Роберт Сетин Формулы Общества

Через минуту Сергей уселся в кресло и закрыл глаза. В тот же миг в мастерскую влетел взъерошенный Андрей, ко лбу которого прилипли мокрые от пота волосы.

— Погнали, — скомандовал электротехник.

В шлюзе их встретил лысый товарищ с лицом Сергея. Алый костюм в белый горошек на нём смотрелся отталкивающе, но в то же время экстравагантно. Каил смотрел на Сергея с необычным интересом. Его внимание не переключалось на Андрея, хотя тот увлечённо рассказывал свою историю с очередным трудным клиентом. Сергею даже стало не по себе от такого пристального взгляда.

— В вас что-то изменилось, мастер, — заговорил Каил.

Каил с недавних пор принялся называть Сергея мастером. Никто не знал почему, но никто и не стремился выяснить причину.

— Что же? — первым выпалил и без того возбуждённый Андрей.

— Вы стали яснее, мастер. — Каил сделал странный пасс рукой, и в двух метрах перед ним появилась Гузель с пакетиком, в котором красовался бело-золотистый препарат. Девушка двигалась, её губы шевелились. — Ваши воспоминания как на ладони.

— Ничего себе! — вскрикнул Андрей.

— Что значит яснее? — спросил Сергей.

— Проводимость сигналов возросла, — Каил махнул рукой ещё раз, и воспоминание с Гузелью исчезло. — Да и вы сами, наверное, чувствуете?

— Я пока ничего не чувствую, — ответил Сергей.

— Раз такое дело, можем воспроизвести некоторые из ваших воспоминаний, — оживился Каил и расплылся в улыбке.

ИИ уже неплохо понимал назначение улыбки и давно перестал использовать её беспорядочно.

— Вы ведь хотите увидеть свою мать? — улыбка с лица Каила сползла. — Позволите мне выбрать воспоминание?

— Ну давай, — сказал Сергей, полный смятения.

Как назло, Каил выбрал не то воспоминание, которым Сергей гордился.

В мгновение ока Сергей с Андреем очутились в трёхкомнатной хрущёвке со старым ремонтом. Кое-где в стыках сиреневых обоев появились пузыри, побелка на потолке пожелтела, а лак на паркете местами протёрся. В гостиной стоит молодой Сергей в белом кимоно и отрабатывает удары ногой. Чёрный пояс подпоясывает и без того узкую талию тощего подростка. Из спальни выбегает мать в домашнем красном платье в белый горошек, в её руке белый свёрток. Женщина не замечает двух рослых мужчин в прихожей — Андрея и взрослого Сергея — и проносится мимо.

По сердцу взрослого Сергея больно резануло.

Мать подходит к молодому Сергею.

— Слушай, сынок, я тут нашла кое-что. — Она разворачивает свёрток. В нём лежит пятимиллилитровый использованный шприц. — Я надеюсь, это не то, что я думаю.

— Нет, мам, это не наркота, — угрюмо отвечает молодой Сергей и перестаёт упражняться.

— Что же это? — мать пристально смотрит в глаза сына. Тот молчит, но взгляда не отводит. — Для соревнований, да? Допинг?

— Я только один раз, обещаю, мам! — молодой Сергей кладёт руки на плечи матери.

Андрей ткнул локтем взрослого Сергея в рёбра и прошептал:

— Ах ты засранец!

— Послушай, сынок, — вздыхает мать. — Так нельзя!

— Можно, если никто не узнает, — хитро улыбается молодой Сергей. — Я хочу победить, и я это сделаю!

— Это не то, чему я тебя учила! — возмущается мать.

— О, ну перестань! Все эти глупые законы общества! — Молодой Сергей сокрушённо поднимает руки. — Это же не формулы счастья!

— Сынок, ты не понимаешь! Есть вещи поважнее сиюминутной выгоды.

— Это всего лишь соревнование! — трясёт пальцем молодой Сергей. — Судьба человечества не стоит на кону!

Андрей насмешливо посмотрел на взрослого Сергея:

— Вот как у такой матери ты такой получился?

Сергей цыкнул в ответ.

— Гармония между я, мы и они! Сколько раз тебе повторять это? — напирает мать. — Только то общество едино, где все делают то, что должно, а не то, что хотят.

