряги. Когда поедешь обратно, можешь выйти в людном месте и, открывая дверь машины, разыграть сценку. Типа Джон вёз Питера на поклон, но тот не поклонился

– Точно никто не в курсе? Ни Джек, ни остальные? Мог бы завоевать их расположение.

– Я говорю с тобой. Знают разве что пара человек из Семьи, кто помог провернуть твоё освобождение. Я хотел обстряпать его аккуратно – ещё одна причина, почему медлил.