Василь Чернослов То самое

Формально выходные, конечно, случались и до того. Но обычно в такие дни Некку поступал звонок из управления: с чем-то нужно было помочь, куда-то нужно было подъехать – и шериф покидал дом, заверяя себя, что это последнее дело на сегодня. А дальше – отдых… Потом снова поступал звонок. И снова открывалась дверь дома.

Шестого июля всё будет иначе, решил для себя Некк. Стоя под утренним душем, он слышал, как из комнаты звонит телефон – можно было отключить, но тогда стали бы звонить на домашний. Самый верный вариант – игнорировать. Некк увеличил напор воды и принялся яростнее намыливать голову. В прежние годы он бы ещё начал что-нибудь напевать. Но эта привычка там и осталась – в прошлом…

Гель для душа стекал по старым шрамам, вызывая импульсы жгучей щекотки. Вот что с годами не менялось. Крестовина пулевого под левой лопаткой. Завиток ножевого под правым нижним ребром – опасно близко к печени. Касательное пулевое в левую ягодицу – шрам, по которому женщина вряд ли трепетно проведёт пальцем.

Впрочем, не то чтобы было кому проводить.

Закончив мыться, Некк быстро накинул халат и побрёл к телефону. В последний момент успел себя остановить. Выходной – значит, выходной. Заняв место у плиты, Некк на всякий случай окликнул Клэя. Ответа не последовало… Кажется, был четверг – то есть день летних занятий, на которые сын шерифа, возможно, ещё не перестал ходить. А если бы даже не пошёл, то застать его дома всё равно – маловероятно.

Но попробовать стоило.

Снова раздался звонок, и Некк чуть было не отпустил сковородку, но сдержался. Омлет важнее. В конце концов, участок шерифа насчитывает больше пары сотрудников. А теперь, стараниями Питера, возможно, штат ещё увеличат. Что ни говори, а свои плюсы найти можно…

…в куче малолетних идиотов, которые слоняются по городу, пытаясь его улучшить.

Дзы-ы-ынь! Звук сообщения вывел Некка из размышлений и заодно сбросил с его вилки кусок омлета. Что там? Дожёвывая завтрак, шериф гадал, зачем на этот раз так срочно понадобился. Он перебирал в памяти все типичные вызовы, всех «постоянных клиентов». Может, опять семья из дома с мятой гаражной дверью, где толи муж бьёт жену, толи наоборот – от случая к случаю жалобы разнятся? Может, снова дед, сбежавший из дома пристарелых назад к родне? Может, очередная драка в проклятом баре на стыке улиц?

Некк сам не заметил, как уже сидел с телефоном в руках – обнаружив, тотчас же отшвырнул аппарат на диван, словно горящий обломок. Чехлы так и просилась в стирку. Шериф, после того как не мог уснуть в спальне – то есть почти каждую ночь – принимался ходить по дому, что-то делать, садиться, вставать, ходить дальше. В конце концов обычно засыпал на диване, ближе к утру. Шестое июля исключением не стало, но теперь хоть было время привести лежбище в порядок.

Стаскивая плотные тканевые коконы, шериф вдруг заметил, что подворачивает концы. Жена часто говорила: «раздевать» подушки нужно именно так и никак иначе – а то, что обычно делал Некк, по её мнению, было издевательством над вещами. Вот она уже пару лет как ушла – с седьмого апреля две тысячи четырнадцатого – и никто не даёт советы. Неужели подсознание Некка начало их воспроизводить? И как долго он уже подворачивает концы, интересно? Когда он вообще последний раз стирал чехлы от дивана?

Второе сообщение пришло ровно к моменту, как Некк дочитал первое. Земельный спор владельцев двух соседних коттеджей. Одни из постоянных, уже, правда полгода о себе не напоминавшие – явились в управление для проверки документов. И присутствие Некка требовалось, поскольку именно он когда-то заверял часть бумаг.

Привычный ритуал натягивания одежды, застёгивания формы и пояса. Вот – Некк уже в коридоре. Уже мысленно заверяет себя, что это последнее дело на сегодня.

Питер начинал путаться, кому он что должен сказать, кому что должен пообещать. Все были в курсе его мер по благоустройству города, и Джон – тоже. Но полуготовый мэр не знал обо всех делах. Не знал про Свена и Фила. Те, в свою очередь – ну, и Джек – не знали про связь Питера с Джоном и про то, откуда берутся деньги на оплату маленьких предприятий последних дней.

