Николай Шамин Зов Латыря

Глава 11

Олег сидел на полу, крепко связанный верёвкой по рукам и ногам. В спину упирался сосновый столб. У дальней стены на деревянном столе коптила лучина. Она едва освещала пространство неправильным светом. Зелейщик попытался сосредоточиться, и тут же обжигающая боль пронзила виски. Он на мгновение зажмурился и сразу открыл глаза. Чёрная пелена вспыхнула ярким образом, который пробил Олега до ледяных мурашек. Две бездонные глазницы ворона смотрели на него мёртвой пустотой. Они мелькнули, словно молния на ночном небе, только вместо раската грома в уши ударило оглушительное карканье.

Парень встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Комната стремительно поплыла. Он моргнул и набрал полные лёгкие воздуха. Его взгляд упал на полку у небольшой печи. На ней, среди кучи всякого хлама, сидела соломенная обрядовая кукла. С её лица прямо на парня взирали те самые пустые глазницы, грубо пришитые к кукле алой нитью.

Олега снова повело. Он уже видел такую куклу. Ещё в детстве, когда только начал учиться у хозяина травничеству и зельеварению. Та же тряпичная голова, грубые красные стежки, воняющая плесенью и кровью солома. Это был единственный раз, когда зелейщик её видел. И теперь похожая кукла здесь.

Словно по щелчку пальцев, Олег пришёл в себя. Он снова глянул на лучину. Взгляд метнулся вправо. В полушаге от дотлевающего огонька сидела женщина. Вокруг её шеи была обмотана верёвка, конец которой крепился где-то на потолке. Он отчётливо разглядел руки женщины, вернее культи, обрубленные по самые локти. На голове у неё был надет плотный холщовый мешок. Она сидела неподвижно, не издавая ни звука. Олег попытался пошевелить руками, но ничего не вышло. В соседней комнате кто-то разговаривал.

Зелейщик подумал, что если бы здесь была Злоба, то она уже бы поведала ему, кто там шепчется. Но её не было. «Ведьма окаянная», – подумал он. Вся эта поездка шла просто наперекосяк с самого первого дня, как только он въехал в этот лес. И вот он здесь: беспомощный пленник. Олег перевёл внимание на женщину. Он тяжело вздохнул. В отличие от неё, ему местные изверги только мизинец отрезали. Во всяком случае, пока.

– Вам не кажется, что это не очень гостеприимно? – громко крикнул зелейщик.

Голоса смолкли, но ему никто не ответил. Половицы заскрипели. На пороге появился деревенский знахарь Ефим. Олег улыбнулся. Именно его он и ожидал здесь увидеть. Уж слишком сильно он хотел избавиться от Олега с первой их встречи.

– Чего скалишься, паскуда?

– Да так, просто очень рад тебя здесь видеть.

– Поговори мне тут! – прошипел Ефим и зашагал к зелейщику.

Олег стиснул зубы и зажмурился, предвкушая тяжёлый удар. Знахарь, хоть ростом и невелик, но рука у него тяжёлая. Парень уже неоднократно в этом убедился. Не так ему хотелось закончить свою историю в мире живых. Хотя Олег и понимал, что рано или поздно кто-нибудь его убьёт.

– Не спеши, Ефим, – сказал кто-то из соседней комнаты.

Голос показался Олегу до боли знакомым. Парень стал перебирать в голове всех, с кем разговаривал в этой деревне, но нужды в этом не было. В дверном проёме показалась тучная фигура. Толстый коротышка сверлил зелейщика взглядом, полным самодовольства, точно кот, который загнал мышь в угол. В нос ударил резкий запах собаки. Правая ладонь мужика была перевязана окровавленной тряпкой. Позади коротышки появился и его кум с зубами, как у бобра.

– Славненько, – проговорил зелейщик и усмехнулся. – Так вот почему от тебя так псиной смердит. Я-то думал, что ты собаколюб, а ты у нас волколак. Честно говоря, не ожидал…

– Скалься, скалься, барын, – гаркнул коротышка и сжал кулаки. На пол закапала кровь.

Узаборная парочка вошла в комнату, в которой и без того было тесно.

– Так значит, морок ваших рук… – Олег окинул взглядом толстого с перевязанной ладонью, – или лап дело?

– А ты поди и впрямь думал, что это девчонка? – боброзубый загоготал. Благодарствуем, кстати. Мы уже и не знали, как её извести, чтоб не лезла куда не просят.

