Роберт Сетин Формулы Общества

Глава 1. Таруса

Какой бы сон Сергею ни снился, будь то радостный или кошмарный или, как обычно, невнятный и несуразный, он всегда находил в них смысл. Сергей, врач по двум специальностям — по одной анестезиолог, по второй — нейрохирург, — понял, что вновь оказался в осознанном сновидении. Но этот опыт его не радовал. Из раза в раз повторялось одно и то же событие, менялся только антураж. Это мог быть живописный пруд в яркую солнечную погоду, с раскидистой ивой над водной гладью, слякотный двор средневекового замка или, например, затхлый спортзал с морозными узорами на окнах. Всякий раз мозг удивлял деталями и правдоподобностью, и поначалу отличить сон от реальности было невозможно.

Этой ночью ему снился строительный магазин. Слева и справа на стеллажах лежали ящики с саморезами всех длин и разновидностей. У самой стены — чёрные ШСГД1[1], следом шли оцинкованные саморезы по металлу и по дереву, дальше располагались мебельные, кровельные, «клопы», «глухари». Даже ценники под ними висели точь-в-точь как настоящие — с неровно обрезанными краями. Словом, магазин ничем не отличался от реального. Даже терпкий запах смазки ощущался.

Подошва туфель мерзко скрипела о наливной пол. Морщась от неприятного звука, Сергей на носках вышел к центральному пролёту. Повсюду сновали покупатели с тележками и корзинками. Одни выискивали на прилавках что-то важное для себя, другие упорно спорили, выбирая обои или паркет, третьи донимали консультантов невнятными запросами. Свою старую знакомую Сергей увидел сразу. Стройная, высокая, черноокая, с тёмными блестящими волосами, она выделялась среди окружающих, как самая яркая звезда на небосводе. В этот раз девушка шла не одна. «Вот и ты…» — вздохнул про себя Сергей. Высокая красавица и её здоровенный спутник — плечистый мужчина, ростом не меньше ста девяноста сантиметров, с кувалдой вместо челюсти — медленно двигались навстречу врачу вдоль длинных стеллажей магазина. Сергей знал, что эти двое — муж и жена.

Пара остановилась перед палетами с мешками штукатурки в десяти шагах от Сергея. Девушка машинально поправила волосы, и на короткий миг показалось изуродованное левое ухо.

— Ерунда, а не кино, — пробасил увалень. — Ну о чём оно? Ну серьёзно, Жень! Молодая красавица и какой-то старый пер… негодяй остаются вместе. Бред какой-то, — презрительно скривился мужчина.

— Как о чём? Любви все возрасты попкорны! — прощебетала пассия и суетливо поправила волосы, чтобы никто не увидел её дефект.

— Отлично, — буркнула плечистая фигура с необъятной шеей, читая надпись на одном из мешков штукатурки.

— Нет, Артём, — подбоченилась девушка с тёмно-каштановыми волосами, волнами стекавшими до середины спины.

— А я говорю: да, — сверкнул строгий прищур Артёма. Стальной взгляд мужчины неподвижно впивался в его спутницу.

Девушка не оробела:

— Один из нас ошибаешься!

Её хрупкая фигура с тонкими руками смотрелась смешно на фоне хмурого увальня.

— Дорогая, я знаю эту фирму, —махнул рукой Артём в сторону палета.

— Дол… Долма какая-то, — Женя слегка повернула голову в сторону мешков. — Я долма, новая долма!

— Жень, ну не начинай! — устало вздохнул мужчина.

— Подо мной скоро вся страна-а!

В окнах магазина потемнело, и зал погрузился во мрак. «Как по сценарию», — шёпотом произнёс Сергей и упёрся ладонями в пояс. Чёрная густая жижа стала сочиться из всех щелей и закапала с потолков. Запахло гнилью и сыростью. Артём с Женей продолжали препираться, но уже безмолвно, только губы шевелились. Бурлящая, липкая, зловонная жижа полилась из окон и дверей остервенелым потоком, в мгновение ока затопив помещение до колен. За спинами супругов субстанция вздыбилась, вспучилась и закружилась, словно невидимый великан размешивал её невидимой ложкой. Из развернувшейся воронки выпрыгнуло демоноподобное насекомое с двумя парами тонких полупрозрачных крыльев и кинулось на супругов.