Встречи, разговоры, поездки. Цифры, дни недели, даты – всё смешалось. Питер плыл в каком-то бешеном потоке и… получал удовольствие? В первые часы после выхода из тюрьмы сигарета, прикуренная на воле, казалась даром с небес. Но эффект быстро ослаб. Потом какое-то время хватало свободных от работы вечеров, когда можно просто посидеть в тишине и пожевать завёрнутое в лаваш овощно-мясное нечто. Скоро и этого стало мало. Вот, наконец, крутясь, вертясь, решая вопросы, Питер снова чувствовал себя человеком. Пусть и уставшим.

А сегодняшнюю дату ему любезно напомнили старые знакомые из чёрного внедорожника.

– Уже седьмое июля, – сказал твердыш, выбираясь из машины. Его лицо с робкими тенями после бриться дрожало и кривилось от солнечного света. – Ты, смотрю, вовсю играешься с подарками Джона. Но сам пока ничего не даришь.

Трое других тоже вышли. Крупный чемпион по «всякому» демонстративно размял кулаки. А тот с камерой – явно специально метнул блик в лицо Питеру.

Внедорожник дал о себе знать ещё на повороте дороги. Питер шёл от комиссионки с коробкой дисков, которые отказались принимать. Какой-то старичок минут пятнадцать смотрел, лапал своими пальцами и всё равно сказал: «Нет». Либо просто не знал Питера – поскольку владельцы других подобных лавок, уже закрывшихся, всегда принимали товар без вопросов – либо знал и отказал на зло.

Плеер бы наверняка с руками оторвали, но его Питер продавать не спешил. После смерти тётки наследство досталось лишь формальное, и единственное по-настоящему ценное, что удалось прикарманить – экземпляр с памятного собрания самых популярных товаров её магазина. Который, впрочем, тоже не был указан в завещании…

Идя от комиссионки, Питер сперва гонял туда-сюда гневные мысли, затем придумывал, куда ещё можно сбыть барахло, затем просто думал о всяком. Затем в поле зрения попала чёрная машина и на заднем плане сознания стало мелькать: «Когда же они тормознут? Может, сейчас?»

– Алё, ты с нами? – твердыш щёлкнул пальцами.

– Держи свои сардельки при себе, – отозвался Питер, ставя коробку. – Тереби ими ту, что между ног.

– Чё ты спизданул?!

Живой календарь подался вперёд, но один из компании – тот, что в прошлый раз не сказал ни слова и теперь, вероятно, собирался молчать – успокоил твердыша жестом.

– Тебе пора бы заняться делом.

– Не поверите. Как раз собираюсь завтра направиться к Бизонам. Думаю, будет непросто. Думаю, будет опасно. Дадите пару советов, как лучше себя вести с этими лабанами? «Бизоны» – звучит, конечно, не так грозно, как «Бык». Но тем не менее…

Твердыш уже открыл, было, рот, чтобы озвучить привычную команду, но осёкся. Вероятно, смекнул, что будет выглядеть глупо. И всё, что сделал Бык – угрожающе поводил перед Питером своим массивным торсом.

Потом золотая молодёжь вернулась в машину.

– «Фазанами» ты, наверное, хотел сказать, – напоследок бросил твердыш. – «Лабан». Не уверен, что для него вообще есть множественное число.

– Ты чертовски умён…

– Завтра, – добавил молодой семейник. Уже совсем напоследок.

Питер складывал в коробки что имело смысл сложить – а там уж как пойдёт. Либо на переезд, либо на продажу, чтобы накопить на переезд. Можно было, конечно, отщипнуть из денег, выдаваемых Джоном на реализацию их соглашения, но эти деньги итак кроились против всяких законов математики.

Газовая плитка наконец заняла нишу среди прочего барахла, и рука удовлетворительно встряхнулась – как вдруг со стороны двери послышалось…

– А я только порадовался, что твоя хибара наконец оживёт.

– Какого…?

Крутанувшись, Питер едва не упал.

Гарлек стоял в прихожей, словно именно там было его место. Он кивнул на дверь, и в памяти Питера пронеслась отброшенная идея покинуть дом через парадный вход, сразу следом – так и не воплощённая мысль задвинуть назад щеколду.

– Если на аренду не хватает, не стесняйся брать из конверта.

