– Поймал попрыгушку?
– Куда ж денется, взяли тёпленькую.
– А что с этим? – один из туполицых изобразил гонщика.
– Вся любовь и сиськи набок, – ответил хмырь и взял себя за горло, изображая повешенного.
Все трое громко заржали и взяли по бокалу с сабли вовремя подоспевшего официанта.
Пердю заметила, что Элис следит за спецслужбистами.
– Двое из ларца, – прошептала она на ухо Элис и сильно толкнула в бок локтем, словно предупреждала об опасности. – Легендарные личности. Советую остерегаться. Здоровее будешь.
Хмырь не проявлял к Элис никакого интереса, он смотрел сквозь неё равнодушным взглядом, как будто они не были знакомы вовсе.
– Посмотри налево, у второго стола, – прошептала Пердю. – Только не пялься. Шайбу – министр нападения.
Элис начинала хмелеть, ей стало смешно от имени столь важной особы.
– Он что, любит играть в хоккей? – спросила она игриво и нагло уставилась на министра.
– Ха ха, – рыгнула мадам. – Алкоголь начинал действовать и на неё. – Я его с детства знаю. Когда-то в одном дворе росли. С врождённой психрофобией и приобретённой в детстве хионофобией, он даже на лёд ни разу не вышел. Зато орал громче всех, как резаный: Шайбу! Шайбу! Вот и заслужил погоняло. А как должность министра нападения занял, ещё и баллистофобию заработал!
К Шайбу подошёл высокий человек с лицом насмерть удивлённого чибиса и глазами конченного психопата.
– Потрох-Петруша, – еле слышно сказала Пердю. – Глава службы безопасности Братства. Второй человек после Главнюка. Считай что находишься в пяти метрах от полубога.
Шайбу и Потрох-Петруша о чём-то оживлённо беседовали. До Элис долетали лишь отдельные слова: "нагнетание обстановки", "поставки вооружения", "кокаин", "Агония".
Справа от Элис послышался громкий смех. Небольшая толпа окружила пожилого жирявого человека, напоминающего огромную болотную жабу. Красный шарообразный нос делал своего обладателя похожим на невесёлого клоуна. Рядом стояла молодая девушка спортивного телосложения. Жирявому явно нравилось находиться в центре внимания. Толпа покатывалась со смеху от каждого слова. Пердю взяла Элис за руку.
– Жирноносый – придворный глумотворец. Этот – классический эргофоб, ни дня не работал в своей жизни. Рядом с ним Мафушка – одна из лучших агентов спецслужб. Вот этого стоит послушать. Пойдём ближе.
Пердю потащила Элис к компании.
После третьей рюмки "Божьей росы" на глумника снизошла шутовская благодать, – паяц заходился пикантными подробностями из жизни разведчиков Братства. После глумления над управленцами гетто-предприятий, это была самая любимая тема.
Шута уже обступила гогочущая толпа чиновников в предвкушении очередной истории, которую можно было услышать из первых уст. Речь шла о пастыре, которого послали за границу для работы под прикрытием. Пастыря раскрыли спецслужбы Северо-Баллистического Пасьянса и вынудили работать против Братства. Его пылкая деятельность причиняла Поп Державе огромный ущерб. Согласно доброй традиции спецслужб, Главнокомыслящий лично вынес ему смертный приговор, который немедленно подлежал исполнению. И здесь возникли проблемы.
Первая группа исполнителей потерялась в Пасьянсе, осматривая волшебные достопримечательности, – соборы, дворцы, колокольни, – все что попадалось под руку. На помощь вылетела группа поддержки, которая отнеслась к поставленной задаче более профессионально. Спецслужбисты нашли дом пастыря и заложили бомбу, используя дверной колокольчик, как детонатор.