В груди Олега защемило. Он поморщился. Получается, что, сам того не ведая, помог этой шайке. Да ещё и невинную девушку погубил. От этого осознания парню стало не по себе. Он заёрзал, пытаясь хоть немного ослабить тугие верёвки. Путы даже не поддались. «И как ты собираешься выпутываться?» – подумал Олег. Ответа у него не было. На крепких мужиков он не рассчитывал.

– Да ты не дёргайся, – снова пробасил боброзубый. – Путы крепкие. Я сам завязывал.

Олег улыбнулся и вздохнул. Он начал шептать слова, пытаясь призвать Злобу. Парень понимал, что делать это рискованно, но сейчас терять было нечего. Ефим и неразлучные кумовья заржали. Местный знахарь засеменил в комнату, из которой они вышли немногим ранее, и вернулся назад с глиняным горшком в руках.

– Ведьма твоя, – сквозь смех процедил коротышка, – на засолку пошла вместе с камнем.

Олег резко опустил голову. Его латыря и впрямь не было на месте.

– Поэтому не старайся. Не поможет она тебе. Ты лучше расскажи, зачем припёрся к нам?

«Поговорить» – словно раскат грома пронеслось в мыслях. Перед тем как высосать всю жизненную силу, упыри забалтывают свою жертву. Олег подумал, что поговорить сейчас – хорошая возможность выиграть себе немного больше времени. Так он и поступил. Рассказал, что приехал в их проклятую деревню в поисках своего учителя, Чеслава, который убил его сестру. Рассказал, как тот привязал её душу к латырь-камню и сбежал, когда Олег попытался его убить. Пять лет она приходит к нему во снах и просит её спасти, а он скитается по деревням да сёлам. Вот только Чеслава нигде нет.

– Занятная, конечно, история, – Ефим громко зевнул. – Ну, ничего, сестру ты не нашёл, зато мать с отцом повидаешь.

Все трое в голос заржали. В лесу завыли волки. Вой был настолько громкий, будто они стояли прямо за входной дверью. Олег вздрогнул. По спине пробежал холодок.

– Волки, вороны… Ненавижу ни тех, ни других.

– Да ты не переживай, – толстяк заглянул в крохотное мутное окно. – Они тебя не съедят. – Он переглянулся со своим кумом и насмешливо улыбнулся. – Не сегодня. Для начала тебе поработать придётся.

Пузатый кивком указал боброзубому на связанную женщину с обрубками вместо рук и растянулся в надменной улыбке. Тот молча подошёл к пленнице, освободил от пут и снял с головы мешок. Её рот был грубо зашит холщовой нитью. На подбородке и шее ещё поблёскивали незастывшие ручейки крови. Боброзубый наклонился к её уху.

– Вставай, тебе пора, – шептал он еле слышно, – иди к детям, они голодные, покормить их надо.

– НЕТ! – громко закричал Ефим. – Вы же обещали, что отпустите её!

– Яш, – обратился коротышка к своему куму. Его голос был спокойным. Поросячьи глазки холодом пронзили местного знахаря. – Веди её, делаем усё так, как оговорено.

Боброзубый снова зашептал на ухо пленнице. Женщина встала и, не издав ни звука, зашагала к выходу. Её конвоир вальяжно зашагал следом. Ефим ринулся к двери, но на его пути встал пузатый.

– ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО! – рявкнул он и оттолкнул знахаря так, что тот отскочил в стену. – Не то прямо здесь на клочья раздеру. Ты, Ефимка, часть уговора нашего не выполнил.

– Вань…

– ЦЫЦ! Всё, что тебе было нужно сделать, – избавиться от девчонки и этого, – он кивком указал на Олега, – из деревни спровадить. Но нет. Ты дождался, пока она свору пернатую какого-то Повелителя сюда притащит. Убить её надо было, а не подол ей задирать. Теперь твои огрехи нам с кумом исправлять приходится. И посмотри, к чему всё это привело?! Деревня на ушах стоит. Люди должны жить со страхом, а не биться в панике. Потому слушай, что тебе говорят и делай, как положено. А пока за ошибки твои сестрица расплачивается, ты новых не совершай.

Пузатый коротышка громко втянул носом воздух. Его самодовольная ухмылка раздражала Олега. Зелейщик представил, как бы она выглядела, если бы черепушка этого мужика лежала отдельно от его тучного тела. Язык набекрень, выпученные свинячьи глазки, посиневшие губы и никакого намёка на самодовольство.