Нога непроизвольно дёрнулась, и Сергей проснулся. Сердце бешено колотилось. Он видел это чудовище не в первый раз, но всё равно не мог привыкнуть. Эта тварь наполняла душу холодным тягостным ужасом, и «послевкусие» оставалось на весь день.

Сергей провёл ладонью по сатиновой простыне: так он проверял, реален ли мир или только ему снится. Во сне Сергей почти ничего не чувствовал. Гладкая поверхность постельного белья подействовала на него успокаивающе. Он вскочил и распахнул шторы. Свет утреннего солнца ворвался в спальню, на несколько секунд ослепив её хозяина. Сергей радостно ринулся к весам, ударился мизинцем о двадцатикилограммовую гантель, заскрипел, чертыхнулся, убрал спортивный снаряд в угол и принялся расхаживать больную ступню. В стену постучал недовольный сосед.

Сергей взгромоздился на весы: семьдесят пять семьсот. При его росте в метр девяносто семь такой вес можно было считать приемлемым, но всё равно недостаточным. Как он ни старался набрать мышечную массу, желанных цифр достичь не удавалось. Зато можно было есть что угодно и в любом количестве: жир тоже никогда к нему не прилипал. Оттого вены на его кистях и предплечьях тянулись извилистыми канатами, зачастую привлекая женские оценивающие взгляды.

Сергей сполоснул чайник, набрал свежую воду, поставил нагреваться и метнулся в ванную чистить зубы. Через две минуты вернулся на кухню, насыпал в кружку три ложки растворимого кофе. В ту же секунду закипел чайник. Сергей приготовил кофе и приговорил его с двумя бутербродами. Торопливыми движениями он замешал протеиновый коктейль в шейкере, оделся и выскользнул из квартиры. По традиции на первом этаже консьержка не оставила без внимания мчащегося на работу врача. Тучная пожилая женщина лет шестидесяти пяти с крашенными под шатенку волосами открыла окошко и позвала Сергея.

— Смотри, смотри, Серёжа! — консьержка протянула ему фотографию молодой девушки на залитой солнцем зелёной летней поляне. — Смотри, какая красавица! Внучка моя! Помнишь, я о ней говорила?

— Помню, Валентина Павловна! — Сергей смущённо забрал из её рук снимок и сделал вид, будто пристально его рассматривает. — Действительно привлекательная.

— А я о чём! Замечательная девушка! А как готовит! Мм…

— Очень хорошо, Валентина Павловна, если вы не против, я побегу! На работу опаздываю. — Сергей демонстративно шагнул к двери, возвращая фотографию.

Консьержка будто не заметила ненавязчивый намёк.

— Давайте, я устрою вам встречу?

— Ну не знаю, Валентина Павловна, — протянул Сергей. — График загружен. Дежурство на дежурстве, ни минуты нет на личную жизнь.

— А что же вы, Серёжа, не бережёте-то себя? Так и здоровье надорвать можно, — женщина высунулась из окошка и заговорщицки продолжила: — А ещё я боюсь, перехватит вас, Серёженька, мымра какая-нибудь! Парень-то вы видный! Врач, да ещё и зеленоглазый красавец! От девушек, небось, отбоя нет?

— Отбиваюсь как могу, — засмеялся Сергей.

— Смотрите у меня, чтобы стерв даже не подпускали к себе! — Валентина Павловна пригрозила ему пальцем.

— Ни в коем случае! — Сергей, широко улыбаясь, ещё раз протянул ей фотографию.

Фото Полинки оставьте себе. Полюбуйтесь красавицей, — подмигнула Валентина Павловна, нырнула обратно в свою каморку и закрыла окошко.

Сергей выскочил во двор, впрыгнул в машину и рванул в сторону больницы. Лавируя в тесных, набитых беспорядочно припаркованными автомобилями улочках, он с трудом выехал к перекрёстку на основную трассу. Горел красный. Сергей ударил по тормозам. Возбуждённо барабаня по рулю, нейрохирург терпеливо ждал зелёного и размышлял о грядущей работе. Не о той, что напрямую касалась его пациентов. Помимо врачебной практики, Сергей занимался научными исследованиями. И там и там руководитель был один и тот же — кандидат медицинских наук Дмитрий Михайлович Кустос. Сергею предстояло сделать одну грязную работу, прикрывая своего начальника.

