Роберт Сетин Формулы Общества

— Ха! — громко усмехнулась Гузель и вытерла руку от слюней Сергея. — То, что ты говоришь, тоже правда, но не вся. Есть ещё одна причина измен: мужу не нравится каждый день есть одно и то же блюдо. Да-да, дорогой, я знаю про этот ваш секретик.

— А ещё есть третья причина: муж с полными яйцами труднее вписывается в повороты, и время от времени его заносит налево, — ответил Сергей, гордясь тем, что сумел ввернуть такую фразу в разговор.

— Фу, опять цитаты из дырявых пабликов «ВКонтакте», — презрительно скривилась Гузель и повернулась на спину.

Сергей тоже повернулся на спину:

— Как бы то ни было! Нет повода для измен — нет измен. Это ведь надо встать, куда-то идти, прятаться от жены, убирать следы посторонней женщины. Такая волокита! А тут ещё и мотива нет.

— Ну так делайте что-нибудь! — казалось, в голосе Гузели прозвучали нотки обиды. — Вот жена, она тебя и так любит, правда же? Пособлазнял её немного минут, скажем, полчаса, помог ей по дому, и всё! Считай, сорвал чеку! И вообще, кружи голову своей женщине каждый день, своди её с ума. Возьми пылесос в руки сам, без подсказок, она на тебя прям на ковре набросится.

— Для этого нужно, чтобы жена не встречала каждый день ворчанием, неуважительными, иногда даже оскорбительными фразами и бубнежом.

Гузель умолкла, но вряд ли это было потому, что ей нечем было крыть довод Сергея. Нейрохирург хорошо знал возлюбленную: спорщица она была хоть куда. Гузель скорее выглядела уставшей.

— Скажи, ты любишь меня? — вдруг спросила Гузель.

— Люблю, — быстро и уверенно ответил Сергей.

— А почему не говоришь?

— Говорил же сегодня.

— Говори ещё.

— Я люблю тебя, — нежно произнёс Сергей.

— И я тебя люблю, — прощебетала Гузель.

Её слова неожиданным образом подействовали на Сергея. И если раньше он воспринимал их приятной формальностью, то сейчас они мёдом растеклись по душе Сергея. Гузель тотчас повернула голову к нему:

— Приятно?

— Приятно, — улыбаясь ответил Сергей.

— Надо чаще обмениваться приятностями. А то ходишь как бука. Смотришь на тебя, и настроение сразу падает, — жалобно проговорила Гузель. — Дом — это место, где ты улыбнёшься и тебе улыбнутся в ответ. Дома должно быть тепло. И я не об отоплении.

Сергей вдруг вспомнил свою прежнюю квартиру, своё логово, в которое он возвращался нехотя. В этой квартире даже в самую жаркую погоду Сергею было холодно.

— А представь, были бы формулы здоровых отношений, — мечтательно произнесла Гузель.

Сергей на секунду задумался. Идея показалась толковой: весь мир тысячи лет мучается в нездоровых отношениях.

— Чтобы каждый гражданин нашей необъятной родины мог открыть брошюру с формулами и узнать, как быть счастливым? — оживился Сергей.

— Половину формул мы уже с тобой вывели, — горделиво улыбнулась Гузель.

— Давай вторую половину выведем, — засмеялся Сергей.

— А давай! — весело промурчала девушка. — Думаю, не секрет, что любая женщина боится мужчин.

— Не секрет.

— Почти все убитые женщины убиты мужчинами. Мужчина… — Гузель на несколько секунд задумалась. — Никогда не знаешь, что в голове у этого зверя и что он сделает через минуту. Ну так вот. С самых первых дней знакомства не давайте женщине не уважать вашего достоинства. Никогда не позволяйте хамить и топтать вашу гордость.

Сергей приподнялся на локте и заглянул в глаза Гузели. В темноте было непонятно, смотрит ли она в потолок или на возлюбленного.

— Предлагаешь бить? — удивлённо спросил Сергей.

— Упаси боже! — воскликнула Гузель. — Просто давайте отпор. Стукните кулаком по столу. Если баба дурная и совсем ничего не понимает — находишь себе другую бабу. Поразумнее. Понял, о чём я?

Сергей лёг на спину:

— Понял.

— А хочешь ещё одну формулу? — лукаво спросила Гузель.

