Николай Шамин Зов Латыря

Глава 2

Олег протянул руку. Спасённый неуверенно приподнял голову и исподлобья посмотрел на своего спасителя.

– Я предлагаю единожды, – бросил зелейщик.

Парень поднялся на ноги. Колдун окинул его взглядом. Крепкий широкоплечий холоп в истрёпанном временем сером зипуне. Он был на голову ниже зелейщика. Глаза колдуна остановились на посиневших от холода босых ногах, и он невольно скукожился. Не самая лучшая погодка, чтобы ходить без обуви. Но кто смотрит на погоду, когда дело касается холопов? Хозяевам плевать, и Олег это знал не понаслышке. Холоп рывком скинул с шеи петлю и плюхнулся перед спасителем обратно на колени.

– Ой, благодарствую, барин, – затараторил он и, трясясь всем телом от страха, склонил голову. – Век тебя помнить буду да бога молить о здоровье твоём.

Олег наморщил лоб. Голос показался ему знакомым и ударил, словно эхо прошлой жизни. Зелейщик молча откинул голову холопа, чтобы разглядеть его лицо.

– Вук? – с удивлением спросил зелейщик. – Ты живой?

Олег не сразу узнал в этом светловолосом, слегка лопоухом, парне того мальчишку, с которым когда-то бегал по лесам. Но этот взгляд… взгляд был прежним. Таким знакомым, что сердце сжалось от страха и радости одновременно. Холоп замер. От удивления у него отвисла челюсть. Мимо них с рычащим хрипом промчался разбойник и снова влетел в ствол дерева. Вук дёрнулся и снова перекрестился.

– О-олег? – запинаясь и дрожа, выдавил холоп. Парень расплылся в неуверенной улыбке и вскочил на ноги. – Глазам своим не верю!

Зелейщик обнял парня и похлопал по спине. Он был уверен, что друга, с которым он провёл почти всё детство, уже давно нет. Но он жив и стоит прямо перед ним.

– Вук, дружище! Я воистину думал, что тебя хозяин забил. Даже молва такая на дворе ходила. Да и, честно тебе скажу, не ожидал вообще увидеть знакомое лицо так далеко от Владимирских земель.

– Ну, как видишь, не забил. – На глазах старого приятеля выступили слёзы. – Отца забил, а меня на псину охотничью выменял. С тех пор я, вон, – он кивком указал на убитую лошадь, запряжённую в телегу с мешками, – вожу зерно на мельницу новому хозяину. А ты чего в барина наряженный ходишь? Плетей не боишься?

Про отца Вука Олег знал. Он и был тем первым «свежим» духом, которого увидел парень в детстве. Но говорить об этом своему вновь обретённому другу зелейщик не стал. Во всяком случае, сейчас.

– Ну, если б боялся, висел бы ты сейчас на этом дереве, – колдун улыбнулся и похлопал парня по плечу.

Затем Олег склонился над лежащим рядом мёртвым разбойником, стащил с того сапоги и протянул старинному другу. Он понимал, что обувь этого верзилы, наверняка, будет велика Вуку, но это всяко лучше, чем босиком ходить. Спасённый парень неуверенно кивнул и принялся натягивать сапоги. За спиной зелейщика завопил третий разбойник. Олег обернулся. Злоба насытилась жизненными силами громилы и уже заканчивала своё пиршество. Мордоворот отчаянно сопротивлялся, натягивая себе на шею петлю, но всё было тщетно. Обливаясь слезами, разбойник поджал ноги и захрипел, болтаясь из стороны в сторону. Челюсть Вука задрожала. От осознания, что эту петлю готовили для него, ноги холопа подкосились. Волна страха сдавила грудь, и парень едва смог устоять. Колдун коснулся его плеча, насупил брови и покачал головой, давая понять, что не стоит на это смотреть. Вук, бледный, как покойник, неуверенно кивнул. Он не мог понять, что же заставило здоровенного мужика вздёрнуться против его воли. Поток судорожных мыслей перебил спаситель.

– Вук, дружище, а пойдём к моей телеге, хлебнём медку для согрева да поговорим спокойно?