Загорелся зелёный. Сергей надавил на газ и вывернул руль влево. По встречке на внушительной скорости мчался КамАЗ. В это же время какой-то велосипедист, очевидно решив наплевать на красный цвет светофора, вылетел на середину проезжей части. Увидев надвигающуюся груду металла, он резко затормозил. Гружённый песком самосвал, неистово сигналя, повернул в сторону встречной полосы — той самой, куда уже выезжал Сергей. От ужаса, казалось, сердце перестало биться. Нейрохирург вдавил педаль тормоза в пол — КамАЗ проскочил, едва не задев машину. Оглушительный визг покрышек чуть не разорвал его барабанные перепонки. Самосвал остановился посреди перекрёстка. Под хоровое бибиканье десятков автомобилистов рослый пузатый водитель КамАЗа выпрыгнул из салона и обрушил на незадачливого велосипедиста шквал отборного мата. Тот в ответ мяукнул какое-то оправдание, расслышать которое не представлялось возможным из-за неутихающего гудения машин. Нервными, торопливыми шагами водитель приблизился к велосипедисту и отвесил ему смачную оплеуху. Велосипед упал в одну сторону, его хозяин — в другую.

Припарковав машину на больничной стоянке, Сергей спешно направился к крыльцу здания. Порывистый, колючий, морозный ветер больно обдувал лицо и уносил тепло из-под пиджака. Меньше чем за минуту мужчина озяб. Он чертыхнулся и со скоростью гепарда взлетел по ступеням. На входе в здание, перед двустворчатой дверью из стеклопакета, стоял рослый, где-то до переносицы Сергея, молодой человек в тёмно-коричневом пуховике и зелёной шерстяной шапке. На монголоидном лице уроженца Башкирии появилась натянутая улыбка. Это был Андрей Разапов, единственный друг Сергея.

— О… — только и сумел выдавить Андрей, постукивая зубами от холода.

Сергей схватил друга под руку и потянул внутрь, не желая ни одной лишней секунды мёрзнуть.

— Пропуск не забыл? — вполтона спросил Сергей.

Андрей вытащил из кармана белую пластиковую карточку:

— Угу.

Турникет они прошли легко и без заминок. Сергей поздоровался с дебелым охранником — тот улыбнулся ему в ответ. Врач двинулся к лифту, Андрей поплёлся следом, поглядывая на миловидную медсестру в короткой юбке, стоявшую у автомата с напитками.

Сергей нажал на кнопку вызова лифта.

— В какие сроки ты хочешь уложиться? — Андрей с интересом рассматривал карту со своей фотографией и длинным рядом цифр под ней.

— Сейчас или вообще? — спросил Сергей.

— Вообще, — буркнул Андрей.

— Никаких сроков нет, — сказал Сергей.

— Ясно, — задумчиво протянул Андрей.

Казалось, ответ башкиру не понравился. Он переминался с ноги на ногу и еле заметно пыхтел. Сергей знал, что гложет душу его друга.

— Это точно не кража? Или что-то в этом роде, — скривился Андрей в насмешливой улыбке. — Если что, я тебя сразу сдам.

— Да ради бога, — Сергей беззаботно пожал плечами. — Скажу так: те, кто должны знать о нашем… эм-м… мероприятии — они знают. Ни о чём не переживай, Андрюха. Всё будет ровно.

Двери разъехались в сторону, выпустив из лифта заведующего терапевтическим отделением. Шестидесятилетний мужчина небольшого роста с толстыми роговыми очками на носу хмуро поздоровался с Сергеем и двинулся к регистратуре. Следом из кабины лифта вышла старая знакомая — начальница химической лаборатории Гузель Галиуллина. В облегающем чёрно-белом костюме с юбкой, в чёрных туфельках на высоком каблуке, она прошла царственно, сверкнув карими глазами. На секунду её взгляд задержался на Андрее. Девушка даже остановилась, обернувшись к Сергею, хмыкнула и двинулась дальше по коридору в сторону приёмного отделения, оставляя за собой лёгкий, но стойкий лавандовый шлейф духов. Сергею почудилось, что это «Диор», хотя он не был уверен. Он украдкой проводил бывшую возлюбленную взглядом, любуясь знакомым, отточенным силуэтом её фигуры.

