Василь Чернослов То самое

– Ну, ладно, допустим, я могу перетереть с этими бандами. Но за что конкретно?

– Пусть… – Джон немного подумал, – пусть просто не мешают.

Какое-то время висело молчание, затем Питер сделал кроткий медленный кивок.

– Отлично! – Джон, уже дважды опустошивший свой стакан, налил себе ещё. – Тогда давай обсудим детали.

Скрипнув зубами, Питер всё же глотнул виски. Покатал во рту. Проглотил.

– Понтовое дерьмо, – заключил он. – Но вообще-то вкусное.

– Ай, блядь! Долбанная сука!

– Что, урод, выкусил? Ох, еб…

– Пусти мои волосы, тварь!

– Мам!

– Ха-ха! Я тебя, жирный, щас здесь похороню.

– Па-ап!

– Малые, да не лезьте вы под руку.

Какая-то семья дралась в пыльном облаке с другой семьёй, а люди вокруг смотрели, подбадривали, хлестали пиво. Летели волосы, обрывки одежды, слюни. Питер поймал себя на мысли, что уже подался к этому человеческому клубку, уже готов был присоединиться – но впереди ждало дело.

Тридцатое июня стало особенным днём по двум причинам. Какой-то праздник, связанный с историей N., или важная дата выборной гонки – или то и другое. Питер не знал… Помимо плакатов, так и липших, словно опадающие листья – он слышал повсюду голоса празднующих.

– Сладкие мечты созданы из этого, – напевал нестройный хор. – Кто я, чтобы спорить? Поездив по миру, я всякое видел. Каждый что-то да ищет.

Вторая же причина, на удивление, вытекала из первой. Общая суета позволила Питеру и его друзьям затеряться, чтобы ближе к вечеру встретиться у Джека – как раз на это, видимо, рассчитывал пятый участник встречи.

– Ты же этот, как его…? – сразу замахал Питер, увидев знакомое лицо.

– Гарлек, – сказал мужчина немного за сорок, в простом, хотя явно недешёвом сером костюме, распахнутом поверх кое-как заправленной рубашки.

Руки мужчина держал частично в карманах, частично на поясе. То и дело наклонял угловатую голову, будто разминал шею. Катал во рту язык, играя тенями на гладко выбритой нижней части лица. Шмыгал благородным прямым носом. Карие глаза мужчины не бегали, но и на месте не стояли – должно быть, просто подмечали всякое.

– Я один из кандидатов в мэры.

– Который запрыгнул в последний вагон, – вспомнил Питер обрывки виденной передачи. – И это ваш загадочный благодетель?

Фил пожал плечами, Свен – тяжело вздохнул.

– Боюсь, что так, – Гарлек покрутился в образовавшемся вокруг него кольце людей. – Может, присядем?

Дом Джека снаружи представлял этакую комбинацию из трёх домов, а внутри – по сути, два больших помещения, одно из которых располагалось на втором этаже. Первый занимали скрещённые кухня, гостиная, мастерская – разве что уборная имела собственные стены и дверь. Из-за такой специфичной планировки, когда все уселись: на диван и принесённые стулья – сложно было понять, кто во главе собрания.

Гарлеку Питер в этой роли пока отказывал.

– Что это вообще за имя?

– Какое есть, – запоздалый кандидат усмехнулся. И издал пробирающий щелчок шейными позвонками. – Прошу прощения. Всё борюсь с этой привычкой.

– Почему решил стать мэром N.? – поинтересовался Джек.

– Хороший вопрос.

– А программа у тебя есть? – вставил Фил.

– Ещё один хороший вопрос.

– Как ты на нас вышел? – с подозрением выдавил Свен.

– Вот это вообще не в бровь, а в глаз, – Гарлек окинул смотрящих на него людей. Хмыкнул. – Я кое-что принёс, – он порылся в стоящем рядом портфеле и вытащил четыре бумажных конверта. Довольно толстых. – Так уж вышло, что ответы на все ваши вопросы связаны, поэтому я их озвучу скопом. Чуть позже… Пока я предпочёл бы вспомнить, как всё пришло к тому, что мы имеем на данный момент. Ведь история правда занимательная…

В конвертах, как и ожидалось, оказались деньги. На вскидку – по пятьдесят тысяч. Пролистывая купюры, Питер вдруг заметил, что воцарилась тишина, затем поднял взгляд и столкнулся с улыбчивыми глазами Гарлека.