— Хочу, — не колеблясь ответил Сергей.

— Мужчины, держите своё слово! Прям так и записывай, любимый. Есть и у тебя этот грешок. Мужчина стоит столько, сколько стоит его слово. Ну как уважать мужчину, у которого нет характера? Ведь чтобы держать слово, нужен характер, согласись! Нужна целеустремлённость, дисциплина. А если к этому ещё добавить бытовой кретинизм, если муж диваноложец с бутылкой пива в руках, рыгающий на всю квартиру, то как такого встречать? Салютами? Нам ведь не так много нужно для счастья… Ну ладно, вру, много. Но мы того стоим — это мы рожаем детей. Мужчина — это в первую очередь личность. Быть представителем мужского пола и быть мужчиной — не одно и то же. И ты это знаешь. Если мужчины будут надёжными, последовательными, решительными, добрыми и щедрыми, предприимчивыми и будут всегда держать слово, тогда не будет измен, не будет бубнежа и ворчания, жена будет покладистой заинькой, а вы будете ходить с пустыми яйцами.

— Вот давай без этого! — рассмеялся Сергей. — Изменяют и решительным, и добрым, и щедрым.

— Вероятность совсем другая!

— Серьёзно! — перебил её Сергей. — Не будет бубнежа и ворчания? Вы только обещаете всё это. А как до дела доходит, так всё вам не то и всего вам мало.

— Неправда, — засмеялась Гузель.

— Я сегодня тебе чай принёс?

— Принёс.

— Он был такой, как ты любишь?

— Такой.

— Где благодарность?

— За чай? — удивилась Гузель. — Обойдёшься!

Гузель высунула язык и отвернулась. Сергей ухмыльнулся, вытянул ноги что есть сил и упёрся в спинку кровати. Тотчас ему в голову пришла мысль записать разговор. Он давно мечтал изложить свой философский трактат, и эти формулы смотрелись бы в нём весьма кстати. Сергей, как врач, обладал тем опытом, которым мог удивить читателей. Нейрохирург закинул руки за голову и мечтательно уставился в потолок, представляя, как напишет философский трактат и озолотится. Сергею вдруг представилось, как его узнают на улицах, как незнакомые прохожие пожимают ему руку и со слезами на глазах благодарят за то, что он дал ответы на все вопросы Вселенной. Тут же воображение нейрохирурга перенеслось в какой-то лофт, где серьёзные дяди в костюмах, с бокалами шампанского в руках, хвалят и боготворят его. Как они наперебой сравнивают Сергея то с Шопенгауэром, то с Гегелем, то с Локком.

Сергей заметил какое-то шевеление у окна. По спине тут же пробежали мурашки. Ледяной ужас наполнил душу. «Зверь всегда здесь, — вспомнил он слова матери, глядя на улыбающуюся нагую девушку перед окном. Гузель лежала лицом к ней. Будь нагая девушка настоящей, Гузель уже увидела бы её. — Однажды ты уйдёшь, я тебе обещаю, бесстыдница!»

— Мы уйдём вместе! — не открывая рта, прошипела улыбающаяся нагая девушка.

— Ну? Обнимать будешь, нет? — возмутилась Гузель.

Сергей подполз ближе и обнял хрупкое, мягкое тельце возлюбленной. Гузель будто сжалась ещё сильнее и схватила Сергея за ладонь.

***

Сергей вылез из машины и закатал рукава белой рубашки. Палящее летнее солнце стояло в зените, а невыносимая жара разгоняла народ с улиц. Он нырнул в тень под липовое дерево и спешно добрался до компьютерного магазина. Саня и Андрей поставили стол посередине мастерской, взгромоздили на него системный блок РОДа и копались в нём с двух сторон. Их головы, верхняя часть туловищ и руки были где-то в глубине корпуса. Сергей зашёл в мастерскую тихо, чтобы не потревожить своих товарищей.

— Нужна коробка побольше, — прогундосил Саня. — Здесь дроссель большой.

— У меня тоже большой, — мгновенно ответил Андрей.

— Не льсти себе, — гыгыкнул Саня.

Что-то звякнуло внутри.

— Да что же ты… — проскрипел Андрей.

— Не бузи, поймал я её! Реакция мангуста! — парировал Саня.

— Скорее, лангуста, — съязвил Андрей.