— Мам! — От раздражения Сергея трясёт.

— Не перебивай, дослушай до конца, — повышает она тон. Её губы вытягиваются в тонкую бледную полоску, в глазах сверкают искры. — Где много желаний и мало долга, там много «Я» и мало тепла. Где больше «Я», там меньше любви. Где мало любви, там много слёз, много обмана, много ярости и гнева. Всё то, что люди называют злом. В таком обществе ты хочешь жить?

«Вот какого чёрта, Каил? Почему именно это воспоминание?» — вздохнул взрослый Сергей.

— Это несправедливо! — вспыхивает молодой Сергей, мечущийся по комнате как лев в клетке. — Паша Караваев, Кеша Николишин… они всю жизнь этим балуются! А я что? Только один разочек. И то… Чтобы отомстить!

— Это не оправдание! — строго произнесла мать, не двигаясь с места.

Сергей резко останавливается:

— Ну хорошо, не оправдание. Но любовь тут при чём? И общество при чём?

Сергей забрал планшет из рук Андрея и остановил воспоминание. Подросток замер со вскинутыми руками, а мать застыла в позе буквы Ф. Взрослый Сергей подошёл ближе. Он смотрел на мамины серьги с янтарём в виде капли, шрамик на шее, морщинки на лице, на первые седые волосинки. Он запомнил этот образ как можно детальнее, а потом удалил воспоминание из шлюза. Тот спор длился долго, а всех нюансов Андрею было знать необязательно. Но вопрос был в другом. Каил намеренно выбрал это воспоминание? ИИ хотел на что-то намекнуть? «Да не, это бред», — решил Сергей. Он смотрел в спину ликующему Андрею. Электротехник через интернет связался с Саней и, чуть не подпрыгивая от радости, рассказывал о неожиданном успехе. Но мысли Сергея заняли воспоминания о матери. Она искренне верила, что здоровое общество может цвести только в добре и порядке. Потому была требовательна ко всем близким. Единственным добром в этом мироздании она признавала только любовь и ответственность. Ответственность за себя, за своих близких и за свой народ. «И враг твой ценнее друга, поскольку только он в состоянии сделать тебя лучше, — говорила она. — Только он заставит тебя выжать максимум из себя, отвадит от лени, гордыни и высокомерия. Поскольку он не прощает таких слабостей».

На том чемпионате Москвы Сергей хотел только одного — отомстить Игорю Кожаеву. На соревнованиях по карате случай часто сводил Сергея с Кожаевым. Всякий раз Игорь выходил победителем. Оно и понятно почему: оппонент не пропускал тренировок. Сергея в это время больше интересовали девушки, видеоигры и друзья. Позже он понял позицию матери: нельзя отнимать у человека его жертву. Ведь Игорь ради успеха в спорте питался строго по диете, в определённое время, по девушкам не бегал, ложился спать в десять. Но как же бесила эта самодовольная ухмылка! О, эти колкие фразочки глумления! Сергея даже передёрнуло по старой памяти. Правда, лет через десять Игорь извинился за глупость и ребячество. Выяснилось, что Сергей доставлял ему массу хлопот — длинные, быстрые руки и ноги, высоченный рост, во время поединка подвижный, и так просто в него не попадёшь. Игорь тренировался вдвое усерднее только из-за Сергея.

— Если бы не ты, Серёг, я, может, и не попал бы в сборную России, — сказал Игорь на свадьбе одноклассницы нейрохирурга. По воле случая девушка оказалась двоюродной сестрой Кожаева.

Только тогда Сергей начал понимать философию матери: «Найди в себе силы возлюбить врага как брата. Встань на колено перед истинным порядком человечества — гармония между «Я», «мы» и «они». Так было. Так есть. Так будет».

Неожиданно перед Сергеем вырос Андрей. Горящие глаза электротехника вероломно разогнали мысли нейрохирурга.

— Что ж, думаю, это можно считать успехом? — спросил Андрей.

В горле пересохло, и Сергей прохрипел:

— Феноменальным.

Андрей самодовольно покивал головой.

— Ну что? — многозначительно протянул электротехник. — Может, обойдёмся без пациентов? Продадим наработки, да и всё?

— Не торопи события. Одно дело — мозг здорового человека. Другое — повреждённый мозг.

