Николай Шамин Зов Латыря

Женщина исчезла, словно её и не было. Парень жадно втянул носом воздух и выдохнул.

– А как же твоё вечное: «помоги тому, кто взывает о помощи»? – отчеканила Злоба, передразнивая колдуна.

– У неё впереди ещё целая вечность. Значит, подождёт, пока я в себя приду, – зелейщик аккуратно дотронулся до рёбер и скривился от боли. – Знаешь, Злобушка, если тратить силы на всех подряд, когда сам с ног валишься, то зачахнешь быстрее, чем тебе спасибо скажут. А мне ещё морок с живых людей снять надобно.

Солнце уходило вдаль, и на улице воцарялся вечер. Крохотные огоньки окон зажигались по деревне, говоря о завершении этого дня. Олег поднялся на ноги. Держась за борт телеги, он вытащил из неё свой мешок и принялся шурудить в нём рукой. Кобыла Бурька мирно похрапывала на мокрой траве и не обращала никакого внимания на бубнящего хозяина. Зелейщик достал кусок лепёшки и принялся её жадно жевать. Ощутив хоть какую-то за сегодня пищу, его живот громко заурчал.

– Может, ты хоть расскажешь, что произошло-то?

– Ничего особенного. Сказал, что морок сниму.

– Скажи, душегуб, – снова раздался голос в голове, – а ты не боишься, что тебя сейчас просто на костре сожгут за враньё? Ты ведь даже не знаешь, кто его наводит.

Зелейщик едва заметно улыбнулся. Морок – последнее, о чём он сейчас думал. Если за эту ночь он не поймёт, как эта деревня связана с Чеславом и сестрой, тогда поиски сильно усложнятся. Оставаться здесь – всё равно что вынести себе смертный приговор. И неважно, снимет он морок или нет. Парень потёр уставшее лицо руками.

– Сейчас не сожгут, – проглотив большой кусок лепёшки, сказал зелейщик. – Сейчас, Злобушка, злее меня для них никого здесь нет. И пока в их сердцах сидит ужас, а в душе страх за свою шкуру, люди за пощадой прибегут да любую прихоть выполнят, лишь бы их никто не трогал. И кто перед ними с кнутом стоит, того они и слушать будут, – Олег отправил в рот новый кусок лепёшки и проглотил его почти не жуя. – Поэтому если у тебя выбор скудный, лучше стоять с этим кнутом, чем лежать под ним. Оттого и душу рвёт, что люди сами бегут туда, где больно, а клянут во всём судьбу да истязателя.

– Ты, я гляжу, в старцы податься решил? – сказала Злоба с притворным удивлением. – А меня с собой возьмёшь?

Олег ничего не ответил и продолжил жевать свой сегодняшний ужин. Ему нужно было хоть как-то сохранить в себе оставшиеся силы.

Ночка намечается долгая. Зелейщик снял с себя грязную окровавленную, изрядно разодранную одежду и переоделся. Тело по-прежнему изнывало от боли, и каждый шаг заставлял стискивать зубы. Олег знал, что скоро к нему придут с «дарами». Он в этом не сомневался. Парень выпил последний оставшийся у него пузырёчек «Медового хранителя». Это было его любимое зелье. Чтоб раны быстрее заживали – «хранитель», простуда – «хранитель», нет сил – опять это зелье. Олег тяжело вздохнул. Приготовить его – не самое простое и быстрое занятие.

Зелейщик бросил пустой глиняный «пузырёк» в телегу и принялся готовиться ко встрече. Он положил в походный мешок небольшой костяной нож для обрядов, огниво и горшочки с заживляющей мазью, которой сначала измазал все свои раны. Самострел лежал на краю телеги. Олег достал с десяток стрел, засунул их в колчан и повязал его себе на пояс. Где-то вдалеке послышался шум.

– Я ж говорил, – буркнул Олег и улыбнулся уголками губ. – Смотри, Злобушка, уже с факелами да вилами за мной идут.

К телеге по тропинке, которая уже начала скрываться в вечернем сумраке, поднимались пятеро мужиков. Старосты с ними не было. Позади идущих медленно плелась Дарья. Её руки были обвязаны верёвкой, конец которой держал один из мужиков.

– Ты всё ещё веришь, что каждый заслуживает помощи? – спросила Злоба. – Тащат девочку, как скотину на убой.

– А у них есть выбор? – спокойно и холодно спросил зелейщик. – Главное, чтобы всё остальное принесли и под ногами не путались. А за деяния свои не предо мной им ответ держать. Спрашивать будут с каждого, когда время придёт, даже с тебя.