Проблема была в том, что колокольчик оказался чисто декоративным. В Пасьянсе уже сто лет не пользовались даже электронными звонками. Зарытая у входа бомба заржавела через три месяца, на четвёртый её извлекли строители, перестраивающие пастырю крыльцо и утилизировали на запчасти, приняв за устаревшее ассенизаторское устройство. Третья группа вообще не смогла доехать до места операции, поддавшись плотским искушениям, коих в Пасьянсе было предостаточно.
Тогда к делу подключилась Мафушка. Она легко вошла в контакт с пастырем. Учитывая пристрастие “святого отца” к дорогом винам, надо было лишь высыпать ему яд в бутылку, но сделать это оказалось архисложно. Об этом и рассказывал Шут, когда подошли Элис с Пердю.
– Шпион этот, завербованный, знал, что его отравить хотят. Никак к нему подступиться нельзя было. От Мафушки, он, конечно, этого не ждал, – влюблён был в неё по уши. Но протокол есть протокол, её тоже шмонали дай Бог. Она что только не делала. Штопоры, дорогие, приносила, отравленные, – не использовал. Бокалы золотые дарила, – чуть ли на экспертизу их отправлял. Один раз свой бокал ядом намазала, выпила из него и ренегату предложила, так он даже не пригубил. Мафушке потом зазря противоядие пришлось принимать, здоровье своё гробить.
Шут оглядел чиновников, обступивших его уже вплотную. Они понимающе цокали языками и кивали лысыми головами в поддержку Мафушки.
– Но нашла Мафушка выход,– торжественно продолжал шут. Чисто женский.
Шут подмигнул Мафушке, она стояла рядом и улыбалась во весь рот.
– Приходит к нему Мафушка как-то вечером, с дорогущей бутылкой вина, конечно. Её, как полагается, обыскали с ног до головы.
Шут внезапно заржал, как вздрюченный конь.
– Поняли, да? С головы до ног обыскали, а трусики проверить забыли. Да если и проверили бы, всё равно ничего бы не нашли. Всё хитрее было.
Все с восхищением посмотрели на Мафушку.
– Мафушка шприц маленький спрятала, по женской части, с иголочкой, – продолжал шут. – Садятся они за стол. Он на Мафушку смотрит, слюной исходится. Ну, надо бутылку открывать, а она все штопоры заранее повыкидывала, мол ты их не используешь, вот я и обиделась. Он давай охрану просить, – штопор несите, а Мафушка, – не надо, милый, я сама сейчас ножом открою, веселее будет. И раскромсала всю пробку в дорогущее вино, так что пить невозможно стало из за крошек. Пастырь, конечно стал марлю искать, – вино процедить. Но откуда марля по-заказу возьмётся в романтической обстановке? Марлю, конечно, не нашли.
– Вот тут самое интересное наступает, – облизнулся шут. Мафушка смотрит на него сальными глазами и говорит, – мои трусики, как марля, кружевные, возьми их, а потом меня. Вот тут он и прокололся, поплыл. Мысленно на речном трамвайчике с Мафушкой поплыл в Нектарию. Потянул к ней ручонки свои. Но доплыть ему было не суждено, потому что Мафушка уже развела пастыря. Развела в бокале вина. По полной. Мафушка напряглась, и из шприца укольчик сделала иголочкой в подушечку, которую на трусики заранее прикрепила. Затем вино в хрустальные бокалы через них процедила. Ей даже самой пить не пришлось, он от страсти залпом два бокала выпил.
Толпа, окружавшая шута, загоготала и захрюкала вместе с Мафушкой.
Теперь Элис стало ясно в чём состоял истинный смысл церемонии награждения, – в этих шутовских историях. Шут транслировал послание аристо-элите от Главнокомыслящего, – в случае предательства, возмездие прийдёт неизбежно. Где бы ренегат не находился, даже в стратосфере.
Сзади Пердю окликнул плотный лысый человек. Он взял чиновницу под локоть и отвёл на несколько шагов. До Элис доносились лишь обрывки разговора.
– Сделали как я сказал? Птица с Вами? – спросил чиновник.
– В кожухе у водителя, только буйный очень, – ответила Пердю.
Чиновник пожал мадам руку.