— Каил — главная ценность проекта, — отчеканил Андрей. — Это изобретение, сопоставимое с паровым двигателем!

— Андрюха, у нас был уговор — пациенты, — твёрдо произнёс Сергей.

— Хорошо. Ищи пациентов, — разочарованно пробормотал Андрей.

***

Андрей хрумкнул яблоком и отложил его в сторону, пока фен прогревал плату видеокарты. Саня сидел за монитором РОДа, без конца копаясь в дизассемблере Каила. Одному богу известно, что он исправлял в исходном коде ИИ.

— Андрюха, ты не видел мои конфеты? — спросил Саня, не отрываясь от работы. — Я их точно оставлял здесь.

— Не видел, — не задумываясь ответил электротехник. — Может, мыши съели.

— Или одна мышь. Двуногая, двухметровая, — усмехнулся Саня.

— Может, и так, — буркнул Андрей.

— Прямо-таки углеводный экскаватор, — продолжал программист без конца клацать по клавиатуре. — На той неделе он здесь обедал. Килограмм пельменей, полбатона хлеба, шоколадка с чаем, — Саня повернулся к Андрею с изумлённым видом. — И булочка… Я тебе клянусь, размером с мою голову! Без преувеличения!

Андрей угукнул, не желая отвлекаться. Предстояла тонкая и кропотливая работа. Очевидно, программист понял мысли друга и отвернулся. Минуту до ушей электротехника не доносились раздражающие звуки. Мерно жужжал фен, клацала клавиатура.

— Мне кажется, твой друг не понимает, насколько это крутая штука, — заговорил Саня так громко и неожиданно, что от испуга Андрей чуть не выронил фен. — Это я о Каиле. Для Серёги это всего лишь инструмент, машина.

Андрей дотронулся до чипа, попробовал сдвинуть с места — не шевелится. Припой не расплавился.

— Забавно, да? — усмехнулся электротехник. — Он его породил, он же его меньше всех и ценит.

— В самом деле забавно. А ведь от человека его не отличить, — задумчиво произнёс программист.

Припой наконец расплавился.

— Может, все врачи такие? — Андрей снял вакуумным пинцетом повреждённый чип и убрал его в сторону.

Саня повернулся и уставился на него удивлённым взглядом:

— Я не о Серёге!

— А, ты про Каила! — Андрей протёр плату от заводского припоя. Присмотрелся, прошёлся зубной щёткой и обезжиривателем. — Ты прав: потрясная программа получилась.

— Программа? — скривился Саня. — Каил учится, меняется, сам ищет себе цели. Каламбуры придумывает.

Андрей осторожно нанёс флюс-гель на контактную поверхность:

— Каламбуры он любит. Непонятно только почему. На днях мне, знаешь, что затёр?

— Что? — навострил уши Саня.

— Сперва предыстория, — Андрей положил на контактную поверхность новый чип и припаял его феном. — Я как-то объяснял Каилу понятия инь и ян. Ну, типа, что есть метафора: «Чувствовать себя как инь без яна». Мол, означает чувствовать себя неполноценным. И вот в минувшую среду Каил выдвигает теорию: если полноценные люди произошли от обезьяны, то неполноценные произошли от иньбезьяны.

Рассеянный взгляд Сани вонзился куда-то в стену. Через секунду он вышел из ступора:

— Может, шутит так?

Андрей отложил в сторону фен и принялся собирать видеокарту. Быстрыми движениями он нанёс на видеопроцессор термопасту, а на видеочипы наложил термопрокладки. А потом прикрутил систему охлаждения:

— Может, и шутит.

— Да если и шутит, это всё равно превосходно! Он синтезирует понятия! — воскликнул Саня

— Синтезирует понятия, — передразнил Андрей. — Смотри-ка, терминов набрался!

— Да, Серёга заставил Выготского читать, — махнул рукой программист и вздохнул. — Я не хочу продавать Каила. Моему племяннику одиннадцать. Разговаривая с Каилом, я как будто с Максимкой говорю.

— Моему сыну тоже одиннадцать! — Андрей остановился на секунду, вперил взгляд в потолок и продолжил: — Пожалуй, ты прав: Каил похож на ребёнка.