Голоса стали громче. Вереница людей быстро приближалась к телеге. Им явно не терпелось побыстрее закончить с этим делом и разбежаться по избам.

– Иди сюда, – злобно рыкнул мужик, который вёл Дарью и с силой дёрнул верёвку, отчего девушка резко подалась вперёд и плюхнулась на четвереньки. – Вставай, сукина дочь.

Олег взял в руки самострел и шагнул навстречу идущим. Мужики остановились и замерли. Разговоры вмиг закончились, и вечер наполнился молчанием. Зелейщик подошёл поближе к Дарье и только тогда увидел, что её рот был забит скрученным куском холщовой ткани. Он взял её за руку и помог подняться. Латырь в очередной раз стал горячим. Грудь запекло.

– Остальное принесли? – всё так же холодно спросил Олег.

– Д-да, барын, – залепетали два уже знакомых ему мужика.

Вытянув руки вперёд, они, словно подношение, протянули ему две бутыли медовухи и сердце барана, завёрнутое в рубаху, пропитанную кровью животного. Ещё один, щупленький, трясясь от страха, протянул пять свежих лепёшек. Олег кивком указал им на телегу. Живот свело голодным спазмом.

– Туда несите и уходите. – Он забрал верёвку, за которую привели девушку. – И смотрите, чтобы ни одной души до самого рассвета на улице не было. Передайте моё слово всем. А если хоть кто-нибудь перечить мне осмелится, за собой всех вас первым потянет и будет утягивать, пока все не подохните. – Мужики склонили головы и отшатнулись.

– Да шоб нам пусто было, барын, – залепетал высоченный здоровяк с чёрной, как смола, бородой, волосами, убранными в хвост и торчащими, как у бобра зубами.

– Будет вам пусто или нет, зависит только от вас, – монотонно проговорил Олег, глядя прямо в глаза верзиле, который возвышался над ним на пару голов. – А сейчас уходите.

Мужики судьбу не испытывали и быстро зашагали в сторону деревни, чтобы рассказать всем, что передал зелейщик. Ну и, конечно же, поделиться впечатлениями и в красках поведать, как злой колдун чуть было не растерзал их там, но они его успокоили. Да ещё и напомнили, чтобы тот поскорее убирался из их деревни и людей не кошмарил. Во всяком случае, именно так себе их возвращение в деревню представил Олег.

– Душегуб, и что же это за обряд такой, в котором сердце барана, медовуха, да лепёшки требуются? – с удивлением спросила Злоба.

– Бабушка учила, – лицо парня было спокойным и сосредоточенным. – Старинный обряд, называется – «вкусный пир».

Злоба рассмеялась. Дарья спокойно стояла и пристально смотрела на Олега. В зелёных глазах девушки не было ни слезинки. Дождавшись, пока лишние уши исчезнут, зелейщик подошёл к ней поближе. Её лицо не выражало ни страха, ни волнения. Никаких эмоций. И это забавило Олега, ведь только что перед ним, поджав хвосты, на цыпочках тряслись от страха крепкие мужики.

– На самом деле, я не причиню тебе вреда, – спокойно сказал он. – Матушка твоя, чесн слово, просто достала меня со своим «помоги, помоги», – прохрипел зелейщик. – А что, помоги? Кому? Это мне ещё догадаться нужно было.

Девушка замычала в кляп, пытаясь что-то сказать. Олег заглянул ей в глаза и аккуратно вытащил свёрток из её рта.

– Только не глупи.

– Т-ты видел мою матушку? – дрожащим голосом спросила Дарья. – Она что, жива?

– Нет, конечно, – слегка улыбнувшись, ответил зелейщик. – Ты же и сама знаешь, что её волки загрызли.

– Но как ты… – Олег не дал договорить, понимая, что она сейчас скажет.

– Прошлой ночью сама приходила, – он развернулся и зашагал к телеге.

Верёвка, которой были связаны руки девушки, натянулась, и она зашагала следом.

– Правда, я вообще не понял, что она там говорила. Ну, сама понимаешь, – парень приложил кисть тыльной стороной к горлу и вразнобой зашевелил пальцами, имитируя разорванную глотку. – Волки постарались. Но если хочешь, я могу дать тебе с матушкой поговорить…

– Конечно, хочу, – перебила его Дарья и по её щекам потекли слёзы.