Старый приятель долго не думал. Оставаться здесь желания не было.

– Славненько, – устало бросил Олег. Затем он посмотрел на болтающегося громилу и приказал Злобе вернуться обратно в камень.

За спиной Вука раздался глухой хлопок, которого тот не услышал. Парень в недоумении посмотрел на своего спасителя.

– Это она его заставила? – спросил он трясущимися губами.

– Да, – спокойно ответил Олег.

– А кто она? – Парень судорожно потёр взмокший лоб.

Колдун вздохнул. Что бы он сейчас ни сказал, Вук не поверит. Поэтому подбирать слова смысла не было.

– Дух ведьмы, которую я убил, – спокойно ответил зелейщик и улыбнулся.

Злоба недовольно хмыкнула. Она раздосадовалась, что он назвал её просто «духом» и ничего больше. Олег сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил:

– Помнишь, когда нам было лет по тринадцать, я рассказал тебе, что покойников вижу? – Олег махнул рукой, зазывая парня, и зашагал в сторону телеги. Вук молча кивнул и отправился следом за другом. – Ты ж мне тогда не поверил. Сказал, что я придумываю. Но это не так.

Колдун сказал Вуку, что он может считать всё сказками и пугалками для детей. Но мир вокруг – другой. Если в избе что-то шумит – это, в лучшем случае, домовой сетует или кикимора проникла. И мёртвые рядом с нами ходят по местам, где были при жизни.

– Ты живой только потому, что твой напарник, которого повесили первым, почувствовал, что я рядом, и примчался просить о помощи. Так что это он тебя спас. И неважно, веришь ты в это или нет, – не сбавляя шага, проговорил зелейщик.

Вук остановился и потёр шею. Олег понимал, что в такие вещи сложно поверить, пока сам лично всё не увидишь, но устраивать представление для друга здесь и сейчас не хотел. «Пусть для начала в себя придёт», – подумал зелейщик.

– Боишься, что несостоявшийся висельник с ума сойдёт? – пропитанные сарказмом слова Злобы ударили в голову.

– Ты вообще помалкивай, пока я непрогляд не сделал, – ответил ей Олег. – Да радуйся, пока не передумал.

Ведьма томно вздохнула. Парень её не видел, но был уверен, что прямо сейчас она театрально закатила глаза. Голос Злобы снова раздался в голове. На этот раз он был тёплым и нежным. Она сказала, что всё равно дождётся, когда обиженный хозяин её выпустит. Не может он без неё долго оставаться, – заключила ведьма. И слова её не были лишены истины. Хотя сам Олег вслух этого и не сказал, но скулы злобно заходили.

Вук потупил взгляд и посмотрел на друга. Колдун понял, о чём думает парень. За свою жизнь он привык к глазам, до краёв наполненных недоверием. Зелейщик улыбнулся и махнул рукой, призывая Вука идти дальше.

– Покажу и сам во всём убедишься. Не бойся, я не сбрендил.

Согревшись мёдом, Олег рассказал старому другу, как зажиточный лекарь Чеслав, у которого их семьи в холопах были, прознал, что его сестра тоже обладает колдовской силой. И что он пытался её заставить использовать этот дар так, как нужно ему, но она отказалась. Хозяин тогда сильно разозлился, и убил Горицу на глазах родителей. Следом и мать жизни лишил. Отец не вынес утраты и сам в петлю залез. Душу Горицы лекарь колдовством поработил и заточил в латырь-камень. Олег попытался его убить, но тот птицей в окно выскочил и исчез. С тех пор сестра во снах является да спасения просит. Вот Олег и ищет, скитаясь по землям на её зов.

– А брат твой где? – спросил Вук.

Всё время, пока Олег рассказывал свою историю, с лица друга детства не сходило недоумение, а широко раскрытые глаза прямо кричали: «Какое колдовство? Какие души, запечатанные в камне? Какие люди-птицы? Дружище, ты в своём уме?» Но вслух он этого не говорил, да и не нужно было – всё было ясно и без слов.

– Душегуб, – раздался в голове игривый голос Злобы, – а что за брат и почему я о нём ничего не знаю?

