Роберт Сетин Формулы Общества

***

Мастерская компьютерного магазина тонула в канифольном дыму. Андрей перепаивал конденсаторы на одной из материнских плат РОДа. Делать было нечего, и Сергей, поудобнее усевшись в кресле, погрузился в размышления.

«Мама такие загадки решала на раз-два. И что бы она сказала сейчас? Пум-пу-рум-пум. Мама была философ. Философы на всё смотрят с высоты птичьего полёта. А порой и из космоса. Итак… Представим наш мир из космоса. Пум-пу-рум-пум. Много ли мы знаем о мире, чтобы не подумать о невозможном? Сегодня это невозможно, а завтра, того и гляди, обыденность. Да и что вообще мы знаем о вселенной? Явно намного больше, чем знал человек пять тысяч лет назад. Что мы будем знать через пять тысяч лет? Наверное, сегодняшний учёный будет ближе к таракану, чем к учёному того времени. А значит, наши знания слишком ничтожны, чтобы голословно отвергать мистику, совсем не беря её в расчёт! Что, если на чертовщину и сверхъестественное мы смотрим не в той плоскости? Мы спорим о том, реальны ли мистические явления, а должны были просто понять, о чём они и каким механизмам служат. Как вычислить сложный механизм, не имея знаний? Можно попробовать начать с самого простого и двигаться к сложному. Пум-пу-рум-пум… От простого к сложному. Итак. Простая идея номер один: как говорил Тит Лукреций, ничто из ничего не возникает. Думаю, в этом мы не можем сомневаться. Простая идея номер два: мифы, сны и сказки — вся эта мистика всегда была представлением чего-то более сложного. Некая адаптация. И что у нас есть сейчас? Чертовщина в виде галлюцинаций и… эм-м… фокуса».

На мгновение мозг Сергея выдал картины Иеронима Босха. В воображении предстали «Смерть скупца» и «Блудный сын». Интуиция Сергея работала странным образом. Она давала ответы, не предлагая никаких разъяснений. Лишь разматывая клубок, идя к конечной цели окольными путями, он обретал полное видение. «Ну Босх, ну и что дальше? — спросил себя Сергей. — Искусство всегда было отражением духа народа. Дух! А что дух?» Сергей чувствовал, что нащупал ниточку к чему-то очень важному, но мозг ещё не был готов дать ему заветного ответа. Песчаный замок размышлений развалился. Сергей знал: ответ точно будет. Надо просто подождать.

В мастерскую ввалился мужик не моложе сорока лет. Среднего роста, со слабыми мышцами пресса, из-за которых его живот приобрел сильно выпуклую форму. На голове блестела лысина, из ноздрей торчали два снопа чёрных волос, такие же красовались и в ушах, выглядывая наружу, будто кисточки. Обрюзгшее, усталое лицо несло на себе метку глубокой печали, которую он заливал алкоголем. Чьим бы мужем ни был такой человек, жизнь этой женщины была довольно унылой. Внешность, понятное дело, не главное. Но абсолютная непривлекательность мужа, при отсутствии ещё и харизмы, напрочь убивает либидо женщины. А это никогда не влияет на брак благотворно. А значит, проблемы в семье. Либо этот человек уже разведён. Сергей присмотрелся к его правой руке: обручального кольца на пальце не было.

— Ненавижу водоканал, — проворчал мужик с лысиной.

— Что опять не так, Сань? — Андрей окунул паяльник в канифоль. Над инструментом заклубился серый, с оттенками сиреневого, дым.

Саня снял с себя джинсовую утеплённую куртку и положил на стеллаж, рядом со стопкой процессоров:

— Две недели без горячей воды! Опять, как уточка, с тазика мыться.

— Ясно, — промычал Андрей, залудил ножки конденсатора и припаял их к плате. А потом неожиданно вскочил. — К чёрту! Уже девять утра, а я ещё чаёчка во рту не держал. Сейчас приду.

Андрей стремительно выскочил из мастерской. Саня встал фертом в середине мастерской. Сергей не мешкая встал и протянул гостю руку:

— Значит, это вы Саня?

— Ну, если вы не из полиции, то да, — Саня размашисто пожал ему руку.

— Опробовал ваш ИИ. Весьма толково, — сказал Сергей и покивал для пущей убедительности.