Сергей пересёк мастерскую и уселся в любимое кресло.

— Ну, Андрюха, нельзя было на питающие провода бирки повесить? — спросил Саня.

— Бирки-шмирки! В сказку попал, что ли? — возмутился Андрей.

— Вот что это за провод? — пробурчал Саня.

— Давай, собирай всё обратно, умник, запускаем машину! — огрызнулся Андрей и вылез из корпуса. — О, Царевич! И давно ты здесь?

— Не больше минуты. Ну? Как дела? Вы обещали приятные новости, — от прилива воодушевления Сергей вскочил с кресла.

Андрей загадочно улыбнулся. Саня закончил пыхтеть в корпусе РОДа, закрыл боковые панели и запустил установку.

Сергей прицепил к поясу передатчик и плюхнулся обратно на сидение. Шлюз загрузился мгновенно. Следом появился Андрей. На лице электротехника время от времени проскальзывала сдавленная улыбка. Андрей поднёс ко рту указательный палец, на котором красовалось серебряное кольцо, и нетерпеливо рявкнул:

— Ну?

Шлюз залагал. Сергей не представлял, что такое возможно. На секунду всё зависло. А потом появился он — Каил. Первый, своего имени, прародитель нового разумного вида. Сергей никогда не считал себя излишне чёрствым, брутальным, не считал себя и мягкотелым. Но увидев безликую антропоморфную двухметровую фигуру, он ощутил трепет. Будто манекен Каил стоял неподвижно. Лишь блики на влажных глазах выдавали в нём жизнь. «Нет, подобие жизни!» — поправил себя Сергей. Нейрохирург двинулся к Каилу осторожно — почему-то он боялся его спугнуть — и остановился в двух метрах. Фигура стояла неподвижно. Руки, ноги, торс и шея выглядели как настоящие. Вены зелёными шнурами бежали по предплечью, кистям, голеням, икрам, лодыжкам. Едва заметно перекатывающиеся мышцы под кожей то тут, то там напрягали связки. Но половые органы, волосы, губы и нос отсутствовали.

— А почему он похож на Фантомаса? — спросил Сергей.

В голове раздался воодушевлённый голос Сани:

— Сейчас всё будет.

Заклацала клавиатура, защёлкала мышь. Через минуту Каил обрёл лицо Сергея, но без волос, бровей и ресниц. На теле образовался однобортный костюм итальянского покроя. Тонкая ткань светло-серого цвета выдавала бы дорогое изделие, если бы не была смоделирована.

Сергей помахал рукой перед «лицом» Каила, но тот никак не отреагировал. Сергей щёлкнул пальцами у левого уха фигуры ИИ. Потом у правого.

— Почему Каил стоит? — немного расстроенно спросил Сергей. — Завис, что ли?

— Нет, не завис. С ним всё в порядке. Система работает, Каил обрабатывает поступающую информацию, — уверенно ответил Саня.

— Ну пусть пошевелится, — попросил Сергей.

— Эм-м… — заартачился Саня. — Нужен толчок. Изобрази, будто тебе плохо.

— Подожди, подожди! — поднял руку Сергей. — Давай начнём с малого. Введи потребность изучать окружающий мир.

— М-да… — недовольно протянул Саня. — Введи потребность… Я волшебник, что ли? Вингардиум изучайтиус… — зло пробубнил программист и заклацал по клавиатуре.

Через несколько минут Каил шевельнулся. Он опустил голову, повернул руки ладонями вверх и внимательно рассмотрел их. А потом — тыльную сторону ладоней, затем - каждый палец по отдельности. Отодвинул борта пиджака, поглядел на свой торс. Затем — на ноги. Присел, пощупал пальцами пол. Потом Каил встал, оттянул пояс штанов и уставился на свою паховую зону. И вдруг резко заозирался.

— Привет, — взволнованно поздоровался с ним Сергей.

Каил обернулся к нему. Так оборачивается на звук любое живое существо. Любое существо с четверохолмием на стволе мозга. Каил приблизился к Сергею, ощупал его руки и торс.

— Щекотно! — дёрнулся Сергей. И в тот же миг перехватил руку Каила, потянувшуюся к его паху. — А вот туда нельзя.

Каил дёрнул руку. Потом сильнее, не оставляя попыток исследовать Сергея.