– А это не твоё дело, – холодно сказал Олег и тут же посмотрел на Вука. – Не тебе я это, дружище, – колдун на мгновение улыбнулся уголками губ. – Нету брата и не будем об этом. Ты лучше скажи, куда тебя отвезти?

– Так, а некуда мне теперь возвращаться, – неуверенно пробормотал Вук. Зелейщик потупил взгляд и повернулся к собеседнику. – Ну лошадь-то эти окаянные зарезали, а без неё и зерна мне возвращаться всё равно что на смерть добровольно идти. Он меня свиньям своим скормит и всё тут.

Вук склонил голову и потёр помокревшие от стыда и страха глаза. Брать его с собой Олегу не хотелось. Они хоть и друзья… или, по крайней мере, дружили в детстве. Но Вук – другой. Он никогда не отличался тягой вырваться из оков рабства и как-то изменить свою жизнь. Да и в странствиях от него вряд ли будет толк. Скорее, наоборот. Олег это понимал и не хотел, чтобы его друг стал обузой, которая замедлит и без того долгие поиски сестры. Колдун стеганул кобылу, и та ускорилась.

– Возьми меня с собой, а? – едва слышно промолвил Вук, словно боялся, что зелейщик его услышит. – Ты жизнь мне спас, а я добром тебе отплатить хочу, – он жалобно посмотрел Олегу в глаза, – ты ж знаешь, я мешать точно не буду, да и охотник я хороший. Может, пригожусь?

С этим зелейщик поспорить не мог. Его друг и правда был хорошим охотником. Во всяком случае, так было двенадцать лет назад. С самого детства Чеслав отправлял его с отцом в леса за дичью. Вук очень любил рассказывать, как он по следам кабанов да коз выслеживал. Потом из лука прямо в глаз их убивал, чтобы шкуру не портить. Но здесь не охота на дичь. Зелейщик не хотел, чтобы парень погиб по его вине, а взять его с собой – значит сильно увеличить эти шансы. С другой стороны, если он откажет другу, то своими руками пошлёт его на верную смерть. Хозяин, которому служит Вук, нянькаться не будет и просто забьёт его палкой или плетью на глазах других кабальных. «Как ты хочешь умереть, дружище?», – промелькнула в голове Олега мысль. Он заводил скулами и посмотрел на друга. В глубине души выбор уже был сделан. Чего-чего, а своими руками подписывать приговор парень не хотел.

– Хорошо, – с притворной улыбкой ответил Олег. – Только сразу смотри: то, чем я занимаюсь, – это совсем другая охота. Здесь то, что может тебя убить, не будет убегать и ждать, пока ты тетиву натянешь.

– Ты мне только скажи, что делать и я тут же всё пойму, – чуть ли не пропищал Вук, и заулыбался.

– И то правда, – кивнул зелейщик.

– Зачем же ты лукавишь, душегубушка? – с сарказмом спросила Злоба.

– Твоё дело – сидеть да ждать, когда позовут, – сквозь зубы проговорил Олег, осекая ведьму. Обида на неё ещё пылала в сердце. Колдун повернулся к Вуку.

Тот сидел с широко раскрытыми глазами и не понимал, почему его друг внезапно озлобился. Колдун глубоко вздохнул и потёр лоб ладонью. Он понимал, что с ним сейчас едет не взрослый парень, а маленький, любопытный и пугливый ребёнок. Который, вдобавок ко всему, о колдовстве слышал только из сказок да из церковных поучений против язычества.

– Это я не тебе, – спокойно сказал Олег. – Ежели готов со мной ехать, то привыкай.

Вук молча и неуверенно кивнул. Эта робкая, угловатая реакция была зелейщику понятна: парень даже не представляет, на что соглашается. Олег добродушно улыбнулся:

– Славненько.

Солнце уже вовсю слепило холодными дневными лучами. Свет бил в глаза так, что слёзы наворачивались сами собой. Олег проморгался. Парни без умолку болтали, рассказывая друг другу истории из разных этапов жизни. Вук напомнил Олегу, как они юнцами бегали к бане да за женщинами подглядывали. Тот день колдун запомнил надолго, особенно его концовку, когда Чеслав поручил всыпать им плетей. Шрамы на спине постоянно напоминали Олегу о шалостях холопского детства. Зато другую историю зелейщик напрочь забыл. Про то, как он, его брат и Вук учились силки на зайца ставить. Но, увидев взгляд Олега после упоминания его брата, Вук решил, что заканчивать рассказ не стоит.

