Роберт Сетин Формулы Общества

Сердцебиение успокоилось. Рептилии всё не было. Сергея окружила звенящая тишина. В ушах невыносимо свистело. Вдруг тропа из-под его ног ушла и Сергей полетел вниз. От ужаса он вскрикнул, но тут же ударился о что-то твёрдое. От боли сознание отключилось.

Сергей с трудом открыл глаза. Мир расплывался, двоился и плясал. Лицом он лежал на чём-то шершавом. Сергей с трудом сфокусировал зрение и разглядел тёмную поверхность рубероида. В следующий миг он чуть не закричал. Пронзительная боль по всему телу сводила с ума. Сергей встал на четвереньки и застонал, едва сдерживая крик. Когда режущая боль притупилась, он поднял голову. Сергей находился на кровле дома.

***

Шёл третий час ночи. Сергей, по пояс голый, сидел на кушетке в процедурной травматологического отделения. Он разглядывал ссадины на руках и отчаянно пытался понять, что произошло. Воспоминания клочками врывались в мозг, путая мысли Сергея. Какая-то нагая девка, гигантская рептилия, руины дома. «Чушь, бред», — тихо шептал он и раз за разом складывал воспоминания в единую картину, подчинённую хоть какой-то логике. Всякий раз неизменно получалась бессмысленная мозаика. «Может, это был сон, а я страдаю лунатизмом? — размышлял Сергей, борясь с чудовищной усталостью. — И Марина куда-то запропастилась», — подумал он о враче, десять минут назад наложившей ему швы. Ортопед-травматолог Марина убежала за самоклеящимися повязками.

В дверном проёме появилась Гузель. В юбке сапфирового цвета и в белой атласной рубашке.

— Мамочка дорогая, кожа да кости! — звонко воскликнула Гузель. — Как ты так похудел-то?

Сергей был рад видеть её, как никого другого. Когда кровлю открыли и околевший от холода Сергей наконец-то прошлёпал до квартиры, оставляя кровавый след, он первым делом набрал бывшей пассии. Пальцы не слушались, экран смартфона реагировал нехотя, Сергей с трудом нашёл её номер в журнале вызовов. И только после этого он поехал в больницу.

— Ты сама тактичность, — улыбнулся он девушке.

Гузель поправила манжеты рубашки и медленно подошла, не сводя взгляда с г-образной раны на правом боку Сергея.

— Шесть швов. Нехило. А где повязка? Почему рана открытая? — Кончиками холодных пальцев Гузель коснулась его живота в двух сантиметрах от раны. Мышцы пресса Сергея задёргались. — Ах да, чувствительный живот.

— Сосуды свои проверь, Саб-Зиро, — Сергей ненавязчиво отстранил руку Гузели.

— Проверю, проверю, — нахмурилась девушка и села на стул медсестры, на спинке которого висела рубашка Сергея. — Так что произошло? Марина сказала, ты с самоката упал. Ты же ненавидишь самокатчиков!

Гузель то и дело брезгливо косилась на изодранную, всю в бурых пятнах засохшей крови рубашку Сергея.

— Я… — замялся Сергей и рефлекторно потёр висок. Рука всегда тянулась к виску, когда он чувствовал себя неловко.

— Рано для самокатов, глупыш. Ещё сугробы не сошли и гололедица, знаешь ли. К тому же, дорогой, может, ты не заметил, но на дворе ночь…

— Не было никакого самоката, — перебил её Сергей.

Гузель заинтересованно подалась вперёд:

— Ну-ка, ну-ка! Что за постыдный секретик ты скрыл от врача?

— Кажется, у меня были галлюцинации, — тихо сказал Сергей, не сводя взгляда с двери.

— А я тебе говорила не жрать стимуляторы! — злорадно воскликнула Гузель. — Говорила же? Говорила? А ты что? Потреблял их в конских дозах! Ты же знал, как это опасно! Ну ладно, ладно. Не смотри на меня так громко. Продолжай.

— Я видел какую-то девушку, — Сергей остановился, задумавшись, стоит ли говорить следующую деталь. — Нагую.

— Тут вот не торопись. Поподробнее, поподробнее, — пуще прежнего оживилась Гузель.

— Всё было как во сне. Очень реалистичном сне. Девушка спрашивала, как её зовут.