Неловко поднявшись, Питер сгрёб листовки о сдаче квартир – оставленные около цен пометки не ускользнули от внимания непрошенного гостя. Он вообще был внимательный засранец, надо отдать должное.

– Знаешь мой адрес?

– Ну, разумеется. Я много о тебе знаю. Ты вроде это понял ещё во время первой нашей встречи.

С того раза костюм Гарлека не изменился. Разве что рубашка была теперь выправлена с другой стороны. Кандидат в мэры щёлкнул шеей.

– Я всю эту неделю следил за тобой, – он хмыкнул. – Круто работаешь.

– А ты непунктуален. Прошло уже больше пары дней.

– Ну, да. Я заметил, ты что-то мутишь. Решил выждать, понять, что именно. Стал работать на Джона, значит. Принял его предложение… Я мог бы быть расстроен. Но знаешь? Всё в порядке.

– Потрясающе.

– Нет, серьёзно. Во-первых, ты показал себя деловым человеком. Во-вторых, наглядно продемонстрировал, что действительно легко можешь делать то, за что я собираюсь платить. Ну, и в-третьих… – он плюхнулся в кресло-мешок, принялся ёрзать, наполняя дом шуршанием.

– Конечно, располагайся, – пробурчал Питер, перекладывая содержимое очередной коробки. Больше для вида, ведь озадаченность неожиданным визитом всё же брала своё. – Чувствуй себя как дома, твою мать.

– Ха-ха! Вообще, я немного недоговорил насчёт причин моего приезда в N. Прежде я действительно работал на разных должностях, в разных организациях – но почти везде так или иначе натыкался на свою родню либо их знакомых. А с семьёй у меня… сложные отношения. Каждый раз когда я чего-то добивался, они отказывались признавать мои заслуги. Это било по мозгам – что все вокруг не видят моих достижений. И я начинал снова и снова. Всё дальше от родных мест. Всё ближе к победам, которые будут ощущаться. Понимаешь? Вот что я имел в виду, говоря про «то самое».

– Слава Богу, ты пояснил. А то ведь я гадал…

– Сарказм из тебя так и брызжет. Ладно, вернёмся к главному… На чём я…? Ах, да. В-третьих, ты ведь в действительности не прогнулся под человека, который тебя кинул. Скармливаешь Джону одно, на уме держишь другое.

– Излил свою душу. Теперь и в мою залез? Придурок со странным именем, шатающийся по незапертым домам, как наркоман.

Гарлек улыбнулся уголком рта.

– Я ведь мог послать Джону анонимную весточку. Что Питер снова собрал старую команду, что виделся с другим кандидатом в мэры. Мог послать фотографии – да-да, я всегда стараюсь обеспечить страховку. Как, думаешь, Джон бы расценил твои действия? – Питер уже привстал, но Гарлек вдруг поднял указательный палец. – Однако вот я здесь. Снова к тебе обращаюсь. Ха! Не знаю, что у тебя за игра, но меня ты, кажется, обыгрываешь.

Питер фыркнул и продолжил укладывать вещи.

– Сейчас моя игра… тетрис.

– Принёс тебе подарок. Не к новоселью, а к выселению, наверное… В честь прощания с этим жилищем.

Гарлек извлёк из внутреннего кармана пиджака распечатки. Что ещё это могло быть, кроме бумаг по его «реформам»… Питер взял чертежи, таблицы, графики. Всё, как он заказывал. Надо отдать должное.

– Чью-то презентацию распечатал?

– Ха-ха! Можно подумать, ты способен отличить, – Гарлек откинулся назад и едва не скатился с кресла. – Ты в прошлый раз сказал, что хочешь увидеть цифры.

– Не то чтобы «хочу». Просто в таких делах должно быть много цифр.

Недомэр хлопнул в ладоши, раскинул руки.

– Ну, теперь они есть и у меня.

– Вижу.

– И это всё, что ты скажешь?

Часть бумаг слетела из Питеровых пальцев в какую-то коробку. Их с Гарлеком взгляды встретились.

– Конечно, ты хочешь получить не только распечатки. Твои махинации с деньгами Джона не могут продолжаться вечно. Скоро понадобятся новые источники дохода. Я могу обеспечить.

Ещё один лист упал. Между пальцами осталось зажато три.