— Ну допустим. А почему ты уверен, что это… в моей компетенции? — спросил Андрей из кабины лифта.

Сергей на секунду замялся, вспоминая, о чём шёл разговор, шагнул в кабину и нажал на кнопку «Три».

— Ты же электротехник?

— Электротехник! — уверенно ответил Андрей.

— Значит, справишься, — хитро улыбнулся Сергей.

Расспросы Андрея утомляли. Сергею предстояло провернуть непростое и, что важнее, незаконное дельце, при этом успеть и по профессиональной части. А от Андрея волнами шли негодование и скепсис. Друга следовало успокоить.

«Не ровен час, сбежит ещё! И ищи нового специалиста!» — подумал Сергей и вслух сказал:

— Сейчас поговорим кое с кем, а потом я тебе всё покажу. Никаких причин для беспокойств ты не увидишь!

Андрей насупился пуще прежнего:

— Ясно. Что-то всё равно не так. Не зря тебя в универе прозвали Мылом. Скользкий ты тип.

Сергей открыл дверь в ординаторскую нейрохирургического отделения. «Никого. Так даже лучше», — кивнул он другу, и оба зашли внутрь. Просторное помещение встретило их запахом гардении, стоявшей в красном керамическом горшке на подоконнике. Посреди помещения, напротив окна, стоял диван с махровой обивкой кобальтового цвета. Врачи Потанина и Скарабеева поставили его так, хотя сами на нём никогда не сидели. Слева от входа стояли в ряд три тумбочки яблочно-зелёного цвета. В центральной тумбочке была установлена раковина из нержавейки. В дальнем углу располагался обеденный стол с четырьмя стульями. Сергей двинулся направо — к шкафчикам для переодевания. Вымытый до блеска паркетный пол поскрипывал. Невольно вспомнился кошмарный сон.

Сергей достал из шкафчика чёрный пакет, вынул свёрнутый белоснежный халат и протянул Андрею:

— Надевай.

Андрей нахмурился, нарочито медленно развернул халат и неторопливо осмотрел его сверху донизу:

— Ничего себе. И размерчик мой!

Будто дразня Сергея, Андрей неспешно надел халат.

— Цепляй бейджик, — Сергей резким движением вынул из кармана и протянул другу пластиковый предмет.

Андрей лениво забрал бейджик, взглянул на лицевую часть и тотчас побледнел:

— Неважнокаков Бохер? Ты с ума сошёл? Это же палево!

— Никто эти бейджи не читает! — выпалил Сергей, чьи нервы уже были на пределе.

— Ну, назвал бы Бахиром! — возмутился Андрей. — У башкиров есть такое имя.

— Цепляй давай! — прошипел Сергей. — Нам ещё к Дмитрию Михайловичу. Он не любит ждать.

Сергей бросил быстрый взгляд в сторону двери и достал из шкафчика бумажный свёрток. Быстро развернул и показал другу инструменты, приобретённые позавчера на радиорынке. Андрей задумчиво посмотрел на пассатижи, бокорезы и набор отвёрток. Сергей вопросительно глянул на друга, и, не дождавшись ответа, спросил вслух:

— Возьмём инструменты или без них получится?

— Инструменты — дело такое… — Андрей почесал щетину на подбородке. — Тонкий момент: возьмёшь — получится, не возьмёшь — не получится.

— Я надеюсь, мы всё ещё об инструментах? — проскрипел Сергей.

— Возьму отвёртки, пожалуй. — Андрей рассовал в карманы несколько штук и огляделся. — Так это и есть твоя ординаторская?

— Это моя ординаторская! — прогремел в помещении голос завотделением нейрохирургии.

Сергей вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стоял заведующий отделением. Коротко стриженный, многоопытный нейрохирург был одет в безукоризненно выглаженный халат, в нагрудном кармане которого торчали четыре ручки разных цветов. Он не выделялся ростом, но все его движения дышали педантичной аккуратностью, точностью и размеренностью. Небольшая полнота придавала ему солидности, а приплюснутый, после давнего перелома нос добавлял чертам лица грубоватый, мужественный оттенок.

— Дмитрий Михайлович, доброе утро, — нарочито бодро ответил Сергей.

— Здрасти, — неуверенно протянул Андрей.