– И чему ты радуешься? – спросил толстяк, глядя, как Олег расплывается в улыбке.

– Да так, представил твою отрубленную голову. Вот и думаю, кочан-то у тебя знатный, отличная чаша для пива получится.

Мужик в два шага подошёл к Олегу и, что было духу, ударил того ногой по рёбрам. Зелейщик захрипел. Иван злобно зыркнул на Ефима и приказал подготовить стол. Первая мысль, которая посетила парня, была о том, что его собираются освежевать. Её он тут же и озвучил. Толстяк брезгливо харкнул Олегу под ноги.

– Зачем тебя есть? Ты теперь вот это царское место займёшь. – Он махнул рукой на женщину с отрубленными руками. – Должен же кто-то морок насылать. Тебя-то люд уже знает, боится.

Картинка сложилась. Вот почему он не чувствовал от этой троицы энергию морока: никто из них его не насылал лично. Отличное решение проблемы, если кто-то мешает твоим планам. Всего-то и нужно превратить оппонента в своё оружие.

– Всё, она свои силы выжгла. – Медленно рассказывал коротышка, смакуя каждое слово. Он явно наслаждался собственным превосходством. – Все эти годы она держала деревню в ужасе, а жители, словно стадо баранов, бежали к Ефиму за помощью и ради своей шкуры годами жизни расплачивались, – толстяк вкрадчиво шагал вокруг зелейщика. – Очень удобно, скажу я тебе. Говоришь ей, что нужно, и она, как кукла, всё делает. Никакой борьбы. Никакой воли. Знаешь, если отрубить человеку руки, то он становится очень послушным, даже если перед этим сыпал в тебя проклятиями. Теперь твоя очередь.

Иван беззвучно шагал по комнате. Воздух стал тяжёлым, вязким, словно его наполнили тени с того света. Но никого из мёртвых рядом не было. В его голосе сквозил какой-то холод, что-то твёрдое и расчётливое. Олег почувствовал, как плечи непроизвольно напряглись, но не от страха. Ему было мерзко. Толстяк повернулся к нему. Глаза блестели, словно тлеющие угольки, а взгляд стал пронзающим, почти острым, как лезвие ножа.

– Но теперь она нам не нужна. Ибо силушка её иссякла. Это уже не та ведьма, к которой вся округа бегала за помощью, а бесполезный кожаный мешок с дерьмом и кровью.

– Знаешь, – Олег прервал монолог самовосхваления, – не всё и не всегда можно сделать чужими культами.

– Шо ты, барын, несёшь?

– Вы, например, знатно опростоволосились с Софией, женой старосты. Вон, когда в первую ночь меня запугать хотели, целёхонькую её мне показали. Нет, конечно, было жутко со всеми этими опарышами и пауками, но её ж волки разорвали. Если б вы сами морок наводили, то не допустили бы такую глупость.

Олег рассказал и про то, что сегодня женщина снова к нему приходила. Вот только не могла она этого сделать. Пузатый насупился. Он грозно навис над зелейщиком и поинтересовался, почему это она не могла прийти. Олег дождался, пока из другой комнаты вернётся Ефим, и с улыбкой кивнул на него.

– Лучше пусть он расскажет.

Иван захрустел костяшками пальцев и резко повернулся к знахарю. Тот, ничего не понимая, выпучил глаза, попятился и упёрся спиной в стену. Олег тем временем что-то быстро забормотал. Его голос, хотя и был едва слышен, упал до хрипоты. Парень неразборчиво начитывал слова.

– И шо ты, Ефимка, удумал? – грозно прошипел пузатый.

– Ефимка – ничего, – неестественно хрипло произнёс Олег.

Иван развернулся. Он сощурил и без того крохотные глазки. Скулы и челюсти заходили ходуном.

– Ты, шо ш, паскуда, поиграться со мной решил?

– Видят предки, никаких игр я не затевал. Просто привет тебе принёс от жены старосты. Ефимка любезно согласился разделить с ней свою жалкую тушку. Не подумай дурного, знахарь об этом ни сном ни духом.

Не успел Иван открыть рта, как по затылку ему прилетел тяжёлый удар сосновым поленом. Толстяк рухнул на пол.

– Ну не стой столбом! – протараторил Олег. – Давай, перережь верёвки.