— Понятное дело, что толково. — Саня изо всех сил скрывал смущение, но румянец на лице выдавал его с потрохами. — Андрюха говорит, вам нужен интеллект гораздо мощнее. Не представляю, как это сделать на таких мощностях. Ну, то есть зверина впечатляющая, не спорю, — Саня ткнул пальцем в сторону системного блока РОДа, — но не для серьёзных ИИ.

Сергей вернулся в кресло и плюхнулся на подушки:

— Мне нужен не просто ИИ. Мне нужен разум.

— Разум? — брови Сани поднялись.

— Разум, — повторил Сергей, не отводя взгляда. — Разум, способный искать информацию сам и обучаться, находить не только ответы, но и задавать вопросы. Понимаете?

Саня запрокинул голову, впёрся взглядом в потолок, переваривая услышанное. А потом посмотрел на Сергея с ухмылкой:

— Как вы себе это представляете?

— Программа, дополняющая своё тело, — непоколебимо ответил Сергей. — Как это у вас, программистов, называется? В общем, что-то типа функций, которые она сможет писать и добавлять в себя.

Саня, чей рот слегка приоткрылся, смог заговорить только через несколько секунд:

— Ничего себе у вас пожелания! Это уже получается самосознание у программы.

— Именно. Но самое главное — я хочу, чтобы разум мог спокойно корректировать код своего тела, — надавил Сергей на последнее слово.

Саня нервно засмеялся:

— Мать моя женщина! Над разумом бьются лучшие умы планеты. Я такое не смогу.

— Сможете, — непоколебимо заявил Сергей. — У вас есть я. И мы пойдём другим путём. Путём знаков. Используя семиотику, нейрофизиологию человека, философию. В частности, критику чистого разума Канта.

Лицо Сани исказилось от недоумения и разочарования:

— Что за Кант? Это который вратарь? Он ещё и книги пишет?

— Иммануил Кант. Вратарь — это Оливер Кан, — широко улыбнулся Сергей.

Саня прошёлся по мастерской взад-вперёд, напряжённо глядя в пол. Возможно, он уже прикидывал в голове варианты строчек кода для искусственного разума. По крайней мере, Сергею хотелось верить в это.

— Ну допустим, — Саня резко остановился и уставился на нейрохирурга не моргая. — Допустим, мы с вами соберём такую программу. Только причём тут пациенты? Создать искусственный разум — само по себе великое достижение. Зачем вам тогда коматозники? Зачем вся эта кутерьма с больными и… И всякое такое.

— У каждого свои ценности, — холодно ответил Сергей.

В мастерскую вернулся Андрей с кружкой чая. Аромат чабреца мгновенно заполнил помещение.

— Саня, у нас есть дырявые скобы? — спросил Андрей с порога.

— Дырявые? — удивился Сергей.

— У нас есть перфорированные скобы, — не колеблясь ответил Саня. — Из дырявого в этом городе только...

— Ребят, извините, я не привык к скабрезностям, — поднял руку Сергей.

На лице Сани промелькнуло изумление. Выглядел он огорошенным.

— Извините, — неуверенно сказал он и махнул рукой на стеллаж слева от входа. — Перфорированные скобы на верхней полке.

Андрей потянулся в указанное место и нащупал рукой полупрозрачный пакет с нужными расходниками. Отхлебнув чай, электротехник не спеша вернулся на своё рабочее место и принялся собирать системный блок РОДа.

— Я набросаю общую схему, каким примерно вижу ИИ, — вернулся к разговору Сергей. — Но вам придётся почитать литературу по семиотике. И научные труды Выготского. Можно ещё Пиаже почитать.

Саня кашлянул и почесал щетину. Всем своим видом он выдавал смятение. Казалось, он ищет возможность красиво и вежливо отказать.

— Почитать-то нетрудно, — неуверенно заговорил Саня. — Проблема в другом. Одних знаний недостаточно. Знать — это одно. Владение знаниями — другое. Это два совершенно разных уровня компетентности.

— Моей компетентности на нас двоих хватит, — решительно отрезал Сергей.

Саня нервно засмеялся. Сергей вдруг понял: программист не может отказать. Помощь попросил Андрей, а ему Саня был должен.

— Ну допустим, — в голосе Сани чувствовалось обречённость. — Но я ничего не обещаю.