Саня как-то погрустнел, и Андрей не мог этого не заметить. Программист давно хотел завести семью, но с женщинами совершенно не умел ладить. Сколько Андрей ни знакомил друга с интересными девушками, ни разу не вышло ничего хорошего. Со всеми перессорился. «Вот уж в натуре иньбезьяна! — сокрушался в мыслях Андрей. — И зарплата хорошая, и квартира с машиной есть. Что ж у тебя не получается-то ничего? Олух царя небесного! Надо было жениться, пока молодой, глупый и неприхотливый. А теперь ходит, нос ворочает, балда. Молоденьким девушкам, понятное дело, неинтересен, тридцатилетки и сорокалетки ему, видите ли, не нравятся. Ишь, Ален Делон выискался!»

— Послушай? А как с женщинами надо? — спросил Саня, будто слышал мысли Андрея. — Ты ведь ладишь со своей, посоветуй что-нибудь.

Андрей на мгновение замер, глядя на друга через толстые линзы очков. Он задавался вопросом: сказать другу прямо, чтобы снизил требования, или мягко подвести? Андрей решил начать издалека и заговорил о том, что точно не нужно Сане:

— Свода правил у меня нет. Расскажу, что делаю я. Самое главное — всегда хвалю жену. Захваленная жена — улыбающаяся и довольная жена. Довольная жена сделает всё, чтобы я продолжал её хвалить.

— А на первом этапе? — протянул Саня.

Андрей сделал шажочек навстречу неприятного разговора. Он отложил в сторону собранную видеокарту и повернулся к другу:

— Начни с простого. Начни с внешности. Запишись в качалку, сядь на диету. Через полгода станешь лучше себя чувствовать. Увереннее будешь. Женщины любят уверенных. Найми стилиста, он тебе гардероб подберёт.

— Мужик должен быть не красивее обезьяны, — отмахнулся Саня.

Андрей заговорил жёстче:

— Это если мужик богат. Или если он крутой брутальный спортсмен. Или если знаменит. Или если он знает, как ладить с женщинами.

— Мне не нужны падкие до денег женщин, — презрительно скривился Саня.

— Ты либо принимаешь реальность, либо остаёшься один до конца жизни, — сухо сказал Андрей. — Забудь о молоденьких красотках. Или становись лакомым кусочком для них. Одно из двух.

— Ладно. Оставим это, — недовольно пробурчал Саня. — Допустим, я нашёл девушку. И что дальше? Они же начинают капать на нервы.

— Вариантов масса. Смотри, чего она хочет. Можешь лично спросить. И договаривайся. Хочешь, помогай ей по дому. Деньгами и красотой ты ведь её всё равно не завалишь.

— Опять ты начинаешь! — вспыхнул Саня. Он повернулся к Андрею, сверкая молниями в глазах.

— В принципе, если будете общаться, искать компромиссы и договариваться, то через пару лет притрётесь. Только яйца себе не дай отрезать, — строго посмотрел на друга Андрей. — А она будет к этому стремиться, поверь мне. А как отрежет, так и всё — будет пилить до конца жизни. Яйца будут выдаваться только по выходным и праздникам. Порядок за сильным, запомни. За женщиной — уют. Если жене придётся заниматься и порядком, и уютом, ни того ни другого не будет. Ну и последнее, но не менее важное: не подшучивай над пассией, не подтрунивай, не обесценивай её. Хвали её всегда! Если ей с тобой будет спокойно и хорошо, она привяжется к тебе.

— Я никогда… — воспрепятствовал было Саня.

— Мне-то не надо врать! — повысил тон Андрей, но без злобы.

— Ну допустим, — фыркнул Саня. — Это всё?

— Ну, комплименты ещё, понятное дело. Баба да без комплиментов как автомобиль без бензина. Лично я общаюсь со своей как с ребёнком. Спросит, скучаю ли я по ней, отвечаю: безумно. Люблю? Аж на стены хочется лезть. Ну ладно, прям так не говорю. Но что-то вроде этого. Когда она в печали — утешаю. Когда боится — успокаиваю.

— У тебя прям идиллия, — усмехнулся Саня.

— Да какое там! Семья — это работа. Терпение, терпение и ещё раз терпение. Бывает, дня три не разговариваем. Но в целом это того стоит. Ты приходишь домой, улыбаешься, тебе улыбаются в ответ. Это лучшее чувство.