– Тогда, – буркнул Олег и остановился, – для начала не перебивай меня. – Он поднял с телеги свой мешок, накинул его тесёмками на плечо и обернулся к Дарье. – Но ты должна мне рассказать, почему я должен тебе помочь и от кого спасать. Чесн слово, ничего не понял от матушки твоей, хрипит, мычит и всё тут. – Девушка кивнула в ответ. – Тогда иди за мной, а я тебя послушаю.

Ночь уже начала занимать небесный трон. Олег и Дарья шли по узкой тропинке в сторону леса. В одной руке он держал верёвку, в другой факел, освещая себе путь. Зелейщик точно знал, куда ему идти. Совсем неподалёку была изба жены рыбака, к которой по ночам якобы приходит покойный дед. Именно на этой тропинке он собирался тогда настигнуть ночного гостя, но это оказался не упырь и не заложный, а ведьминский морок. Путь от телеги до деревенского кладбища был неблизкий. Дарья поведала колдуну про то, что своими глазами видела, как отец уносил мать в лес, а на следующий же день уже лежал на сеновале с соседкой. Рассказала она и про то, как Ефим, местный знахарь, которого все обманщиком считают, приставал к ней, а отец говорил, что она врёт. И когда Ефим первый раз взял её силой, староста тоже не поверил, и до сих пор не верит. Но Дарью это уже не тревожило. Она смирилась с участью и стала подмешивать в еду листья волчеягодника, а потом смотреть, как отец со знахарем мучаются.

– То есть Ефим уже несколько лет берёт тебя, чуть ли не в койке Афанасия, а тот не верит? – с изумлением на лице и холодом в голосе произнёс зелейщик.

– Да, – без тени эмоций ответила Дарья. – Он только своему Ефимке и верит. Слушает его, как холоп безвольный, даже если не согласен, бурчит, но делает.

– А почему ты просто не потравила их? – спросил Олег и взвыл от боли. Его нога угодила в неглубокую ямку, и больные рёбра тут же напомнили о себе.

– Зачем? – взвизгнула Дарья. – Я хочу видеть, как они страдают. Да и без отца куда я подамся? Здесь меня люди не любят, выродком кличут, а идти мне больше и некуда, нет у меня никого.

Олег остановился и глубоко вздохнул. В паре шагов от него возвышался невысокий холмик локтя в полтора. Зелейщик огляделся. Слева и справа среди невысокой травы и массивных стволов сосен виднелись точно такие же бугорки.

– Барын, – перейдя на полушёпот, заговорила Дарья, – а я не верю, шо это ты мор-то на деревню навёл.

– Так и есть. Не я это, – так же тихонько проговорил Олег. – И почему мы шепчем?

Дарья потупила взгляд и уставилась на зелейщика.

– Ну, мы же на кладбище.

– А ты думаешь, что они ночью прямо в могилах спят? – Олег заулыбался. – Не переживай, покойники тебя даже так слышат. Просто не кричи и всё.

– Да я всегда так делаю, – немного смутившись, полушёпотом промолвила Дарья и продолжила. – А кто мор навёл?

– Вот это мы сейчас и будем выяснять, – Олег медленно зашагал вперёд в невысокую траву, внимательно осматривая, куда ставит ноги.

– Но если ты не знаешь, кто это, – в голосе Дарьи слышалось явное раздражение, – то зачем меня, как собаку, на привязи тащишь? Да и вообще, зачем я тебе?

– Ты, Дарьюшка, залог того, что все мои конечности останутся при мне и твой любимый папенька их не отрубит.

– А я вот думаю, что это Ефим всё, – перебила его Дарья. – Специально людей запугивает, чтобы они к нему потом бежали и о помощи просили. Да и вообще, они как тут со своей сестрицей объявилися, так аккурат на следующее лето мор и начался.

Олег остановился и огляделся. Потом резко повернулся влево и зашагал в темноту. Про сестру Ефима он слышал впервые. Дарья рассказала, что пропала она почти сразу, как только они приехали. Шума было много. Ефим, горем убитый, Афанасию в ноги падал, чтобы тот людей дал, по лесу походить. Да вот только не нашли никого. А потом знахарь успокоился да поселился в глуши. В деревне появляется, чтобы людей побаламутить да старосте мозги запудрить своей лестью.

– А где изба его, знаешь? – задумчиво спросил зелейщик.

– Говорят, что где-то за кладбищем, но точно никто не знает, – пробормотала она и пожала плечами. – Разве что отец.