Ефим уставился на зелейщика стеклянным мёртвым взглядом. Один его глаз был налит кровью. Лицо перекосила неестественная улыбка. Олег поторапливал нерасторопного помощника с того света. Нужно было успеть освободиться, пока толстяк не пришёл в себя. Настоящий Ефим сопротивлялся Софии, которая вытесняла его сознание на задворки. Он всеми силами пытался взять контроль над своим телом. Его трясло. Ноги то и дело подкашивались. Правой рукой знахарь резко схватился за нож, который висел на поясе. Левая тут же вцепилась в запястье, удерживала, не давала вынуть его из ножен. Иван закряхтел.

– Ефимка, ну хватит тебе уже сопротивляться! – рявкнул Олег.

Местный знахарь завыл, подобно раненому вепрю, рухнул на колени и вытащил нож. Зелейщик усомнился, кто сейчас управляет этим телом. Блестящее серебром лезвие рассекло воздух и почти беззвучно перерезало путы.

Как только верёвки ослабли, Олег почувствовал, как кровь с новой силой хлынула по затёкшему телу. Зелейщик выхватил у Ефима нож-поясник и оттолкнул знахаря в сторону. Комнату заполнил жуткий рык, от которого у Олега по всему телу пробежала ледяная волна. Парень обернулся. В паре шагов от него медленно поднимался Иван. Глаза закатились, оставив только краснеющие белки. Тело выгнулось дугой. Его кости трещали, разрывая плоть, а раны тут же затягивались чёрной, как сажа, кожей. Челюсть толстяка поползла вперёд. Зубы с хрустом выламывались и падали на пол, обнажая место для длинных острых клыков.

Олег сделал шаг назад, но тут же остановился. Медлить было нельзя. И хотя он раньше никогда не видел, как человек оборачивается волколаком, нутро подсказывало, что всё произойдёт за несколько ударов сердца. А значит, шанса выбраться отсюда живым у него точно не будет. Зелейщик стиснул рукоять длинного, размером с локоть, ножа. Закричал, сам не понимая, зачем он это сделал, и ринулся вперёд. Острое лезвие обрушилось на тварь. Всё ещё наполовину человеческая голова с глухим стуком упала ему под ноги. Тучное тело грохнулось рядом, дёргаясь в судорогах. Бурая кровь хлынула по полу, заливая всё вокруг.

Не успел Олег спокойно выдохнуть, как дверь распахнулась, и в избу вошёл Яков. Про этого здоровяка зелейщик и вовсе забыл.

– Кум, ну шо тут… – начал он и тут же замолчал.

Со стороны казалось, что глаза боброзубого вывалятся от увиденного. Возвращаясь, Яков не ожидал увидеть своего кума обезглавленным и лежащим на полу в луже собственной крови. Но и о том, что это последнее, что он видит, мужик тоже не догадывался.

Олег не дал тому даже осознать, что здесь произошло. Действовал зелейщик быстро, хотя и полагаясь на большую удачу. Он замахнулся и что было сил метнул нож в Якова. Высоченный громила только и успел, что хрипло выдохнуть. Поясник влетел прямо в левый глаз. Боброзубый схватился за рукоять. Его понесло в сторону. С грохотом Яков налетел на стену и замертво повалился на пол.

Зелейщик хмыкнул. На его лице проскользнула мимолётная улыбка. Он понимал, как сильно ему только что повезло. Парень-то и вовсе рассчитывал, что попадёт ему в грудь. На его счастье, Яков – детина немаленький. Будь на его месте какой-нибудь Ефим, нож точно пролетел бы мимо. Кривясь от боли, Олег подошёл к столу. Он взял почти сгоревшую лучину и бросил её в соломенный настил в углу комнаты, на котором ранее сидела ведьма с культями. Издыхающее пламя с жадностью принялось жрать сухую траву, и комнату быстро затянуло густым белым дымом.

Зелейщик посмотрел на жуткую куклу с пришитыми вороновыми глазницами. Те сверлили его ледяной пустотой. Парень поднял её и повернулся к Ефиму.

– София, будь добра, помоги ему сказать, – проговорил он, и голова знахаря, словно тряпичная, замотылялась в знак согласия. – Что это за кукла, Ефимка?

– Она шептала в неё, – сквозь зубы заговорил тот. – С каким-то повелителем говорила, а я отнял.

– Что ещё ты о ней знаешь? Кто такой этот Повелитель? – холодно спросил Олег, но Ефим молчал. – Что ещё? Я спрашиваю! – закричал зелейщик и ударил кулаком по столу.