Андрей наклеил на видеокарту фирменную наклейку своего магазина и положил устройство на полку с отремонтированной техникой.

Глава 5. Коммунизм

Обучение Каила продлилось дольше восьми месяцев. А если точнее — чуть меньше двух лет. Сергей бесился, но Андрей воспринимал этот факт спокойно и время от времени утешал друга: когда нет управленческого опыта, никогда не будет по плану, говорил он. Организовывать, управлять, планировать — этому надо учиться годами. «Это тебе не опухоль вырезать, как многолетний управленец тебе говорю», — как-то выдал Андрей. Такое наглое заявление разозлило Сергея пуще прежнего. Но прогресс Каила был налицо, и нейрохирург не стал спорить.

Не меньше волокиты было и с препаратом Дмитрия Михайловича. Сколько Сергей ни искал альтернативу, ничто другое для реабилитации мозга не подходило лучше.

Препарату дали название — индо. Раз уж индольный алкалоид. Это было предложение Андрея. Дескать «до» на китайском означает путь, а «инь» — женское начало. Получалось — путь женского начала. Когда Сергей спросил, в чём соль, Андрей пожал плечами и смущённо улыбнулся. Видимо, соли не было, а Андрей хотел придать названию многоуровневую значимость.

Затянувшиеся сроки подготовки проекта дали Сергею время поразмышлять о Надразуме человечества. Глупая, на первый взгляд, шутка превратилась в гипотезу. Теперь Сергей воспринимал нейронами Надразума не только женщин, но всех людей планеты. Или, может, так: женщины — нейроны, мужчины — глиальная ткань, то есть несут функцию каркаса и снабжения. Нейромедиаторами выступали не только сплетни или в данном случае операции знаками, но и эмоциональный окрас знаков. Сергей всё чаще стал замечать, что мысли людей нередко одинаковы, по сути, их можно насчитать сотню другую. Скажем, возникает какая-то ситуация или раздражитель, можно было не сомневаться в том, что подавляющее большинство отреагирует двумя-тремя путями. Эту мысль подтвердил и Андрей, работающий в продажах много лет. На каждое «я подумаю» всех эмоциональных оттенков у него был готовый ответ. Почти всегда он работал на автомате, по избитой кальке. Если методичка с одним покупателем лишь увеличивала вероятность успешной сделки, то в масштабах тысяч покупателей вероятность превращалась в сухую статистику.

— По сути, людей в привычном понимании нет, не существует, — утверждал Андрей, попивая чай в мастерской. — Серёжа, я видел десятки, а то и сотни тысяч человек. И могу сказать тебе одно: вместо людей есть список типажей личности, список физиологических потребностей, ряд детских травм, несколько десятков типовых желаний и мечт, которые так или иначе сводятся к более простым мотивам — богатство, секс, удовольствие, признание, власть, доминация. Есть и светлые мотивы: желание любить и быть любимым, желание уюта, семьи, детей, благополучия для близких, для родной страны и народа. А всё это сводится к более простому желанию — быть счастливым. И каждый человек хоть и индивидуален, но только в рамках этих… комплектующих. Людей нет, Серёж, есть комплектации сознаний.

«Как ДНК, — поймал себя на мысли Сергей. — Всё бесконечное многообразие биосферы строится на комбинации четырёх азотистых оснований».

Однажды в парке, когда Сергей сел на скамейку перед прудом, в его голову ворвался шторм мыслей и унёс сознание в неизвестном направлении. Если люди — это нейроны, думал Сергей, глядя, как ветер треплет ветви плакучей ивы, то можно представить, что народы человечества — это отделы мозга. За что отвечают те или иные народы? Немцы до недавнего времени сотрясали мир научной и философской мыслью. За ними тянулись русские, и не сказать, чтобы как-то отставали. Также в науке сильны и британцы с французами. Получается, долгое время Европа была неокортексом. Не связано ли это с наследием Римской империи? Интересно, интересно. Самые древние народы — палеокортекс. Народы Месопотамии, долин рек Ганг и Хуанхэ. А кто у нас за лимбическую систему отвечает? Ладно, это уже бред какой-то. Но вот воронка сознания у Надразума вполне может быть. Некое «Я», отвечающее за волю. Получается, она концентрирует волю в кого-то? В одного человека? В пророка? В государя? Или в группу людей? Что, если эта группа — пресловутая элита людей? Нельзя отрицать и такого. А может, наша интуиция, которая ведёт нас самыми немыслимыми путями к каким-то событиям, и есть эта самая Воля?