– Поздравляю. Остальное дело техники. Уверен ему понравится.
Он ушел даже не взглянув на Элис.
– Ассенизатор, – сказала Пердю. Пехота Главнокомыслящего плюс личные боевые отряды. Сделал головокружительную карьеру. Изобретателен, подонок. Кожей чувствует обстановку.
Теперь Элис поняла кто надоумил чиновницу произвести на свет двуглавого урода.
Чиновники продолжали прибывать. Из аква-лифта вылез кролик, за ним появились владельцы гетто-предприятий с жёнами.
Как профессиональный фотограф, Элис сразу же уловила общие особенности во внешнем виде и поведении всех членов аристо-элиты. Ей часто приходилось снимать на камеру редких животных и рыб, так что ассоциации с существами обитающими во Дворце приходили сами собой. Мужчин Элис разделила на два вида.
Свилень, или свинья-олень, идеально подходил к описанию первого. Толстый боров, с маленькими, острыми как край бумаги ушами и мутными сытыми глазами. Шея почти отсутствовала. Ноги неестественно короткие по сравнению с туловищем. При знакомстве с таким экземпляром, воображение автоматически дорисовывало недостающие тупые бивни и кривые рога, растущие прямо из ноздрей, богатых растительностью. Обильное потоотделение, вкупе с передозировкой духов “Шинель номер 5”, вызывало у собеседника галлюцинации и головокружение.
Характерной особенностью представителей этого вида являлось перманентное состояние похмелья. Белая горячка могла начаться в любой момент. Иногда горячка становилась чёрно-жёлтой, что делало их одержимыми непредсказуемым патриотизмом. Они были малообразованны и мстительны. Понять что они думали о тех с кем общались или строили совместные интриги было невозможно. Речь их была тыкающая и рваная, похожая на агонию выхлопной трубы раритетного автомобиля. Иногда они резко переходили на ласково-циничный или панибратский тон, переносить который было ещё сложнее, чем угарный газ от их обычной речи.
Все они, как правило, являлись владельцами гетто-предприятий и были близкими друзьями Главнокомыслящего. Формально свилени отвечали за выручку, поступающую в казну от собственных гетто-предприятий. В действительности же, они никак не могли влиять на прибыль производства, так как были абсолютно профнепригодны и взваливали всю рутину на управленцев.
Второй вид напоминал Элис страусов, или, скорее, нанду, – нелетающих птиц с когтями на крыльях и тремя пальцами на каждой ноге. Представители этого вида имели, как правило, маленькую голову с вытянутым носом, похожим на клюв и неестественно длинную шею. Их острый взгляд, словно рентгеновский луч проявлял тайные мысли собеседника, а клюв, как нейронный “детектор правды”, насквозь просвечивал черепную коробку.
Они были умны, деликатны и дипломатичны в общении, хотя улыбка была такой же редкостью, как умение нанду летать. К алкоголю относились умеренно, предпочитая, в основном, коньяк. Их речь была хорошо поставлена, но ориентирована на функционал государственной системы. Они имели обыкновение наклонять голову вбок, если считали обсуждаемую тему важной, отчего долгая шея казалась завязанной на несколько узлов.
К виду нанду принадлежали чиновники, занимающие самые ответственные посты в государственном аппарате Братства. Некоторые из них являлись прямыми консультантами Главнокомыслящего по важнейшим политическим вопросам.
Среди женских особей, обитающих во дворцах, можно было выделить несколько видов, но два из них являлись особо выраженными. В детстве Элис часто ходила с отцом в музей мирового океана, который в то счастливое время находился недалеко от их дома. Она хорошо помнила свой первый детский испуг от необычной рыбы, внезапно и агрессивно появившейся среди остальных. У рыбы было почти человеческое лицо, расплывающееся во все стороны, как после неудачной косметологической инъекции.