– Ничего.

– И правда, – хмыкнул парень, – откуда тебе, псу безродному, знать. Ты только и делал, что девку силой брал. Кутейниково семя.

Парень плюнул Ефиму под ноги, достал из горшка с солью свой латырь-камень и хромая, зашагал к выходу. Дверь заскрипела, и в лицо ударил свежий ночной воздух.

– А ты, – он обернулся и снова зыркнул на Ефима, который всё это время неподвижно стоял, – утром к старосте приходи и предложи ему медовухи выпить. Разговор завяжи. Когда Афанасий отвернётся, хлебни из его кружки и выплюнь всё обратно. Главное, – Олег поднял руку и потряс указательным пальцем, отмечая важность своих слов. – смотри, чтобы староста потом это выпил. Иначе так и останешься в этом ущербном тельце. Как выпьет, ты скажи: «с мёдом к тебе иду». А сейчас лучше уйди отсюда.

Зелейщик вернулся на кладбище. В глубине леса полыхало яркое зарево. Парень остановился на пересечении едва различимых в темноте тропинок. Он бросил на землю окровавленные внутренности той самой ведьмы с культями, сестры Ефима, которую узаборная парочка заставляла наводить морок. Волки разбросали их недалеко от избы, когда разрывали свою жертву. Быстрым движением Олег надрезал безымянный палец ножом. Капли упали на землю.

– Забери, забери, – захрипел зелейщик. – Плоть поглоти, в гниль обрати, морок сними.

Плечи парня сжались, и он сгорбился, как дряхлый старик. Его голос стал тихим, а слова невнятными. Олег говорил всё быстрее. Оглушительный раскат грома окатил округу. В один миг кладбище окутала тишина. Парень глубоко вдохнул и рухнул плашмя.

Парень встряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение, но ничего не вышло. Глазницы вновь появились в сопровождении леденящего душу птичьего крика. Комната стремительно поплыла перед глазами. Зелейщик моргнул и набрал полные лёгкие воздуха. Его взгляд упал на полку у небольшой печи. На ней, среди кучи всякого хлама, сидела соломенная обрядовая кукла. С её лица прямо на парня смотрели те самые пустые глазницы, грубо пришитые к кукле алой нитью.

Голова закружилась с новой силой. Олег уже видел такую куклу. Ещё в детстве, когда только начал учиться у хозяина травничеству и зельеварению. Те же самые пустые глазницы на тряпичной голове, грубые красные стежки, воняющая плесенью и кровью солома. Это был единственный раз, когда зелейщик её видел. И теперь похожая кукла здесь.

Глава 12

На рассвете деревенский рынок уже кипел жизнью. Люди слонялись от одной лавки с товарами к другой и обсуждали, у кого как прошла ночка. Кошмаров и смертей не было.

– Я тебе говорю, – бормотал низенький дряхлый мужичок, – своими глазами видел, как барын весь в крови ковылял к своей телеге, а потом уехал.

– Стало быть, сдержал слово! – радостно отвечал ему другой, более бодрый и моложавый. – А с дочкой старосты, шо?

– Да пёс его знает. Её я не видал.

Деревня гудела жизнью, обсуждая то, что произошло за последние несколько дней.

Глава 13

Ефим сидел напротив Афанасия и рассказывал, как лично связал Олега и как ему пришлось поджечь свою избу, чтобы извести колдуна. Рассказывал он и как пытался спасти Дарью от волков, но те загрызли её до того, как Ефим успел что-либо сделать.

– Ты выпей, Афанасий, выпей, тебе сейчас надо, – знахарь, телом которого теперь управляла София, протянул кружку с медовухой, и староста в два глотка осушил остатки напитка.

– С мёдом к тебе иду.

Тело Афанасия задрожало, и в голову ударила сильная боль. Пары ударов сердца хватило, чтобы его воля сломилась. И София, которая наконец-то воссоединилась с мужем, знала, что в этом большая заслуга местного знахаря. Староста поднялся со скамьи и подошёл к Ефиму.

– Ну, здравствуй, паскуда, – только что убитое горем лицо Афанасия расплылось в улыбке. Он схватил знахаря за голову и резко повернул её. Раздался глухой треск. Бездыханное тело Ефима рухнуло на пол.

– Да что же ты, любимый? Не сопротивляйся, – говорил староста низким хриплым голосом, – мы с тобой теперь долго будем вместе и никакие волки нас не разлучат. Кстати, кто там тебя грел без меня? К соседке за утешением бегал? Давай в гости наведаемся.