— О, я вижу, я тут лишний, — с издёвкой усмехнулся Андрей и похабно присвистнул.

— Останови его! — рявкнул Сергей.

Щёлкнул коммутатор, и послышался смех программиста:

— Секунду!

ИИ отпрянул и замер, не сводя с Сергея зелёных глаз.

— Каил, почему ты не поздоровался? — спросил Царевич.

Каил моргнул.

— Саня, почему он молчит? — спросил Андрей. — Ты не закачал в него русский язык?

— Я закачал в него всю информацию мира, — прохрипел программист. — Но кое-что мы с тобой позабыли.

— Этикет? — догадался Сергей.

— Именно, — ответил Саня. — Правила поведения. Или, если по-твоему, протокол взаимодействия.

На этом сеанс пришлось прекратить. Сергей ничуть об этом не сожалел. Он вернулся в реальность, попрощался с друзьями и, не помня себя от радости, побрёл по набережной Москвы. Лучи заката мягко ложились на водную рябь, лёгкий ветерок трепал борта пиджака, Сергей широкими шагами шёл навстречу судьбе, ликующе улыбаясь прохожим. Вид радостного человека одних встречных пугал, других вводил в недоумение, но были и те, кто улыбался ему в ответ.

***

Кто-то учился видеть осознанные сны, а Сергей истово желал никогда этого не уметь.

Он провёл рукой по спинке стула. На вид шершавая краска никак не ощущалась. Хотя местами краска взбугрилась и лопнула. Сергей ткнул пальцем в одну из выпуклин. Острые края краски впились ему в кожу, но боль почти не чувствовалась. Это точно сон, Сергей это знал. Но как же стало сложно отличить сны от виртуального пространства!

Крашенные в васильковый цвет стулья стояли рядами, повёрнутые в сторону широкого помоста. «Должно быть, это школьный актовый зал», — решил Сергей, вертясь в безлюдном помещении. Потолок был на высоте шести-семи метров, а через гигантские окна могла бы проехать «Газель». «Точно актовый зал», — подумал Сергей.

Сергей подошёл к входной двустворчатой двери и толкнул её. Дверь не шевельнулась. Он потянул её на себя. Заперто намертво.

— Как быть счастливым? — эхом пронёсся по залу знакомый женский голос.

Сергей вздрогнул, нервно выдохнул и медленно повернулся. На помосте стояла мать в своём любимом зелёном габардиновом костюме. Сергей невольно вспомнил измученный вид матери, вернувшейся с работы в этом самом костюме. Она устало снимала чёрные туфли на низком каблуке и ставила их на подставку для обуви. Сергей в это время копался в её сумке, надеясь найти лакомства. Женщина, ушедшая из этого мира много лет назад, стояла в пятнадцати метрах и смотрела на сына с привычной хитрецой философа.

— Интересно, можно ли этот мир считать инобытием? — сказала мать медленно, с расстановкой и паузами. Так, как говорят преподаватели в учебных заведениях. Мать посмотрела на потолок, потом два раза топнула ногой и прислушалась к эху. — Как настоящий.

— Что происходит, мама? — Сергей шагнул в сторону помоста.

— А ты не видишь? «Он» говорит с тобой, — многозначительно сказала мать.

— Кто? — спросил Сергей, медленно приближаясь. — Мой мозг? Сознание? Подсознание? Семиосфера? Абсолютный дух?

— Это всё предикаты одной субстанции, — махнула рукой мать. — Ты всячески отторгаешь Его имя, отталкиваешь Его длань, тянущуюся к тебе. Но даже твоя интуиция чувствует Его.

— Я не отторгаю Его имя, — скривился Сергей. — Я не вижу Его предикатов. Хотел бы видеть, но не вижу.

— Каждый видит то, что хочет, — многозначительно улыбнулась мать. — К тому же только человек делит мир на предикаты. На определяемые понятия. Это его инструмент познания.

— И что должен познать я? Что Он хочет сказать? — Сергей добрался до ступенек помоста и остановился.

— Хах! — громко усмехнулась мать. — Вот так просто тебе возьмут и ответят? Так не бывает, золотой. Ты же знаешь: ответы спрятаны за трудом. Труд и задачи куют разум.

Даже тут, во сне, мать говорила загадками. Она обожала оборачивать мысль в словесный фантик.