Позже Элис узнала, что это была рыба-капля, – самая отвратительная и малоизученная. Жёны свиленей выглядели в точности, как эти водные твари. Их парафиновые одутловатые лица с глазами на выкате не выражали ничего кроме плохо скрываемой алчности. Они мало двигались под тяжестью безвкусных украшений, занимаясь исключительно политическими интригами.
Их повседневным и основным занятием была тайная исповедь. Они каялись в том, что невольно становились свидетельницами грехопадения своих конкуренток по политической борьбе или их родных. Всё что говорилось ими на тайной исповеди, на следующий день уже лежало на столе у Потроха-Петруши. Пикантная история могла попасть и на стол Главнокомыслящему, если в ней усматривался опасный политический контекст. Самым искусным из них удавалось таким образом продвинуть своих мужей на важнейшие государственные позиции, устраняя конкуренток. Для Элис они не представляли опасности из за отсутствия конфликта интересов.
Женщины второго вида были похожи на пятнистых жёлто-чёрных гиен. Худые и паскудные, они передвигались как на ходулях, каждую секунду грозя сорваться в слюнявую патриотическую истерику. Казалось, их постоянно мучала державная диарея. Лица были намертво искажены недовольством и праведной патриотической злобой. Они с пристрастием льстили Главнокомыслящему. При этом их ноющие физиономии приобретали неистовые патриотические черты, от чего становились еще нелепее и уродливее.
«Они считают себя интеллектуалами лишь потому, что не мочатся прилюдно» – думала Элис глядя на их, искривлённые моральными принципами, вякающие хари.
Из акво-лифта вынырнул лимузин, раскрашенный в чёрно-жёлтые клетки. Здоровенные жлобы, похожие на подвыпивших дзюдоистов, резко вылезли из машины, сплёвывая на вымощенный драгоценными камнями пол. Шахматная команда Братства явилась на награждение в полном составе. Шахматисты рванулись к крепкому алкоголю, расталкивая окружающих, как не опохмелившиеся игроки в шешби к рюмочной.
– е2 успели, – крикнул им Жирноносый.
Никто не оценил шутку, кроме Элис и Кролика. Шахматисты хмуро оправдывались, сетуя на жёсткий спортивный график.
Через мгновенье заиграл гимн. Громкий, поставленный голос чеканил каждое слово изо всех углов фуршетного зала:
«Лидер Поп Державы Восточное Братство – глубоко уважаемый, глубоко мыслящий, верховодный главнокомандующий – Главнокомыслящий». Голос замолчал, потом добавил: «Верхом».
Красная ковровая дорожка, украшенная ларимаром и жёлтым александритом, величественно проступала сквозь открывающиеся арочные золотые ворота. Главнокомыслящий болтался на исполинском конном роботе, приветствуя собравшихся чёрно-жёлтой каракулевой треуголкой. Робот дёргался на месте, демонстрируя неумелое пиаффе. Вовремя подоспевшие охранники помогли Главнюку слезть со стального коня, подняться с колен и прочно встать на ножки.
Фуршет был окончен, начиналась церемония награждения. Высокие награды вручал лично Главнокомыслящий. Чиновники встали по стойке смирно, уронив бокалы, их жёны спешно допили остатки и застыли как мумии.
Первой награды принимала Мафушка. Она прошла по дорожке под шквал аплодисментов, смущённо опустив голову. Главнокомыслящий принял медаль "Герой Братства" из рук гвардейца и нацепил на Марфушку. Это была уже вторая плакетка спецслужбистки. Главнок пожал ей руку, – шквал аплодисментов повторился с ещё большей силой.
Далее на очереди были шахматисты. Медаль "Герой Братства”, отчеканенная в форме офицера с хоботом слона, была вручена каждому из них, под одобрительный рёв номинантов. Главнокомыслящий крепко пожал руку каждому игроку, затем громко спросил всю команду:
– В чём сила?
– В слонах, нах, – хором ответили гроссмейстеры.
Следующими были двое из ларца. По непонятной причине Главнокомыслящий не награждал их лично. Он брезгливо отошел в сторону, предоставив саму процедуру вручения гвардейцу охраны. На этот раз обошлось без рукопожатия. Главнок хитро улыбнулся и поздравил номинантов кивком головы.