— Она не знала своего имени? Да ещё голая? Может, где-то рядом был корпоратив? — расплылась в ехидной улыбке Гузель.

— Я понял. Тебе нет до этого дела, — раздражённо произнёс Сергей.

— Прости, прости, — подняла она обе ладони вверх. — Продолжай.

Сергей недовольно выдохнул, но продолжил:

— Девушка задала какую-то загадку, превратилась в чёрную ящерицу и развалила дом.

Он прислушался. Кажется, шаги в коридоре.

— Ну? Что было дальше? — округлила глаза Гузель.

В процедурную забежала Марина, цокая каблуками по мраморной плитке. Девушка в зелёном платье под белоснежным халатом несла две самоклеящиеся повязки. «О, накраситься успела!» — заметил Сергей ярко-красные губы Марины.

— Привет, Маринуль, — на полтона выше, чем обычно, прощебетала Гузель.

— Здравствуй, Гузель. Сергей Алексеевич, ох и заставили же вы меня побегать! Нашла я вам хорошие повязки.

Щёки Марины на глазах наливались краской. Сергей знал, что давно нравится девушке, и частенько использовал этот козырь, когда нужно было что-то раздобыть. Марина знала клинику вдоль и поперёк — что где лежит и у кого.

Марина остановилась перед Сергеем и жалобно посмотрела ему в глаза:

— Может, всё-таки бинтом перевяжем?

— Рана несерьёзная. Пойдёт и самоклейка, — широко улыбнулся Сергей.

— Серёжа, не спорь с девушкой, — вмешалась Гузель.

Марина смущённо обернулась в её сторону, покраснела ещё сильнее и перевела взгляд на Сергея:

— Да, Сергей Алексеевич, не спорьте с девушкой.

Марина достала из кармана халата бинт, но нейрохирург тут же перехватил её руку.

— Самоклейка, — более строгим тоном произнёс Сергей.

Марина смутилась, на лице промелькнула тень обиды, но девушка подчинилась. Не проронив ни слова, она наклеила повязку, а закончив дело, метнулась к столу и принялась заполнять бумаги. Сергей встал с кушетки, подошёл к Гузели и ненавязчиво навис над ней. Гузель в немом вопросе уставилась на Сергея. Но он продолжал буравить её взглядом.

— Что? — недоумевающе прохрипела она.

Сергей выдернул из-под её локтя свою рубашку. Гузель, видимо не заметившая, как в пылу разговора облокотилась на спинку стула, тут же с отвращением отряхнула рукав. Сергей накинул лохмотья, подошёл к Марине и нежно положил ладонь на её хрупкое плечико. Она вздрогнула.

— Большое спасибо, Марина, — более мягким тоном сказал Сергей.

— Не за что, Сергей Алексеевич. Приходите ещё! Ой! Ну то есть… — смутилась Марина. — Ну вы поняли.

— Всенепременно. — Сергей остановился в дверном проёме. — Гузель, ты не забыла? — Сергей кивнул в сторону коридора.

— Ах да, загадки разума, — девушка неохотно встала, поправила юбку, попрощалась с Мариной и последовала за ним.

Сергей двинулся вон из приёмного отделения. Он застегнул пуговицы, попытался оттереть бурые пятна на рубашке, но тщетно. Гузель вышла в ярко освещённый коридор, мягко закрыла дверь и прошипела:

— Зачем девушку обидел?

Сергей повернулся вполоборота:

— Никого я не обижал.

Гузель перебежкой настигла Сергея.

— Прекрати играть с Мариной, — строго сказала она. — Или пригласи её куда-нибудь, или дай понять, что ей ничего не светит.

— Тебе-то какое дело? — Сергей смочил палец слюной и потёр самые заметные пятна. Только размазал сильнее.

Гузель схватила нейрохирурга за локоть и дёрнула на себя. Сергей вонзил в неё возмущённый взгляд.

— Лифт здесь, балда! — Гузель кивнула влево.

Сергей поднял замыленный взгляд и увидел в двух метрах раздвижные двери лифта:

— Опа!

Гузель костяшкой кулачка нажала на кнопку вызова.

— Вот тебе и опа! С Мариной решай, наконец. Время девушки гораздо ценнее мужского, — заговорила Гузель, беспокойно барабаня пальцами по бедру. — Выносить ребёнка, родить, потом растить, а потом по новой, и ещё раз. Это серьёзная нагрузка на организм. Мужчина, он как — отстрелялся и на диван. А женщина — чем старше, тем ей труднее с этим.