Олег резко остановился. Вокруг повисла тишина. Молчали даже ночные птицы. Вдруг воздух стал как будто гуще и холоднее. Зелейщик перехватил факел правой рукой, в которой держал верёвку, а левой снял с шеи кожаный шнурок с подвязанным к нему белым камнем.

– Пришли.

В свете факела под ногами Олега проглядывалась едва заметная тропинка.

– Мы всё это время искали звериные тропы? – саркастично спросила Дарья.

– Нет, просто место наработанное, хорошее, – буркнул зелейщик и аккуратно положил на землю свой мешок. – Сейчас просто помолчи.

Дарья кивнула. Зелейщик вытянул перед собой левую руку, в которой держал камень, и закрыл глаза.

– Тебя зазываю, – едва слышно зашипел трескучим низким голосом Олег и сгорбился, как старик, – выходи ко мне, вместе искать будем. Выходи да на свободе походишь. Походишь да уговор выполнишь. Выходи да появись передо мною.

Оберег дёрнулся в сторону. Дарья хмыкнула и шагнула ближе к зелейщику.

– Тебя зазываю, – продолжал он, – выходи из латыря-камня, уговором нашим закликаю. Выходи да то, что мне нужно, найди.

Камень снова качнулся, затрещал, как поленья, пожираемые огнём, и остановился. Перед зелейщиком, словно из густого зелёного облака дыма, появилась едва различимая фигура. С каждым вздохом Олега бесформенные сгустки обретали человеческие черты.

– Здравствуй, душегуб, – холодно произнесла Злоба.

Дарья бегло поглядела на ведьму и тут же отвернулась, словно рядом с зелейщиком никого нет. Оберег был всё таким же горячим, как и в избе у Афанасия. Дело явно было в девушке, и Олегу не терпелось узнать, в чём причина. Почему Латырь ведёт себя так, словно прямо перед ним стоит не незнакомая молодая ведьма, которая очень плохо притворяется, а его родная сестра.

– Ты же слышала, где может быть изба Ефимки? – спросил Олег у Злобы, но ответа ждать он не собирался. – Погуляй по округе, а мы с Дарьей пока пообщаемся.

– Будь по-твоему, душегуб, – бросила Злоба и исчезла, словно её тут и не было.

– Ты же сказал, что дашь мне поговорить с матушкой?

– Конечно дам. Как только ты перестанешь притворяться. Злобу ты видела. Значит, силушка хоть какая-то у тебя есть. И в лес ты этот ночами бегаешь, – девушка вытаращилась на зелейщика. – Да полно тебе. Я в первый же день за тобой проследил. Уж больно я сомневаюсь, что ты за хворостом в потёмках бегала.

То ли от холода, то ли от страха девушку слегка потряхивало. Она смотрела на колдуна широко открытыми глазами. Олег ожидал, что она будет злиться, но нет. На её лице отчётливо читалась растерянность.

– Почти все жилища в вашей деревне покрыты мороком? Всего три избы нетронутые стоят. Одна из них – ваша с Афанасием. Остальные потихоньку сходят с ума.

Девушка насупилась. Ей явно было неприятно это слышать. Она отчётливо слышала тон, с которым говорил колдун.

– Ты же не думаешь, что это я?

– Подойди, – бросил он.

Дарья встрепенулась. Ей не нравилось, что какой-то чужак командует ей, как своей собственностью. Но в данной ситуации у неё не было другого выбора, кроме как подчиниться. Во всяком случае, бежать со связанными руками ей не хотелось. Она приблизилась. Зелейщик крепко схватил её за локоть и подтянул к себе. Дарья успела только вскрикнуть.

Олег рванул горловину сарафана вместе с тонкой холщовой рубахой девушки. Ткань затрещала, оголяя бледную, покрытую мурашками кожу. На груди висел точно такой же латырь, как и у него. Зелейщик дотронулся до него. Под пальцами пульсировало то же тепло. Сомнений не осталось. Это тот самый камень, в который Чеслав запечатал душу Горицы. Олег стиснул кулаки. Костяшки пальцев захрустели. До этого момента он был уверен, что впервые за пять лет поисков наконец-то близок к сестре. Но надежды рушились прямо на глазах. Дрожь ударила по рукам парня.

Дарья потеряла дар речи. Она стояла с приоткрытым от удивления ртом. Зелейщик схватил латырь, закрыл глаза и принялся «слушать».

Пусто. Он не чувствовал Горицу.

– Откуда у тебя этот оберег?

Дарья растерянно посмотрела на Олега.