Несколько чиновников и владельцев гетто-предприятий получили медаль "За заслуги перед Братством". В их случае рукопожатия не происходило вовсе. Все они целовали руку Главнокомыслящего, встав на одно колено. Элис сказала себе, что не будет унижаться таким образом даже ради отца, тем более, что Пердю не давала по этому поводу никаких инструкций. Глумослову Жирноносому, как и Пердю, награда не полагалась, Потрох-Петруша и Кирка в ней не нуждались.
Элис чувствовала, что её выход не за горами, – нервная дрожь в коленках уже давала о себе знать. Громкий голос ведущего объявил к награждению Мелюзину. Она прошла рядом с Элис, шатаясь и держась за окружающих. Сильный запах алкоголя заглушал вонь духов "Шинель номер 5", – чиновница была пьяна и еле держалась на ногах. Пердю ехидно посмотрела на Элис и больно ткнула её локтем, едва сдерживая смех.
Мелюзина подошла к ковру; должностное лицо первой башни дрожало, как бибабо на пальце пьяного проезжего шарманщика. Увидев вдали Главнокомыслящего, она сложила руки в молитвенном экстазе и упала на колени. Королева испанского стыда ползла по красной дорожке, как дервиш на Галгофу.
Чиновники невозмутимо наблюдали за представлением, все ожидали реакции охраны или самого Главнокомыслящего, но он оставался спокоен, как будто происходящее было в полном порядке вещей. Мелюзина беспрепятственно доползла до святыни и поцеловала ей кончики ботинок. Гвардеец охраны с трудом поднял её на ноги и прицепил медаль. Двое из ларца ловко взяли чиновницу и вынесли из зала, как труп животного.
Заиграл гимн Братства. Элис услышала своё имя изо всех углов зала. Пердю резко толкнула её в спину. Послышался шквал аплодисментов. Элис шла по дорожке как в тумане, не чувствуя своего тела. Она приблизилась к Главнокомыслящему на метр и остановилась в недоумении.
На неё смотрел маленький, почти лысый человек, похожий на хитрого рыночного торговца. Зеленоватые гематомы, словно трупные пятна, выступали на лице даже сквозь толстый слой белил. Элис показалось, что лицо вот-вот взорвётся, как выкрашенный штукатуркой воздушный шарик, наполненный грязной болотистой тиной.
Огромные каблуки не делали его даже человеком низкого роста. Лидер Поп Державы был карликом. Пиджак сидел на нём, как смирительная рубашка, что-то сильно раздувало его на уровне солнечного сплетения. Элис испытала приступ панической атаки, – ей показалось, что стоящий перед ней человек рывком расстегнёт пуговицы и покажет самодельную бомбу, как это сделал смертник в кафе Барро.
Ей пришлось сильно наклоняться, чтобы принять награду из рук, больше похожих на щупальца головоногого моллюска. Медаль "Герой Братства" повисла на ней, как самодельная бомба на теле террориста-смертника. Она не помнила, как возвращалась обратно. Пердю смотрела на неё с укоризной, изображая кислую гримасу. Элис вспомнила, что от страха забыла улыбнуться вождю. Музыка стихла, завершилась официальная часть церемонии.
– Вот теперь всерьёз, – прошептала Пердю.
Чиновники рассаживались за столики, Главнокомыслящий восседал на огромном серебряном троне в окружении гвардейцев охраны на расстоянии двадцати метров от подданных. Слуги поочерёдно подносили ему дары от своих хозяев. Элис увидела ассенизатора, – шофёр мадам передал ему кожух с птицей. Он подошёл к Главнюку и поставил подарок рядом с троном, показывая рукой на Пердю. Лидер сверхдержавы кивнул и передал клетку гвардейцу. Мадам облегчённо вздохнула и победоносно сжала кулаки.