Двери лифта открылись. Гузель предложила поговорить в лаборатории. Сергей кивнул, вошёл в кабину лифта первым, за ним — Гузель. Нейрохирург нажал на кнопку четвёртого этажа:

— Ты же понимаешь, что ты это врачу рассказываешь?

— Повторенье — мать ученья, — с хитрецой посмотрела на него Гузель.

— У Марины есть своя голова на плечах, — Сергей продолжил чистить рубашку.

— Ей двадцать три года. Она ещё наивная. Ты вот с ней флиртуешь, улыбаешься на все тридцать два зуба. А ты же нейрохирург, герой, людей спасаешь. Ещё и детина двухметровая.

— И что дальше?

— Она думает о тебе, фантазирует о встречах, о том, что ты делаешь, о том, как она отвечает. Пусть лучше сосредоточится на другом мальчике. Кто даст ей то, что она заслуживает, — отчеканила Гузель последнее слово.

Анальгетики притупили боль, но Сергей всё равно её чувствовал — мягкую, тупую, пульсирующую и гнетущую. И эти разговоры о малозначащей для него девушке воспринимались раздражающим пустым трёпом.

— Можно подумать, она сама не догадается, — отмахнулся Сергей.

Двери лифта с лязгом отворились. Гузель вышла первой, за ней последовал Сергей, и они двинулись по длинному коридору, в конце которого располагался кабинет начальницы лаборатории.

— Эта девчуля ещё не скоро всё поймет, — продолжала гнуть свою линию Гузель, делая вид, что не заметила настрой собеседника. — Она по тебе уже полтора года сохнет.

— Допустим — скривился Сергей.

— Отстрани её. Побудь козлом, как ты умеешь. Или пригласи куда-нибудь. Из таких золушек прекрасные жёны получаются. Так что ты подумай, — постучала она по виску указательным пальчиком.

Гузель вдруг оживилась, её глаза округлились, в них полыхнули искры. Воодушевлённая девушка ткнула кулачком в бок Сергея:

— Ты вот о чём подумай, Царевич! Не каждая бывшая на моём месте будет сватать тебе такую милоту. Ещё и шаландаюсь тут по больнице среди ночи. Только ради тебя, заметь!

— Ты не представляешь, как сильно я это ценю, — Сергей обнял её за плечи и улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Нет! — взвизгнула Гузель. — Ты грязный! Фу, отпусти!

Девушка неистово задёргалась, присела, чтобы выскользнуть, но Сергей держал её стальной хваткой.

— Ну вот, теперь от меня будет пахнуть бомжом, — обиделась Гузель.

Через несколько минут оба оказались в кабинете Гузели. Девушка по привычке села на своё место:

— Я тебе открою один секрет. У женщин не только время важнее, чем у мужчин. Женщины в принципе ценнее мужчин.

Сергей, знавший, где и что лежит в этом кабинете, без спроса полез в шкафчик справа от входа, достал первую попавшуюся кружку и принялся намывать её в раковине.

— Все люди ценны, — незаинтересованно пробубнил он.

— А женщины тем паче. Всё живое может существовать, только когда самос… восмос… — запнулась Гузель.

На секунду она остановилась, а потом по слогам произнесла:

— Самовоспроизводится. Чтобы популяция из ста человек дала потомство в сто десять детей, достаточно девяноста девяти женщин и одного мужчины. А вот девяносто девять мужчин и одна женщина, боюсь, не справятся с этой задачей. Как бы ни старались.

Феминистическая пластинка Гузели заела. «Этот вж-ж-ж неспроста, — Сергей, знавший её характер вдоль и поперёк, понимал, что к чему-то она клонит и скоро исподволь подведёт. Что-то, что девушку беспокоит в ближайшее время кувалдой обрушится на его многострадальную на голову. — Прямо сказать не может, вот и будет теперь таскать по зарослям своих путаных мыслей».

— Это какой-то новый уровень феминизма? — Сергей достал из тумбочки стеклянную банку с сублимированным кофе.

— Проверяю тебя, — ехидно улыбнулась Гузель.

— На что это ты меня проверяешь? — удивился Сергей.