Завотделением достал из тумбочки чью-то кружку и коробку с малиновым чаем, после чего закинул пакетик в кружку и наполнил тёплой водой.

— Царевич, ты это чего? — Дмитрий Михайлович поставил кружку в микроволновку на две минуты и повернулся к Сергею. — Ты забыл, что посторонним сюда нельзя?

Сергея прозвали Царевичем ещё с первых дней его появления в стенах больницы. За фамилию Романов.

— Это тот специалист, о котором… — начал было Сергей.

— Мне нет дела до твоих специалистов, — перебил его заведующий. — Если ты понимаешь, о чём я.

«Час от часу не легче!» — вздохнул Сергей. В случае неудачи Дмитрий Михайлович останется не при делах.

— Понимаю, Дмитрий Михайлович, — постарался он изобразить как можно более расслабленную улыбку.

Завотделением приблизился вплотную к Андрею и взялся за бейдж:

— Неважно... каков. О как! Вы, коллега, должно быть, детдомовский?

Андрей замер в недоумении.

— Я шучу! — Дмитрий Михайлович поправил отворот халата Андрея. — Медицина не забудет вашего имени, Бохер Иннокентьевич. — Зав отделением негромко рассмеялся, ощерив безупречный ряд белых зубов. — Ладно, Царевич, ты заполнил бумаги?

— Ещё нет, — заартачился Сергей.

Дмитрий Михайлович нахмурился, пристально всматриваясь в глаза Сергея. Он всегда так делал, чтобы смутить коллег и подчинённых.

— Я знаю, что нет, — медленно заговорил Дмитрий Михайлович. — Мне пришлось заполнить половину! Представляешь? Самому! Долго я ещё свою работу вместо тебя буду делать?

— Извините, Дмитрий Михайлович. Сегодня всё добью, — твёрдо ответил Сергей.

Звякнула микроволновка. Зав направился к чаю и через плечо буркнул:

— Ладно.

Сергей полез в свой шкафчик, снял с плечиков халат и отточенным движением надел его.

— Сенкью вери мач за понимание, — Сергей быстрыми движениями застегнул пуговицы.

— От сенкьюверимача слышу. Говори по-русски, — Дмитрий Михайлович достал из микроволновки чай и подошёл к стеллажу с историями болезней. — Выглядишь невыспавшимся, Царевич. Не злоупотребляй дежурствами. Мне тут врачебные ошибки ни к чему! Понял меня?

— Понял, Дмитрий Михайлович. Я выспался так хорошо, что Морфей мне должен остался.

Казалось, Дмитрий Михайлович задумался. Возможно, он размышлял, кто кому в таком случае был бы должен, а возможно, вспомнил, что нужно купить сегодня вечером в магазине. Завотделением взял со стеллажа папку, отхлебнул чай и направился к Сергею.

— Бери историю болезни, — зав протянул ему папку. — Одоевская Таруса Николаевна. Двенадцать лет. Не забыл её? Опухоль шишковидной железы. Подготовь к операции.

— Да, я помню, сегодня в полдень, — Сергей тремя шагами пересёк половину ординаторской и забрал историю болезни.

— Только это… Царевич. Шнеля за арбайтен. Чем сильнее шнеля, тем больше гут. Если ты понимаешь, о чём я, — многозначительно сказал Дмитрий Михайлович.

Сергей кивнул.

— И с Одоевской тоже не медли, — добавил завотделением.

— Что-то не так? — насторожился Сергей.

Дмитрий Михайлович медленно опустился на диван:

— Мне не нравится, как выглядит Одоевская. Давай-давай, вперёд, за работу, а то пациенты могут уйти здоровыми.

Сергей положил руку на плечо Андрея и вывел его в коридор. Неуклюжий друг споткнулся о порожек и наступил на ногу врачу. Сергей матом посмотрел на Андрея, тот виновато пожал плечами. Оба двинулись в сторону выхода из отделения.

— Это и есть тот разговор, после которого у меня не должно остаться сомнений? — Андрей обернулся, проверяя на всякий случай, не идёт ли следом Дмитрий Михайлович.

— Тот самый, — уверенно ответил Сергей. — Если бы что-то было не так, случился бы скандал, тебя бы выгнали, а мне бы устроили выговор. У нас тут строго. Посторонним нельзя.