Было ещё кое-что, что занимало мысли Сергея. Почему Надразум позволяет великим цивилизациям распадаться и даже гибнуть? Персия, Византия, Древняя Греция с её великими философами и учёными, Римская империя, Британская империя, Советский Союз. Ведь такие царства, народы двигают науку вперёд, развивают сознание человечества. С какой бы стати ей ломать столь величественные творения? Понятно, почему были низвержены немцы. Видимо, у Надразума есть мораль, не потерпевшая такой оголтелой жестокости. Но если следовать такой логике, то за какие-то грехи и Советский Союз получил своё наказание. Но за что? Простой народ жил хорошо. «Мы никогда не переживали о завтрашнем дне», — говорит большинство простых людей, успевших пожить в той стране.

Сергей наклонился вперёд. Его взгляд упал на камешек, торчавший из земли. Сергей выковырял его и швырнул в одну из уток, мирно плескавшуюся у берега вместе с сородичами. Камешек попал утке в крыло, она крякнула, вспорхнула и перелетела на середину озера. Сергей улыбнулся, как пятилетний ребёнок. Его мысли вновь понеслись галопом. Может быть, так задумано, подумалось Сергею. Разум, наука и искусство не единственное, что имеет значение? Но тогда у Надразума должно быть видение. Он должен понимать, что и для чего делает. И должен видеть будущее. Получается, Надразум находится вне времени? Ведь если время существует для нас из-за мозгов, то у Надразума такого ограничения нет. Он живёт в прошлом, настоящем и будущем одновременно, а значит, всё, что случается, происходит согласно его неисповедимой воле. И получается, Гегель в «Феноменологии духа» говорил об этом. А раз так, раз времени для него нет, значит, и нет развития. Раз нет развития, значит, Надразум — абсолют. Он как дерево — цельный. Корни уходят вглубь, во времена пещерного человека, а крона с плодами — в далёком будущем. На миг Сергею представилось, как плоды падают, из семян бегут ростки разума в новых вселенных. В тот же миг он улыбнулся сам себе и отогнал эту мысль.

***

Сергей взглянул на закатное солнце и на несколько секунд как будто ослеп. Яркие цветные круги перед глазами застилали взор. Он машинально принялся растирать глаза. Когда круги исчезли, Сергей вновь насладился живописным пейзажем побережья Адриатического моря, смоделированного Каилом.

— Песок как настоящий, — пробубнил Андрей.

Электротехник сидел на корточках, раз за разом хватая рукой горсть песка и струйкой высыпая обратно на пляж. Второй рукой Андрей держал коктейльный бокал с какой-то белой бурдой. В белых шортах и белой рубашке с изображёнными на ней пальмами электротехник казался совершенно беззаботным. Несколько минут назад в мастерской он выглядел изнурённым, всклокоченным вахлаком, не спавшим несколько недель.

— Я хочу здесь жить, — прошептал Саня, облачённый в зелёные шорты и синюю футболку. — В реальность я не вернусь, даже не пытайтесь уговаривать, — громче заявил он.

Программист за два года сильно похудел. Сергей не понимал, что нашло на Саню, но он вырос в плечах, талия стала уже, лишних волос в носу и ушах поубавилось. На него стало приятно смотреть. Но было и то, что по-настоящему радовало и Андрея, и Сергея: Саня то и дело убегал в подсобку и тайком переговаривался с какой-то девушкой по телефону.

Сергей проморгался и приблизился к кристально чистой воде. Он двинулся дальше и прямо в ботинках залез по колено в воду. На дне лежали разноцветные камни, искрившиеся в лучах солнца, и пара багровых ракушек. С деловым видом брёл мимо краб. Столь крохотный, что больше напоминал игрушку, чем живое существо.

— Сооруди шезлонги, — бросил через плечо Сергей.

Саня достал планшет, и через несколько секунд на берегу образовались лежаки. Андрей тут же плюхнулся на шезлонг, будто испытывал его на прочность. Лежанка выдержала испытание, лишь немного уйдя ножками в песок. На второй шезлонг лёг Саня.