– И начинается история с тебя.

[]

Джек, постукивая конвертом по колену, слушал, как Питер был на побегушках у Семьи, затем взбунтовался, сколотил свою банду, куда вошли присутствующие в комнате, затем вступил в войну. «За независимость N.» – Гарлек сказал так, поскольку Семья базировалась в столице, и был прав. Но личные мотивы Питера он также упомянул. Как тот отбросил Семью, сам вышел на рынок контрабанды, занял оружейную нишу – как преуспел и затем всё потерял стараниями Джона.

Расхождений с действительностью не было. Впрочем, Питер обрёл немалую известность, так что собрать о нём информацию едва ли трудная задача.

– Но без тебя, Джек, многое бы не получилось, – взгляд Гарлека перешёл на хозяина дома.

[]

Свен не знал, куда деться: с одной стороны звучал непрестанный шелест пересчитываемых Филом купюр – снова и снова… по другую сторону этот Гарлек вещал, какой Джек бывалый «беззаконник». Прозвучало именно это слово. Как Джек стал видной фигурой в байкерской среде, как по молодости отбивал город у бритых, пока те ещё были сильны, и как его знакомства помогли Питеру. Свен не мог мысленно не поправить. Насколько он знал, Джек в войне с бритыми в основном был на подхвате. А к моменту войны с Семьёй не сохранил почти никаких действующих связей. По-прежнему держал в пристройке дома байк, холил и лелеял – но на памяти Свена ни разу не ездил на двух колёсах. В любом случае, Джек, имея опыт, безусловно помог организовать банду. И – тут Гарлек правильно изложил – в итоге оказался прикован к своему участку… условным сроком от Джона.

– И, конечно, нельзя забывать про вас, – Гарлек обвёл рукой Свена с Филом.

[]

Болтливый гость не стал акцентировать внимание на прошлом братьев. Либо не раскопал достаточно, либо специально скрывал свою осведомлённость.

Он упомянул лишь, как Свен и Фил приехали в N. – война с Семьёй тогда уже началась – как вступили в банду Питера и как потом стараниями Джона получили обвинения в ограблении трёх банков в трёх городах – из-за чего братья вынуждены были бежать на север. Дослушав эту часть рассказа, Питер наконец прервал Гарлека.

– Молодец, разузнал про нас. И что дальше?

– Погоди. Я ведь ещё про Джона не поведал. Про средненького средневозрастного юриста, который всю жизнь проработал в N., в маленькой фирме. Страдал от притеснения столичных гигантов, тянувших в город свои щупальца, вынужденно брал проплаченные дела от Семьи. Мечтал остепениться. И однажды опоздал на совместный ужин со своей девушкой и родителями. То была счастливая для него случайность. Трагическая же: ресторан сгорел.

Джон, в заключение недавнего разговора, тоже вспоминал эту историю:

– В пожаре погибло двое семейников, а тело моей девушки изрешетили маленькие металлические предметы, которые экспертиза не признала пулями. У меня были все основания полагать, что Семья устроила в заведении разборку, затем сожгла здание. Заметала следы… Но, как позже выяснилось, пожар начался случайно. Посетителей-семейников никто убивать не планировал. А металлические штуковины – висюльки со взорвавшейся люстры. Когда я узнал, то не стал вам рассказывать. Зачем? Мы ведь тогда уже почти победили.

– Потеряв близких, – продолжал Гарлек, – Джон решил оказать посильную помощь тому, кто, как он слышал, как раз готовился выступить против Семьи.

– Да-да. А потом предал этого человека – то есть меня. Всё, поведал, – хрен знает, к чему вёл давеча один кандидат в мэры, и к чему теперь клонил другой. Но с этим пора было заканчивать. – Давай дальше. Что, по-твоему, дальше?

– Дальше… – гость загадочно улыбнулся. – Новая глава вашей истории. Хотите, чтобы она была как сейчас?

– Хорош уже насыпать эту ахинею, – не выдержал Питер. – Ты собрал нас вместе, потому что тебе от нас что-то нужно. Так давай к делу. Ты обещал всё пояснить.

– Действительно.

Гарлек встал со стула и заходил перед сидящими. Должно быть, привык так же наворачивать круги по лакированному подиуму – вот только старый паркет скрипел на каждый шаг.