Нервозность башкира как будто стихла. Это читалось по его спокойному лицу, по тому, как он выпрямился, уверенно шагая рядом с Сергеем, и по тому, как пропала скованность в его движениях.

— Странный у тебя начальник. Как ребёнок, ей-богу! Это моя ординаторская! — по-детски передразнил Дмитрия Михайловича Андрей. — Не играйте здесь!

— Не обращай внимания, — Сергей остановился у поста дежурной медсестры. — Он хороший мужик. Иди к лестнице, — махнул он другу в сторону дверей. — Мне на двадцать минут надо к пациенту.

Андрей послушно поплёлся к выходу из отделения. Сергей повернулся к сорокалетней медсестре с рыжими волосами. От уголков её больших круглых глаз лучиками разбегались морщинки. Женщина усердно заполняла бумаги.

— Мариванна, как дела у Одоевской? Провели предоперационные процедуры?

Медсестра подняла уставший взгляд:

— Да, Сергей Алексеевич. Голову ей побрила, лекарства дала. Ну и всё остальное.

— Она в палате?

— Так точно, — натянуто улыбнулась Мария Ивановна, протянула листок с результатами анализов и вновь принялась заполнять документы.

Сергей отправился в десятую палату, просматривая листок. Вчера он отправил девочку на повторную проверку на онкомаркеры. Что-то беспокоило молодого нейрохирурга-анестезиолога, но что конкретно, он не мог понять. РЭА, СА, белок S 100, NSE — ничего не выявлено. Опухоль мозга точно доброкачественная. Сергей закрыл папку с историей.

Одоевская лежала в койке на боку со свежевыбритой головой. Её длинные тёмно-русые волосы, так мило украшавшие детское личико, канули в небытие. Хрупкая девочка двенадцати лет общалась с мамой, тоненькими пальцами вцепившись в чёрную тряпичную куклу. В палате вдоль стены располагались ещё четыре койки, но заняты были только две. На второй лежал четырнадцатилетний подросток эвенкийского происхождения. Сергей не был уверен, но отец мальчика вроде как был шаманом какого-то тамошнего племени.

— Таруса Николаевна! — бодро и доброжелательно заговорил Сергей и встал у подножия койки. — Как ваше самочувствие?

Щёки Тарусы залились пунцовой краской. Девочка смущённо улыбнулась и легла на спину.

— Замечательно, Сергей Алексеевич.

Сергей знал, что нравится пациентке, и догадывался, что может быть её самым первым в жизни и оттого трепетным и чистым увлечением. А потому старался держаться как можно более добродушно:

— Как прошла ночь?

Мать Тарусы кончиками пальцев нежно погладила темя дочери. Статная, высокая женщина по имени Лада Олеговна выглядела поразительно молодо: ей едва перевалило за тридцать, а на вид казалось — не больше двадцати. Её красота была особого, почти сказочного склада: белоснежное, почти фарфоровое лицо, тёмные глаза и брови, верхняя губа чуть полнее нижней. Даже маленькая особенность — слегка оттопыренные в верхней части уши — лишь добавляла её облику лёгкого, озорного шарма. «Само очарование», — как-то сказал о старшей Одоевской Дмитрий Михайлович. «Будто эльфийка», — мысленно добавил Сергей.

— Невообразимо! — прощебетала Таруса. — Я научилась летать во сне! Адиуль говорит: я очень быстро учусь.

Сергей посмотрел на четырнадцатилетнего парнишку с азиатской внешностью. Тёмный, просаленный клок спутавшихся волос торчал над его левым ухом. Он больше недели учил Тарусу осознанным снам и, видимо, добился успехов в этом деле.

— Адиуль, опять балуешься? — строго посмотрел на него Сергей.

— Ничего я не балуюсь, — надул губы эвенкийский мальчишка. — Я научил её чувствовать свой разум во сне. Но ей надо привыкнуть. Бояться нельзя, Тася! — обратился мальчик к Тарусе. — Бояться опасно!

Глаза девочки округлились и превратились в две карие пиалы:

— Страшно же! — воскликнула она.

— Итак, Таруса, — посерьёзнел Сергей. — Тошнота, головокружение?

— Да, Сергей Алексеевич. Всё как обычно, — картинно вздохнула Таруса.