– Ты интересовался, какие силы за мной стоят. Что ж, пожалуй, приоткрою завесу тайны. Я вошёл в контакт – о близости говорить пока рано, но знакомство уже обеспечено – с людьми из самых верхов. С теми, к кому так ластится Семья. И их прямые конкуренты из столицы.

Ещё на лист меньше в руке.

– В прошлую нашу встречу я, кажется, не дал ясно понять, насколько высоко конкретно ты и твои друзья сможете забраться. Если встанете на мою сторону. Будете управлять городом наравне со мной.

Последний лист повис на крючке большого и указательного.

– Все ваши проблемы решатся. Твоё УДО. Условный срок Джека будет отменён. Я разберусь с обвинениями против Фила и Свена – они смогут беспрепятственно гулять по N. А ещё… – Гарлек осёкся, должно быть, считав по лицу Питера неудовлетворение. И, должно быть, собираясь выдать свой самый веский довод, – ещё я подарю справедливость умершим.

Человек, свободно забредший в чужой дом, ещё более свободно развалившийся в чужом кресле, достал из другого пиджачного кармана фотографию. Всего один распечатанный снимок. Лёгким непринуждённым движением ложится в руку Питера. Ни слова. Какое-то время вообще – ни звука.

– Откуда это? – спросил Питер, всматриваясь в размазанные силуэты.

– Ха-ха! Я собираю информацию не только о тех, с кем работаю, но и – для них. Один уличный фотограф щёлкнул девушку, а на заднем плане, за столиком кафешки, были эти двое. Так ли, в конце концов, важно, откуда снимок?

– Нет.

– Но теперь я привлёк твоё внимание?

– Да.

Питер всё смотрел на фотографию. Не мог отвести взгляд. Глаз против воли начинал подёргиваться, а кулаки сами собой сжимались. В пиксельных тенях угадывалось лицо Федра – почти как на надгробной плите – и рядом… Джон.

Оставшийся лист Гарлековых распечаток не покинул руку Питера. Надорвался, сжался в плотный комок – но не упал к остальным.

Он просил всех называть его «Туча». Такая кличка была у одного почившего зарубежного бандита – и долгое время казалась молодому Туче крутой. Потом перестала казаться, но переобуваться стало поздно. В конце концов, он в свои четырнадцать носил им же выбранное прозвище – а это уже достижение.

Наверное…

По правде, Туча ещё многого не знал о мире, куда его полтора года назад привёл Клэй – ну, и Билл отчасти. И вот теперь, седьмого июля, покупая чипсы и газировку, со школьным ранцем за спиной, Туча повторял выписанные себе фразочки. Готовился к первой за пару лет сходке. Питер вышел из тюрьмы, так что подобные мероприятия, как заверил Клэй, теперь обещали проходить чаще. И он – Туча – станет их посещать. Едва ли он мечтал о таком в предыдущем классе, когда получал тумаки от Раста и компании.

Эти недогопники уже почти перестали соваться стараниями Клэя – и Билла. А если Туча скажет, что знаком с Питером, то, наверное, вообще обоссутся от страха. Никаких больше проблем в школе. В городе наступит порядок – как, опять же, говорил Клэй.

Питер позаботится.

Все эти большие фирмы перестанут душить местных. У отца вырастет зарплата. А еду Туча, как раньше, будет покупать в уютных маленьких магазинчиках, по уютным старым ценам.

– Сто пятьдесят семь, – с каким-то презрением произнесла продавщица.

С языка Тучи чуть было не сорвалась одна из крутившихся в голове матерных реплик. Но он вовремя остановился.

– Вот, – сказал он и протянул деньги.

Когда Питер предложил своей будущей сожительнице снять дом в одном из окраинных районов, та согласилась быстрее, чем можно было ожидать. Трущобы – коттеджи там разбрасывались в качестве от «нормальных» до «еле живых». Магазинов было мало, а из развлечений – кладбище и пересохшие пруды. Ещё какая-то на две трети разобранная древняя усадьба, так называемый исторический памятник.

Пришлось, конечно, подбирать объяснение, почему непрезентабельный домишко, который, возможно, скоро снесут – это лучший вариант. И главное – не говоря прямым текстом, что там в округе раньше жило много подельников Питера, что их по-прежнему лояльная родня сформируют живой щит, на случай если кто-то захочет добраться до девушки.

Но в итоге слов потребовалось не слишком много. Она – девушка – не задавала вопросов о деятельности Питера в последние дни, хотя наверняка обо всём знала. Почти весь город знал.