– Ещё в юности я понял, что политика по мне. Моя стезя – даже так. В родном городе я долго работал сначала архивным клерком, потом секретарём действующего землеправителя, а потом… выпал шанс занять его место. Но я отказался, – Гарлек издал театральный вздох. – Увидел лучшую перспективу и, собрав весь свой опыт, весь потенциал, двинулся дальше. Другие города, другие должности, но отовсюду я уезжал. Кто-то скажет: бросал, сдавался – я же скажу: искал то самое. Думаю, вам всем это знакомо, – он обратил взор к слушателям, но не получил никакой реакции. – И вот, дороги судьбы привели меня в N. Точнее, сначала к обозначению города на карте, ведь, учитывая, какие тут ворочаются дела, я решил не заявляться без страховки. Собирал информацию, наводил мосты, заключал сделки. Заявление на мэрство я подал с задержкой именно потому, что формировал у себя за плечами определённую силу. Джон играет грязно, так что, сковывая себя рамками закона, я не выиграю.

– Итак не выиграешь, – скептически бросил Питер. – Что за сила?

– Прошу извинить, но пока я не могу выложить все карты. Пока, – Гарлек поднял указательный палец, – я обращаюсь к вам. Ваши имена много значат. Если будете действовать в моих интересах внутри N., в то время как я обеспечу достойную поддержку извне – тогда мы преуспеем. Джон заплатит за содеянное, а город получит процветание, какого ещё не знал.

А горе-оратор, судя по всему, не знал о сделке, заключённой в особняке.

– Каким же образом? – продолжал скептицировать Питер.

– У меня подготовлен некий план развития и ряд реформ.

– Можно ознакомиться? Схемы? Таблицы? Диаграммы? Буквы, цифры – хоть что-нибудь?

– В данный момент бумаги у меня не с собой. Но…

– Ясно, – Питер махнул рукой. – Мэр-авантюрист, который думает, что, наняв пару человек для грязной работы, сразу всех победит. Тоже фильмов насмотрелся?

– Похоже, – выражение Гарлека стало чуть менее уверенным, – вы уже сталкивались с неумелыми дельцами, метившими слишком высоко.

– Мы с ними никогда не работали. И, знаешь… никогда об этом не жалели.

– Но я не как они. Уверяю.

– Да, и, – Питер закрыл конверт, – некоторые предлагали более внушительные первые взносы.

Гарлек простёр ладони.

– Можете оставить деньги. Это подарок – независимо от вашего решения. А после моей победы на выборах сможете воспользоваться счётом, реквизиты которого я прислал Филу и Свену. Пожалуй… – Гарлек оправил пиджак, взял портфель, – пожалуй, я дам вам подумать. Через пару дней свяжусь с кем-то из вас – надеюсь, к тому времени решите.

– Счастливо, – напоследок бросил Питер.

[]

Когда Джек проводил гостя наружу, затем вернулся к остальным, он долго смотрел в их лица. Пытаясь понять, у одного ли него в голове стучит вопрос. Свен и Фил, кажется, тоже задумались. А вот Питер…

– Мы не впишемся, – резко заявил он.

– Но почему?

Джек знал почему, и всё же это необходимо было обсудить.

– Да это хуй пойми кто хуй пойми откуда. Джон – говно. И город при нём уже превращается в говно. Но Джона я хотя бы знаю. «Знакомый чёрт лучше» – или как там говорится?

– А вдруг этот Гарлек правда сможет всё наладить?

– Я умоляю! Ни хуя он не сможет. Пустая болтовня – и только. Своими силами будем исправлять. Помнишь, я говорил про народные дружины? Ну, вот можно начать с этого.

Джек помнил. И что тогда, пару дней назад, что теперь мера не казалась эффективной.

– Потребуется нечто большее.

– Значит, придумаем, как этого добиться. Вы поймите: всё, что нужно Гарлеку – наши «особые» умения.

– А может, я не против их применить, – подал голос Свен.

[]

Терпеть уже было невозможно. Свен стукнул брата по рукам, заставив прекратить считать деньги, потом смерил Питера пристальным взглядом.

– Что, если я хочу воздать ублюдкам должное.

– Я тоже хочу.

– Не похоже…

Питер сжал кулаки. Взгляд – холодное серое пламя. Лицо – кованая сталь.