— Всё получится. Я точно знаю, — махнул рукой Сергей. — А теперь давайте обсудим вопрос цены. Сколько это будет стоить? — деловито спросил он.

— Боюсь, такие суммы ты не потянешь, — неожиданно перешёл Саня на «ты», буравя собеседника взглядом. — Поэтому сделаю бесплатно.

Брови Сергея сами, без спроса, вспорхнули и зависли в верхней точке:

— Вот так уж и бесплатно?

Саня посмотрел куда-то влево, о чём-то размышляя, а потом пожал плечами:

— Авторские права на ИИ будут принадлежать мне. Я не обещаю тебе разум, я не верю в самосознание компьютера, это бредни писателей-фантастов. Но вот крепкий ИИ я смогу собрать. Есть у меня кое-какие идеи и наработки.

— По рукам! — Сергей встал и протянул руку.

Таким же размашистым движением Саня вновь пожал ему руку.

***

Андрей откуда-то притащил маркерную доску, всю в розово-оранжевых пятнах и разводах. Верхний левый угол был разбит. Сергей на всякий случай не стал спрашивать, где Андрей раздобыл сей чудный предмет. Не стоит задавать вопрос, если чувствуешь, что ответ тебе не понравится. Сергей брезгливо взял с полки маркер, пристально осмотрел и облегчённо вздохнул: хоть здесь никаких пятен не обнаружилось.

Саня нетерпеливо ёрзал в кресле, время от времени поглядывая то на часы, то на дверь.

— Ну что… — нервозно спросил Саня. — Долго ещё ждать?

— Недолго. — Сергей нарисовал три столбца на доске. — Итак. Что мы знаем о мышлении человека? Я люблю опираться на видение Канта. То есть чувственное восприятие, рассудок и разум. Чувственное восприятие — то, что мы видим, слышим, осязаем и так далее, — Сергей заполнил первый столбец и принялся за следующий. — Рассудок позволяет изучать объекты, явления, понятия, — в третьем столбце Сергей нарисовал мозг. — На самом высшем уровне — разум. Разум обобщает, соединяет, находит закономерности. Грубо говоря, задача разума — объять весь мир.

— Ну допустим. Только как это написать в виде кода? — неуверенно спросил Саня.

Сергей кончиками пальцев схватил с полки губку и очистил ею первые два столбца:

— Не торопись. Кодить придётся на базовом уровне. Например, мотивы. А сознание будем строить системой знаков.

— Дорожных? — усмехнулся Саня.

Сергей из вежливости улыбнулся в ответ:

— Есть такая наука — семиотика. Она делит знаки на три типа: индексальные, иконообразные, символические. Индексальные знаки — это обозначения физических или математических постоянных, терминов и тому подобное. — Сергей в первом столбце вывел буквы: T, P и V. — Иконообразный знак отображает предмет, — во втором столбце Сергей нарисовал изогнутую молнию. — И символический… вот с этим будет посложнее, — под рисунком мозга он приписал слово «абсолют».

— Ну почему же сложнее? — вмешался Андрей. — С этим всё просто. Например, соловей может обозначать и птицу, и человека. Просто введём возможные референты… то есть обозначения символов.

Сергей приятно удивился познаниям друга. Андрей не поленился почитать литературу по семиотике. Саня наклонился вперёд и уставился в пол невидящим взглядом. Его губы едва шевелились.

— РОД будет оперировать системой знаков? — спросил Саня, не поднимая головы. — Как человек?

— Точно, — кивнул Сергей.

— Эдакая надстройка над исходным кодом, — добавил Андрей. — Исходный код будет устанавливать протокол взаимодействия знаков.

Саня откинулся на спинку стула и целую минуту озадаченно разглядывал доску. Его лоб собрался в напряжённые складки. Стремительные движения глаз от одного обозначения к другому выдавали кипучую работу мысли.

— Даже если я придумаю такие строки кода, всё равно ИИ придётся учить многие годы, — сказал наконец программист.

— Главное, качнуть маятник, — уверенно заявил Сергей. — Если ИИ будет корректировать тело программы, скорость развития будет расти по экспоненте.

Саня опустил голову, рассеянно рассматривая пол, затем долго усиленно тёр кончиками пальцев лоб.

— Не преувеличивай. Скорость будет расти, но не по экспоненте. Индексальные и иконообразные знаки я введу, — бубнил Саня, как будто больше для себя, чем для собеседников. — Символические… Ну допустим. Но протокол взаимодействия… Я только на примитивном уровне смогу его изобразить.