— А-а. Кажется, понял, — Сергей поднялся на помост. — Ты пришла помочь мне с Каилом? Значит, так это происходит? К Менделееву тоже приходила мама?

— Так как быть счастливым? — неожиданно спросила мать.

Она стояла на прежнем месте, будто вросла в него. Сергей перебирал варианты, не понимая к чему этот вопрос. В воображении предстало лицо возлюбленной.

— Ты о Гузели? — неуверенно спросил Сергей.

— Обо всех. О мужчинах и женщинах, — мать сложила пальцы в замок.

— Убрать всё, что нам мешает понимать друг друга, — уверенно ответил Сергей.

— Этого мало, сынок. Протокол взаимодействия — только полдела, дорогой мой. Зверь всегда здесь, и о нём никогда не стоит забывать. Когда-то людям помогала культура, этикет, церковь и государство. Проблемы были и тогда, но мужчины и женщины знали, что они должны делать и чего ждать друг от друга. Нынче невежды, необразованные олухи повели за собой народ и разрушили всё, что только можно. Их доморощенные представления о правильном и неправильном стали якорем на шее у языка, культуры и науки. Мир наполнился никчёмными лидерами. Одни слишком глупы, другие слишком слабы, чтобы дать отпор глупцам. Ты должен вернуть всё на круги своя.

Сергей невольно улыбнулся. Он успел позабыть, что даже разговорная речь матери всегда походила на лекцию.

— К чему ты это ведёшь? — Сергей остановился в метре от матери.

— Давай начистоту, сынок. Ты хочешь создать нечто совершенно могущественное и невероятное.

— Допустим. Но при чём тут РОД? — в лоб спросил Сергей.

— Каил. Я говорю о Каиле, — на полтона ниже сказала мать. — Он даст тебе ответы.

Сергей потупил взгляд:

— На какие вопросы?

— О формулах общества.

— Фо-формулах? — Сергей на мгновение потерялся. — Слушай, мам, я всего лишь хочу заниматься врачеванием. А вот лечить общество… Не думаю, что это моё.

— Это только слова, сынок, — усмехнулась мать. — Мы оба знаем их цену.

— Хочешь сказать, я себя обманываю? — заинтересовался Сергей.

— Самообман — синоним слова «человек». Самообман существует столько же, сколько существует словесность.

Сергей насупился:

— Занятно. Я думал, РОД — мой подарок миру в твою честь.

Сергей невольно представил холодный пол в гостиничном номере и распластанное на нём тело матери. Инсульт застал её врасплох после философского симпозиума. Почему-то Сергей был уверен, что сознание матери угасало часами. В душе поледенело. Сергей усилием воли отогнал эту мысль.

Мать вскинула руки:

— Ну будет тебе. Обними меня!

Сергей нерешительно шагнул к ней. Его длинные руки притянули пожилую женщину к себе и неуклюже легли на её спину.

— Я скучал по тебе, мам.

— Конечно, скучал. Мы, мамы, такие. По нам нельзя не скучать.

Сергей нехотя отпустил её и отступил на шаг:

— Так для чего всё это? Ты так ничего и не сказала.

— Я принесла тебе Его волю. Пусть поводырями станут мудрецы, а не артисты и торгаши.

— Ты… то есть Он, видит во мне нечто большее, чем я есть на самом деле, — улыбнулся Сергей.

Мать повернулась к залу:

— А ещё создай институт поведения мужчин и женщин. Тогда люди будут счастливы.

— Я что, педагог всея человечества? — рассмеялся Сергей.

— Возможно. А знаешь, что должны делать педагоги? — странным, не своим голосом спросила мать.

— Что же? — удивился переменам Сергей.

Мать вдруг вытянулась в росте, похудела. В волосах исчезла седина, а черты лица стали девичьими. Перед Сергеем стояла стройная девушка не старше пятнадцати лет, но с очень красивым лицом. Сквозь ворсистый свитер и облегающие джинсы проглядывала будущая роскошная фигура.

— Педагоги должны педагогировать, — сказала девушка в зал.

— Что за… — оторопел Сергей.

Сергей посмотрел на стулья. Непонятно, как и непонятно откуда актовый зал наполнился зрителями, большая часть которых была сверстниками девушки.