— На зрелость, — решительно ответила она. — Колкие замечания женщины зрелого мужика не беспокоят. На днях одного дурачка до истерики довела. Такая веселуха! Бедняга так изгалялся, так доказывал, что женщины без мужчин ни с чем в этом мире не справятся. Диагноз — защемление мошонки третьей степени.

— Тебе кофе заварить? — потряс банкой Сергей.

— Ты с ума сошёл? Какое тебе кофе? У тебя галлюцинации от стимуляторов! Брось бяку!

— Чего? — замер в недоумении Сергей.

— Бяку, говорю, брось! — рявкнула Гузель.

— Да, точно, — растерянно выдохнул он и вернул банку в тумбочку.

— Ну, давай рассказывай, чем закончилась история с твоей голой девкой. Только рассказывай страстно. Цветы были? Вино открыл? — засмеялась Гузель.

Сергей подошёл к столу её ассистентки и развалился на стуле:

— Я погляжу, моё здоровье тебя не волнует.

— А чего волноваться-то? — весело спросила она. — Прекратишь жрать стимуляторы, всё вернётся на круги своя. А если ещё и в отпуск слетаешь на море… О-о-о. Ты же у меня расцветёшь!

— Короче, — прогремел Сергей, чтобы сбить радостный дух, совсем не вовремя повисший в кабинете, — девка задала мне загадку. Я знаю ответ, он где-то в подсознании, но никак не желает выйти наружу.

— Ружа, она такая, — откинулась на спинку Гузель. — Никто не желает в неё выходить. Что за загадка?

Сергей на секунду задумался, чтобы вспомнить все строки:

— Одна десятая из двух. Четыре шестерни опять. Седьмую бесконечность бух! Запомни! Девять раз, а десять сгладь.

— Фауст, — уверенно ответила Гузель.

— Фауст? — Сергей потупил взгляд в пол, вспоминая детали знаменитой поэмы. — Там не было таких загадок.

— Последняя строка точно из Фауста Гёте. Ритуал ведьмы. Помнишь? Правда, остальной текст несколько искажён.

— И в чём же смысл? — озадаченно спросил Сергей.

— Мне почём знать? Твоя девка, ты и гадай, — игриво ответила она. — Хотя подожди! Ты ничью жизнь не разрушил? Может, вылезло твоё чувство вины?

— Ничью жизнь я не разрушил, — с раздражением сказал Сергей. — Пока что. И никакое чувство вины не может разорвать бок человеку, а потом закинуть несчастного на закрытую кровлю.

В глазах девушки исчезло благодушие, на миг они даже похолодели.

— Тогда не знаю, — Гузель встала и потянулась. — Ладно, Царевич. Диагноз я тебе поставила, лечение обозначила, загадку решила. Мавр сделал своё дело, мавр едет домой. Половина третьего ночи!

— Да, понимаю. Спасибо тебе большое.

Сергей тоже встал и с распростёртыми руками двинулся к Гузели. Вселенский ужас промелькнул на лице девушки, и она рванула к двери. В проёме она обернулась и прощебетала:

— И ещё одно. Насчёт Марины. Не воспринимай привязанность как должное. Не давай ценному человеку повода отпустить тебя. Ведь тогда человек узнает, как хороша жизнь, когда ты в ней отсутствуешь. И с этого момента у тебя не будет шансов обратить всё вспять.

— Какое тебе дело до этой девушки? — выпалил Сергей.

В то же мгновение его вдруг осенило:

— А-а!

Гузель говорит о себе, прикрываясь Мариной! Но, как обычно это и бывает, девушка никогда не признаёт этого. Ох уж эти женщины с их изворотливостью и загадками. А потом не понимают, почему им никто не верит, когда они говорят прямо и искренне.

— Вот тебе и «А-а»! — передразнила Гузель. — А теперь вон из моего кабинета!

***

Погода выдалась солнечная и слякотная. Снег таял, с крыш капало, и Сергею пришлось лавировать среди луж, местами даже их перепрыгивая. Нейрохирургу не терпелось добраться до Андрея, обещавшего показать нечто невероятное. Свежий весенний запах и предвкушение приятных новостей кружили его голову, несмотря на грязь и мокрый снег под ногами.