— Большего и не надо, — развёл руками Сергей. — Остальное ИИ возьмёт у меня. Моё сознание будет использовано как базовое. Может, и ваши мозги задействуем. Ну, если кто-то захочет участвовать, — Сергей посмотрел в глаза сперва Андрею, потом Сане.

— Что значит «твоё сознание будет использовано как базовое»? — удивился Андрей. — Как это реализовать?

— РОД скопирует мою нейронную карту, — не колеблясь ответил Сергей. — Я буду проговаривать названия предметов и понятий, РОД будет считывать, какие нейроны активировались.

— А потом научим видеть взаимодействие знаков, верно? — перебил его Саня. — То есть через наноботов РОД скопирует твоё сознание и будет от него отталкиваться, я верно понял? — он испытующе посмотрел на Сергея.

— Точно! — выпалил Сергей.

Саня встал и, уперев руки в пояс, прошёлся по мастерской.

— Чтобы из простого построить что-то сложное, нужен строитель, — задумчиво произнёс Андрей.

— Думаю, это можно сделать, — сказал наконец программист. — Создам маленькую, отдельную иишку, она будет считывать нейронную карту твоего мозга и вместе со мной строить основной ИИ. Понимаешь? Маленькая иишка будет выполнять функцию…

— РНК, — закончил фразу Сергей. — Думаю, за несколько месяцев мы закончим работу.

— Это сказка, — недоверчиво скривился Саня и сел обратно в кресло. — А вообще, советую не думать. Пусть глупцы думают. Элита не думает, она работает на результат.

Сергей был решительно не согласен.

— Не сказка, — запротестовал нейрохирург. — ИИ не устаёт. И сам будет искать новую информацию.

— Сам? Как это сам? — недоумевал Саня. — Ты предлагаешь дать ИИ мотив?

— Да. Смотри, как это устроено у людей, — в левом нижнем углу доски Сергей нарисовал безобразное подобие фигуры осла, потом стрелочку, указывавшую вправо, а в правом углу изобразил морковку. — У каждого человека есть мотивы и потребности. Ради них мозг совершает работу. А когда добивается желаемого, получает удовлетворение. Понял? Работа — награда. Вектор. Без этого никак. Развития сознания не будет.

— Гы-ы… То есть люди — это ослы? — усмехнулся Андрей.

Саня будто не заметил аллегорий.

— Нужна ценность, чтобы у ИИ был мотив заполучить награду. Чего он может желать? Жить? Но это если я его запрограммирую таким образом. А потом буду угрожать: дескать, не будешь учиться — сотру.

— А ведь неплохой вариант, — закивал Сергей. — Оставим на крайний случай. Не хочу из-под палки его гонять. Попробуем человеческий подход. В нашем социуме действуют несколько ценностных систем. Социальный статус — чем ты выше, тем лучше. Моральный статус — чем больше очков морали ты набрал в глазах других, тем лучше. Польза для социума — чем важнее то, что ты можешь дать социуму, тем больше одобрения.

Саня поднял руку ладонью вперёд:

— Я понял, понял. Давай сейчас набросаем общую форму, чтобы я откуда-то начал. А детали потом. Какая ценность будет у ИИ?

— Жизнь пациентов, — не задумываясь, ответил Сергей.

— А что насчёт самосознания? — вмешался Андрей. — Как Саня будет кодить самосознание?

— Это легко! — вспыхнул Сергей и нарисовал на доске фигуру человечка и рядом воронку.

— О! Я знаю! — вскрикнул Андрей, тыча пальцем в доску! — Воронка, значит, Иероним Босх! Только это… Переверни её и на голову человечку того… надень! — он истошно засмеялся.