Знал и Спэк, который будто многоразовая бомба взрывался яростью на каждый Питеров ответ. А когда подопечный намекнул, что Спэку неплохо бы подыскивать другую работу, тот, вопреки ожиданиям, не взорвался окончательно. Не полез с кулаками.

– Знаешь, продолжаю изучать твою историю, – сказал Спэк. – Выяснил, что твой папаша однажды «обезвредил» семейника. Надо же. А вы с родителем похожи.

Тут уже не выдержал Питер. Перемахнул через стол, дал столичному засранцу под дых, заключил в захват, затем отбросил к стене.

Затем оставил офицера по надзору заново набирать в лёгкие воздух и ушёл по своим делам. А ведь он – офицер – вместо излияния желчи мог бы порадоваться, что под его чутким руководством бывший заключённый снова стал полезным членом общества.

Дела Питера находились в двухэтажном квартирном доме, наполовину изрисованном граффити. Таких переходных вариантов от коттеджа к многоэтажке в центральном районе оставалось немного.

Восьмое июля. День встречи с Бизонами…

Идея начать именно с них родилась как-то сама собой, потому что Клэй лично общался с членами банды. А Клэю можно было хоть сколько-нибудь доверять. Он бы вряд ли оказался на короткой ноге с полными придурками…

По крайней мере, так Питер считал, до того как попал внутрь дома. Полумрак помещения – окна закрывали плотные жалюзи – слегка окрашивали причудливые лампы. Играла новомодная музыка. Стояли ящики. Люди ходили туда-сюда.

– Питер! – приветствовал один. По виду, главный. – Рады видеть. Проходи.

Они разместились на потёртом диване, перед столом, окрашенным неизвестной субстанцией.

– Чего-нибудь хочешь?

Питер отстранился жестом.

– Ну, ладно. Тогда… эм… перейдём к делу? Мне сказали, у тебя есть какое-то предложение.

– Это я должен был сказать.

– Что-что?

– Я должен был сам сказать, что у меня к вам предложение. Ты не должен говорить за меня такие вещи. Это ведь я к тебе пришёл.

Лицо главаря приняло странное выражение. Будто в голове засбоил механизм.

– Ты не подумай ничего такого… Мы правда рады видеть. Много о тебе слышали.

– Да, я тоже… кое-что слышал о вас.

Чуток лжи никого не убьёт. Наверное…

Питер ещё раз осмотрел стены, потолок, разломанные перегородки.

– Почему здесь? Не нашлось жилья получше?

– У нас тут жили знакомые и помогли провернуть схему. Несколько квартир на втором этаже сдаётся, а вот эти, на первом, считай, удалось купить. По итогу почти весь дом – наш. Думаю, оно того стоило. Не кантоваться же в коттедже или в новостройках.

– Которые всё лепит на западной стороне эта компания с бело-зелёным логотипом. Дерьмо то ещё, согласен.

– Да не… В смысле, дома там строит уже другая компания. Там и в целом по городу. Строительные фирмы, которые здесь раньше ошивались, теперь переходят под большую региональную. Из столицы. У них слоган типа: «Уже застроили пол округа…» – может, видел.

– Хм. Ясно. С домом – ясно. Но вот ещё что скажите. Вы же тут не…? – он внимательно изучил лица присутствующих.

– Нет, мы против этой дряни. Как ты. У нас другой досуг, – один из снующих людей поднёс главному самокрутку. – Такое ведь одобряешь?

– Вообще, я сейчас в завязке.

Питер сделал знак: мол дай посмотреть – главный спокойно протянул свой «досуг», но запричитал, когда гость, вместо того чтобы закурить, принялся потрошить самокрутку.

– Ну, и что это за хрень? – Питер кивнул на странные лепестки, красные зёрна.

– Мой особый рецепт.

– Н-да. Я, как сказал, в завязке. Но для вас сделаю исключение.

Когда гость щёлкнул пальцами, до Бизонов не сразу дошло, что нужно поднести новую бумагу и непорченные ингредиенты – но спустя пару минут Питер получил-таки всё необходимое.

– Не занимайтесь ерундой, пацаны. Берёте старое доброе – проверенное. Смешиваете, выверяя баланс. Сворачиваете – крепко, но любовно. И вперёд… – он подкурил сделанную самокрутку, затем передал главарю. Тот постарался скрыть, хотя явно уже давно так не затягивался. – Чем вы вообще занимаетесь?