– ОТКУДА У ТЕБЯ КАМЕНЬ?! – зелейщика поглощала ярость.

И хотя он старался себя контролировать, выходило просто ужасно. Глаза парня блеснули чёрным огнём. Он выхватил из-за пояса нож. Дарья взвизгнула, попятилась и рухнула на спину.

Под головой у неё оказался замшелый булыжник. Сознание покинуло девушку с глухим стуком.

– Да чтоб тебя! – Олег похлопал ладонью Дарью по щеке. Но та не приходила в себя.

Глава 10

Злобы не было. Если бы она не была привязана к камню, Олег бы решил, что она просто сбежала. Но это невозможно. И всё, что ему оставалось, – ждать. Тащить Дарью, которая всё так же лежала, как бесчувственная кукла, ему совершенно не хотелось. Больные рёбра, ночь, лес с волками и, неизвестно с кем ещё, оптимизма не добавляли.

Зелейщик ходил вокруг девушки. Он уже перепробовал все зелья и отвары, которые у него с собой были: подносил Дарье под нос, но та не реагировала. Её сердце билось, а значит, насмерть она точно не расшиблась.

«Кар», – раздалось где-то над головой.

Олег поднял голову. Никого. Снова – «кар». Дарья громко задышала и заёрзала ногами. Олег подбежал к ней. Глаза девушки были всё так же закрыты, но она заговорила, медленно и монотонно:

– Я же сделала, как было велено…

– Дарья, – позвал её Олег, но та его не слышала.

– Нет, прошу, – продолжала она. – Я всё исправлю. Дайте мне ещё…

Договорить она не успела. Зелейщик даже не обернулся, когда откуда-то сверху вылетел чёрный ворон. Птица стрелой влетела девушке в лицо и вцепилась острыми когтями в глотку. Затем взмахнула крыльями и тут же скрылась.

Дарья захрипела. Олег опустился рядом с ней. Из шеи девушки фонтанировала алая пульсирующая струя.

– Да чтоб тебя, – буркнул он и с силой надавил на рану.

Парень понимал, что помочь он ей уже ничем не сможет, но поступить иначе не мог.

– Дарья, – крикнул он. – Откуда у тебя латырь?

Её хрипы становились всё тише. Она уже не могла ответить, и он это понимал, но в глубине души парень всё ещё надеялся. Но чуда не произошло. Зелейщик сидел в луже тёплой крови. Он всё ещё прижимал ладони к шее Дарьи. Единственная ниточка, которая вела к сестре, испарилась у него в руках.

Олег тяжело вздохнул и потёр уставшее лицо. Ладони прилипали к её коже. Лоб, скулы, щёки: всё было измазано алым. Он потянулся, чтобы снять с Дарьи латырь-камень, но того не было. Злобный рык эхом разлетелся по лесу. Колдун вскочил на ноги.

– Тать каломордая! – рявкнул он и зашагал к своему мешку. Тот лежал в нескольких шагах от мёртвой девушки.

Зелейщик достал баклагу с медовухой. Так или иначе, он хотел узнать, откуда у Дарьи латырь его сестры. И раз при жизни она ему ответить не успела, значит, сделает это сейчас. Олег сделал круг из соли. Вошёл в середину. Он не боялся, что свежая душа кинется на него, но к ведьмам у него доверия не было. Тем более к молодым и погибшим по его вине.

Подумав об этом, парень на мгновение погрузился в воспоминание. Холодное, тяжёлое. Он стоял в высокой густой траве. Повсюду летали бабочки, жужжали пчёлы. В воздухе пахло луговыми цветами. У его ног лежала красивая черноволосая девушка. Широко открытые глаза мёртвым взглядом смотрели в безоблачное небо. Бледная кожа на шее пылала пурпурными следами от рук. Олег не мог отойти от неё. По его щекам текли слёзы.

Ночью она пришла. Олег был пьян. Лежал рядом со своей телегой, допивал остатки пива и звал девушку. Он не заметил её, но услышал. Рассыпая проклятия, она вонзила в него свои призрачные руки. В груди зелейщика запекло. Он чувствовал, как его сердце замедляется. В глазах темнеет.

Олег пришёл в себя и потряс головой. Неприятное воспоминание затихло лёгкой болью в груди. Парень посмотрел на Дарью. Сейчас всё было по-другому. Резать себе палец нужды не было. Крови было предостаточно. Зелейщик начал быстро наговаривать слова. Его голос упал до хриплого, почти гортанного шёпота. Он сгорбился. Полил медовухой ступни девушки и посмотрел по сторонам. Никого. Парень продолжил, но душа так и не пришла.