— Как начнут чему учить, так ничего же не понятно! — нервным, дрожащим голосом продолжала она. — Вот сидишь ты на уроке русского языка, и спрашивают: «Какое слово в данном предложении подлежащее?» А ты только и думаешь о том, почему подлежащее называется подлежащим? Под кем оно лежит? И почему нет надлежащего? Рядом лежащего. Подсвечник держащего тоже нет.

«Как это так быстро прекрасный сон превратился в мой кошмар?» — недоумевал Сергей. Мало того что он не любил женские стендапы, так ещё и юмористка школьного возраста.

Сергей спрыгнул с помоста, а зрители даже не посмотрели в его сторону. Нейрохирург быстрыми шагами двинулся ко входной двери, надеясь, что в этот раз она открыта. «Должен же быть способ проснуться», — убеждал себя Сергей. Он дёрнул за ручку двери. Тщетно.

— Или вот ТЭЦ. Почему нам никто не объясняет, как переводится это слово? Теплоэлектроцтанция? — распиналась стендаперша, всё сильнее нервничая с каждой неудачной шуткой.

Девушка судорожно поглядывала на зрителей, смотревших на представление с кислыми лицами. Что-то в её внешности казалось знакомым. Хрупкое телосложение, стройная, высокая. Быть может, эта нагая гостья-рептилия? Точно нет, решил Сергей. Лицо другое. Не славянское. И акцент чувствуется. Едва заметный, но, несомненно, девушка на помосте нерусская. Гостья-рептилия владела языком безукоризненно.

— Вот Артём у нас обожает рубить правду-матку. Артём, выйди на сцену, заруби пару маток, — продолжала вести концерт девушка.

— Ну не-е! — раздался протяжный голос какого-то плечистого мальчишки с третьего ряда.

Волосы стендаперши закрывали левое ухо! Точно! Это её взрослую версию Сергей часто видел во снах. Под волосами девушка прятала покалеченное ухо.

За спиной Сергея пророкотал злобный, нечеловеческий голос:

— Как меня зовут?

Нейрохирург ждал появления рептилии. Он знал, что ответить, и необычайно спокойно произнёс:

— Маргарита!

Шею Сергея обдало тёплым дыханием:

— Неправильно.

Дух Сергея, представлявший собою монолит непоколебимости, вдруг покрылся трещинами. «Маргарита» по всем статьям казалась верным ответом.

— Эм-м… Ведьма? — неуверенно спросил Сергей.

Когтистая лапа больно схватила Сергея за шею, подняла в воздух, одновременно поворачивая лицом к себе. Чёрный тритон встал на задние лапы, вознёсся нейрохирурга до потолка. В тот же миг Сергей проснулся, едва не выпрыгнув из кровати.

— Опять нагая девка снилась? — недовольно пробурчала Гузель.

Гузель лежала на боку, подперев голову ладонью. Видимо, она уже давно проснулась. Много ли успела услышать? Сергей поднял тяжёлое, влажное одеяло — вся постель промокла от его холодного пота.

— Вставай, — скомандовала Гузель. — Новое бельё постелю.

Девушка вскочила, поправляя подол пеньюара. Сергей не упустил возможности поглядеть на её оголённые ягодицы. Гузель включила прикроватный светильник и метнулась к шкафу, достала с верхней полки чистый постельный комплект.

— Я пойду, приму душ, — пробурчал Сергей.

Он встал с кровати. Ворсинки ковролина мягко объяли его ступни и пальцы на ногах.

— Какой тебе душ, товарищ болезный? — воспротивилась Гузель.

— Сама такое слово, — пробурчал Сергей и направился в ванную.

***

Сергей взбил подушки, уложил в кресле и уселся поуютнее. В ту же секунду его сознание перенеслось в шлюз. Через минуту появился и Андрей. Саня остался в мастерской, следя за показателями РОДа.

— Ну что? Продолжаем гонять лысого? — Андрей достал из-за спины планшет.

— У тебя только одно на уме, — устало отмахнулся Сергей. — Выпускайте Каила.

Безволосая фигура Каила мгновенно возникла перед мужчинами. Только костюм на модели в этот раз был пыльно-синего цвета.

— Солнечного вам дня, судари, — кивнул ИИ.

— Здравствуй, Каил, — поздоровался Сергей.

— Саня, что за судари? Он что, гардемарин? — возмутился Андрей.