Сергей оторопел. Имя великого живописца из уст Андрея прозвучало будто выстрел. Могло ли это быть совпадение? Или вселенная может говорить? В горле пересохло. Сергей кашлянул и продолжил:

— У человека есть два «Я», работающих в паре. Первое «Я» отвечает за ощущение собственного тела, его положение в пространстве. В этот отдел мозга поступает вся чувственная информация, — Сергей поочерёдно ткнул в глаза, уши и пальцы нарисованного человечка. — А вот второе «Я» — это ментальное «Я». В мозгу это сеть нейронов, задействующая большое количество областей. Суть вот в чём. Если человек вырос в лесу, без людей, ему не от кого обособляться. Никто ему не говорит «ты», поэтому нет причин появиться «Я». Этот человек только животное, живущее инстинктами. Но в социуме есть родители и окружение, есть культура. Социум человека обособляет и говорит ему: «Ты есть». А потом учит его взаимодействовать с миром. «Я» возникает как следствие обособления данной особи в социуме. Мозгу нужно виртуальное «Я» как инструмент воли и принятия решений в сложнейшей системе взаимодействия в социуме, понимаешь? Мозгу нужна воронка, в которую он зальёт всю имеющуюся информацию, а также свои потребности, после чего…

— Подожди, подожди… — перебил Андрей. — Зверь тоже принимает решения. Тогда у него тоже должно быть самосознание.

Сергей помахал пальцем:

— Нет-нет-нет! Самосознание направлено на себя. Человек принимает решения стратегически. Зверь принимает решения биохимически. Хочу жрать — бегу за добычей. Хочу спариться — ищу самку. Страшно — бегу. И так далее, — пояснил Сергей.

— Хорошо, обособляем, — устало сказал Саня. — Нужен социум, в котором будем обособлять. А значит, у ИИ должно быть тело. Хотя бы на первоначальном этапе. Чтобы он видел границы обособления.

— Сможешь сделать виртуальную модельку? — Сергей закрыл колпачком фломастер и закинул его на полку доски. — А социумом будем мы втроём.

Саня встал и двинулся к стеллажу, где лежала его куртка:

— Попробовать, конечно, можно, — пробубнил он, встав перед стеллажом. А потом резко обернулся. — Давай подытожим. У нас будет два уровня программы: в основе двоичный код, обеспечивающий протокол взаимодействия, а наверху система знаков с референтами и вот этой всей лабудой.

— Всё верно, — подтвердил Сергей.

— В системе знаков создаём виртуальное «Я», позволив вмешиваться в тело своей программы. Верно? — уточнил Саня. Холодный тон, блуждающий по полу взгляд — было видно, что программист не верит в удачу их кампании.

— Пока так, — улыбаясь, кивнул Сергей, наивно веря, что сумеет разжечь веру в душе Сани. — Главное — толкнуть маятник. Потом научим всему остальному.

Саня схватил куртку со стеллажа, надел и как-то рассеянно спросил:

— Как назовём ИИ?

— Каил. В честь Карла Маркса, Артура Шопенгауэра, Иммануила Канта и Льва Выготского.

— Чего? — недоумевающе мяукнул Андрей.

— Аббревиатура! Ну, Карл, Артур, Иммануил, Лев. Понимаешь? Ладно, забей. Каил, и всё, — махнул рукой Сергей.

Саня угукунул и ушёл из мастерской, не поднимая головы.

***

Гузель в шёлковом бежевом пеньюаре, с ног до головы перемазанная ароматными кремами, легла в постель. Сергей, уже давно растянувшийся на кровати, листал заметки на телефоне. «Пиаже: потребность создаёт сознание», — гласила одна из заметок. «Потребность в чём? — пытался вспомнить Сергей. — В решении задач? Животные тоже решают какие-то задачи. Пум-пу-рум-пум… Надо перечитать труды Выготского». Глаз зацепился за триста восьмую заметку — «Двое в одном сознании: понимание самого себя». Речь шла о слове. Слово недоступно одному, но доступно двоим. Слово существует только в общении.

Гузель выключила светильник на тумбе и уткнулась в Сергея буравящим взглядом.

— Что? — пробурчал Сергей.

— Нельзя перед сном втыкать в телефон. Свет в глаза — минус мелатонин, плюс проблемы с засыпанием, — проворковала она.

Девушка с утра была в приподнятом настроении.

— Да что ты говоришь? — язвительно спросил Сергей. — А я думал, без мелатонина хуже усваиваешь мелодии.

Гузель ткнула кулачком в его плечо:

— Убери телефон, шутник грозный.

«Традиционный трёп перед сном, — грустно вздохнул Сергей. — Как обычно». Он отложил смартфон, повернулся к девушке и прошептал:

— Как прошёл день?