Магазин компьютерной техники «Тащилово», владельцем которого был Андрей Разапов, расположился между цветочной лавкой и нотариальной конторой. Сергей улыбнулся продавщице цветов и потянул на себя стеклянную дверь компьютерного магазина. Угрюмая женщина средних лет в меховой шапке и чёрной шубе вышла и даже не кивнула в благодарность за придержанную дверь. За ней вприпрыжку последовал подросток двенадцати лет, неосмотрительно прыгнул на лужицу и обрызгал мать. Мальчик тут же отхватил подзатыльник. Сергей вошёл в тёплое, душноватое помещение.

Взъерошенный и возбуждённый Андрей в жёлтой футболке и зелёных штанах выбежал из-за стола и радостно налетел на Сергея:

— Пойдём! Пойдём! Кажись, работает. Я запустил систему. Твои наноботы — это просто нечто!

Андрей схватил Сергея под руку и потащил в мастерскую. Помещение служило одновременно и складом. Вдоль трёх стен стояли стеллажи, заваленные комплектующими от компьютеров, а у дальней стены находился агрегат, наполнивший душу Сергея теплом. Чёрный куб, служивший корпусом устройства, казался монструозным — не меньше метра в высоту, столько же в ширину и метр двадцать в длину. Через переднюю перфорированную панель просматривались вентиляторы охлаждения. Их лопасти напоминали скорее турбину, чем компьютерные кулеры. К задней панели Андрей прикрепил гофрированную вентиляционную трубу и вывел на улицу. Сергей улыбнулся: он знал, для чего нужна эта труба. Агрегат во время первого запуска превратил комнату в тропики, а вентиляторы разметали по комнате не только бумажные листки, но и пустые коробки.

— Потребляет около пяти тысяч ватт. На одном только электричестве твои пациенты разорятся, — Андрей нажал на кнопку включения.

Агрегат загудел, гофрированная труба затряслась, едва не выпав из форточки. Тотчас в кармане Сергея завибрировал телефон. Он отошёл в дальний от агрегата угол, достал мобильник и ответил на звонок. Это была Гузель. Девушка справилась о его самочувствии, Сергей шутливо ответил, что самочувствие не волк, в лес не убежит. Гузель зашлась смехом. Она рассказала какую-то историю, приключившуюся с ней сегодня. Из-за шума Сергей не расслышал и половины слов. Гузель продолжала трепаться. Она будто не хотела класть трубку. Андрей нетерпеливо косился на друга. Сергей, извиняясь, прервал Гузель, распрощался с ней и вернулся к агрегату.

— Четыре серверных процессора работают согласованно, — перекрикивая шум, заговорил Андрей. — А пятый управляет. Понял, да? Как кольцо Саурона! Один, что правит всеми. А ещё я создал новый чипсет. В каком-то смысле.

— Очень хорошо, — крикнул Сергей. — В твоих талантах я никогда не сомневался. Ну так что? Покажешь результаты?

Из выдвижного ящика стола слева Андрей достал два белых пластиковых предмета, прикреплённых к поясным ремням, и протянул один из них Сергею. Нейрохирург покрутил в руках предмет — будто яйцо размером с кулак, разрезанное строго посередине.

— Это передатчик сигнала от наноботов. Я немного переделал вашу модель. — Андрей самодовольно улыбнулся. — Плоской стороной к пояснице.

Сергей ввёл наноботы в позвоночник Андрея четыре месяца назад — перед первыми испытаниями. А вот для себя нейрохирургу пришлось просить знакомого анестезиолога. Тот не меньше часа пытался выведать, зачем Сергею проводить столь опасную процедуру и что это, дескать, за вещество такое? Кое-как, за бутылку дорогущего коньяка, знакомый согласился молча выполнить работу. Нанороботы выстроились вдоль проекционных проводящих путей спинного мозга, проникли в четверохолмие ствола мозга, а дальше распространились по всей коре.

Андрей приподнял футболку, приложил передатчик к пояснице в районе четвёртого и пятого позвонков.

— Беспроводные передатчики? — удивился Сергей.

— Не смотри так! — ответил Андрей перепоясываясь. — Я оптимизировал процесс и уменьшил массив передаваемой информации. Всё будет чики-пуки.

Сергей подпоясался и затянул ремни.

— Стоя будем погружаться? — озираясь, спросил Сергей.

— Одну секунду. — Андрей выскочил из склада.