– Я отмотал два года из-за этих уёбков. Два года! У меня к Джону счёт длиннее, чем у любого из вас, так что позвольте, я, блядь, сам решу, как его выплачивать. Или ты хочешь поспорить? А?!

Питер был одногодкой Фила – то есть на год младше Свена. Но тот всё равно невольно опустил глаза, хотя бывший главарь даже не двинулся с места.

– Нет, не хочу.

– Хорошо. Давайте расходиться, а то мало ли этот залётный придурок решил нас подставить… Через пару дней сообщим наше решение, забудем об этом разговоре. Всё вернётся на круги своя. Я завязал, парни – и вам советую.

Свен в сторону фыркнул. «Завязал» – что это вообще значит?

Глава 4. Последнее дело

___1-е июля 2017-го

[В маленьком квадратике камеры едва помещались огромные террасы, парковочные площадки – а концентрация человеческих фигурок была столь высока, что они почти сливались.

– Вижу его, – сказал голос поверх съёмки, и объектив резко остановился на видном мужчине в дорогом костюме. – Да, это точно Олан.

Новый босс Семьи кивал, улыбался и отпивал из приносимых бокалов. Вокруг него крутились не менее приметные люди с весьма характерными лицами…

– Кто-то подходит, – снова заговорил голос, и объектив переместился. Фигура в тёмном пальто неспешно, но твёрдо приближалась к Олану. – Это Каин, чтоб его!

– Ну, да, – послышался второй, отрешённый, голос. – Он тоже тут. А ты не в курсе?

– Нет. Какого хрена ты мне не сказал?

– Думал, кто-то другой сообщил…

– Никто мне ничего не сообщал. Твою мать!.. Это на нём что, кровь?

– Вино. Он, когда только приехал, столкнулся с официантом. Ему намекали: мол стоит отдохнуть, привести себя в порядок – но Каин упорно ждал аудиенции с боссом. Вот, кажется, дождался.

– Да какого? Ты со мной уже минут пятнадцать стоишь – не мог сказать, что вот-вот подойдёт Каин?

– Думал, тебе уже сказали…

– Никто мне ничего… Ай, хрен с ним. Давай послушаем, о чём они будут болтать. Ф-один? – что-то хрипнуло, на манер рации. – Нужно, чтобы ты подошёл ближе. Знаю-знаю. Но этот разговор очень важен. Хорош уже! Делай. Все сегодня решили меня побесить.

Каин с Оланом поравнялись, обменялись кивками и рукопожатиями. Даже на отдалении читалась разница в лицах: насколько расслабленным и улыбающимся был босс, настолько же напряжённым и сдержанно злым – его подчинённый.

Снова хрип.

– Каин говорит, что проблема решена. Вот же… надо понимать, банда из того городка больше не будет препятствием для Семьи. Что для них теперь вообще – препятствие? Пожалуй, только курчавые, занявшие вторую половину столицы. Нет, Ф-один, это я не тебе. Слушай дальше.

К разнице выражений добавилась разница жестов. Непринуждённые, лёгкие – у Олана. Резкие, рубящие – у Каина.

– Значит, обсуждают N. Каин хочет выехать туда, Олан просит подождать, – камера поймала приветственный мах руки босса. – Чёрт! Он нас видит.

– Как и всегда…

Из рации послышался странный звук.

– Тебе там смешно, Ф-один? Выполняй свою задачу.

Протяжный хрип.

– Каин очень настойчив, говорит, что возвращение Питера плохо для дела. Стоп, что? Питер вышел досрочно? И ты в курсе, как я понимаю? Не ты, Ф-один. А, ты тоже знал? Замечательно. Мне хоть что-то сообщат вовремя?!

Олан и Каин, кому-то кивнув, кому-то помахав, двинулись через толпу.

– Эй-эй, они уходят. Давай за ними, Ф-один. Что значит, ты не можешь? Твоя точка наблюдения там, где я скажу. Мне доверили эту долбанную операцию! Эй! Что? Я не…

– Да всё итак понятно. Каин добьётся разрешения выехать в N., и скоро там стоит ждать интересностей.

– Тогда мы тоже должны выезжать.

– N. уже полон столичными полицейскими. Спецслужбам будут не рады.

– Нам никогда не рады, но мы тем не менее всегда приходим.

– Теперь так не получится. Распоряжение сверху. Впрочем, пара наших глаз и ушей там всё же есть.