Староста зашагал к выходу, неестественной для себя, лёгкой и женской походкой.

Мне холодно. Глава 1

Лучи прохладного осеннего солнца били в глаза. Кобыла медленно шуршала ногами по пёстрому савану листьев. Узкая дорога петляла между голыми берёзами, ветвистыми клёнами и молодыми осинами. Олег сидел на облучке телеги и жевал запечённую репу. Та была ещё тёплая и, на удивление, сочная. Сок побежал по подбородку. Колдун вытер лицо рукавом. В голове крутились мысли о том, что произошло пару месяцев назад. Он никак не мог перестать думать о Дарье: откуда у неё Латырь сестры? И как она связана с Чеславом? Вопросов было слишком много, а вот ответов не было.

Время близилось к полудню. Олег плотно укутался в шерстяной охабень, пытаясь согреться. Злоба молчала. Из-за её игры «об этом скажу, а это утаю» колдун в очередной раз чуть не лишился жизни, да и она угодила в банку с солью. Поэтому после заварушки в рыбацкой деревне он предпочитал держать её под непроглядом. Парень хотел тишины и спокойствия в своей голове. Лишь изредка он выпускал душу ведьмы наружу, чтобы та помогла ему в охоте и поела живой силы. Как ни крути, а она ему полезна. Во всяком случае, пока. Так Олег убеждал в этом себя, хотя правда была куда более глубокой и прозаичной.

Кобыла нервно задёргалась из стороны в сторону. От неожиданности Олег выронил свой скромный обед и вернулся из блужданий по мыслям в реальность.

– Тпрууу, Бурька, – сказал зелейщик, – тихо, тихо, девочка. Что тебя напугало? – успокаивающим голосом проговорил он и натянул поводья. Лошадь остановилась и попятилась. – Стой, тебе говорю!

По телу пробежали мурашки. Олег вздрогнул. Привкуса крови и гнили на зубах не появилось. Колдун тут же подумал, что эта душа совсем свежая. Старые оседают оскоминой. В первый раз зелейщик столкнулся с призраком недавно убитого человека, когда ему было тринадцать лет. Он тогда помогал отцу чистить конюшню. Стояла летняя жара. В нос бил запах свежего навоза. Олег сгребал лошадиные испражнения, как вдруг грудь сковал холод. Мальчишка обернулся и увидел, как за спиной у отца, словно из ниоткуда, появился человек. Всё его тело было похоже на одно большое кровавое месиво. От ужаса Олег так закричал, что одна из лошадей сорвалась с привязи и ускакала. Отцу тогда сильно досталось. Хозяин избил его палкой до полусмерти. Мать строго-настрого запретила мальчику рассказывать, что он что-то видел. «Таких, как мы, люди любят только когда мы горим на костре. Ни одна живая душа не должна знать, что ты особенный», – сказала ему мама. Эти слова отпечатались в памяти. С тех пор Олег молчал, даже когда мёртвые гости стали приходить по несколько раз в день. Хотя так и не смог привыкнуть к этому неприятному и неожиданному ощущению. Зато точно знал, что если оно настигает, то кто-то из мира духов где-то рядом.

«Ну и кого тут нелёгкая принесла?» – пробурчал он.

Парень огляделся. Вокруг не было ничего, кроме голых осенних деревьев и кустарников. Колдун нахмурился и крепко сжал поводья.

– Ну, кто там? – буркнул Олег, растирая лицо. – Выходи давай, не до игр.

Ничего не произошло. Колдун вздохнул. Он не мог ошибиться. Рядом точно кто-то был.

– Покажись! – прошипел он сквозь зубы.

Он ощутил дыхание мертвеца, и заёрзал. По правую руку от него на облучке сидел пожилой мужчина. На его шее был свежий пунцовый след от верёвки. Несложно было догадаться, что попасть в мир духов ему помогли и совсем недавно.

– Чего тебе? – спросил Олег.

– Быстрее, – прохрипел мертвец и стрелой устремился в чащу.

– Да чтоб тебя! – бросил зелейщик.

Бежать не пойми куда за суетной душой ему хотелось меньше всего. Парень схватил самострел, спрыгнул с телеги и рванул за призраком. Под ложечкой неприятно засосало. Покойник стремительно летел сквозь стволы деревьев. Колдун старался не потерять его из виду.