Главарь, будто только и ждал вопроса, резко нагнулся, вытащил из-под стола ящик, откупорил крышку.

– Вот, это…

– Я знаю, что это, – оборвал Питер, глядя на зажатый в руке главаря пистолет. «Глок», а дальше – буквы и цифры, обеспечившие отпуск за решёткой.

Отточенным движением гость выхватил у вожака Бизонов ствол, одёрнул так знакомый пальцам затвор, вытряхнул обойму. Конечно же, пистолет оказался не заряжен. Главный откинулся на спинку дивана и беззаботно фыркнул, хотя явно слегка напрягся из-за выходки Питера. Другие тоже выглядели напряжёнными, тянулись к поясам.

Всего-то трюк с пустым стволом.

– Можешь забрать как сувенир. У нас таких много, – заверил главарь. Он всё пытался поудобнее расположиться.

– И вы всё держите здесь?

– Ну, типа того.

Питер вздохнул.

– Я даже не знаю, с чего начать… Во-первых, храните товар как попало. Во-вторых, сидите здесь же, бухаете, курите. А если во время пьянки кого-то переклинит? Это оружие, а не блокноты и кружки… В-третьих, делать всё на одной точке нельзя. Закупаете, компонуете, проверяете, храните, грузите, поставляете – для всего отдельные места, отдельные каналы. И ещё безопасность… я, когда подходил, увидел ваших охранников – подумал: «Хорошо. Хоть что-то». Но тут две проблемы. Я их увидел – а не должен был. И, учитывая размах предприятия, людей на периметре нужно больше.

– Эм… – подал голос верховодящий Бизон, – эм, стой. Погоди… – он снова переменил позу. – Мы к тебе со всем уважением. Но… мы типа знаем, что делаем. Можно не только так, как вы когда-то работали, но и по-другому – понимаешь? Ты ведь пришёл не учить нас?

Всё движение внутри дома остановилось. Люди стояли с растерянным видом, переглядывались, косились на Питера. А он невозмутимо подсел к главному. Затем ещё ближе – почти вплотную.

– Насчёт того, что вы якобы знаете, что делаете… не соглашусь, – Питер выводил каждое слово, чтобы смысл точно не потерялся. – Насчёт того, что можно по-другому работать, не как мы когда-то… да, можно. И нет, я пришёл не учить вас… ну, вернее, не только для этого. Я пришёл обсудить новое положение дел. Будущее N. и вашу роль в нём. Пришёл обсудить Джона.

– А что… с Джоном? – сглотнув, отозвался главный.

Питер уже собрался перейти к самой важной части монолога, как вдруг полумрак прорезало дневным светом.

– Менты! – крикнул кто-то.

Но вскоре стало ясно, что это не полиция.

Так хорошо знакомые Питеру фигуры мотали из стороны в сторону своими тенями, переступали от одного цветного ореола к другому. Разгоняли людей, переворачивали ящики. Твердыш приблизился, открыл рот, но сказать ничего не успел – Питер сразу же врезал юнцу рукоятью пистолета. Второй удар достался молчаливому. Паренёк с камерой предпочёл избежать третьего и бросился в дальний угол.

ХРЯСТЬ!

Теперь очередь Питера получать. Возникший из ниоткуда Бык чуть не снёс ему челюсть. От следующего уверенного движения кулака Питер кое-как ушёл. Пару раз ударил сам, но не особенно результативно. Твердыш исподтишка стукнул в ногу, затем молчун заломил руку, и вот – Питер на коленях. Он точно знал, глядя на сжимающуюся здоровенную кисть здоровенного Быка – точно знал, что сейчас будет больно.

– Оставь его мне, – послышался голос, гораздо более знакомый, чем вся компашка молодых бандитов вместе взятая. Голос из другой жизни.

По очерченному светлому проходу медленно шёл мужчина, который выглядел гораздо моложе, чем был на самом деле. Под немного старомодной, но статусной одеждой – высокое сухое тело. Лицо – жёстко сведённые линии, безупречно скруглённые на концах, сплошные рубцы и шрамы. Глаза – жгучая охряная ненависть.

– Каин…

– Давно не виделись. Более давно, чем бы хотелось мне, и менее давно, чем бы хотелось тебе.