– Твою мать! Этого недостаточно… Да, Ф-один, спасибо, мне уже всё объяснили. Возвращайся на точку, – голос издал тяжёлый вздох. – Твою же ма-а-ать!]

Второго июля Питер смотрел на дальнобоя, чьё лицо ещё напоминало об их первой встрече, и пытался обозначить маршрут.

– Алё, ты меня слушаешь?

– Да, – мужик невесело скрежетнул зубами. – Нужно свернуть на боковую ветку, затем на бездорожье. Объехать посты и подобрать этих ребят.

– Ага. Если мои сведения верны, они остановились в той убитой деревушке.

– А кто они?

Питер махнул рукой. По правде, он и сам не знал корректного ответа. Знал только, что эти люди должны оказаться в N.

– Не забивай голову. Просто сделай работу.

– Но я ведь должен заплатить им деньгами, которые Джон выделил на поставки.

– Ага, выдать им аванс.

Дальнобой поводил глазами по сторонам, хотя на складской парковке, кроме них с Питером, никого не было.

– Это какая-то мутная схема. Вдвойне мутная – а ведь ты обещал, что с тобой всё будет «по-белому».

Рука Питера легла мужику на плечо, отчего тот невольно шарахнулся.

– Последнее дело, и всё. Джон сам разрешил мне потратить эти деньги на закупку нужных городу материалов. Заместо бурой дряни. Не веришь – спроси у будущего мэра.

– Только я еду не закупки делать, – голос дальнобоя опустился почти до шёпота.

– Почему же? Ты привезёшь всё по списку. Доски, краску, прочие стройматериалы.

– Но… – подбитое лицо мужика скривилось вопросом, – как я уложусь в… бюджет?

– Ты ж в этом давно варишься. Что-нибудь придумаешь!

Третьего июля оценивающему взору Питера предстало множество в разной степени не внушающих надежды лиц, из которых предстояло собрать так называемые народные дружины. Вернее, не из самих лиц, конечно, а из носящих их тел – и хорошо, поскольку многие тела казались весьма крепкими.

– Так, пацаны, – заметив в толпе пару девушек, Питер добавил: – и девчонки. На это лето у вас следующие планы… Сегодня делимся на группы. Завтра-послезавтра идём к шерифу, отмечаемся, регистрируемся, получаем всякие разрешения. Честно говоря, никогда этой ерундой не занимался, так что не знаю, сколько точно уйдёт времени, – по лицам прокатилась волна усмешек. – Но, как только появится возможность… И вот тут обращаю внимание. «Как только появится», а не «как только шериф её даст»… Так вот, сразу, как сможете начать делать дело – вперёд. А заниматься предстоит уборкой улиц, патрулированием. Увидите что-то подозрительное – вызывайте славные органы правопорядка. Или, если вдруг потребуется ваше срочное вмешательство… не стесняйтесь, – снова волна смешков. Питеру, однако, было не так весело. Он всё-таки не собирался выбивать клин клином, один бардак другим. – Только действуйте в соответствие с моими указаниями. Не перегибайте, не слишком самовольничайте. Все, кто хорошо себя покажет, получат награду – и речь не про деньги, друзья. У нас здесь типа благотворительность, – пара шутливых одобрительных возгласов. – Речь про устройство вашей жизни, про ваше будущее… Те, кто меня подведёт – ну, думаю, вы знаете, что лучше так не делать.

На этот раз – никаких смешков.

– Кхм. Ладно, продолжим. Помимо работы на улицах, помимо реставрации памятников, покраски фасадов, перед нами стоят следующие задачи. Это уже планы на будущее, пока сильно не напрягайте извилины. Тем не менее держите в голове… Пару дворов старого города, как вы знаете, определили под снос. Такие ветхие деревянные домишки. Ваши родственники, знакомые живут там, кто-то из вас самих там живёт. Мудаки в костюмах говорят, что людей переселят в более качественные жилища, но мы-то знаем: на всех квартир не заготовили. К тому же, цены на эти «качественные жилища» только сейчас низкие – пройдёт немного времени, и взлетят. Люди окажутся по уши в кредитах. Наша цель – спасти обречённые дома, придать им сносный вид и… отменить снос. Уж простите за каламбур, – отклик на шутку был тише, чем на прошлые. Видимо, не до всех дошёл смысл. – Также я хочу, чтобы вы посещали сетевые кафешки и рестораны, открытые в городе за последние пару лет. Ели там, оставляли жалобы, писали плохие отзывы в этих, как их?.. ну, вы поняли. Только не трогать ресторан «У Донны».