Друг вернулся с двумя стульями без мягкой обивки. Он торопливо поставил их перед устройством и сел на тот, что выглядел поновее. Светло-коричневый лак на стульях местами вспучился и отошёл, на вид они казались старыми и расшатанными. Сергей недоверчиво взялся за спинку своего стула и покачал. Мебель оказалась удивительно устойчивой и надёжной. Сергей сел на стул, и в то же мгновение перед его глазами потемнело.

Перенос произошёл мгновенно.

Сергей очутился в просторной комнате, чуть большей, чем его двухкомнатная квартира. Только вместо стен и потолка висела серая дымка, через которую не проглядывалось ничего. Сергей опустил голову — он будто стоял на наливном полу лилового цвета.

Из-за его спины выскочил воодушевлённый Андрей:

— Ну как? — вглядываясь в лицо друга, спросил он.

— Это виртуальный шлюз, я полагаю… Бомбезно! — ответил Сергей, всё ещё не веря в успех.

— А ты пиджачок-то свой, пиджак осмотри, — пролепетал радостный Андрей.

Только сейчас Сергей заметил, что в виртуальной реальности он стоит точно в таком же костюме, в каком пришёл в компьютерный магазин. Сергей провёл ладонью по рукаву — по ощущениям, будто настоящий. Потом Сергей распахнул пиджак, проверил материал подкладки, запустил руки в пустые карманы, поднял ногу и рассмотрел подошву туфли. Одежда полностью соответствовала оригиналу из реальности.

— То есть РОД уже может считывать информацию из моего мозга? — обрадовался Сергей.

Андрей поморщился. Как морщился всякий раз, когда слышал раздражающую глупость:

— ИИ. Искусственный интеллект считывает. Правда, только на примитивном уровне. РОД — просто машина.

— ИИ? — приятно изумился Сергей. — Ты и программы пишешь?

— Это не моя программа. — уклончиво ответил Андрей. — Можешь, кстати, попросить ИИ материализовать что-нибудь простое.

Сергей даже не поверил словам друга. Казалось, это розыгрыш. Сергей неуверенно вытянул руку ладонью вверх:

— Кубик.

Ничего не произошло. Андрей откуда-то из-за спины достал планшет, точно как герои видеоигр достают из небытия оружие. Насупившийся электротехник потыкал по дисплею.

— Представь в воображении этот кубик и повтори.

— Ку-бик, — членораздельно повторил Сергей.

На ладони тут же образовался пластмассовый светло-зелёный кубик. Один из тех, с которыми Сергей играл в детстве. Сергей подбросил его в воздух и поймал. Предмет вёл себя точь-в-точь как в реальности. «Можно ли это место считать инобытием?» — подумал Сергей и облизнул кубик.

— Фу, что ты делаешь? — брезгливо скривился Андрей.

— Изучаю, — Сергей понюхал предмет, но не почувствовал запаха. Оно и понятно: четверохолмие ствола мозга не участвует в передаче сигналов от органов обоняния.

— Опять стимуляторов обожрался? — недовольно покосился на него Андрей.

— Наркотики я не употребляю, если ты об этом, — парировал Сергей.

— Нет, я не об этом. Ты под веществами? — недовольно прищурился Андрей.

— Да.

— Вот олух! — взмахнул руками Андрей. Казалось, планшет полетит куда-то в сторону от такого резкого движения. — То-то я думаю, почему РОД вполсилы работает!

— Не гони, — небрежно махнул рукой Сергей. — Лучше покажи, на что наше детище способно. Выгрузи какое-нибудь воспоминание.

Андрей на минуту погрузился в планшет. Сергей сел на корточки и принялся беззаботно щупать шершавый пол, потом ударил его, чтобы почувствовать боль. Костяшки и в самом деле заболели. Сергей выпрямился, прыгнул, потом ещё раз. В следующую секунду он сорвался с места и со всех сил побежал сперва в одну сторону, потом в другую. Андрей в это время хмурился и поблёскивал недовольными глазами. Чтобы не нервировать друга, нейрохирург остановился и стал терпеливо ждать. А потом в шлюзе раздался женский голос, от которого Сергей оцепенел. Это был голос матери:

«Стремление… Стремление к совершенству…» — звук заскрипел, замедлился. А потом и вовсе исчез.

— Ничего себе! — воскликнул Андрей. — Работает! Подожди секунду, попробую перераспределить нагрузку по процессорам.