На сцене готовилось представление. Официант, разносивший шампанское, подошёл к Элис и вручил ей кинокамеру. Пердю ввела Элис в курс дела, – ассенизатор готовился преподнести вождю по истине античный подарок.
Пройдохе удалось найти хрычовку которая имела с Главнакомыслящим интимную связь пол века назад. За относительно небольшое вознаграждение она сообщила, что, в молодости, будущий глава Братства любил то, что в сфере половых отношений называют “золотым дождём”. Звериное чутьё ассенизатора подсказало что делать дальше. Подарок, преподнесённый лидеру Поп Державы, мог придумать и, так сказать, ввести в эксплуатацию только человек, хорошо чувствующий нравы высших чинов нового дворянства. Это было попадание в яблочко из стрелы (или точнее сказать струи), пущенной за километр от цели.
Подарок назывался “Золотой Дождь Афродиты”. Фонтан, похожий на римский амфитеатр, медленно поднимался из шахты аква-лифта, вырастая до величины двухэтажного здания. Юные девочки с ангельскими лицами застыли на нём в откровенных позах на медленно вращающейся многоэтажной центрифуге, выполненной из красного берилла.
Девочки обильно мочились в разные стороны, создавая игривый фонтан из разноцветных шарообразных капель. Брызги, летевшие по всем направлениям, собирались в эфемерную патриотическую символику и подсвечивались струями ароматного воздуха, исходящего из специальных отверстий по всему диаметру центрифуги, так что ни одна капля не попадала на сидящих в зале.
В каждый момент времени в видимой части фонтана находилось двенадцать девушек. Центрифуга вращалась с такой скоростью, что каждая находилась на ней около минуты. Проехав весь путь от правого края до левого, девушки спускались вниз по специальному эскалатору, чтобы набраться сил для следующего выхода. На их место, вверх уже поднималась замена. Перестановка участниц была скрыта от сидевших в зале, так как происходила в задней части фонтана и никак не мешала любоваться прекрасным творением. Счастливый наблюдатель видел только череду золотых струек разных диаметров исходящих из чрева прекрасных юных созданий, сменяющих одна другую.
С первых же секунд стало ясно, что подарок пришёлся по вкусу Главнакомыслящему. На его вечно насмешливом лице появились признаки умиления происходящим. Возникла пауза, чиновники пытались понять отношение хозяина к увиденному, затем послышались аплодисменты. Находящаяся рядом с первым лицом Братства аристо-элита почувствовала настроение Лидера и его молчаливое поощрение ушлому автору проекта. Главнокомыслящему передали жёлтую папку с именами юных прелестниц, их личными данными и рабочими фотографиями.
Струи фонтана не иссякали. Всё новые и новые девушки появлялись на центрифуге, как солдаты, поднимающиеся в атаку из бесконечных окопных укреплений. Некоторые из них, те кто постарше, игриво отдавали честь верховному главнокомандующему.
Это был прекрасный финал торжества который обещал задать новый тренд в дворцовых церемониях. Ассенизатор торжествовал. Он был вызван на ковёр во дворец, что означало посвящение в состав ядра “сплотившихся” и назначение на одну из ключевых должностей в Братстве. Три месяца стараний прошли не зря: похищения девочек, их слёзы, истерики, побеги и самоубийства в конечном итоге приносили немыслимые дивиденды.
V
Вручение фотокамеры для съёмок "Золотого Фонтана Афродиты" на неофициальной части церемонии награждения стало для Элис неформальным предложением долгосрочного профессионального сотрудничества со стороны администрации Теремов. Для прохождения трёхмесячного испытательного срока её разместили в башне последнего кольца, вместе с управленцами и обслуживающим персоналом.
Первое профессиональное задание повергло Элис в шок. Она рассматривала фотографии фонтана и не верила своим глазам. Шок был вызван не столько умопомрачительной идеей ассенизатора, сколько реакцией на неё высокопоставленных чиновников. На их лицах читалось искреннее восхищение происходящим. Если среди них находился агент штаба сопротивления, то он был по истине гениальным актёром. Это означало, что в список подозреваемых можно было внести и саму мадам Пердю.