Зато пришёл кто-то другой. Он это почувствовал.

Где-то неподалёку раздался обжигающий холодными мурашками волчий вой. Зелейщик поднял самострел с земли и натянул тетиву. Затем вытащил из колчана стрелу и положил её в жёлоб. Тишина.

Парень быстро забросил все свои вещи в мешок и закинул его за плечи. Резкая боль пронзила до самых пяток, ноги подкосились, и Олег чуть было не рухнул на колени.

– Вот же бездна, – выругался он.

Вой становился ближе. Олег пристально всматривался в темноту. Где-то позади него затрещали ветки. Зелейщик развернулся и пустил стрелу. Жалобный визг заполнил округу, а следом за ним пронеслась новая волна воя, теперь более громкого, заставляющего сердце биться быстрее.

Он наспех перезарядил самострел. В этот же момент факел погас. Густая тьма окутала кладбище. Олег затаил дыхание, закрыл глаза и стал вслушиваться в нависшую тишину. В такие моменты чувства обостряются, а боль уходит на второй план. Особенно когда охота идёт на тебя. Тихий щелчок отправил вторую стрелу в темноту, и молчание леса разорвал пронзительный скулёж. За спиной зелейщика раздался глухой скрежет когтей, от которого перехватило дыхание. Олег уже слышал его раньше, и это были не самые приятные воспоминания. Но сейчас это была явь.

Парень обернулся. Из темноты на него смотрели два горящих жёлтых глаза. Сначала они были на уровне пояса и неподвижно сжигали Олега своим блеском. Но стоило тому шевельнуться, как эти яркие точки быстро поднялись в два раза выше и зависли в воздухе. Затрещали сухие ветки, и жёлтые глаза стали обретать тело. Зелейщик видел только огромный волчий силуэт. Но этого было достаточно, чтобы вспомнить последнюю свою встречу с волколаком, который чуть не лишил его головы.

– Ну почему, когда Злоба нужна, она вечно не пойми где?! – гаркнул Олег, затем быстро положил стрелу и нажал на спуск. – Эта деревня хуже ночного кошмара. Волки, морок, чёртовы птицы, теперь ещё и эта псина здоровенная. Если выберусь, больше сюда ни ногой.

Тварь с горящими глазами издала трескучий рык. Тело зелейщика пробила холодная дрожь. Вновь глухой выстрел. На этот раз волколак взвизгнул и вихрем устремился к Олегу. В глубине леса раздался волчий вой. Парень сбросил с плеч свой мешок, развернулся и рванул по тропинке в сторону деревни.

– Услышь, приди, – выдыхал он каждое слово, – жертву тебе дам. Молодую дам, договори… – едва успел произнести он, как мощный удар выбил из-под ног зелейщика землю, и тот распластался, крепко сжимая в руках заряженный самострел.

– Договоримся да в долгу не останусь, – шёпотом забасил Олег, резко перевернулся на спину и нажал на спуск.

Стрела вонзилась в летящую на зелейщика лапу, отчего волколак снова взвизгнул и отпрыгнул в сторону. Парень вытащил из голенища сапога нож, полоснул себя по безымянному пальцу левой руки. Бурые капли крови упали на вытоптанную землю. Олег завалился на бок и, кривясь от боли, встал на колени. Тварь двинулась к зелейщику, жалобно поскуливая при каждом шаге.

– Услышь, на запах крови приди. Через тьму, через мрак, через землю. Как вода через камни, как свет сквозь крону, на зов приди да услугу мне окажи. Тебя зазываю, имени не называю. Жертву тебе дам, приди да пожри, – почти неразборчиво затараторил Олег и, что было сил, воткнул нож в крохотную лужицу собственной крови.

Лезвие вошло в землю по самую рукоять. Деревья затрещали, и пространство вокруг заполнил пронзительный гул. Вой, который сопровождал всю короткую погоню, резко прекратился. Стиснув зубы, зелейщик поднялся. Бежать дальше сил просто не было. Оборотень, слегка прихрамывая, подходил всё ближе. Олег слышал его рычащее дыхание и чувствовал его запах.

– Ну, давай! – протяжно закричал зелейщик. – Ту-ту-ту, псина!

Одним прыжком волколак подлетел к Олегу, отчего тот попятился и повалился на спину. Острые зубы-клинки оголились. Где-то позади с новой силой затрещали деревья. Зверь поднял голову, всмотрелся в темноту и замер.