– Потому что ты там работаешь? – спросил кто-то.

– Нет, дружище, по другой причине. Но ты чертовски близок! – Питер указал на вопросившего приятельским жестом, одновременно подарив такой взгляд, что паренёк с жидкими усиками вжал голову в плечи. – Короче, с едальнями понятно, как будем поступать. Но, повторюсь, не сейчас. Ещё нужно будет голосовать за увеличение штата местной полиции и за выдворение столичных, а в совсем дальней перспективе – придержать строительство шоссе.

Питер ещё раз осмотрел этих… ребят.

– Ну, давайте заценим, кто что умеет, и поделим вас на команды.

Этим и занимались следующие полчаса. Когда же все наконец стали расходиться и Питер смог выдохнуть, смог утереть последствия жары – тогда стало более очевидно, что всё это время собрание шло среди остовов машин на авторазборе, с гаражными крышами на фоне, и что выбранная Питером трибуна представляла собой лишь отпиленный, воткнутый вертикально перед старого внедорожника.

Пятого июля Питеру приходилось то и дело сводить взгляд: с Джека на Клэя, с Клэя на Джека – в плотном графике не удалось найти два окна, и пришлось говорить с обоими одновременно.

– Мой знакомый потолковал с Конями, – сообщил юноша. – Один парень из школы знает брата главного у Тигров. Ну, и я сам наведался к Бизонам – они меня с одной тусовки помнят. В общем, все согласны с тобой встретиться. Ха, ещё бы! Я и не думал, что они откажутся.

– Спасибо, Клэй.

– «Кони», «Тигры», «Бизоны»… Ты в зоопарк собрался? – недоумевал Джек.

Клэй хмыкнул.

– Ну, это типа ваша смена.

– Кто-кто?

– Не заморачивайся, Джек, мне просто нужно перетереть с этими серьёзными ребятами за будущее города. Лучше скажи, как там наши дружинники? Я ведь поручил тебе присмотреть за ними.

– Хорошее, конечно, поручение, принимая во внимание, что я на условном и не могу далеко отходить от дома.

– Это ненадолго… Так что там?

– Кстати, – вклинился Клэй, – вы серьёзно это мутите? У меня куча знакомых записалась. Я вообще-то тоже мог бы…

Джек недовольно потёр бороду.

– Оно тебе не надо. Сплошной цирк, а пользы – шиш. Сейчас получают разрешения и уже спотыкаются на каждом шагу. Уверен, что затея выгорит?

– Уверен, – ответил Питер.

– А что имел в виду, когда сказал: «Это ненадолго»? Мой срок – ненадолго? В каком это смысле?

– Я…

– А правда, что ты Джона на хуй послал? – Клэй аж просиял, произнеся последнюю часть фразы.

– Не ругайся тут, – Питер отвесил поучительную затрещину. – И нет, было не совсем так…

Джек снова впал в недоумение.

– Что там у вас с Джоном?

– Он вызывал Питера к себе, хотел подмять, но тот послал его… куда подальше. И ещё крыльцо обоссал.

Бровь Джека приподнялась.

– Я этого не делал, хватит нести чушь.

– То есть, ты не посылал Джона? – уточнил Клэй, но, казалось, в один голос с ним, это спросил и второй собеседник Питера.

Более того, на заднем дворике забегаловки, где они сидели, другие люди вдруг резко замолчали. Как будто каждый ждал услышать ответ.

Питер заглянул в стакан, в налитую туда тёмную жижу – толи подбродивший квас, толи дрянное пиво, толи ещё что – устало фыркнул.

– Я теперь кручусь, как белка в колесе, так что давайте на сегодня закончим говорить о делах. Иначе я вас обоих – пошлю подальше.

Число шесть было для Некка счастливым. Не семь, как обычно – а именно шесть. Если будильник стоял на шесть утра, шериф просыпался не слишком разбитым. А если перед этим он закончил посиделку на шестой бутылке, то даже похмелье не мучило и прошлый вечер отзывался приятными спиртными нотками. К сожалению, субботы для Некка редко означали свободу от работы – зато в семнадцатом году шестого июля у Некка выдался первый выходной за долгое время.