Чиновница назначила с ней встречу на следующее утро после церемонии. Элис не знала причину, по которой ей надо было вставать в шесть утра в свой законный выходной день, но затем вспомнила, что обещала мадам совершить совместный вояж на тайную исповедь к попу.
У Элис промелькнула надежда, что поп и является агентом штаба сопротивления. После знакомства со всеми высокопоставленными чиновниками аристо-элиты к этому решению можно было прийти простым методом исключения.
Капитальная исповедальня, выполненная из чёрного дерева и щедро украшенная алмазами с платиновой резьбой, находилась в самом конце игорного дома, расположенного между первым и вторым кольцом. Судя по странным звукам, поп был уже внутри, – чиновница сообщила о желании новой обитательницы дворца приобщиться к обряду тайной исповеди.
– Покайся, что невольно стала свидетельницей сотворения себе кумира, – прошептала ей Пердю. – Расскажи про Мелюзину и её грехопадение на церемонии награждения.
Элис пропустила этот бред мимо ушей, она ждала встречи с агентом штаба и продумывала важнейшие детали разговора.
– Сейчас, – сказала Пердю и втолкнула Элис в маленькую тёмную комнату, с небольшим решётчатым окном.
Резкий запах ударил ей в нос, рвота мгновенно подступила к горлу. В исповедальне пахло калом и мужскими гениталиями. Лицо Элис оказалось прямо напротив оконца. Что-то кряжистое и осклизлое ударило её по щеке. Элис отпрянула от решётки, – огромный член извивался и трясся перед её глазами, как бешенный оголодавший червь. Она выскочила наружу, чуть не сбив чиновницу с ног и побежала прочь, забыв о элементарных правилах поведения во Дворце. Утренняя месса удалась, – по крайне мере одного человека можно было исключить из списка агентов штаба со сто процентной вероятностью.
VI
После одобрения Главнокомыслящим затеи с живым фонтаном, идею сразу же подхватили члены аристо-элиты. Однако создать подобную роскошь для свальных греховных приёмов оказалось непростым предприятием. Сложность состояла не в создании сложной технической конструкции, и даже не в стоимости дорогих камней, которые украшали экземпляр фонтана, представленного Лидеру Братства. Высокопоставленному чиновнику не составляло никакого труда отлить центрифуги из золота и покрыть каждый миллиметр сапфирами.
Проблема оказалась в поиске молодых девочек, готовых, и главное способных выполнять подобные пикантные услуги. Приглашённым для отбора кандидаткам не объясняли в чём именно им придётся участвовать. Юные создания не сомневались, что проходят кастинг на обыкновенный аква-стриптиз. Когда же прояснялись недостающие подробности, половина наотрез отказывалась участвовать в предлагаемом мероприятии.
С остальными ситуация была не лучше. Девушки не могли мочиться прилюдно, – некоторые стеснялись присутствующих, у других развивался парурез. Попытки преодолеть стеснение алкоголем улучшали ситуацию ненадолго. Некоторые не стояли на ногах после первой бутылки шампанского, у других начиналось обильное мочеиспускание, но алкогольное опьянение делало их неуправляемыми.
Как удалось ассенизатору за три месяца собрать слаженную команду девочек и обучить их всем премудростям нового необычного ремесла, оставалось загадкой. Одним из объяснений мог быть возраст участниц фонтана представленного Главнокомыслящему, – все они были несовершеннолетними; самой младшей на вид было около десяти лет, самой старшей – около пятнадцати. Возможно стыд легче подавлялся юными созданиями под воздействием наркотиков, но это были только догадки.
Также было непонятно, как удалось будущему члену ядра “сплотившихся” заполучить несовершеннолетних детей в собственное свободное распоряжение. Закон о совращении малолетних двухсотлетней давности допускал много послаблений для членов аристо-элиты, если речь шла о детях крестопьян, но суть его никто не отменял.