Не задать этот вопрос Сергей не мог. Бочку трёпа нужно каждый день опорожнять. Если трёп начнёт переливаться через край, будет только хуже. Гузель увлечённо залепетала о двоюродной сестре. Дескать, терпит мужа-самодура. Тот недоумок и пьёт, и гуляет, и рукоприкладством не пренебрегает. Рассказчица повествовала подробно, досконально углубляясь в детали. Через минуту Сергей потерял нить мысли, изредка включаясь в разговор с типовыми фразами: «Не может быть!», «А ты что?», «А она что?». Он не понимал, о чём речь, да и не особо волновался по этому поводу, просто вставлял вопросы, опираясь на интонации собеседницы.

— И ведь терпит же! Разведись, ей говорю, а она ни в какую! — выхватил Сергей реплику возлюбленной.

И тут же погрузился в размышления: «Два месяца прошло, программы нет, Саня только матерится. Что-то надо изменить. Может, дело в фундаменте? Если в основе искусственного разума будут только мотивы, даст ли это нужный результат? Мотив — награда. Вроде должно работать. Должна быть причина для движения. А значит, нам нужно больше. Нам нужно развитие, адаптивность, изменчивость, обучаемость. Автономность! А для развития одних мотивов недостаточно. Как сделать сознание полноценным? Чтобы оно могло видеть символы и создавать новые? Гегелевский синтез? Соединение одних знаков и понятий в новые. Пум-пу-рум-пум. Кажется, Гегель говорил: «Мышление есть проникновение в определяемое». Значит, разум должен делить объекты на его определяющие свойства, такие как форма, вес, состав, цвет и всякое прочее. А также двигаться в обратном направлении. Видеть симптомы у пациентов, объединять их и находить причину. Дедукция и индукция. Хм… А ведь может сработать! Сперва научим Каила делить мир на кусочки, а после — собирать его заново».

— Ну? — Гузель нажала пальчиком на кончик носа Сергея.

— Что ну? — с трудом переключился на неё нейрохирург.

— Почему мужья бросают семьи и убегают к любовницам? Почему вообще нужны любовницы? Ты же видел Дашу! Бомба, а не женщина! Боже, почему я не мужчина? Я бы показала, как с ней надо… Если даже такой изменяют, чего уж ожидать нам, простым смертным? — сокрушалась Гузель.

«Даша? Какая ещё Даша? А где Лилия? — растерялся Сергей. — Опять эти скачки по сплетням». Он промычал нечто неразборчивое, судорожно перебирая наиболее нейтральные ответы, но так и не нашёл слов, что сказать.

— Ты опять меня не слушаешь! — возмутилась девушка.

— Неправда! — соврал Сергей. — Слушаю. У твоей сестры муж снова дичь творит.

— Мы сейчас Дашу обсуждаем, — отчеканила она.

«Ага, как же, обсуждаем!» — усмехнулся Сергей.

— Ну как… В смысле, почему нужны любовницы? А почему нужны любовники женщинам?

— Чтобы вернуть веру в себя. В свою привлекательность. Когда муж обесценивает твой труд, твои старания, подтрунивает и насмехается над каждой твоей неудачей, называя это шутками, когда смотрит на тебя холодными безразличными глазами, когда из года в год заставляет чувствовать себя ничтожной, появляется мужчина, который хвалит, который дарит тебе эмоции, чувства, веру в себя. Его слова окрыляют, он не говорит, что ты тупая, он говорит: «Давай я всё объясню, это легко, вот увидишь».

— Ты точно не тупая, — мягко произнёс Сергей. — Я никого умнее тебя не знаю.

— Я тоже не знаю, — самодовольно сказала Гузель.

Влюблённые на несколько секунд умолкли, разглядывая друг друга в полутьме. Томность и нежность момента будто объединили их в одно целое неделимое сознание.

— Так зачем мужикам любовницы? — вдруг спросила Гузель.

— Ну это… Затем же, зачем и вам, — неуверенно ответил Сергей и вложил ладошку Гузели в свою руку. — Слушая каждый день раздражённый тон жены, постоянные обвинения, эти фразы типа: «А вот у Маши муж столько-то зарабатывает», «А вот у Софочки муж яхту купил», «А ты что?», «А у тебя зарплата что ли?», «Ты должен! Должен! Должен!». А на деле человек — это человек. Так уж устроен организм и мозг. Ему нужно одобрение. Мотив — награда. Нет награды — нет мотива.