Злоба заинтересованно, но осторожно попыталась снова прознать, почему её хозяин избегает этой темы. Она понимала, что это что-то, что причиняет ему боль, и это ещё сильнее подпитывало её любопытство. Но ничего, кроме «Злобушка, перед непроглядом я повторю в последний раз: это тебя не касается», она не услышала. К слову, и испытывать судьбу больше не стала.

Впереди показалась развилка. Одна дорога уходила вниз к небольшому селу. Другая шла прямо, петляла между редкими деревьями и упиралась в горизонт. Олег посмотрел с холма. Длинные курные избы тянулись вдоль единственной улицы, на краю которой виднелась деревянная церквушка. Колдун уселся поудобнее и пустил кобылу прямо.

– Это уже третье поселение, которое ты обходишь, – раздался в его голове голос Злобы. – Так и будешь людей сторониться?

– Нет, – холодно ответил Олег. – Зачем мне туда? Вторую седмицу ни снов, ни знаков.

Вук искоса поглядел на друга и тут же отвёл взгляд, словно стесняясь. Олег это заметил, но оставил без внимания. Он прокашлялся и беззвучно вздохнул. Злоба продолжала разговаривать внутри головы колдуна. Она настаивала, что ему нужно к людям хотя бы потому, что близится зима, и припасы ему нужны, если он не планирует умереть с голоду. В какой-то момент её голос слился в монотонное пчелиное жужжание. Ведьма стояла на своём:

– Ну так ты точно никогда сестрицу свою не найдёшь, – ехидно бросила она. – Да и вообще, у тебя же теперь ещё один рот появился. Или ты рассчитываешь, что еда и вода сами в телеге появятся?

Олег остановил Бурьку и посмотрел на село. Ему и в самом деле нужно было пополнить запасы. Внизу раздался звон колокола. Его новый спутник потупил взгляд и заводил пальцем в ухе, словно пытался избавиться от зудящей заложенности.

– Бабушка всегда говорила, что колокол просто так не звонит, – неуверенно сказал Вук.

– Вот тебе и знак, – Злоба весело захихикала.

Колдун почесал нос и окинул взглядом дорогу, которая уходила куда-то за горизонт. Он чувствовал, что нужно ехать дальше, но здравый смысл взял верх. Когда будет следующее поселение, он не знал. Не было уверенности и в том, будет ли дичь в местах, где им придётся останавливаться.

– Хорошо, Злобушка, – ответил зелейщик.

Олег развернул кобылу, и та зашагала вниз по дороге, которая уходила к селу. Заинтересованность Злобы колдуну тоже была ясна. Почти месяц она безвылазно просидела в камне, и ей хотелось развлечений. Поэтому зелейщик сразу предупредил, если ведьма надумает в игры свои играть да дороги ему для смеха путать, то сразу непрогляд сделает. Злоба ничего не ответила.

– Или тебе прямо сейчас непрогляд сделать, чтобы соблазнов не было? – Зелейщик улыбнулся и потянулся за камнем, что висел на шее.

– Да поняла я! – недовольно прошипела Злоба. – Не нужно непрогляда. Буду сидеть тихо, как мёртвая мышь.

В воздухе запахло чем-то сладковатым. Олег глубоко вздохнул. Аромат ладана и свечного воска ударили в нос, и парень насупился. Ни с чем хорошим этот запах у него не ассоциировался.

Глава 3

Колёса телеги поскрипывали, наезжая на кочки. Впереди показались длинные невысокие избы. Звон церковного колокола становился громче с каждым шагом Бурьки. Вук заёрзал и плотно укутался в охабень, который ему дал Олег.

– Ледник собачий, – сказал парень и посмотрел на зелейщика.

– И не говори, – пробормотал тот, пытаясь унять нахлынувшую дрожь.