Найти выход из непростой ситуации поручили учёным фармацевтам – в кратчайшие сроки разработать препарат, вызывающий и продлевающий обильное мочеиспускание с лёгким наркотическим воздействием и минимальным набором побочных эффектов. Проект получил статус государственной важности и высшую степень секретности.
Несмотря на беспрецедентно короткие сроки, препарат всё же был разработан. Тяжёлое наркотическое вещество оказывало губительное воздействие на не окрепшие организмы молодых людей, – разрушало почки, вызывало аритмию, сахарный диабет и целый букет психических заболеваний. Несмотря на это препарат был принят в качестве первой версии. Семьи участниц проекта определили в первую тысячу списка на пересадку жизненно важных органов.
Сложнее обстояло дело с возможностью использования совсем юных девочек для участия в команде Фонтанов Афродиты. Лоббировать определённый закон для столь интимной цели было почти невозможно из за сложности формулировки. Оставалась единственная возможность – подключить к делу Папатриарха Мифодия с его отлаженными методами привлечения молодёжи для участия в религиозных службах Братства. Эта задача также была не из лёгких.
Каждый прилёт Мифодия в рабочие районы стоил баснословных денег и, кроме того, являлся опасным мероприятием. Всё больше людей, отдавших детей в его руки, начинали сомневаться в истинной причине пребывания своих чад на религиозной службе Братства. Обещанные встречи с детьми постоянно переносились, что вызывало ещё больше подозрений. Необходимо было предложить духоведцу нечто, во истину грандиозное, чтобы вынудить его отдать часть своей добычи аристо-элите.
Папатриарх достиг настолько высокого положения в иерархии Братства что фактически подчинялся только Главнокомыслящему. Влиять на решения святейшего было практически невозможно. Подкупить служителя культа также не представлялось реальным. Состояние Мифа исчислялось цифрами, которые не выговаривались вслух из за количества сопутствующих нулей. К тому же, сферы интересов духоведца лежали за пределами понимания даже самых искушённых членов аристо-элиты. О материальном вознаграждении не могло идти речи – приманка должна была лежать в сфере духовной.
Чтобы получить добро на поставку живого материала для фонтана, необходимо заинтересовать Папатриарха необычным религиозным предприятием. Тогда, в качестве бонуса, можно кротко просить небольшую услугу. Спасение нашлось неожиданно быстро.
VII
Путь Мифодия от обыкновенного ряженного дурачка до Папатриарха был тернист, грешен, наполнен криминалом на каждом этапе восхождения. Предшественник Мифидия, Патриарх Уепсий, был найден с черепно-мозговой травмой, совместимой с жизнью только в мире ином. По оперативным данным тело нашли в женской уборной. Затем последовало опровержение. Официально сообщалось, что святейший замолился за грешников Братства до смерти. На слинфобачке часто появлялись изображения последнего пристанища Патриарха. Его безгрешная плоть, вместе с крайней плотью, лежала перед золотым алтарём странной формы, глядя на который первая версия казалась более правдоподобной.
По дворцу ходили слухи, что Миф имел самое прямое отношение к последней молебне своего предшественника, помогая блаженному совершать челобитие об алтарь, отлитый, по всей видимости, в виде золотого биде. Доказать это не представлялось возможным, ибо все религиозные архивы закрыли до конца третьего тысячелетия по указу Главнокомыслящего.
Миф начинал, как мелкий религиозный мародёр: ещё будучи дьячком в коммерческой исповедальне, он проник на аварийную территорию квантовой атомной станции, якобы для совершения божественной литургии облучённых, и безбожно сливал в цистерны тяжёлаю воду из разорвавшегося ядерного реактора.
Его подельники, уставшие от изнасилований молодых прихожанок на тайных исповедях, охотно помогли будущему духоведцу Братства построить небольшой заводик для производства дешёвого алкоголя для крестопьян. Из за отсутствия воображения у духовного лидера, продукт так и назвали, – "тяжёлая вода".