Воздух был настолько сырым, что едва заметный ветерок пробирал до самых костей. Колдун огляделся. Деревня встретила их тишиной. Ни детей, ни стариков, ни живности. Лишь у покосившегося колодца, что стоял с краю дороги, две молодые девушки набирали воду в деревянные вёдра. Завидев телегу, они переглянулись и с улыбками на лицах стали о чём-то перешёптываться. Олег встретился с ними глазами. По телу пробежали приятные, давно подзабытые мурашки.

– И на кого из этих мышей ты глаз положил, душегубушка? – ядовито процедила Злоба. Она почувствовала это, как и любую другую перемену в состоянии своего хозяина.

– Тебе-то какое дело, Злобушка? – прошептал он так, чтобы его слышала только она.

– Надо было тебя тогда взаправду отравить, – обиженно хмыкнула ведьма.

Колдун показательно широко улыбнулся девушкам в ответ и легонько кивнул. Те засмущались и снова зашептались, явно обсуждая приезжего чужака.

Мрачные окна жилищ глядели из стен, словно пустые глазницы, но иногда зелейщику казалось, будто за ними кто-то всё-таки стоял. На другом конце села, у церкви, собиралась процессия. Траурно одетые люди неспешно сходились в кучку. Олег дёрнул поводья, и Бурька послушно зашагала к сборищу.

Звон колокола сменился истошным хором причитаний, от которого стало не по себе даже кобыле. Та задёргалась, зафырчала и остановилась у соседней с церковью покосившейся избушки.

– Не вовремя вы, внучики, приехали, – раздался хриплый старушечий голос.

Олег оглянулся. Оперевшись спиной о стену, на небольшой скамье сидела бабулька преклонных лет. Чёрный платок окутывал её голову так, что глаз почти не было видно. Она пристально смотрела на чужаков. Изрезанное морщинами лицо не выражало никаких эмоций.

– А что случилось, бабуль? – спросил зелейщик.

– Дак, конец осени, милок, – закряхтела она и кивнула в сторону процессии. – Озеро опять молодого забрало.

– Думаешь, это по твоей части, душегуб? – раздался в голове всё тот же обиженный голос Злобы.

Олег потёр нос и молча спрыгнул с телеги. Колени прострелило тупой болью. Он расставил ноги пошире, чтобы немного их размять, и направился к старушке. Не раздумывая, Вук, как тень, спешно последовал за другом. Чёрные глаза сверлили парней холодом. Бабулька явно была не очень рада незваным гостям. Во всяком случае, им показалось именно так.

– И часто у вас такое происходит? – добродушно спросил зелейщик.

– Да, каждый ноябрь, – холодно ответила старушка. – Как месяц к концу, так и начинается.

Вук подошёл к другу и жестом попросил наклониться, чтобы что-то шепнуть ему на ухо.

– Это что, колдовство какое-то? – так тихо произнёс Вук, что зелейщик едва расслышал.

– Может и колдовство, милок, – ответила старуха, и парень дёрнулся от неожиданности. – Ты бы лучше чрево своё поберёг. Нехорошее оно у тебя.

Вук широко раскрыл глаза и неуверенно дотронулся до живота, словно боялся, что тот может лопнуть. Олег посмотрел на бабульку и улыбнулся. В его мыслях уже вовсю резвилась Злоба. «Ух, какой сюрприз!» – радостно кричала она. «Даже я не почувствовала её!»

Процессия у церкви сдвинулась с места и направилась куда-то вдаль по хорошо протоптанной тропе. Зелейщик кинул взгляд людям вслед, и на душе стало больно. У них горе, и он знает, как сильно это разрывает сердце. Ему ведь даже не удалось похоронить своих родных. Да и не знал он, предали их тела земле или Чеслав просто скормил их свиньям. Глаза Олега помокрели. Он затряс головой, отгоняя неприятные мысли.

– Бабуль, а расскажи… – начал говорить колдун, но старушка его перебила.

– Да что тут рассказывать, внучок? – бормотала она. – Как последняя седмица осени наступает, так озеро с трёх дворов забирает по крепкому молодому мужику и так каждый год.